Воронёнок

              — Как же я ужасно не хочу сегодня на работу. — Упав на свой стул, Чонин потер глаза и облокотился на стол. Дженни тут же обняла его одной рукой, целуя в висок, и поставила на стол тарелку с горячим бисквитным пирогом с персиками. — Ты приготовила на завтрак огромный персиковый кекс? — Да, встала пораньше, чтобы сделать его, — весело ответила Дженни. Поставив на стол две белоснежные чашки, она налила из чайничка крепкой заварки, разбавила горячей водой и кинула по ломтику лимона. — Решила, что нам просто необходимо себя немного порадовать. Диета откладывается на один день. Какая разница, как я выгляжу, если мы всё равно видимся раз в сутки, да? — Брось, — усмехнулся Чонин, наблюдая за тем, как ее руки ловко и быстро расставляют по столу миски с разными фруктами, ягодами и орешками. — Я видел тебя вчера ночью, когда пришел. И даже успел получить удовольствие с твоей помощью… — Чего? — рассмеялась Дженни. — Я бы почувствовала, я не настолько крепко сплю. — Как видишь, не почувствовала, — загадочно улыбнулся мужчина. — Что ты там сделал? — Дженни уперла руки в бока и посмотрела почти строго. — Признавайся. — Сфоткал твою задницу в стрингах. — Чонин тихо рассмеялся, оглядывая угощения и выбирая, что попробовать первым делом. — Давно пора было сменить обои на телефоне. Смотрится просто роскошно. — Если эту фотку хоть кто-нибудь увидит, — сладко пролепетала Дженни, ласково коснувшись пальцами его щеки, а после грубовато потрепав, — обещаю, всю неделю будешь ходить на работу в этих стрингах и без брюк. — Да как ты узнаешь? — Задницей почувствую. А теперь кушай, милый. Сладкое с утра придает много сил, тебе они очень пригодятся сегодня. — Пригодятся? — Чонин взял в руку вилку и настороженно посмотрел на жену. Сев за стол, Дженни разложила на коленях тканую салфеточку и тут же пододвинула к себе миску с нарезанной свежей клубникой. — Мне кажется, что ты на что-то намекаешь. Так? — Жена Минсока вчера звонила, — ответила Джен. — Операция прошла успешно, никаких осложнений. Теперь нужно соблюдать режим и отдыхать. — Сколько длится реабилитация после операций на позвоночнике?.. — Она сказала — полгода, не меньше. — Что ж… — Чонин вздохнул и перевел взгляд на стену, где над столом висели два похожих больших календаря со сплошным слоем пометок и напоминаний. Взяв свой, он внимательно осмотрел планы на ближайшие дни. — Придется кое-что поменять в расписании, чтобы успевать навестить его хотя бы два-три раза в месяц. Может быть, сходим завтра после семи? Что ты будешь делать? У тебя ведь больше нет поздних эфиров? — Может, лучше сегодня? Как раз завтра у меня интервью… — Дженни прикусила губу, хмуро глядя на свой календарь. — Боюсь, это будет непросто. Из плана, который мне прислали, уже ясно, что они хотят докопаться и выудить информацию про ОНО, а не расспросить про работу на радио, съемки в рекламе или мои новые песни. — Надеюсь, ты написала, что не будешь обсуждать эту тему? Еще слишком рано. — Написала, конечно. Но всё равно опасаюсь. Когда-нибудь кому-нибудь всё равно придется сделать заявление… хорошо, что это буду не я. Мэр, комиссар, глава общины, да пусть даже ты, но точно не я. — А если вдруг? — улыбнулся Чонин. — Если ты у нас станешь следующим главой общины, м? — Ну нет. Кто угодно, но не я. Скорее уж ты… — Микото уже пытался со мной об этом поговорить, кстати. Долго и упорно беседовал, дотошный