Связанные лентой

      Чем дальше они углублялись в лес, тем гуще становились деревья, а ощущаемая ими темная энергия нарастала. Вскоре они наткнулись на мертвеца. Он бесцельно бродил от дерева к дереву, не замечая молодых заклинателей, что позволило им рассмотреть его получше. Это был мужчина средних лет, чьи раны свидетельствовали о насильственной смерти. Однако сам труп не выглядел особенно устрашающе. Вэй Ин надулся, провожая взглядом блуждающего в забытьи мертвеца. — Я ожидал… чего-то большего, — с ноткой разочарования произнес он. — На этом экзамене не могут быть высокоуровневые монстры, — возразил его спутник. — И все же, — протянул Вэй Ин, — он слишком легкая добыча. Даже призраки двигаются быстрее.       Не дожидаясь, пока мертвец отвернется, Вэй Ин ринулся в атаку. Он сконцентрировал энергию в руке, оглушил противника, а затем легким взмахом меча отсек ему голову, заработав немало очков. Едва он успел убрать меч в ножны, как из густой кроны на него полетело нечто, похожее на духа. Но прежде чем оно успело приблизиться, стрела рассеяла его в воздухе. — Будь внимательнее, — спокойно произнес Лань Ван Цзи, убирая лук за спину и осторожно поправляя развевающиеся кончики лент. — Это был всего лишь дух-мишень? Какой же он быстрый! Еще немного, и он бы вселился в меня. — Тебе стоит быть осторожнее. Влияние темной энергии на твое тело может снова вызвать выброс темной Ци. — Ты прав, но я не хрустальный. Пару атак выдержу. Иначе меня и вовсе не возьмут в заклинатели.       Последние слова задели юного адепта ордена Лань. Ведь если бы Вэй Ин не смог постичь путь бессмертия, он бы остался обычным человеком, и тогда их пути никогда бы не пересеклись. Возможно, они бы встретились позже, но до этого момента их бы преследовали кошмары. «Все сложилось бы иначе. У нас были бы другие судьбы и пути».       Пройдя сквозь тернистые заросли и столкнувшись с немалым количеством темных существ, они вышли на просторный берег тихой, широкой реки. По пути, сквозь кроны деревьев, они видели расцветающие в небе гербы орденов или же неудачливых учеников, которых уносили марионетки. По примерным подсчетам, их осталось совсем немного – не более пятнадцати человек. «Интересно, сильно ли злится Цзян Чэн? И как там Не Хуай Сан? Надеюсь, он не сильно обидится на меня».       Усянь подошел к самой кромке воды и посмотрел на медленно текущую реку. Его орден славился многочисленными реками и озерами, а также водными тварями, что их населяли. Они могли бы взлететь на мечах, но знойное солнце склоняло к другому варианту. Он начал развязывать пояс, снимать верхнее платье, но тут его руку перехватили. — Что ты делаешь? — спросил Лань Ван Цзи, и в его безэмоциональном голосе проскользнули рычащие нотки. — Раздеваюсь, — небрежно ответил Вэй Ин. — Я вижу — глаза Ван Цзи загорелись, а клыки безумно зачесались, видя оголенную ключицу и основание белой шеи. Он знал, что где-то там, на загривке, есть маленький шрам от его клыков. — Зачем? — Хочу переплыть. — Мы можем прилететь на мечах. — Ты можешь перелететь и подождать меня, — Вэй Ин потянулся уже левой рукой к вороту своей одежды, но и тут его руку перехватили. — Лань Чжань, ну не будь таким занудой. Неужели тебе не жарко в этих одеяниях и ты не хочешь освежиться? — Нет, — ответил Ван Цзи.              Вэй Ин вновь хотел бы вступить в их маленький спор и как-нибудь уговорить холодного принца раздеться и поплавать с ним. Но Лань Ван Цзи вновь применил на нём заклятие молчания, а вскоре и вовсе закинул его на плечо, вставая на меч. Вэй Ин даже не успел ничего понять, как они взмыли в воздух и перелетели над водной гладью. «Ничего себе! Он так хорошо держит равновесие, а полёт такой плавный и мягкий!»       Вэй Ин не мог не восхититься мастерством Лань Ван Цзи. Тот, казалось, был рожден для полетов на мече, его движения были отточены и грациозны, словно он танцевал в воздухе. