Потанцуем, Грейнджер?

Ему снова не удалось заснуть. Кажется, что он не спал целую вечность. Чёртова война давала о себе знать. Сраные Пожиратели и их принципы, они все забрали у них жизнь. И это были взрослые? Да о чем они вообще думали, когда ввязывали в войну детей, когда вешали на них все эти «обязательства». Ненавижу... Поток мысок прервала легкая музыка, исходившая с конца коридора. Теодор не поверил своим ушам, в этом крыле не было никого вот уже лет 50, старые классы давно закрыты, а сам проход находился за старым гобеленом. Замок был полон тайн, и эта мелодия, появившаяся из пустоты, только добавляла интереса. Он представлял что угодно, но никак не Грейнджер, кружившуюся по центру класса в серебристом платье. - Привет, -неловко начал Тео. -Прости, я, кажется помешал. Не ожидал увидеть в этом крыла кого-нибудь. Обычно здесь только я. -Ох, прости, не спалось, и я бродила по замку, пока не нашла это место. - Гермиона чувствовала неловкость и кажется немного страх. Что ж, Нотт никогда не не оскорблял, держался особняком от всей шайки чистокровный детей и любил читать. Определенно. Она видела его на своём месте в библиотеке каждые четверг и воскресенье. Они делили этот спокойный уголок на двоих. -Так ты танцуешь? -М, да, кажется лет с пяти, бабушка была персональным тренером… -Ого, это редкость, встретить среди маглорожденных волшебников какого-то занимающегося классическими танцами. Эй, не горячись, это же был комплимент,- подняв руки в примирительном жесте сказал Нотт. Он видел, что кажется Грейнджер восприняла его слова за оскорбления и посмешил объясниться. -А что ж тебя, чистокровного наследника древнейшего рода, не учили танцам? -Со мной занимались эльфы, мать умерла, когда мне было три, а отцу было важно, чтобы я знал лишь политику. -Прости, я не хотела тревожить воспоминания, - покраснев сказала Гермиона. - Это ничего не значит, я не знал своей матери, поэтому не чувствую сильную тоску по ней. Красивое платье кстати, тебе идёт этот цвет, - улыбнувшись сказал Нотт. -Спасибо…Я, наверное, я пойду. -Да, конечно, давай я провожу тебя, в конце концов уже ночь.

***

Гермиона не могла уснуть до утра, мысли о Теодоре Нотте никак не выходили из головы. Да, он был тихоней, но это не значит, что он был никому не интересен. По правде говоря, все девочки ее курса начали вздыхать по Нотту ещё с третьего курса. А как иначе? Красавчик, богатый, из влиятельной семьи, воспитанный. Как-то раз Парвати застала его в ванной старост, и после этого его тело обсуждалось ещё добрых две недели. Даже Джинни как-то обмолвилась, что не будь она так сильно влюбленна в Гарри, что точно бы «подкатила к Нотту».       Воспитанность и начитанность мужчин определенно возбуждали Гермиону. Он открыл перед ней дверь, когда они выходили, подал руку, когда спускались, по лестницам, поцеловал ее костяшки пальцев на прощанье совершенно беззаботно и полностью смутив краснеющую и без того девушку. Она впервые увидела в ком-то именно парня, не просто друга, соседа по парте или сокурсника, а именно парня. Такого, за которого , как говорила ее бабушка, «можно и рюши на платье порвать, перелазив через забор». Что ж, кажется ей необходимо срочно разобраться с этой проблемой. Вот только как? Ведь на следующий с утра Нотт открыл для неё двери Большого зала, а на последней лекции остался и помог расставить учебники, заставив думать о нем ещё одну ночь подряд. Кажется у Грейнджер назревала серьёзная проблема, и имя ей Теодор Нотт.