малый. Но я прямо дал понять, что мстить буду жестоко, так что лучше даже не заикаться больше о таком. — Хммм… — Дженни наколола на вилку кусочек банана и обмакнула его в крем. — Мне кажется, ты был лучшим кандидатом. Кого же он теперь назначит? Может, кого-нибудь из своих? Оттуда? — Нет, он сказал, что хочет выбрать главу из нашей страны, чтобы поддерживать чередование… Чонин достал из кармана брюк свой телефон и проверил пришедшее сообщение. От Тэхёна. В первую секунду Чонин успел даже чертыхнуться и пожалеть, что дал ему на днях свой номер: уж не решил ли этот болван, что может писать из-за каких-нибудь своих проблем с клиентами? Но в сообщении была фотография картины и короткая подпись «Сегодняшняя, решил, ты захочешь знать». Да, он хотел это знать. «Думаешь, у нас проблемы?» — тут же написал Чонин, в мгновение ока забыв то усталое презрение, что успел испытать, увидев, от кого сообщение. «Пока нет, это смутное видение будущего. Несколько месяцев есть, чтобы обдумать и быть готовыми к разным вариантам». Чонин отвечать не стал. Просто еще раз посмотрел на картину. Это был портрет мужчины, совсем старика. Седого, тощего, измученного. Он был одет в испачканную кровью белую сорочку, плотно сжимал тонкие губы и держал в руках Глок 17. Директор сам на себя не походил на этой картине, но всё же узнавался без труда. — Так. Сегодня, наверное, не получится навестить Минсока… Наметилось одно дельце, придется заглянуть в полицию, а потом кое-куда слетать… кое-что проверить. — Не люблю такую таинственность, — тихо сказала Дженни, отправляя в рот кусочек пирога и отводя взгляд к окну. — Пообещай, что будешь очень осторожен. — Разумеется, родная, — тут же кивнул Чонин.

~*~

Выйдя на работу после всего случившегося, Юнги не мог отделаться от странного ощущения. Так неловко возвращаться в привычную жизнь и повседневные заботы после встряски. Он болтал с покупателями на телефоне и задавался вопросами. Как вообще может кого-то настолько волновать, покрыт ли керамический жираф лаком, какого именно оттенка зеленая трава у композиции с фавнами и дриадами, нет ли у них такого же ангелочка, как на седьмой странице, только не с белой оторочкой на платье, а нежно-розовой? В мире столько ужасного происходит каждый день и каждый час. Как люди умудряются не сходить с ума под его давлением, видя всё это? Неужели, их не сжирает изнутри постоянный страх за себя и близких? Юнги прекрасно понимал, что полиция арестовала всех, кто мог бы быть опасен, но всё равно переживал. Он прекрасно понимал, что Чонгук умеет постоять за себя куда лучше, чем он сам, но снова и снова возвращался к тревожным мыслям. Он понимал, что в крайнем случае парень обязательно позвонит, если что-то случится, ведь теперь у него был собственный телефон. А еще Юнги понимал, что уже никогда не отделается от бесконечных переживаний на этот счет, ведь привязался к мальчишке так, как не привязывался ни к кому. Наверное, думал он, именно так чувствуют себя некоторые отцы и матери, живущие вдалеке от своих детей. Или братья и сестры, что росли вместе всё детство. Или супруги и молодые парочки. Юнги много не понимал в людях, но был почти уверен, что всем его волнениям причина вполне ясна — любовь. Именно она. — Всё в норме, — тихо сказал Сокджин, падая в свое кресло. Юнги чуть не подскочил от испуга, уж слишком погрузился в свои мысли, так и застряв над таблицей с