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом, чувствовал тепло его тела и легкое покачивание в такт полету, чувствуя себя в полной безопасности.       Вскоре они приземлились, и ноги Вэй Усяня, словно пружины, вновь коснулись земли. Лань Чжань, не теряя времени, снял заклятие молчания. Взяв юношу за руку, он повёл его прочь от реки, вглубь угодий. Им нужно было продержаться до заката – тогда экзамен будет сдан. Пройдя ещё немного, Лань Чжань хотел было отпустить руку, но Вэй Усянь крепко держал его, следуя за ним с лучезарной улыбкой. Час Петуха приближался, и с его окончанием они смогут покинуть угодья и вернуться в свои комнаты.       Не останавливаясь, они углублялись в лес, пока не достигли самого центра. Там им встретились несколько слабых существ, и они быстро расправились с парой мертвецов. Вэй Усянь метким выстрелом уничтожил духа, пронзив его голову. Они сражались, не давая себе передышки, не замечая, как вокруг сгущается тьма, а воздух становится тяжёлым и вязким. Одолев очередного лютого мертвеца, Вэй Усянь почувствовал, как холодеет камень на его груди. Инстинктивно отступив, он прислушался к себе, пропуская импульс энергии по телу. Несмотря на долгий бой и затраченную духовную энергию, с ним всё было в порядке, ци оставалась в равновесии. «Что происходит? Неужели чары на камне ослабли?.. Нет, этого не может быть. Дядя Цзян выбрал бы самый сильный и надёжный артефакт, он заботится обо мне, как о родном сыне... Тогда что это?»       Серебристые глаза Вэй Усяня забегали по сторонам, осматривая существ, выползающих из леса. Взгляд зацепился за мертвеца, с которым сражался Лань Чжань. Самый обычный мертвец, но его окутывала плотная, липкая тьма. – Лань Чжань, здесь что-то не так! Слишком высокая концентрация тёмной энергии! «Что говорил учитель?.. Тёмная энергия концентрируется в нескольких случаях. Первое: на полях сражений и кладбищах. Второе: в проклятых местах или местах с нарушенным фэн-шуй. И третье: вблизи тёмных существ высшего ранга».       Отпрыгнув от атаки призрака, Вэй Усянь рассеял его одним взмахом меча. нова направил энергию в свой меч, но на этот раз не для атаки. Он создал барьер из духовной энергии, который, хоть и был тонким, смог на мгновение задержать наступающего духа. – Угодья расположены на пересечении меридиан, и здесь нет ни кладбищ, ни проклятых мест. Значит... здесь высокоранговая тёмная тварь!       Вскрик сорвался с губ, оборвавшись приступом кашля. Вскоре он почувствовал привкус крови. Тёмная ци в его теле отзывалась на окружающую тьму, словно впитывая её. Источник этой энергии приближался, и вскоре из темноты показалась искажённая морда зверя. Он напоминал медведя, но шкура его была чёрной, как смоль, с бордово-коричневыми подтёками, словно запекшаяся кровь. То, что издалека казалось огромными иглами, оказалось обломками стрел, копий и мечей, торчащих из его тела. В одном из них Вэй Усянь узнал клинок из своего ордена. Когда чудовище полностью вышло на свет, стало видно, что его тело неестественно имело впадины и резкие переходы. Приглядевшись, Вэй Усянь понял: зверь был собран из гниющей плоти, которая буквально осыпалась, обнажая кости.       Это был восставший зверь, умерший в муках и полный обиды. Обнаружив юных заклинателей, он издал оглушительный рёв, сотрясающий землю и грозящий разорвать барабанные перепонки. Пространство вокруг него стало темнее и размытее, концентрация тёмной ци росла, заставляя артефакт на груди Вэй Усяня вибрировать. Медведь смотрел только на Вэй Усяня, словно не замечая Лань Ванцзи. Не успел Вэй Усянь и моргнуть, как монстр рванулся к нему. Уклониться было невозможно. Направив энергию в меч, Вэй Усянь сложил печать. Меч, повинуясь воле, выскочил из ножен и стрелой полетел в голову монстра. Но даже рана размером в цунь не остановила чудовище – оно лишь отскочило, едва не попав под удар когтистой лапы. — Сигнальный огонь. Нужно позвать старших, — Лань Чжань вновь направил свой меч на голову противника, одновременно складывая печати и ослепляя его. — Понял, — Вэй Ин достал из-за пазухи сигнальный огонь и, направив его в воздух, дернул за чеку. Небо над ними окрасилось в фиолетовые оттенки. — Мы далеко зашли, учителя прибудут только через двадцать минут.       