Воронёнок

              Облокотившись на подоконник, Чимин выглянул в распахнутое окно и осмотрел улочку, по которой они шли. Хоть Тэхён и не изменил себе, купив квартирку на последнем этаже, он всё же умудрился удивить. Здания здесь были невысокие: семи и пяти этажей. Вдоль домов густо росли пышные деревья, усыпанные миллионами мелких рубиновых вишенок, поблескивавших в свете едва вставшего солнца гладкими чистыми боками. Это место напоминало прекрасную деревушку внутри мегаполиса, наполненную пением птиц, ароматом цветов, теплом самой жизни. Под ногами расстилались выложенные известняком желтые дорожки, над головой плыли по голубому небу легкие облака, не было слышно гула большого города. Чудо, самое настоящее. — Всё? — окликнул его Тэхён, упирая руки в бока. Чимин оглянулся. — Разбирать свои шмотки ты не собираешься, что ли? — Расслабься, через пять минут разберу, — улыбнулся Чимин, глядя, как парень ногой отодвигает картонную коробку с его одежкой к стене. Толкать коробку с книгами и посудой он поостерегся — силенок бы не хватило. — Я просто залюбовался. Я, знаешь ли, не так уж часто переезжаю. А в прошлый раз пришлось переезжать в птичий приют. Дай насладиться приятным моментом, перебираться к парню оказалось всё же куда как приятнее… — Посмотрим, что ты скажешь к концу лета, — хмыкнул Тэхён, складывая руки на груди. — Заноешь, что зря согласился, что я бесчувственная скотина, которая думает только о себе, и вообще ты хочешь обратно в приют. Но ничего, думаю, они придержат твою комнату. — Ой, вот не надо делать вид, что ты уже сам не рад. Ты меня пригласил, так что ты первым и заноешь: о чем я думал, я не создан делить свое гнездышко с занудной овощерезкой, я беру свои слова назад. — Давай поспорим? — спросил Тэхён, протягивая руку. — Поспорим, — с готовностью ответил Чимин, крепко пожимая ладонь и не отпуская. — Тот, кто первым сорвется и проиграет, будет неделю носить только одежду победителя. — Мини, ты жесток… Ладно. Уговорил. Я согласен. А если никто не сорвется? — Ну… Если до конца лета никто не сорвется, тогда мы, пожалуй, поженимся. — Чимин с улыбкой похлопал парня по плечу и снова окинул взглядом симпатичную улочку. — Не ожидал, что ты выберешь такое местечко… — Место отличное, — задумчиво отозвался Тэхен, кивнув. — Здесь тихо, мирно, очень чисто. Но при этом до центра — рукой подать, всё самое нужное очень близко. Да и клуб мой теперь намного ближе, что радует. Зато отец намного дальше, что радует еще больше… А уж квартирка вообще блеск, потому что не жалко будет полностью переделать ее под свой вкус. — Да, планировка хорошая. Только меня кое-что насторожило. Вопрос назрел… Тут только спальня и гостиная. — И что? — В прошлой квартире у тебя была отдельная вторая спальня для клиентов. Надеюсь, ты не хочешь сказать, что мне придется спать в той же кровати, где ты обслуживаешь своих мерзких лысеющих обожателей в дорогущих галстуках? — Нет, — усмехнулся Тэхён, коротко поцеловав его в щеку и отправившись первым браться за разбирание вещей нового жильца. — Я больше не буду обслуживать дома. Только в клубе. Не хочу, чтобы мой новый адрес знал кто-то, кроме самых близких. Пусть половина активистов ОНО уже сидит, это не значит, что мы в полной безопасности. — Верное решение, — вздохнул Чимин с некоторой тоской и пошел открывать окно в другой комнате. Конец июля выдался очень жарким.