заказами. — Тебе пора попить успокоительное, друг. Целым курсом. Я понимаю, что период был непростой, тяжело держаться, но это как раз и повод себе немного помочь… Сходи к врачу. — Да, конечно, ты прав, — путано ответил Юнги, кивая и спешно заполняя последние графы. — Что Чонин сказал? Тебя очень долго не было… я уже успел всякого надумать. — Хочет, чтобы я в ближайшие дни временно занял место Минсока. — Он хмыкнул, сжав губы, как будто едва сдерживал улыбку. — Его не будет где-то полгода. Чонин сказал, что возьмет нового стажера на обработку заказов, а меня хочет перекинуть… Не представляю, как я буду справляться, но такая прибавка к зарплате была бы очень кстати. — Уверен, ты быстро освоишься, — улыбнулся Юнги, поправляя очки и пробегая взглядом по новому оповещению с заказом. — С поставщиками Чонин будет помогать, если что, а про составление каталогов ты и сам давно всё знаешь. С остальным разберешься без проблем. Так что я тебя поздравляю. — Спасибо. — Сокджин взял свои наушники в руки, но пока не стал их надевать, задумался на какое-то время, после продолжив: — Слушай, может быть, встретимся как-нибудь на днях, посидим, пообщаемся? Мы сто лет никуда не выбирались вместе. Особенно — втроем. Я уже не помню, когда в последний раз видел вас с Намджуном не по каким-нибудь делам. — Знаешь, я не очень-то хочу куда-то идти, — выдавил Юнги не без труда. Сейчас он бы предпочел просто развернуться и улететь прочь. Но люди так не поступают, люди ведут диалог, если даже не нравится о чем-то говорить. — Честно сказать, мне стало неуютно в этом городе. Теперь все оборотни знают, кто я… и… неприятно везде замечать косые взгляды. Хочу переждать немного, пока уляжется. — Ладно, — кивнул Сокджин, чуть покачиваясь в кресле. — Тогда можем собраться у кого-нибудь дома. Это даже лучше. В родной и спокойной обстановке. Раньше, помнится, мы собирались у тебя, было неплохо. — Было странно, — тихо рассмеялся Юнги. — Я постоянно напрягался до предела, ловя каждую деталь, изучал вас, как под микроскопом, анализировал каждое движение, каждое слово, пытался разобраться… — Какой кошмар! — Сокджин со смехом хлопнул его по плечу своими наушниками. Вряд ли он понял всё, понял, насколько серьезно Юнги говорит. Он ведь не знал, что Юнги — птица, которая была вынуждена приспосабливаться к человеческому обществу. Наверное, подумал просто, что тот пытался решить, стоит ли водить дружбу с этой парочкой, не отвернутся ли, если узнают про воронью сущность. — Это звучит жутко, так что я рад, что мы в итоге не стали врагами. Но теперь-то всё иначе. Уверяю, ты сможешь расслабиться. — Ну, я даже не знаю… мы с Чонгуком… — Что вы с Чонгуком? — спросил Сокджин, так и не дождавшись продолжения. — Собирались свалить в медовый месяц? Брось, неужели не хочется изредка нарушить уединение и побыть с друзьями? Мы тоже не против с ним познакомиться ближе, раз уж всё так сложилось. Впрочем, если совсем не хочется, так прямо и скажи, я пойму. — Нет, я буду рад. Можно даже сегодня после работы, у нас как раз не было никаких планов. Идет? — Идет. Я напишу Намджуну, ему сейчас очень нужно отвлечься и побыть с друзьями… — Это точно, — бросил Юнги и тут же надел свои наушники, в глубине души благодаря возможность отвлечься на покупателя. Нет, он был бы рад встретиться с парнями, к которым давно привык. Но он не знал, как к этой затее отнесется Чонгук, а потому опять волновался.