Не успели стихнуть сиренево-пурпурные отблески, как серое небо расцветили и другие цвета. Это было бы прекрасное зрелище, напоминающее северное сияние, если бы от обилия гербов волосы не вставали дыбом, а душа не леденела от истошных криков. Напали не только на них, но и на других адептов, и неизвестно, сколько пострадало, не успев позвать на помощь. Внезапно Лань Ванцзи оттолкнул его, а сам, держа меч, наносил сокрушительные удары, прорывая шкуру и оголяя череп. Он смог ранить монстра, но Вэй Ин заметил, как дрожат руки Лань Чжаня, а лицо бледнеет. Тот был на грани, и еще одного удара он не выдержит. Вновь сфокусировав энергию в лезвии, Вэй Ин быстрыми и точными ударами перерубил одну из лап медведя. Туша рухнула на землю, поднимая столб пыли. Однако они не успели перевести дух, как на них налетели разъяренные призраки и мертвецы. Один из духов прошел сквозь Вэй Ина, перекрывая потоки энергии и блокируя каналы. Спящая внутри него темная ци вырвалась наружу, поглощая духа. Кровь хлынула из носа и рта, а золотое ядро будто затуманилось. Его тело окутала черная дымка. «Только не это!.. Не сейчас!» — Вэй Ин!       Крик Лань Чжаня заставил его обернуться. Медведь, до этого лежавший на земле, теперь нависал над ним, а когтистая лапа была в паре сантиметров от его головы. Время словно замедлилось. Он не успеет уйти от атаки, сложить печать или вытащить меч, даже рискуя его расколоть. «Если я чуть отклонюсь, удар пройдет по груди, заденет руку и, возможно, оторвет ее».       Но удар не последовал. Черный туман, окружавший его, сконцентрировался перед ним в виде щупалец и заблокировал лапу зверя. Только что ненавистная ему «болезнь» спасла его. Но долго радоваться не пришлось. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, легкие сжались в тиски, не давая вздохнуть, а золотое ядро будто раскалывалось. Камень, что висел на шее, раскололся, осыпаясь холодной крошкой. — Вэй Ин! — алые глаза смотрели на Лань Чжаня с испугом. — Он раскололся... Камень... Раскололся... — молодой господин ордена Лань нырнул в черную дымку, не боясь ранить себя. — Нужно уходить.       Меч, сияющий ледяной чистотой, завис в воздухе, готовый взмыть по команде. Но тут черную пелену что-то прорвало, разделив их. Темная ци, что защищала его, теперь лишь слабо покрывала тело. Голова кружилась, а тело словно налилось свинцом. Вэй Ин и до встречи с чудовищем чувствовал признаки истощения, но сейчас он был на грани обморока. Светлая энергия едва теплилась в нем, как и темная ци.       Белые искры заставили его сфокусировать взгляд. Сквозь затуманенное зрение он смог разглядеть Лань Чжаня, который заслонил его от удара, рискуя сломать меч. Клинок отклонился, едва не задев, и в ту же секунду выпал из ослабевших рук. Руки сводило судорогой, пальцы отказывались сжиматься и удерживать рукоять. Собрав остатки сил в кончиках пальцев, Вэй Ин выжег искру. Мех на морде зверя загорелся, и тот отступил, пытаясь стряхнуть назойливое, слепящее пламя. Не теряя ни секунды, Лань Чжань выхватил сигнальный огонь и бросил его. Прогремел взрыв. Зверь упал, лишившись половины морды. — Вэй… Ин… — усталость накатывала волнами, и Ван Цзи осел на землю, задыхаясь от кашля и ощущая привкус железа. В ушах ужасно звенело. — Вэй… Ин… — он полз по земле, не замечая, как пачкает одежду в грязи и гнилой плоти. — Вэй Ин.       Парень сидел, уставившись куда-то в пустоту, не слыша Лань Чжаня. По всей видимости, ему тоже разорвало барабанные перепонки, и он потерял связь с реальностью. «Нужно помочь… Кристалл сломан. Он истощен… Нужно поделиться энергией».       