~*~

«Ты мне снился сегодня». «Заинтриговал. Расскажи-ка, что-нибудь интересное?» «Просто сон. Что ты рядом». Отправив последнее сообщение, Микото перевернул телефон экраном вниз, чтобы подошедший басист не успел заметить переписку. Поднял взгляд и сделал вид, что слушает, кивая с легкой улыбкой. Но улыбка — явно не ему. Басист говорил что-то о концерте, что-то не слишком-то для него в тот момент важное, привычные фразы, привычные пожелания, привычные… Еще раз кивнув, Микото вернулся к своим делам, снова чиркая на листке шариковой ручкой, переделывая снова и снова человечка, который должен был быть им. Лишь должен был быть, но не был. Чего-то в нем не хватало. То ли прическа не совсем та, то ли одежда. Он никак не мог понять. А с разных сторон только и слышно было его имя: всем что-то надо от Микото, все что-то хотят Микото сказать, все ждут внимания Микото, лидер группы, что тут скажешь. И он с трудом сдерживался, сосредотачиваясь лишь на своих собственных мыслях. Перевернув телефон, посмотрел на экран. Никакого ответа еще не было, и он невольно вспомнил снова последнюю встречу. И как только он мог не понимать тогда, насколько счастлив, имея возможность так бессовестно и совершенно безнаказанно забирать чужое время, тратить его на бессмысленные разговоры и шутки, уводить от других и… быть рядом. Ведь они жили от встречи к встрече. От прощания к прощанию. А между ними — концертный тур. Километры на поездах, часы на автомобилях, тысячи незнакомых лиц в темноте зала, тысячи чужих голосов в шуме аплодисментов, сотни фотографий со случайными, десятки походов в бары с другими… и, кажется, миллионы звонков Хоупу из очередных гостиниц, миллиарды сообщений ему. И ожидание новой встречи, нового прощания. Вот только уже давно их расписания не совпадали, ведь глава общины тоже безумно занят, вечно решая проблемы оборотней. Непозволительно давно. Они всё время были как будто на противоположных концах света, не могли так просто вырваться друг к другу. От этого в душе Микото копилось какое-то почти одиночество, пустота, как будто нет внутри части его самого. В тот вечер, как обычно, вокруг царило непринужденное веселье. Близкие и дорогие люди, приятели и просто знакомые, кто всегда поддержит. Только всё равно не было среди них самого важного, самого любимого друга, самого своего. Он был где-то в столице, прилетел по важному вопросу. Микото понимал, что от работы и обязанностей не сбежать, такая вот их жизнь. Но жизнь ведь не только работа и обязанности, так? И он, кляня и ругая собственный эгоизм, снова ненавидел все силы и обстоятельства, что постоянно уводят их в разные стороны. «Тебя слишком много в моей душе. И слишком мало в моей жизни». Отправил и аж вспыхнул от смущения. Перевернул телефон чуть дрогнувшей рукой. Наверное, не стоило так писать. Так прямо, откровенно и почти нежно. Правильно ли поймет? Старательно и аккуратно Микото добавил несколько последних штрихов рисунку — по банке пива в руках, чтобы всё было так, как надо. Отложил ручку, придирчиво осмотрев две болтающие фигурки на листе. На рисунке всё стало просто идеально. «Я тоже уже соскучился. Хочешь, расскажу секрет?» Микото улыбнулся, набирая короткий ответ. «Давай». «Ты мне тоже снился. Встретимся сегодня». «Не получится. У меня концерт вообще-то, если ты забыл». «Да помню я, в семь начнется. Скоро подъеду, уж будь добр встретить, не хочу общаться с охранником и доказывать, что я не чокнутый фанат». Сердце замерло, когда он прочитал последнее сообщение. Оно было полностью написано на его родном языке. Эти двое почти год жили от встречи к встрече. Не знали, когда, где и как случится новая. Но Микото знал точно одно: они увидятся снова. Где бы Хоуп ни был, что бы ни делал, как бы ни чувствовал себя, рано или поздно найдет нужную дорогу, придет, чтобы просто поговорить. С самым важным, самым своим. Ведь понимал, что Микото уже давно не представляет Жизни без Надежды.

