Счастье для принца Хаоса.

      — Рэн? — голос лорда Тьера громом отразился от ледяных стен, разрушая атмосферу чёрной меланхолии.       — Уходи…       — Рэн, дело есть.       — Мне всё равно…       — Это касается Амира.       — Что с ним?! — развернулся растрёпанный магистр, пытаясь подняться. В его глазах пылал страх, а голос дрожал.       — Второй день без сознания. Иногда приходит в себя, но ненадолго, и постоянные истерики…       — Это я виноват. Я во всём виноват… — магистр снова повалился на холодный пол, смотря безумными глазами в шершавый потолок. Лорд Тьер присел рядом, глядя на дрожащие руки Эллохара.       — Так что же всё-таки произошло, Рэн?       — Это уже не важно. То, что было, уже не исправить.       — Просто скажи, что он тебе сказал? Сейчас это важно. Дара сообщила мне кое о чём и это, возможно, сможет ему помочь. А я надеюсь, что тебе не всё равно на то, что с ним происходит? — магистр Смерти закрыл глаза.       — Он… он не понимает, что он чувствует… совсем, и ко мне в том числе. Самое ужасное, это то, что он говорил, будто любит меня. А может, это я его принудил… я уже не знаю. И та ночь, не могу поверить, что я стёр ему память об этом. Я такой трус… Он сказал мне тогда, что он не достоин любви. Я понял. Это не он, а я не достоин любви, особенно его любви. Мне так паршиво, Риан.       — Рэн, ты достоин любви как никто другой, запомни это. Ты слишком категорично относишься к эт…       — Я хочу умереть, — магистр Эллохар повернулся и притянул к груди колени, сжимая сердце. Лицо лорда Тьера исказила гримаса страха и сожаления.       — Ты не понимаешь о чём говоришь! Если ему сейчас плохо, что будет с ним, если ты умрёшь?! Что я буду делать?! Ты эгоист, Рэн.       — Замолчи.       — В общем, вернусь к тому, с чем пришёл. Дара узнала, что эю могут чувствовать и понимают свои чувства немного лучше других. Есть теория, что на нём стоит какой-то магический блок, но магического следа на ауре нет, как ты сам знаешь. Более того, есть ещё одна интересная вещь. Каждый раз, когда он приходит в себя, он говорит одни и те же слова: «Гаэрт’то́ т’тэр’ро лараи́н-ст’эрис». Есть подозрения, что это как-то связано. Я пока не знаю, как, но надеюсь, ты поможешь мне узнать, — магистр Смерти задумчиво сел, копаясь ладонью в волосах. — Ты случаем не знаешь, откуда Амир родом? Я так и не смог узнать, но и не сильно старался, думая, что ты знаешь, — лорд Эллохар положил тяжёлую голову, на прижатые к груди колени.       — Он из Герстада. Родителей нет в живых. Мама была лучшей морской ведьмой на всём острове, а отец — очень улыбчивым эю. Ничего больше не знаю…       — Герстад, теперь понятно, почему он говорит на старо-кельтавирском. Однако не понятно, что «никто не должен узнать». Рэн, ты в деле?       — Да, но ты можешь подключить Дею…       — Не думаю, это может быть опасно, — задумчиво сказал тёмный лорд.       — А я спрошу…       — Рэн, не нужно, ты же не хочешь быть убитым мной? — улыбнулся хитрый Тьер.       — Ради него, я на всё готов. И мне уже всё равно… Если есть возможность ему помочь, мне всё равно — я это сделаю.       — Ты надеешься, что он вернётся к тебе?       — Мне больше не на что надеяться. Я не смогу забрать его силой, если ты об этом. Я просто не смогу так жить. Я не смогу его неволить. И давай закроем эту тему. Сегодня спроси сам у Деи, я просто не могу там появиться… Ладно?       — Ладно, тогда после трёх жди или сам приходи, что, конечно, вряд-ли.       — Я не знаю. Только, пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо.       — Обещаю.