До Усяня оставалось совсем немного, когда его накрыла тень. Запах стал еще более сладким и гнилостным. Зверь, лишившись половины головы, не умер, а теперь нависал над ним. Ван Цзи попытался призвать меч, но не смог – он был слишком слаб. Он не мог ни встать, ни призвать меч, ни использовать духовную энергию. Лань Чжань понимал, что не в силах защитить ни себя, ни своего возлюбленного.       Острые, как бритва, когти рванулись к его шее. Внезапно, словно из ниоткуда, черный, как смоль, туман окутал медведя, сковав его движения. Легкие, почти неслышные шаги приближались к Ван Цзи, и вскоре рядом с ним появился их обладатель. Вэй Ин шел к чудовищу, подняв руку и управляя клубящимся туманом. Его глаза горели кроваво-красным огнем, а на губах застыла жуткая улыбка. Он вытянул ладонь, словно призывая темную ци, и начал втягивать ее в себя. Зверь яростно метался, но его жизненная сила утекала, словно вода сквозь пальцы. — Вэй Ин, остановись! — крикнул Ван Цзи. — Но если я этого не сделаю, он убьет нас. Он ранил тебя, — ответил Вэй Ин, указывая на кровавое пятно на белоснежных одеждах Ван Цзи. — Вэй Ин, я в порядке.       Но Вэй Ин не слышал ничего, кроме нарастающего гула в ушах. Его ладонь, словно приросшая к телу чудовища, продолжала вытягивать его жизненную силу. Зверь таял на глазах: мех осыпался пеплом, плоть обращалась в прах, обнажая хрупкие кости. Глаза чудовища потухли, и вскоре от него осталась лишь жалкая груда истлевших останков. Вэй Ин, словно в трансе, поглощал эту темную энергию, его тело пульсировало в унисон с чудовищной мощью. Боль отступила, уступив место всепоглощающему голоду, жажде власти, что питала его. Лань Чжань, наблюдая за этим преображением, чувствовал, как сердце сжимается от смеси страха и восхищения. Его Вэй Ин – его свет, его тьма, его всё.       Когда последний отголосок энергии покинул поверженного врага, Вэй Ин медленно отнял руку. Красное сияние в его глазах погасло, уступая место привычной, но теперь еще более бездонной глубине. Он высвободил темную ци, направив ее в воздух. Все приближающиеся твари, почувствовав эту волну силы, отступили в чащу леса. Исчерпав всю накопленную мощь, Вэй Ин рухнул на землю, теряя сознание.       Ван Цзи смотрел на бездыханное тело возлюбленного, и казалось, сам перестал дышать. В следующее мгновение он сорвался с места, спотыкаясь, падая и сдирая ладони в кровь. Подползая к Вэй Ину, он бережно поднял его на руки, прижимая к себе. Пульс едва прощупывался, как и слабая циркуляция энергии – как темной, так и светлой. Не думая о себе, Ван Цзи начал передавать свою энергию, направляя ее по полузакрытым каналам. Он чувствовал, как слабеет, но не мог позволить себе потерять сознание, подвергая Вэй Ина еще большей опасности. Ему нужно было дождаться помощи, сохранить этот хрупкий огонек в золотом ядре омеги.       Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в кроваво-алые тона. Последние лучи скользнули по нефритовому лицу Ван Цзи и растворились во тьме. Запрокинув голову, он увидел, как расцветают звезды, и вскоре они, казалось, стали приближаться. — Ван Цзи! — Вэй Ин!       Услышав знакомые голоса брата и господина Цзяна, Ван Цзи смог наконец сделать глубокий вдох. Он справился. Даже когда подоспевшие старейшины начали возводить защитный барьер, он не выпускал Вэй Ина из объятий. Лишь когда господин Цзян положил ему руку на плечо, он смог разжать руки. Господин Цзян осторожно принял Вэй Ина, осматривая его и передавая собственную энергию. Цвет кожи омеги на глазах становился здоровее, дыхание – ровнее. — Вэй Ин... Он... — слова давались Ван Цзи с трудом. — С ним все будет хорошо, — ответил господин Цзян. — Он исчерпал всю свою ци и начал тратить жизненную силу. Но его ядро не повреждено. Несколько неглубоких ран и ссадин. Он в порядке, и это благодаря тебе. Спасибо, что защитил моего сына.       