~*~

Внимательно осмотрев домик, перед которым они остановились, Чонгук хмыкнул и улыбнулся. Ему определенно нравилась некоторая запущенность этого места, которая еще не планировала перерасти в разруху. Навести порядок, перемыть и почистить всё, выдернуть лишние сорняки — и будет идеально. Впрочем, нет, сорняки ему тоже нравились. Густая зелень под окном — это всегда приятно. Подойдя ближе, он попытался заглянуть внутрь через узкое окошко рядом с дверью, но видно было лишь полупрозрачную занавеску. Поковырявшись в рюкзаке, Юнги выудил связку ключей и задумчиво их перебрал, ища нужный. Замок, не открывавшийся несколько лет, поддался с трудом. Дверь пронзительно скрипнула не смазанными петлями, открываясь. Изнутри пахнуло сыростью и пылью. — А нам ни от кого не прилетит? — кажется, раз в десятый спросил Чонгук, с любопытством заглядывая в темный коридор. — Ты уверен? — Конечно, не прилетит, — снова ответил Юнги, первым проходя в дом и осматриваясь. — По документам он мне принадлежит. Кто ж будет разбираться, настоящий я Мин Юнги или поддельный? — Знаешь, что? Ты невозможный везунчик. Чонгук прошел коридор и заглянул во все двери. Симпатичная светлая кухня с деревянными шкафчиками, небольшая гостиная с полосатыми диваном и креслами, кладовая, набитая инструментами для дома и сада, ванная комната с немного заржавевшей у слива ванной. Везде пыль и паутина, но, кажется, никаких серьезных проблем. — А на втором этаже спальня? — Да, — кивнул Юнги, уже открывая и проверяя электрический щиток. — Там я никогда не был, только на балкончике сидел. Но в то время выглядела спальня очень уютно. Проверь-ка воду. Чонгук снова зашел в ванную, из которой только-только высунулся. Осторожно повернув похожий на ромашку металлический вентиль на смесителе, нагнулся и затаился. Было слышно лишь гудение и хрипы. — Нет, — крикнул он, закручивая вентиль обратно. — Странно, — хмыкнул Юнги. — Ааа… наверное, перекрыта в кладовке. Юнги собирался продать этот дом и никогда о нем даже не вспоминать. Но покупателей не нашлось, потому что деревня довольно глухая и отдаленная от соседних городов. — А мне показалось, тут здорово, — пожал плечами Чонгук и уселся на лестницу, скрипнувшую под его весом. — В магазинчике даже девушка молоденькая работает, ей же лет двадцать или двадцать пять. Сразу видно, что она из умненьких. Но, раз не уехала в город, значит, наверное, не так уж тут и плохо. — Тут, конечно, не так уж плохо, всё цивилизованно, — улыбнулся Юнги, пробуя включить свет. Свет-то включился, только вот лампочка в единственном плафоне тут же с тихим хлопком перегорела. — Но девушка вполне могла приехать на каникулы к деду с бабкой и устроиться на подработку, чтобы не сидеть с ними круглыми сутками дома. — Ладно, как скажешь. — усмехнулся Чонгук. — А Юнги тут кого-нибудь знал? У нас есть надежда сразу заобщаться с местными? — Хм… Соседа-то он точно знал. И вот сосед нам как раз будет очень нужен. — Нужен? — Он помогал родителям Юнги на их маленькой ферме. Если еще живет здесь, я хотел бы попросить его помогать снова. Я, может, сам и птица, но в разведении птиц мало чего понимаю… — Мало? Да ты уже можешь других учить! Ты столько всего об этом прочитал и посмотрел, настоящим экспертом стал! — Теория теорией, а на практике всё всегда иначе. — Юнги сел рядом, едва уместившись вместе с парнем на довольно узкой лестнице. — Я бы не хотел взяться за новое дело, а через полгода понять, что всё загубил. Придется возвращаться в город и на коленях умолять Чонина взять меня обратно, потому что я… не представляю уже, как искать новую работу. Так что, имей в виду, тебе придется выкладываться на этой ферме по полной. — Само собой, — улыбнулся Чонгук, обнимая его одной рукой за плечи. — Это же я тебя уговорил, так что я и ответственность несу. Обещаю, что буду стараться. — Как всегда? — И даже больше. — Парень подмигнул и встал, придерживаясь за крепкие перила. — Идем быстрее, я очень хочу посмотреть спальню! Надеюсь, там