***

      «Какой я трус и слабак. Зачем я всё это выдумал?! Зачем я вдолбил в свою голову мысли о любви?! Это неправильно. Зачем было так его обманывать?! А если он понял? Понял, что я ничего не чувствовал к нему. Но. Нет, безусловно мне было хорошо, уютно с ним. А его поцелуи… Глупо думать, что влюбился, если понравилось как человек целуется. Это неправильно. Я не должен был отвечать ему, что люблю. Я действительно сильнее разжёг это в нём… Почему я так поступил?! Я эгоист, который думал о себе, играя с чужими чувствами… Так нельзя было больше, просто нельзя было больше его обманывать. Но почему так больно? Почему мне кажется, что он для меня кем-то стал за эти несколько дней. Непонятно. Я урод. Я даже не понимаю, что на самом деле чувствую к нему. Вдруг моя любовь может существовать? Если так, как мне понять, она это или очередной самообман? А хуже — это лгать другим. Особенно ему… Почему особенно?! Как это непонятно и больно.       И голос. Постоянно голос мне твердит, что никто не должен узнать. Что узнать? Чей это голос?! Почему он такой знакомый?! Бездна, как хочется умереть и не думать ни о чём…» — судорожные вздохи Амира пугали сидевшего рядом лекаря.       Никар уже полгода работал лекарем при Академии Проклятий. И этот парень откровенно его пугал. Да, были пациенты говорившие во сне, но они были больны, а этот парень… Он был на какой-то грани бессознательного бреда и сознательной истерики. Он то и дело бился в конвульсиях и кричал. Кричал непонятные слова и плакал. Поэтому Никара каждый раз оставляли сидеть с ним ночью, чтобы он накладывал усмиряющее заклинание, что плохо помогало.       Сегодняшняя ночь была не в пример лучше, но с гостем. После очередного приступа конвульсий, тёмную палату озарил синий свет холодного пламени, оставив после себя высокую чёрную фигуру в плаще. Глаза странного гостя светились синим холодом и были устремлены на лежавшего парня. Мужчина присел на кушетку возле него и с какой-то странной нежностью провёл рукой по растрепавшимся иссиня-чёрным волосам, точнее по выбивающийся седой пряди на покрытой бисеринками пота бледной щеке. Парень со стоном вздохнул и с трудом поднял ладонь, обхватывая руку ночного гостя и прижимая сильнее к лицу. Гость резко отскочил и, как-то мученически вздыхая, исчез в том же пламени.       Никар расслабился, потому как во время «посещения» не мог пошевелиться или что-то сказать. Парень на кушетке снова начал плакать, но совсем непонятно в сознании ли он. Никар подошёл к кровати и заключил голову парня в тисках ладоней, под которыми засиял тёмно-зелёный свет, проникая в эмоциональный фон и разливая в голове и по телу живительное спокойствие. Каждый раз Никар чувствовал себя как выжатый лимон, а на это утро уже стал его напоминать: волосы потускнели, глаза впали и утонули в чёрных мешках под ними, лицо распухло, губы высохли и сил почти не на что не осталось. «Почему состояние парня так изменилось с появлением этого человека?» — думал он.       — Никар, как он сегодня ночью? По тебе вижу, что не очень.       — Ты прав, Бэрин, сегодня была просто Бездна. Какой-то человек ночью появился, посидел, посмотрел и ушёл. А мне мучайся с этим парнем.       — В смысле приходил?! Как, через что?!       — Через огонь какой-то, прожёг, как лорд-директор Тьер.       — А цвет у огня какой был?!       — Эээ, синий, тёмно-синий. А мужик высокий такой был, очень высокий, и волосы светлые, кажется… А что? Я уже сообщил о нём…       — Ууу, Бездна! Похоже, что это магистр Эллохар, лорд-директор школы Искусств Смерти! Я учился там…       — Чего?! Да нет, не может быть. Что ему здесь делать?       — Не знаю, может это как-то связано с этим парнем?       — Родственник?       — Сомневаюсь. Может друг или…       — Да ну нет.       — Действительно, вряд ли, — дальше Дея ничего не слышала из-за двери. Она хотела с утра навестить Амира, но выходит, что его уже навестил магистр Эллохар, причём не очень удачно.       