Камень, давивший на душу Ван Цзи, наконец упал, и оставшиеся силы покинули его. Он потерял сознание.       Ван Цзи очнулся не в своей комнате и не в больничной палате. Вокруг царила непроглядная тьма, черная, как смола. Осознание нереальности происходящего пришло мгновенно. Внезапно перед ним вспыхнул свет, а затем появились и другие, кружащиеся огоньки. Ван Цзи наблюдал за ними настороженно, не спеша прикасаться. — Лань Чжань! Гэ-гэ! — раздался чистый, звонкий голос Вэй Ина.       Ван Цзи осторожно приблизился к маленькой сфере, сияющей цветом ясного неба, и протянул руку. Сфера мягко опустилась в ладонь. Она была холодной, гладкой, и от нее не исходило никакого зла. Заглянув в ее зеркальную поверхность, Ван Цзи увидел лес, а затем и самого Вэй Ина. *[[В разгар жаркого лета, когда воздух был напоен ароматами трав и цветущих деревьев, долгожданный ветерок приносил истинное облегчение. Густые кроны деревьев служили надежной защитой от палящего солнца, а его лучи, пробиваясь сквозь листву, играли на лицах. Вэй Ин шел чуть впереди, его бамбуковая флейта разливала по лесу чарующую мелодию. Вскоре деревья стали редеть, открывая взору небольшую поляну, на которой приютился скромный домик. Это было их общее творение, построенное вместе с Усянем. Их чувства не нашли понимания в Облачных глубинах. Дядя категорически отказывался даже слушать о том, чтобы его племянник связал свою судьбу с беспризорным омегой, лишенным рода и племени, обычным человеком, да еще и мужчиной. Ему прочили в пару женщину-омегу из их клана. Такой союз нельзя было назвать браком в полном смысле слова; он предполагал лишь встречи в периоды течки и гона для продолжения рода. Такова была вековая традиция их ордена, которую дядя считал незыблемой. Однако за год до назначенной церемонии, во время выполнения задания, он встретил Вэй Ина. В тот самый миг Лань Ван Цзи понял: этот худощавый, словно ветром гонимый юноша, этот босяк – его истинная пара.       В отдаленной от городской суеты деревне, ставшей жертвой нападения темных существ, каждую ночь из леса появлялись твари, сея смерть и похищая жителей. Орден Гусу Лань, расположенный неподалеку, не мог оставаться в стороне. Лань Ван Цзи, второй господин ордена и брат нынешнего главы, принял решение лично разобраться в ситуации и предложить старосте деревни присоединиться к землям, находящимся под протекцией ордена. Вместе с парой молодых адептов он прибыл в полуразрушенную деревню, состоящую всего из нескольких десятков домов и лавочек.       Деревня славилась своей плодородной землей. Даже в самые сильные засухи деревья здесь обильно плодоносили, а овощи и травы оставались свежими. Местные жители верили, что это благословение богини, пропитавшей их земли своими слезами жалости к умирающим от голода. Позднее, как гласила легенда, она напоила людей своей кровью, насытив почву жизненной силой.       Дальнейшие сказания расходились: одни утверждали, что богиня испустила дух, и благодарные жители похоронили ее с почестями. Другие – что ее изгнали с небес, и, став человеком, она до конца своих дней вкладывала жизненную энергию в растения. Но была и третья, более мрачная легенда: небожители, в наказание, разрубили ее на части и похоронили каждую отдельно, решив, что раз она так стремится помогать людям, пусть ее плоть, кости и кровь станут пищей для растений. — Эх-эх, а ведь раньше такого не было, — промолвил старик, повествуя о богине. — Традиции надо соблюдать… — А что случилось? — поинтересовался один из учеников, подливая старику чай. — Обряд… Каждый год вся деревня отправлялась в поля, как только начинал таять снег. Помню, каждый раз ноги отмораживал, а мама… — Старик вдруг отвернулся, взгляд его устремился куда-то в пустоту, и он замолчал. — А что вы там делали? — Молились, зажигали благовония… Еще танцевали… — Старик останавливался, словно пытаясь ухватить ускользающие воспоминания. — Точнее, танцевали молодые девушки и женщины. Они раздевались до исподнего, делали надрез на ступне. Собирались в круг. На тающем снегу расцветал алый цветок. После ритуала снег таял три дня, почки набухали за неделю, и все зеленело. Но уже лет пять мы этого не делаем, а все из-за дочери старосты и молодежи.       