Счастье для принца Хаоса.

      — Мне плохо. Можно мы присядем, пожалуйста? — посмотрел ему в глаза Амир. Магистр обнял его за талию и, слегка приподняв, повёл к какой-то двери.       За дверью оказалась небольшая комната, скорее всего для слуг, но сейчас она была пуста. Магистр довёл Амира до стоявшей у завешенного окна кушетке, на которую он почти упал. Магистр присел рядом, а Амир уронил голову ему на плечо, судорожно дыша.       — Никогда не любил большого скопления людей… — хмыкнул Амир, пытаясь глотнуть больше воздуха. Магистр приложил холодную ладонь к пылающей голове парня, который облегчённо вздохнул.       — Прости меня за эту демонстрацию… Не думал, что это так на тебя повлияет. Я должен быть аккуратным с тобой, ведь ты слишком хрупкий, — грустно проговорил магистр. Амир вложил тонкие пальцы в опустившуюся ладонь магистра, которая тут же сжалась, поглаживая нежную кожу и прокручивая на пальце серебряный перстень с сиреневым самоцветом.       — Вы не виноваты. Просто я не подхожу для подобного рода мероприятий. Я просто не рассчитал свои силы. Вам не стоит так беспокоиться обо мне, но вы правы, я действительно слишком слаб.       — Я не говорил, что ты слаб. Я сказал, что ты очень хрупкий и мне стоит быть аккуратнее. Ведь я предполагал, что тебе будет неуютно, но не придал этому значения. И это моя вина. Моя вина. Хочешь мы прямо сейчас уйдем? Уйдем в пустыню Хаоса, будем сидеть на бархане и смотреть на чёрные пески. А хочешь, я покажу тебе песчаную бурю? — подскочил взбудораженный магистр Смерти.       — Нет, я бы хотел ещё немного побыть здесь… с вами, — в сумраке глаза магистра сверкали ещё сильнее, становясь какими-то волшебными и холодными одновременно. Они будто гипнотизировали, затягивали куда-то, уводили прочь от реальности, не давали думать ни о чём другом.       Магистр заметил это странное поведение Амира, его медлительность и то, какими глазами смотрит он на магистра. Лорд Эллохар приблизился к сидящему на кушетке парню. Сердце его уже прыгало, пытаясь вырваться на волю, но только долбилось в костяные прутья рёбер, крича о свободе. Он наклонился слишком близко к бледному прекрасному лицу, соприкасаясь губами с Амиром, который затаил дыхание, полностью отдаваясь чувствам нежного поцелуя, который оказался до невозможности тёплым, и мягким и, несмотря на его робость, даже горячими. Губы непослушно дрожали от смущения и радости. Все конечности Амира будто онемели и стали непослушными ещё больше чем обычно. Когда магистр притянул Амира, чуть сильнее, раздался мимолётный стон, который стал тем, что остановил этот слишком быстрый какой-то приторно сладкий, но очень желанный поцелуй. Руки магистра дрожали, а тело готово было биться в судорогах под этим взглядом волшебных глаз Амира.       — Тогда нужно возвращаться… — хрипло известил магистр, подавая руку и пытаясь отдышаться. Амир безучастно посмотрел на протянутую ладонь и, резко поднявшись, упал на грудь лорда Эллохара, сжимая в объятиях сильное тело. Лорд судорожно вздохнул, смыкая руки на талии парня, уткнувшись носом в чёрный шёлк его волос. Сердце трепетало, вытесняя воздух из лёгких магистра. — Ам…мир, мы так никогда не уйдём, если ты… меня не отпустишь… — пытался сказать магистр сквозь нахлынувшие слишком непонятные эмоции. Парень сильнее прижался к могучей груди и, вздохнув, отступил на пару шагов в сумрак.       — Тогда идёмте, — взял он магистра за дрожащую ладонь и повёл куда-то вперёд к горячему свету из приоткрытой двери. Свет ударил в глаза, ослепляя после сумрачной комнатки. Амир двигался прямо, расправив плечи и подняв голову. В отличие от магистра, который ещё не отошёл от глубоких эмоций и двигался только за счёт Амира.       — И давно ты так можешь? — спросил магистр, поправляя растрепавшиеся волосы.       — Всегда мог, если вы о передаче эмоций, — легко ответил Амир.       — Да, об этом… Вот как ты всё это чувствуешь. Знаешь, довольно необычно слышать свои эмоции со стороны, — Амир хмыкнул.       — Это я вам приятные эмоции показывал…       — А…       — Нет. Не хочу причинять вам такие неудобства.       — Ну давай, ну немножко, — сильная волна презрения сдавила виски́ и раздалась тупой болью в затылке, расплавляя сознание, но резко прекратилась, оставив холодный разум. Амир отвёл взгляд и судорожно выдохнул. Лорд Эллохар прикрыл глаза.       — Я предупреждал, — грустно выдохнул Амир, сильнее сжимая холодную ладонь магистра.       — Бездна! Как ты с этим живёшь?! — участливо и грустно спросил лорд. Амир улыбнулся.       — Я не знаю как по-другому… — магистр остановился и притянул Амира, прижимая к груди. Амир удивлённо вздохнул и хотел отстраниться, чтобы не привлекать внимания, но магистр держал крепко. Амир спрятал лицо в ладонях и сильнее прижался к груди лорда Эллохара. Мало кто заметил пару, так как бал был в самом разгаре, Дея и Риан Тьер танцевали танец страсти, алетар, и зал был охвачен им.       — Постыдились бы, это Императорский бал, а не подворотня, где на каждом углу можно обжиматься.       — Точно, для этого не обязательно приходить во дворец, да ещё и на годовщину леди и лорда Тьера.       — Вот, ваша дама застеснялась, а у вас, как погляжу, совсем совести нет, — магистр не выдержал и поднял голову, взглянув на говоривших. Это были три женщины, красивые и строгие, но видно — в возрасте. Они как-то с недовольством и неверием смотрели из-за широких вееров, хмыкая и фыркая.       — Простите, леди. Не хотели нарушить ваш отдых. Если вам так противно смотреть на нас, разрешаю вам отвернуться, — серьёзно сказал лорд Эллохар и продолжил вдыхать тёплый запах угольных волос. Одна из женщин кажется даже чуть не задохнулась от возмущения. И, подойдя ближе, хотела высказать, всё что думает, но остановилась, разглядывая «даму», которая не имела нужных очертаний, да и была не в платье, а в узких чёрных брюках.       — Рэн, что это вы тут делаете? Я же сказал тебе, куда можно отойти если что, — задумчиво произнес подошедший Риан Тьер. Дама решила поскорее уйти.       — А вы хорошо смотритесь вместе. Да, Риан? — заметила подошедшая Дея Тьер, улыбаясь и меняя платье с короткого ярко-алого на то, в котором явилась изначально, что делала она с помощью перстня с разноцветными камушками. Магистр Смерти разжал объятия, выпуская Амира, который усиленно закрывал лицо ладонями.       — Эй, ку-ку, выходи из домика, — усмехнулся магистр, отстраняя ладонь Амира от краснющего лица.       — Даррэн, какой позор, знаете, как мне стыдно? — магистр улыбнулся и попытался отвернуться, но не удержался и всё же хихикнул. — Почему вы смеётесь?! — воскликнул расстроенный парень, чьи глаза немного слезились.       — Амир, прелесть моя, серьёзно, я обожаю тебя. Таких красных людей я давно не видел! — Амир посуровел, а в голову магистра впились миллион иголок эмоций Амира, разливая по венам стыд и непонятную боль. Магистр поморщился, что стало причиной взлёта левой брови ничего не понимающего лорда Тьера. — Хватит, я всё понял! — рявкнул магистр, тряся головой. Чужие чувства отступили.       — Вы… меня… простите. Я просто… — пытался сказать Амир, вытирая заслезившиеся глаза.       — Позже об этом поговорим, — отрезал сердитый магистр. Амир сглотнул и опустил глаза, обхватив себя руками, отчего сжался, и опустил голову. Дея и Риан переводили взгляд то на одного, то на другого, силясь хоть что-то понять       — Эээ, ребят, что происходит? Амир, ты, что же, плачешь? — спросила удивлённая Дея, кладя руку парню на плечо. Амир вздрогнул и быстро ослабевшим голосом ответил:       — Глупости…       — Риан, мы отойдём? — с умоляющими глазами спросила леди Дея Тьер.       — Думаю, что да. Но ненадолго… — задумчиво ответил лорд, глядя на злого магистра Эллохара, который яро смотрел на столик с угощениями, а точнее на красный бутыль с вином.       Дея, мило улыбнувшись, схватила под локоток несопротивляющегося Амира и повела куда-то от нарядной толпы, к повороту в тёмный коридор, где за стеной показалась ниша двери, но это был лишь тёмный тупик. Она подняла Амира за подбородок, заглядывая в потемневшие глаза.       — Что случилось? Почему он себя так ведёт? — Амир резко отвернул лицо от объятия женской ладони, закрыв глаза, и тихо сглотнул.       — Я виноват, — дрожащим голосом ответил парень.       — Почему? Я уверена, что ты зря себя винишь, — вздрогнула Дея от грусти в голосе Амира и вслушалась в его сбитое дыхание.       — Я причинил ему боль… но я не хотел. Не хотел, но не смог сдержать себя… Я бесконечно виноват… — на одном дыхании попытался он объяснить, судорожно вздыхая. Дея нахмурилась и решила аккуратно спросить.       — Что ты сделал?       — Я хотел показать ему, что чувствую, но не сдержал и выплеснул слишком много. Думаю, что ему стало больно. И поэтому я так виноват.       — Ты из-за этого грустишь?       — Да, наверное, но ещё и потому, что он зол на меня. Мне от этого больно… Я услышал его чувства. Теперь они выжигают меня, и мне действительно больно думать о том, что я мог тоже самое причинить ему… Я боюсь… боюсь, что он никогда меня не простит… — закрыл лицо руками Амир, пытаясь выровнять дыхание. Сбоку послышался шорох и близкие шаги.       — Это ты меня прости. Я не должен был злиться на тебя, — послышался хриплый голос, пробирающий до глубины сознания, вытаскивающий наружу чувства магистра. Он сожалел… Магистр приблизился к Амиру со спины, не прикасаясь. Амир убрал руки с лица, и Дея увидела мокрую дорожку на белой щеке.       — Даррэн, — тихо произнес Амир, а Дея предпочла ретироваться с точки поражения и с разбегу врезалась в грудь лорда Тьера, который тоже поджидал недалеко. Риан спросил шёпотом: «Что там? Всё в порядке?». На что Дея также тихонько ответила: «Боюсь, что нет. Кажется, сейчас будет что-то нехорошее». Закусив губу, лорд нахмурился, но ничего не предпринял, обнимая Дею.       — Даррэн.       — Амир.       — Вы не виноваты. Просто… просто я вам не подхожу.       — Не говори так! Ты знаешь, что это неправда.       — Я могу причинить вам боль своими эмоциями. Ведь я не знаю, что чувствую. Я не подхожу вам… Вы ведь даже, чтобы быть со мной, отказались от спиртного. Я знаю, для вас это большая жертва, и не хочу быть главной причиной этой жертвы. В конце концов, я парень. Что о вас будут думать люди? Будут ли согласны ваши близкие? Я не тот, кто вам нужен. Мне бесконечно жаль… — очень грустным, чистым, но будто больным голосом объяснял Амир, чтобы магистр понял, разъяснял, пытаясь не кричать, а глаза были готовы рассыпать по лицу горячие жемчужины слёз.       — Амир, ты не понимаешь, что ты говоришь! Зачем ты так со мной?! — грустно и почти крича выдавил магистр Эллохар, держась за голову.       — Вы правы, я не понимаю… Я не понимаю даже своих чувств, я не знаю, что чувствую, не могу объяснить себя… А вдруг я вас… не люблю? Что, если это всё лишь моё желание быть любимым или быть с кем-то? А хочу ли я быть вообще?! Природа не дала мне мироощущения. Она посмеялась надо мной и плюнула на мою расу. Уничтожила меня, ещё не дав понять, кто я есть… Я не заслуживаю любви, не заслуживаю знать, что такое любовь… Я не человек. Я не знаю, зачем вообще нужен, или я действительно шутка. Глупая и никому не нужная… Поэтому, магистр, не нужно любить меня, я не заслуживаю этого, потому что не могу познать свои чувства, не могу дать вам того же, что вы чувствуете ко мне. Мне очень жаль. Простите, если я был груб, но так было нужно… — ком слёз всё сильнее подходил к горлу, сдавливая голос, что превращало его в судорожный шёпот.       — Ты придурок! Как ты не понимаешь меня?! — трагически крикнул магистр Смерти.       — Я понимаю ВАС, я не понимаю СЕБЯ. Я не хочу обременять вас собой. Вы заслуживаете большего. А я никто… И не нужен вам, — пытался сдержать непонятный плач Амир, под конец уже задыхаясь от слёз.       — Как ты можешь такое говорить?! Дурак! Почему я должен доказывать тебе что-то?! Зачем ты давишь мои чувства, зачем тушишь то, что я разжёг в себе?! Как ты можешь так поступить со мной? Неужели я ничего не значу для тебя?! После всего, ты хочешь меня оставить?! — вскричал магистр, ударяя по стене кулаком. Амир сильнее сжался, а по щекам сильнее потекли слёзы.       — Простите меня, я действительно виноват. Я не смогу понять свои чувства. Простите. Мне действительно очень жаль… — Он снял с шеи тяжёлый фиолетовый камень, а потом сверкающий перстень и, наконец, повернувшись, протянул руку и, сжавшись, смотрел в пол, чтобы не видеть пылающих глаз магистра Смерти. Даррэн аккуратно взял артефакты дрожащей рукой, стараясь не коснуться ладони Амира, и прижал к груди, отвернувшись в сторону, чтобы не смотреть на сжавшегося парня.       — Пожалуйста, верните меня в общежитие, не думаю, что хочу здесь находится. Да простят меня лорд и леди Тьер, — пытался хмыкнуть Амир, но выдавил лишь всхлип. Магистр молча прожёг пространство и отвернулся.       — Прокляни меня… — шёпотом попросил лорд Эллохар. Амир, замер на пути к синему пламени, сжимая себя в объятиях.       — Что? — дрожащим голосом спросил Амир, глядя в пол, на который капнули его слезинки.       — Уходи… — хрипло приказал Эллохар, из-за чего это звучало как мольба о свободе. Амир, всхлипнув, исчез в синем пламени.       Магистр сполз по стене на пол, обняв колени, застонал от обиды или от боли этой обиды, а может из-за злости на себя, он сам не знал зачем, но от этого немного стало легче, хотя разочарование и одиночество накатило с новой силой. Снова появилось ощущение дыры в груди, тяжёлое, но пустое, и это пустота будто разрывала на части и сжигала заживо. А в голове постоянно крутилось: «Зачем он так со мной?!», «Я так виноват», «Что делать?!», «Можно ли ему помочь?», «Смогу ли я его вернуть?». На стон примчался Риан Тьер с мечом наперевес и, оглядевшись, увидел сидящего на полу, спрятавшего голову на коленях, друга. Тьер нахмурился и присел рядом, кладя руку на плечо Эллохара, чьё тело дрожало и было отчётливо слышно сбитое глубокое дыхание. Риан понимал примерно, что произошло, так как слышал особенно громкие фразы.       — Всё будет хорошо, Рэн, — Пытался поддержать друга Риан.       — Есть ли проклятие… Нет, это глупость, —спросил магистр Эллохар, каким-то не своим, холодным и разбитым голосом, не обратив внимание на заявление друга о светлом будущем.       — Я уверен, что будет ещё кто-нибудь в твоей жизни, кто смож…       — Я люблю его, Риан! Я его люблю… — закричал магистр, прижимая артефакты Амира к груди, перебив лорда. Срывающийся грудной голос раздался эхом по коридору императорского дворца. А Тьер кивнул и подумал о том, насколько сильно изменился его друг и наставник, с появлением адепта Академии Проклятий в его жизни.

***

      Амириэн повалился на пол, застонав, принимая находящуюся рядом истерику в свой разум. Эта боль невероятной пустотой расплескалась по всему телу, не давая вздохнуть, а каждый вздох сопровождался больным хрипящим криком. Тело начало биться в конвульсиях, а Амир не понимал в чём дело. Он только понимал, что слишком ему пусто, чувства это или нет, ему было уже всё равно. Обида на себя выедала его изнутри, а сердце будто выросло в тысячу раз и не помещалось в груди, с каждым ударом причиняя адскую боль. Сознание начало мутиться, глаза горели, а горло уже хрипело, не давая извлекать звук. Пол был холодный и неуютный, но ноги и тело сопротивлялись, их сводило судорогой, а голова кружилась и не давала понимать, где верх, а где низ. В глазах начало темнеть, и холод овеял всё тело, отключая сознание и разрывая материальную часть мира на миллионы маленьких стёклышек для безумного калейдоскопа бессознательного бреда…       — Эх, парень, что же с тобой случилось… Зачем так истязать себя?! — лепетала себе под нос Возрождённый дух, Дара, перекладывая горячее бессознательное тело парня на кровать. — Что же так на тебя повлияло, магистр Эллохар? Хотя, кто знает, почему так захотелось тебе сойти с ума сегодня и пугать всё общежитие своими криками.       — Скажите, что с ним Дара. Что случилось? — спросил выглядывающий из-за двери Мафис.       — Пока не знаю. Но он без сознания, поэтому сейчас сообщу в лазарет, а после директору, когда он вернётся. Смотри здесь за ним, как очнётся — сообщи куратору…