Амир лежал на кушетке и был в сознании и даже волшебно улыбнулся Дее, когда она вошла. Но не выглядел лучше, даже наоборот. Он был бледнее обычного, под глазами пролегли синие круги, губы были бескровны. Длинные волосы грязными чёрными прядями свисали с кушетки на пол, а на лице лежал седой ручеёк длинного локона. Глаза его потускнели и стали из фиолетовых едва серыми, а блёклый зрачок — почти белым, и выражали полную отчуждённость. Белая пижама делала его образ каким-то ненастоящим, будто он кукла, манекен. «А его улыбка прежняя» — мелькнуло в мыслях у Деи. Она присела на стул рядом и с улыбкой посмотрела в грустные глаза, смотрящие в саму суть Бездны…       — Амир, как ты себя чувствуешь?       — Не знаю… — Дея нахмурилась, услышав хриплый слабый голос.       — Извини. Я имела ввиду, твоё здоровье.       — Нормально. А… А как он? — надрываясь с надеждой сказал парень, прикрывая впалые глаза.       — Магистр ищет способ вернуть тебе чувства и эмоции. Он найдет, Амир, найдёт…       — Понятно. А сколько… сколько я здесь? — Дея видела, насколько тяжело даются ему слова и как сильно его изматывает этот разговор.       — Восьмой день. Не волнуйся, всё будет хорошо…       — Зна… знаете, мне кажется, чт… что он, будто был здесь… сегодня. Мн… мне показалось, я снова услышал его чувства, — Дея сжала губы и опустила глаза.       — Да, возможно, он был здесь. Я точно не знаю, — дверь распахнулась, впуская долговязую фигуру магистра Эллохара. Он прошел к девушке, что-то шепнув на ухо и она вышла, прикрывая за собой дверь.       — Амир, я…— магистр запнулся, взглянув в серые глаза с белым зрачком, из которых на него смотрела Бездна. «Никогда не всматривайся в Бездну, ведь она может всмотреться в тебя» — мелькнуло в мыслях у магистра Эллохара. Амир часто задышал, а лоб покрылся солёной испариной, в глазах помутилось. — Я найду способ тебе помочь, я обещаю. Я всё сделаю. Только скажи, у тебя есть ещё родственники, это важно? — Амир тяжело сглотнул, закрыл глаза и хрипло ответил:       — Я… я не знаю. Я мало помню, даже не помню, где я жил. Точ… точнее не помню какой был у нас дом или кем были мои родители… Но, д… думаю, что у меня были братья или сёст… сёстры. Магистр, не надо мне помогать. Я не заслуживаю п… помощи. Я солгал вам о своих чувствах. Я ведь не знаю, как это — л…любить. Я не должен был так п…поступать. Это не правильно, — глаза его намокли, а ресницы слиплись, по щеке покатилась багровая слеза. Магистр замер, сдерживая желание её стереть, чтобы она не добралась до нежной седой пряди на лице, опорочив всю его невинность и чистоту. И желание резко подорваться и сходить за лекарем рвало его изнутри.       — Амириэн, послушай меня. Я хочу помочь тебе, потому что люблю тебя. Мне всё равно, солгал ты или нет, главное, что я могу чувствовать. Что я могу чувствовать что-то подобное к тебе. Ты можешь гнать меня и не соглашаться, но я всё равно буду тебе помогать, несмотря ни на что. Я обещаю, что найду способ вернуть тебе чувства. И только тогда я спрошу тебя о взаимности. Не сейчас… Если ты сам не знаешь, что чувствуешь, я не могу ничего сделать, но я всё равно буду любить тебя. Пойми наконец, что всё не будет так, как ты хочешь, теперь я тоже часть твоей жизни и хочу, чтобы ты был счастлив. Понимаешь? Амириэн? Амир?! Амир, ты слышишь меня?! Эй, кто-нибудь!       В палату ворвались три лекаря и сразу отодвинули испуганного магистра в сторону. Самый худой из них заключил голову Амира в ладонях, под которыми ярко засияло зелёным. Второй накрыл глаза и начал нараспев что-то читать, а третий — девушка, провела ладонями вдоль его тела и задержалась на груди, в районе сердца. Но только магистр моргнул, как она молниеносно выбежала и прибежала уже с другими двумя лекарями, держащими в руках небольшие кристаллы. Девушка что-то протараторила и опустилась над Амиром, приложив ладони к груди и начала читать какое-то заклинание слишком быстро, чтобы понять, какое. Лекари с кристаллами последовали её примеру. Амир засверкал от многочисленных воздействий различных заклинаний. И тут что-то произошло…он надрывно закричал, выгибаясь к ладоням лекарей, которые, видно, уже были измотаны. Но так же резко, как всё началось, так же быстро и закончилось. Амир лежал на кушетке, раскинув руки в стороны.       А магистра, застывшего в углу от испуга, волновало не только состояние Амира, но и непонятная больная реакция на его слова. «Понял!» — вихрем пронеслось в голове магистра, который последний раз взглянул на лежащего навзничь парня и нехотя исчез в синем пламени.