Попрощавшись со стариком, они отправились исследовать деревню, поля и лес, а затем ступили на священную землю. Могилы были давно заброшены и поросли мхом и дикими травами. В тени деревьев Лань Чжань заметил мелькнувшую тень, которая тут же скрылась. Альфа резко сорвался с места и, схватив тень, прижал ее к дереву. Та тихонько ойкнула, и с головы юноши слетел капюшон. Перед ним стоял парень, весь в синяках, грязный, будто вылезший из могилы, и в лохмотьях. Испуганные серебряные глаза запали в душу, а кисловато-сладкий аромат заполнил пространство. — Что ты здесь делаешь? — жёстко спросил альфа, сжимая тонкую руку, похожую на кость, обтянутую кожей. — Искал место для сна, — прошептал юноша. — Здесь одни могилы. Место заброшено и забыто. — Недалеко есть храм, хоть и ветхий, но от дождя и ветра укроет. Но место это не забыто. Вчера неподалёку я наткнулся на свежую могилу. — Покажи.       Отпустив парня, Лань Ван Цзи последовал за ним. Юноша вёл их через кладбище, а затем в лес. Было заметно, что он болен: его походка была неуверенной, он слегка покачивался и хромал. Несмотря на рваную мешковатую одежду, худоба была очевидна.       Вскоре они оказались у огромного дерева, и парень указал на корни. Казалось, он просто показывает на землю, но присмотревшись, можно было увидеть, что земля там рыхлая. Один из адептов начал копать и вскоре отскочил с криками. Из чёрной земли выглядывала рука. Позже они достали оттуда молодую девушку, похищенную пару дней назад. Она была полностью обнажена, её вены на руках были перерезаны, а на животе был изображён цветок. — Кошмар, какая жестокость, как можно было так поступить с девушкой? — сказал один из юношей, внимательно рассматривая узор на животе умершей. — На ней нет следов тёмной ци, но человек не мог сделать такое. — Эх, молодой человек, вы ещё не видели настоящей жестокости. Человек — самое жестокое существо, — сказал юноша, неосознанно потирая плечо и потупив взгляд. — Такое можно увидеть в любой подворотне. — Ты кого-нибудь видел? — спросил Лань Ван Цзи, встав перед юношей и бросив тень на его хрупкое болезненное тело. — Может быть, а может быть, и нет, но какая мне от этого выгода? — ответил юноша. — Да как ты смеешь! — воскликнул один из адептов, который был ненамного старше босяка. — Девушка умерла, и ты не хочешь помочь найти убийцу! — С какой стати мне переживать за какую-то девку? Она мне не мать и не сестра. И если вы так хотите поймать её убийцу, то я извлеку выгоду даже из этого. — Что ты хочешь? — спросил Лань Ван Цзи, и его глаза цвета серебра загорелись, а взгляд стал похож на лисий. — Лекарства, еду и одежду. Во время еды я всё вам расскажу.       Они спустились с горы и покинули лес. Идя по улицам, они привлекали внимание местных жителей. Это было неудивительно, ведь заклинатели во все времена были почитаемыми людьми, их приравнивали к небожителям. Но Лань Чжань видел, что внимание привлекает не он, а идущий впереди парень-босяк. Местные жители не скрывали своего недовольства. Подойдя к магазинчику с одеждой, они хотели войти, но мужчина маленького роста и с большим животом, взявшись за метлу, хотел ударить парня. Лань Ван Цзи перехватил его руку, сломав ветку так, что щепки полетели во все стороны. Если бы это была рука мужчины, он бы переломал её, оставив того калекой до самой смерти. Выйдя вперёд и закрывая собой юношу, который неосознанно выставил руки, защищаясь, Лань Ван Цзи грозно посмотрел на хозяина лавки. — За что вы хотели ударить юношу? — спросил он, его голос был низким и угрюмым, как грозовое небо. — Но... Но, господин бессмертный, как я могу пустить бродягу в свой магазин? У него нет денег, чтобы купить даже самый дешёвый поясок. Что, если он испачкает дорогие ткани или украдёт их? — запинаясь, ответил мужчина, его голос дрожал от страха. — Если он испортит что-то, я куплю это. Если он украдёт, я возмещу это вдвойне, — ответил Лань Ван Цзи, его глаза сверкали, как острые лезвия. Он не собирался терпеть подобное отношение к тому, кто уже пережил слишком много.       