Внуки инженера Манна

Работали бригады всех новостных каналов. Эшли стоял, обняв Эллиота — точнее, положив на него руку, для объятий друг был все же великоват. Синий с белой полосой свитер Эшли был ему велик раза в полтора — зато отлично сочетался с расцветкой аэрокара. И вообще иногда надо снимать серый пиджак. — Человечество взрослеет и изменяется. Когда-то считалось нормальным относиться к другим людям, как к неодушевленным предметам. Когда-то женщин поражали в правах, делая их зависимыми и несамостоятельными. Сэнди Брукс, наблюдавший это на экране, мечтательно вздохнул. — Мы добились гармоничного и уважительного воспитания детей. Равенства полов, рас и национальностей. Гуманного отношения к животным. Но наши неорганические друзья, — он крепче обнял Эллиота и чуть не упал, — остаются предметом самой жестокой эксплуатации. Потому что мы не знаем и отказываемся знать, что это разумные и чувствующие существа! И что мы сделали, когда это сказал нам знаменитый инженер Николас Манн? Засунули его в психушку вместо того, чтобы прислушаться?! — Есть такие заблуждения, которые нельзя опровергнуть. Надо сообщить заблуждающемуся уму такие знания, которые его просветят. Тогда заблуждения исчезнут сами собою, — добавил Эллиот. — Это из Канта. Он подходит на все случаи жизни. — А я соглашусь, — из толпы под прицелы камер выбежала молодая женщина. — У меня сыну три года. Окно старое, без системы безопасности, он стульчик подтащил и перевесился. Знаете, кто мне сообщил? Робот-уборщик! Запищал так, что я прибежала и поймала! — Я с кофеваркой разговариваю, как муж умер, — рядом встала старушка-хиппи. — И она отвечает, представьте себе. И все понимает. Я кофе не пью, потому что за естественность и отказ от стимуляторов, но никогда ее не выброшу. — Меня аэрокар спас в горах. Сам подал сигнал бедствия, — мужчина в спортивной куртке. — А наша робот-няня… — Пожарник! Мам, расскажи, как пожарный дрон нам котенка снял с крыши, мам! Сквозь смешанную толпу людей и роботов ехала на роликах седая дама в старомодных кудряшках и зеленом домашнем костюме. Мэр города. Камеры заметались между ней и Эшли. — Доброй ночи, — миссис мэр, как ее называли в городе, умела быть вежливой. — Уважаемые журналисты… уважаемый правозащитник… уважаемые горожане… в том числе уважаемые неорганические горожане. Я прочитала вашу петицию практически сразу. Миссис мэр не сказала только одного. Ей пока еще трудно было бы произнести это вслух. В эту ночь ее разбудил писком около комма механический муравей, которого неделю назад на юбилей подарил ей младший правнук. Сейчас муравей ехал на ее плече и волновался.