всё еще есть кровать? Иначе нам надо было забирать и кровать из городской квартиры, а не только матрас и подушки! О, класс! Юнги, она тоже со столбиками и перекладинами, можно занавесы повесить! Обожаю кровати с балдахинами! Юнги с улыбкой посмотрел вверх, откуда доносился счастливый голос. — Тащи скорее из машины вещи для спальни! Я уже хочу на нее завалиться! — Чонгук торопливо сбежал по лестнице с охапкой старых отсыревших матрасов и одеял. — Давай, не рассиживайся! Я пока протру там пыль с полов и комода! Уборка в одной комнате не заняла много времени. Гладкий ламинат, минимум мебели и никакой мелочи вроде рамок с фото или сувенирных фигурок, что обычно копятся со временем в жилых домах. Чонгук вымыл грязь, смел паутину под балочным потолком, застелил кровать своим любимым постельным бельем и покрывалом и даже повесил между столбиками привычный тяжелый занавес. Спальня стала походить на идеальный уютный уголок, о котором он и мечтал. — Восхитительно, — улыбнулся Юнги, упав на мягкую постель и закрывая глаза. — Может, на сегодня хватит? — О, ты уже так устал? — коварно протянул Чонгук, укладываясь рядом. — А я рассчитывал, что тебя сегодня хватит еще на многое… — Да я только про вещи, — тут же заверил Юнги. — Я кое-что подумал. Грузовик ведь арендован на трое суток, так пусть стоит себе во дворе. Завтра разгрузим остальное. А сегодня отдохнем, раз уж… Договорить он не успел, губ коснулся ласковый поцелуй. И мысли тут же спутались, совершенно теряясь в приятных ощущениях. Через несколько секунд открыв глаза, Юнги посмотрел в потолок, и уже не знал, о чем вообще рассказывал только что. — Давно хотел тебе сказать, Гук, — прошептал он. — Ты сильно меня изменил. И я счастлив. Ты принес в мою душу новое. Странное. То, чего я не понимаю разумом, но всё равно чувствую. — Что это? — Знаешь… — Он перевел взгляд, смотря в лицо. — Теперь мне очень хочется, чтобы, когда меня не станет, ты всё равно меня помнил, думал иногда и любил. — Мне приятно это знать. — Чонгук осторожно пригладил его волосы, убирая налипшую паутинку. — Но давай сегодня не будем о том, что случится еще очень и очень нескоро, ладно? Лучше составим план на завтрашний день. Мы полетим в лес с самого утра? Или лучше к вечеру, когда жара начнет спадать, а утром займемся вещами? Или отложим полет в лес на потом, когда всё закончим? Мне в прошлый раз очень понравилось на той полянке вокруг старого дуба. Может быть… Слушая его болтовню, Юнги улыбнулся, снова прикрывая глаза. Он ощущал внутри себя счастье. И теперь-то уж точно знал, что именно это чувство люди называли таким простым на первый взгляд словом. Восхитительно приятное, просто волшебное, хоть и заставляющее за него переживать чувство. Долгим будет это счастье или коротким, он не знал. Но понимал, что не хочет упустить ни одного его мгновения, обязан разделить их все с Чонгуком.

~*~

С начала лета Чонин обо всем забывал. Дженни ждала ребенка, всё шло прекрасно, но он не мог сосредоточиться на делах, буквально всё из рук валилось. Неудивительно, что он совершенно забыл о своей странной традиции-привычке. Два месяца прошло с его последнего полета в соседний округ. В больнице ничего не изменилось. Всё те же старые стены. Те же грязные окна. Тот же редкий садик со множеством скамеек. Пациенты по-прежнему гуляли и дышали свежим воздухом после ужина, разве что теперь сняли даже легкие весенние куртки. Но было и кое-что новое — директор, ради которого он прилетал, уже явно пришел в себя и с нетерпением ждал скорой выписки. Лежа на крыше, Чонин долго думал, вспоминая разговоры с Тэхёном о его картине и видениях. Было ясно, как день, что директор, едва узнав всю правду, возненавидит оборотней еще больше, чем прежде. Но не было ясно, что же он решит делать. Лежа на горячей крыше, Чонин смотрел в лазурное небо над собой и, кажется, впервые в жизни, не знал, как правильнее поступать. Но точно понимал одно — у него есть друзья, к кому можно обращаться за помощью.