Мужчина, осознав, что спорить с заклинателем бессмысленно, отступил, опуская метлу. Лань Ван Цзи, не обращая на него больше внимания, шагнул в магазин и потянул за собой юношу. Глаза бродяжки смотрели с восхищением на Лань Ван Цзи. Хотя тот и повёл себя грубо с ним в начале, он был вежлив и не причинил ему боли. Все, кто был в таком же положении, могли пострадать от их рук. Даже те, кто был в таком же положении, могли вонзить им нож в спину.       Сейчас, проходя между рядами, юноша не мог поверить, что может спокойно выбрать себе одежду. Он не трогал ткани, потому что мог их испачкать, и смотрел только на самое недорогое. Он выбрал пару тёмно-серых тканей и меховую накидку. Хозяин лавки хоть и хмурился и выказывал своё негодование, но всё же продал ткани, выдав бирку, чтобы они отдали их швее. Женщина, уже разменявшая четвёртый десяток, увидев мальчишку, тоже начала гневаться, но, увидев вошедших господ, поумерила свой пыл. Сделав все мерки, она объявила цену и сказала, что они могут зайти к ней через час. Позже они пошли к аптекарю, и поняв, что он могут заплатить за лекарства, он пошёл в лавку один. Через некоторое время он вышел, а в районе его груди явно лежал плотно набитый мешочек. Вскоре они попали в трактир, в который их не хотели пускать даже за кусочек серебра, но когда Лань Ван Цзи сказал, что заплатит золотом, на лицах хозяйки и работников появилась улыбка. По просьбе они заняли стол в закрытой комнате и заказали целый стол еды. — Почему люди так к вам относятся? Вы бандит? — Молодой человек, если бы я был бандитом, меня бы не гоняли метлой. Я обычный человек, у меня нет ни денег, ни крыши над головой. Они могут обращаться со мной, как с собакой, никто им не помешает. Даже если они покалечат или убьют меня, нынешние блюстители порядка лишь разведут руками и скажут: «Он сам виноват, нечего лезть к порядочным людям, или же он хотел обокрасть их, они защищали себя». — Но... Это же неправильно. — Таков мир, — ответил он, подцепив тарелку с наваристым бульоном. Он выпил его в пару глотков. — Если вы не прославились, у вас нет покровителя или денег, то вы никто... Но мы здесь говорим не обо мне. Насколько я понимаю, вы прибыли сюда, чтобы избавиться от тёмных тварей? — Да. — Я в этой деревне недавно, может быть, месяц прошёл, но я не встретил в лесу ни одного призрака или духа. — Тёмная энергия здесь не такая сильная, её следы слабы, но ощутимы, — серьёзно сказал Ван Цзи. — Вам это не кажется странным? Тёмные твари, которые убивают и похищают девушек, но не оставляют тёмной энергии. Странные ритуалы погребения и эти легенды о богине. Девушки, увидевшие за пару дней после ритуального танца... Возможно, тот танец был не таким и простым, а девушки умирали не случайно, они были жертвами, частью подношений... Если здесь и вправду живёт дух, то он бы был сильно озлоблен, не получив желаемого. Вот только здесь до сих пор всё процветает. — Кто-то до сих пор проводит ритуалы и хоронит девушек. — Кто-то из местных, — юноша перехватил поудобнее палочки и расправлялся уже с третьей чашкой риса. — Возможно, проводя некий ритуал, тёмная сущность посылает своих слуг, и те хватают без разбора девушку и приводят, а дальше человек пускает ей кровь, проводит обряд, принося её в жертву, и хоронит... Вот только жертва может не подойти, так как не сама тварь выбирает себе угождение. — Раз это так, то нужно скорее найти его! — выпалил один из юношей, но под холодным взглядом нефрита сел обратно, приняв благочестивую позу. — Кого вы видели на горе той ночью? — Я вам всё же не какой-то лис, чтобы видеть в темноте. Но это точно был мужчина, хромой, так как он постоянно спотыкался и тяжело шёл, а также, — выудив из-под ворота маленький свёрток, он развернул его. — Нефрит нынче не все могут купить. Советую присмотреться к тем, кому выгодна пропажа обряда.       