***

      —Рэн! Что ты делал в лазарете?! — бушевал лорд Тьер.       — Я понял, Риан. Я всё понял. Я знаю почему он болен! — безумно затараторил магистр Смерти, меря шагами кабинет директора. Лорд Тьер поднял левую бровь и сложил руки на груди.       — И почему?       — Блок, его нет. Он не магический, это не проклятие. Нет блока. Ему стёрли память о прошлом и о чувствах. Они у него есть, но он не помнит их, он действительно не понимает… Вот я идиот! Из-за того, что его тело не понимает, что чувствовать, он так мучается. Бездна! Риан, ты понимаешь?! — магистр Смерти уже кричал и носился по кабинету как сумасшедший. Лорд Тьер заключил магистра Смерти в сильных объятиях, останавливая от безумных метаний.       — Всё будет хорошо, Рэн. Мы вернём ему память, я обещаю. Только вернись в этот мир, прекрати просто существовать! Живи! У тебя есть шанс его вернуть, так прекрати киснуть и действуй! Прекрати ждать, не то твой шанс пропадёт и кто-нибудь займет твоё место в его жизни. И ты сам знаешь, что не простишь себе этого промаха. Действуй, Рэн! — магистр Эллохар отстранился от друга и прошёл к окну, вглядываясь вдаль, в вечный Ардам.       — Спасибо, Риан. Ты прав, я должен действовать. Нужно вернуть ему память. Мне нужно будет отправиться на Герстад. Да и у меня, к тому же, практическая работа с третьим курсом намечается. Не буду откладывать, — улыбнулся грустный лорд-директор школы Искусств Смерти.       — Я с тобой. Тебе же не помешает моя компания? Ну, и пара моих адептов, если ты не возражаешь, — сложив руки на груди смеялся лорд Тьер, хитро поглядывая на друга и учителя.       — Нет, я хочу отправится один. Но ты ведь не послушаешь и всё равно проберёшься на корабль, я прав? — лорд-директор Академии Проклятий улыбнулся навстречу солнечному свету из распахнутого окна.       — Так когда? Амира ты не берёшь, так?       — Он болен и слишком слаб. Не хочу подвергать его такой опасности.       — Тебе нужно доверять ему…       — Ты не знаешь о чём говоришь! Он не может передвигаться, он в ужасном состоянии, понимаешь?! — в бешенстве кричал магистр, ударяя кулаком по подоконнику.       — Есть способ, но тебе он не понравится…       — «Холод»? Да, мне не нравится, но если так можно уменьшить его страдания…       — Я понял. Тогда попрошу Дею наложить проклятие, и через день отправимся, когда он окрепнет. Я вижу, ты недоволен, так?       — Да, так! Он не заслуживает такого, он слишком хрупкий, им нельзя так рисковать! Умом я это понимаю, но…       — Всё равно согласишься.       — Да.       — Всё будет хорошо, Рэн.       — Ты уже говорил… — шепнул он, исчезая в синем пламени. В дверь постучали.       — Войдите, адептка Тьер… — девушка улыбнулась, неуверенно подошла к директору и упала в его нежные объятия.       — Зачем вы вызывали меня, лорд-директор? Чем я снова провинилась? — наигранно грустно спросила Дея.       — Родная, мне, точнее магистру Эллохару, нужна твоя помощь. Я бы предложил кого-нибудь другого, но думаю, если это будешь ты, то ему будет спокойнее, — уткнувшись носом в волосы цвета спелой вишни, выдохнул лорд-директор.       — М? А что нужно? Это насчёт Амира?       — Да, нужно вернуть ему утраченную память, но чтобы это сделать, нужно узнать как её стёрли, чтобы знать, как восстановить. Не перебивай, родная. Рэн хочет отправиться на родину Амира, но добраться туда можно только на корабле, и я подумал, что Амира лучше взять с собой. Но, как ты знаешь, он болен и не сможет этого сделать…       — И магистр Эллохар хочет, чтобы я наложила на Амириэна проклятие «Холод»?       — Сыщик ты мой, да, ты права. Но к чему я тебе всё это говорю. Ты едешь с нами и ещё два адепта. Пока не знаю кто.       — Зачем?       — Тебе понравиться. Там есть библиотека морских ведьм, где можно набраться интересных знаний. Тем более библиотека древняя. А как глазки-то засверкали! Смотри мне, завтра не сдашь Тесме долги, никуда не поедешь. Я хочу тебя взять с собой потому, что считаю это более или менее безопасным и потому что там ты можешь более подробно заняться расследованием. Да, я знаю про него. Но ещё я знаю про твою дипломную работу в следующем году, к которой ты сможешь набрать там информации, — Дея слушала и вдыхала горячий и терпкий аромат от рубашки лорда, с которым они сегодня посещали его дом, а вокруг цвела карриса. Почти зимой её запах становится сильнее, а тёмненькие ягодки вязкими и чуть кислыми.       — Когда его проклясть? Звучит, будто я наёмный убийца, — хмыкнула зависшая в тёплых объятиях девушка. Магистр засмеялся, зарываясь лицом в мягкие волосы любимой супруги.       — Желательно сегодня: чем раньше, тем больше у него будет времени на восстановление.

