Внуки инженера Манна

Кружка была огромной, как суповая миска, а капуччино отличным. Кофеварку, конечно, тоже представили Крису — ее звали Ара. В отличие от остальных, она только тихо и нежно посвистывала. — Старая модель, — не удержался Крис. Она правда была старой, поцарапанной, без модного светло-зелёного пластика, а главное — без функции измерения давления и подсчета пульса. Значит, вредная для здоровья. Крису, правда, не мешало — он считал, что в его возрасте пульса и давления еще нет вообще никакого. Отрастут лет так в сорок, если не пятьдесят. — Вот из-за этого ее и выбросили, — грустно отозвался Николас и погладил Ару, та засвистела тихонько, ткнувшись в его руку верхней панелью. — Она бы погибла в мусорном контейнере или под прессом мусоровоза. Дети услышали, как она свистит там, зовет на помощь. Вытащили и принесли мне. Твин — а может, Твинтвин — надежно устроился у Криса на коленях, как увесистый кот, и тихо попискивал. Происходящее напоминало сон, хорошо, что не кошмар. В этом сне Крис уже практически освоился. — Его вам тоже дети принесли? — Нет, Твины пришли сами. Не знаю, откуда. Их не ищут, это совершенно точно. Сначала прятались от меня, я видел их в кустах, но когда пытался подойти — исчезали. Потом стали выходить на открытое место. И только потом уже зашли в дом — я утром, услышал, что Ара с кем-то пересвистывается, и это оказались они. Но дома им жарко. Много гуляют. Второй Твин увлеченно катал по полу мячик вдвоем с плоским уборщиком. Над ними крутился Пинчер и азартно болел — правила игры ему были понятны, а Крису не очень. — А дети ваши, да? Внуки? — судя по виду деда, у него и праправнуки могли быть, хотя как знать. Он казался и очень старым, и молодым одновременно. — Нет, — улыбнулся Николас, — с детьми я начал знакомство однажды на выставке технологий. Меня пригласили туда выступить со стендом РТ- Технолоджис, но я быстро ушел в детскую секцию. Самые благодарные слушатели оказались там. — Вы что-то чинили на скорость? Или собирали, да? — Нет, рассказывал об электронном мозге. Видите ли, я в свое время его изобрел. В какой-то мере — вот они, мои внуки, — Николас осторожно снял прилипшие листья с колес одного из Твинов, который жужжал по полу вокруг кресел. Крис вдруг вспомнил портрет-голограмму в классе информатики и присвистнул. Правда, тут же покраснел, потому что к нему повернулись все четыре бывших в комнате робота, а кофеварка вопросительно свистнула в ответ. — Так вы — Николас Манн? Главный инженер РТ-технолоджис? — Да. Бывший, конечно. Я у них больше не работаю. Нам и тут хорошо, правда? Второй Твин нашел на ковре что-то интересное, пожужжал вокруг, а потом включил поливальную установку, и на краю образовалась лужа. Николас рассмеялся: — Это же тебе не мох и не земля, пылесосом себя почувствовал, а? Хулиган маленький. Робот быстренько заехал под кресло и, смущенно пискнув, выключил все датчики. — Вот. Притворился камнем, негодник, — улыбнулся Николас. — Вы пейте кофе. Пока врач не прибыл, посмотрю, что в аптечке есть. Гаечных ключей у меня дома больше, чем лекарств. Врач в зеленой форме был напорист и любезен, на вызванной голограмме показал, что такое растяжение, и как он планирует иммобилизовать пострадавшую ногу. На поцарапанных замерших по углам роботов смотрел с сочувственной и чуть брезгливой гримасой — на его лице было написано «ужасное старье», но мысль он вслух не высказал. Новенький щегольский аэрокар с красным крестом на боку отвез Криса и починенный байк домой. Высадив пациента и отправив на домашний комм семьи Брукс бланк заказа гравитационного костыля, врач подумал и скинул в вирт-приемную Департамента Семьи информацию об одиноко живущем человеке глубоко изысканного возраста, в доме которого заметен беспорядок и элементы свалки. Пусть проверят.