На столе покоился тонкий нефритовый браслет, словно созданный для изящных, почти детских рук. Закончив трапезу, юноша поблагодарил заклинателей и уже собирался уйти, но его запястье мягко, но настойчиво обхватили, не давая покинуть помещение. — Что такое, господин заклинатель? — Вы снова вернётесь на ту гору? — лёгкий испуг слышался в голосе второго господина. — Да. Мне больше некуда идти. Даже если вы купите мне дом или снимете комнату здесь, как только вы уйдете, меня тут же выгонят, — с грустью ответил юноша. — К тому же, я скоро покину эту деревню. — Как ваше имя? — Имя?.. Моё имя... Вэй У Сянь. Но лучше Вэй Ин. — Лань Ван Цзи. Вэй Ин, если вам некуда идти, то пойдёмте со мной. — Тишина была такой пронзительной, что стали слышны чужие дыхания и сердца. — Боюсь, мне придётся отказаться от такого щедрого предложения, — ответил юноша. — Удачи вам и прощайте.       Ван Цзи с болью смотрел, как удаляется юноша. Подавив собственные чувства и сжав сердце, он отпустил его. Проведя расследование и собрав все улики, они выяснили, что в убийствах девушек был замешан сам староста. Он лишь отрицал свою вину, крича, что его заставлял дух, что он никого не убивал. Он лишь хотел защитить свою дочь, не желая, чтобы ее забрали в жертву, как когда-то забрали его жену. Он не хотел становиться убийцей, но кошмары сводили его с ума, а существо требовало крови и душ. — Она снова приходила сегодня и говорила, что голодна... Что, если она придёт за моей дочерью! Вы должны её защитить! — Дух привязан к месту. Если все жители покинут деревню и здесь никто не будет жить в течение пяти лет, а также будут проводиться ритуалы очищения, то по истечении этого времени всё будет в порядке.       Тем же вечером жители собрали свои вещи и начали покидать свои дома. И не зря. Вскоре с горы потянуло тёмной энергией, а в небо поднялся зловещий столб. Растения завяли, земля высохла и потрескалась, а животные, словно почувствовав неладное, бежали прочь. Злобное существо, не получившее свою жертву, пришло в еще большую ярость, ощутив, что люди покидают его владения. Нефритовый клинок ордена Лань взмыл в воздух, и его обладатель, словно стрела, устремился к горе. Места захоронений были окутаны густым темным туманом, а воздух стал настолько тяжелым, что дышать было почти невозможно. Обычный человек уже давно бы закашлялся кровью. Найдя полуразрушенный храм, он спрыгнул внутрь, используя гуцинь для рассеивания тумана. Войдя, он обнаружил юношу, лежащего на полу и задыхающегося от собственной крови. Подняв его, он влил в приоткрытый рот снадобье, а затем снова поднялся на мече и унес его прочь. — Господин... заклинатель... — прошептал юноша. — Тише. Я позабочусь о тебе. Я заберу тебя в Гусу. — Хорошо...]]*       Веки Ван Цзи дрогнули, открываясь навстречу слепящему, холодному свету. Он тут же зажмурился, ощутив знакомую рези. Боль пронзила тело при малейшем движении головы – он в больничной палате, прикованный к аппаратам и капельнице. Воздух был плотным от запаха медикаментов, но среди этой стерильной тяжести проступил тонкий, сладкий аромат локвы, безошибочно узнаваемый. Рядом, на соседней койке, лежал Вэй Ин. Его грудь ровно вздымалась, а подключенный к нему аппарат тихо отсчитывал ритм жизни. Ван Цзи протянул руку, желая коснуться этой хрупкой, фарфоровой ладони, но силы покинули его прежде, чем он успел совершить это движение. Сон вновь поглотил его.