***

      Корабль был небольшим деревянным судном со штопаными белоснежными парусами. Дея помнила последнее плавание на корабле. Тогда Листар ещё не был разрушен двумя разгневанными лордами и его населяли морские ведьмы. Как сказал ей Риан, сейчас они живут на острове Герстад, родине Амира. Но Дея мало про него знала.       Амир стоял на палубе, опираясь на высокий борт из древесины тёмного дуба и смотрел на различные кораблики и лодочки неподалеку, где возились рыбаки. Тёмные лорды ещё не появились, отлучаясь якобы на минуту, они задерживали всё судно и команду, которая уже начала браниться и ворчать, проверяя как закреплён «новый парус». Как сказал Дее лорд-директор, что поедет три адепта, так и произошло. Но выбор адептов был не слишком честный: от Академии Проклятий поехала сама Дея, её подруга Тимьяна и друг Амира Мафис, который немного раздражал Дею.       А Амиру было всё равно. Дея помнила это ощущение под недавним откатом от проклятия «Холод», и, вспомнив, поёжилась, глядя на изящную фигуру парня, затянутую в чёрный дорожный костюм. Друг его совсем не был на него похож и сильно выделялся в его обществе. Черноволосый, меланхоличный, плавный Амир и рыжее кудрявое торнадо с аккумулятором, который может резко и внезапно разрядиться. Вот он часа два назад разрядился и теперь лежит в трюме и заряжается, чтобы потом опять всех достать разговорами про размножение тараканов, ёжиков и так далее.       Янка, как ни странно, даже злилась на рыжее голубоглазое торнадо за его разговоры и настрой. И теперь тихонечко сидела поодаль каюты и что-то читала, украдкой поглядывая на Амира.       — Отлично, теперь можем отплывать! — поднялся на корабль лорд Тьер, а за ним гордой тенью магистр Эллохар. Оба они были одеты в одинаковые чёрные кожаные обтягивающие костюмы рейнджеров, но на каждом из магистров выглядели по-своему. Магистр Эллохар промолчал.       — Давно бы уже! Почему вас должна ждать вся команда?! И почему вас двое, а не сорок восемь?! — вскричал, видимо, капитан корабля.       — Позже будут. Отправляемся, — коротко и безмятежно ответил магистр Смерти. Капитан покраснел лицом, но отдал команду, и через некоторое время их судно вышло в открытое море. Ветер усилился и бросал холодные порывы прямо в лицо, не давая дышать, а только беззвучно стоять, открыв рот, пытаясь глотнуть хоть немного кислорода. Ледяные языки хищного моря рьяно лизали бока корабля, будто пытаясь заглотить судно и навечно оставить его в своих недрах. Дея с восхищением наблюдала буйство погоды и сильнее жалась к тёплой груди лорда Тьера, вдыхая солёный запах холодного моря и загадочный аромат каррисы. Её взгляд упал на изящную фигуру Амира. Парень стоял у самого борта, смотря вдаль, лицо его не выражало ничего, длинные волосы чернильным маревом летали в неуютном свежем воздухе и казались то огромными крыльями ночной птицы, то воздушным нитяным плащом, то миллиардами хищных змей. Дея даже вздрогнула от представленных воображением сравнений.       — Что такое, родная? Замёрзла? — нежно спросил лорд Тьер, сильнее сжимая её в тёплых объятиях.       — Нет, просто… — она снова посмотрела на Амира, мужчина проследил за её взглядом и нахмурился, сжав губы.       — Всё будет хорошо, родная… Рэн сможет ему помочь. Посмотри, — лорд указал взглядом на сидящего у главной мачты, недалеко от Амира, магистра Смерти. Он сидел в расслабленной позе, хотя Дея видела, как он напряжён, и смотрел в упор на Амириэна, ловя взглядом каждое мимолётное движение его волос и поворота головы. Магистр Эллохар был готов в любое мгновение вскочить и закрыть парня от стрелы, ухватить, чтобы не упал в воду или разорвать любого, кто будет находиться рядом с ним. Дея улыбнулась.       — Думаю, ты прав, Риан. Магистр сделает для него что угодно, — лорд Тьер посмотрел в прекрасные карамельные глаза любимой и улыбнулся в ответ.       — Я для тебя сделаю, что угодно.