***

      «Утро или вечер?» — подумал Амир, разомкнув распухшие глаза, и попытался подняться, но закружилась голова, потеряв последние силы, распластав тело на кровати.       Сидевший рядом Мафис протёр глаза, пытаясь что-либо разобрать, услышал глухой стук о жёсткий матрац. Он выбежал из комнаты, оглядываясь по сторонам, и тихо позвал: «Дара?». Возрождённый дух появилась в сумрачном коридоре.       — Мог и не выходить…       — Я слышал, кажется, он очнулся. Но я не уверен. Ещё он кричал всю ночь что-то на непонятном языке…       — На занятия скоро, ты спать не хочешь?       — Хочу, хотя я прикорнул тут минут на двадцать…       — Иди спи. Я посмотрю за ним, до того как придут лекари.       — Спасибо, — сказал зевающий Мафис, уходя прямо по коридору. Дара закрыла за ним дверь, вплывая в тёплый сумрак комнаты адепта Академии Проклятий. Она присела на край кровати, на которой, беспокойно дыша, лежал сам адепт. Грудь его судорожно вздымалась, волосы растрепались и рассыпались из когда-то хвоста на худые плечи и бледное лицо, покрывая его тяжёлыми волнами и, кажется, одна из прядей была светлее остальных, сильно отличаясь от угольного марева длинных волос. Дара коснулась горячей, покрытой бисеринками пота щеке, отводя поседевшую прядь. И тихо позвала:       — Амир, ты меня слышишь? — парень тихо застонал, тяжело дыша.       — Гаэрт’то́… т’тэр’ро… лараи́н-ст’эрис, — произнёс он и закашлялся хрипло. Дара застыла, глядя на то как сознание покинуло Амира.       — Чего никто не должен узнать?! Амир! — потрясла она его за плечо, но больше ничего не добилась. И, на миг задумавшись, исчезла из тёмной комнаты. В кабинете директора было тоже не светло, но это не мешало самому директору спокойно сидеть и что-то писать.       — Дара, что с утра по раньше? Что-то случилось? — спросил лорд-директор, не отрываясь от бумаг. Возрождённый дух присела на рядом стоящий диван.       — Амир. Он случился, — директор взглянул через темноту на Возрождённого духа.       — И что с ним такого, что это требует моего внимания? — Дара хмыкнула и серьёзным тоном продолжила:       — Вчера вечером из его комнаты доносились крики, как сообщили, живущие на этаже. Я сама убедилась в этом. Когда появилась, он был без сознания. Причём никаких магических следов, следов драки тоже нет. Его друг сообщил, что когда прибежал на крики, то Амир лежал на полу и бился в истерике. Думаю, что он сам себя истощил. Также сегодня ночью с ним сидел его друг Мафис, который сказал, что парень очнулся, но максимально слаб. Что самое интересное, так это то, что Амир кричал ночью что-то на другом языке и бился в конвульсиях. И минут восемь назад, когда я спросила, его слышит ли он меня, он мне сказал: «Гаэрт’то́ т’тэр’ро лараи́н-ст’эрис»       — Никто не должен узнать… — задумчиво произнес лорд-директор, захлопнув папку с бумагами.       — Именно так, лорд-директор, — улыбнулась Дара.       — Но к чему это? О чём он говорил? Ещё и на старо-кельтавирском, на нём уже почти никто не говорит, только за пределами Хаоса, на острове Герстад, ледяной пустыне Рикхаре и в стране чёрных рас Эми́рте. В двух империях и одном королевстве… Ты думаешь, что Амир откуда-то из этих мест?       — Я не знаю, откуда он, и мне всё равно, меня больше пугает его состояние. Магистр Эллохар как-то причастен к этой истории?       — Вполне возможно. Я не знаю. Вчера они сильно повздорили. Кажется Амир сказал, что не может быть с Рэном, потому что не умеет чувствовать. Кажется, было так.       — Он не может чувствовать?! Глупости, хоть и все эю читают чужие эмоции и чувства, свои-то они понимают ещё лучше…       — То есть он может чувствовать, но скорее всего, ему в этом что-то мешает… — задумался лорд Тьер.       — Может ли это быть какой-то магический блок? — спросила заинтересованная Дара.       — Вполне возможно, хотя на нём не видно никакого магического поля. Надо разобраться. Думаю, Рэн не откажется помочь мне с этой теорией.

***

      Там было холодно и пусто. Чёрный пол и каменные стены были покрыты тонким слоем бархатного инея, отливая спокойной синевой, окна были завешены плотными шторами и создавали убежище тёмному лорду. Магистр Смерти без рубашки лежал на полу, раскинув волосы на чёрном камне пола, и завороженно смотрел на безмятежное синее пламя на своей ладони. Грудь его мерно вздымалась, а вокруг эхом раздавались гулкие удары больного любовью сердца…