~*~

Отключившись после прощания, Хосок еще долго смотрел на свой телефон. От этого разговора осталось странное ощущение внутри. Давон звонила редко… и еще ни разу в жизни не начинала беседу с извинений. Хосок даже толком не понял, за что именно сестра просит прощения, но чувствовал: она по-настоящему жалеет, что сторонилась и отдалялась всё больше. Видимо, распереживалась, узнав о случившемся. Вспомнила, что брат — всё же родное существо, пусть и немного не такое. Она сбивчиво рассказывала, как всю жизнь завидовала из-за способности превращаться, хотела тоже иметь крылья. Говорила, что много раз ругалась с мужем и в итоге даже смогла доказать, что оборотни вовсе не ужасны. Обещала выкроить пару часов и заглянуть в гости в ближайшие дни. Заверяла, что очень хочет вернуть старые отношения, когда они друг для друга были близкими друзьями. Давон весь разговор ни в чем брата не винила, не упрекала и даже ни разу не назвала дураком. И это давало какую-то надежду. Может, иногда старые отношения вполне можно вернуть? Улыбнувшись своим мыслям, Хосок спрятал телефон в карман и выглянул из кабинета, чтобы наконец проверить, кто там без конца болтает сам с собой. Рядом со стеной, под его любимым папоротником в кашпо, стояла старенькая табуретка. На ней, закинув ногу на ногу, сидел Чимин в куртке. А мимо туда-сюда выхаживала нахохлившаяся рябая неясыть, волоча по ковровой дорожке хвост, как шлейф. — Здрасти, — с улыбкой протянула только что скользнувшая через входную дверь Лалиса. — Рада встрече. — Привет, — отозвался Чимин, а после на мгновение глянул на сову, и добавил: — Привет, острые куриные крылышки. — Чего?! — Я передал то, что очень хотел сказать Тэхён. — Чимин взглядом указал на сову. Та кивнула, но тут же отвернулась. — Уж прости. — А что это вы тут вообще делаете? Тэ, разве у тебя не через неделю должно быть превращение? — Нет, это он превратился осознанно, — отмахнулся Чимин. — Демонстрирует свои чувства. Показывает, что глубоко оскорблен моей грубостью. Видите ли, я не должен был звать его растяпой, когда услышал, что он потерял мой единственный ключ от дома. — Да бросьте, я без проблем сделаю новый, — с улыбкой пожал плечами Хосок. — У меня же есть все ключи в сейфе, на случай, если что-то произойдет. Завтра утром отнесу к мастеру, сделаем дубликат. — Не в этом суть, — ответил Чимин, разводя руками. Он явно говорил не всерьез, но старательно притворялся. — Понятное дело, что можно без проблем сделать новый ключ. Можно без проблем входить и выходить через окно. Можно без проблем перебраться жить к родственникам. Но вопрос в доверии. Только вчера он извинялся за испорченный джемпер и говорил, что должен быть осторожнее с чужими вещами. А сегодня посеял ключ, который я даже не разрешал брать. Сова встряхнула крыльями и недовольно что-то ухнула. — Да, — покивала Лалиса, едва заметно улыбаясь, — тут ты прав. Тэхён совершенно не умеет думать о чувствах других. Зато сам-то какой чувствительный. Чуть что скажи — сразу хвост распушает и клюв воротит. — Даже не знаю, что с ним теперь и делать-то. Просто обидеться? Или наказать, чтоб хорошенько задумался о своем поведении? Чтобы больше не брал без спроса чужие вещи… — Придурок, — огрызнулся Тэхён, моментально превратившись в человека. — Я всего лишь пытался устроить тебе сюрприз. Я не виноват, что рассеянный и не могу следить за всем и сразу. Стараюсь же! Я был слишком занят, бегал по городу и искал лучшие вегетарианские закуски, чтобы тебя порадовать. Понятия не имею, где обронил его, но прекращай уже. Хосок, — окликнул он, резко оглянувшись. Тот аж дернулся, боясь тоже попасть под раздачу. — Сделай, пожалуйста, дубликат. Я всё оплачу. И, запахнув полы плаща, он решительными шагами ушел прочь, гордо вздернув нос и демонстративно хлопнув дверью. Чимин тихо рассмеялся, поднимаясь со стула, и поплелся следом. Хосок переглянулся с оставшейся Лисой. — Странная всё же парочка, — улыбнулась девушка. А после достала из кармана маленький ключик с черной пластиковой головкой, стандартной для их приюта. — Нашла рядом со входом. Наверное, это Чимина, отдай потом, если не трудно. Она передала ключ администратору, попрощалась и пошла дальше, спрятавшись за поворотом. Через несколько секунд послышался веселый голос девушки-синички, дождавшейся подругу в гости. Хосок усмехнулся. Сходил проверить ключ, тот подошел к нужной комнате, так что Хосок спрятал его за кашпо ближайшего растения и написал Чимину сообщение. А после решил, что на сегодня его работа окончена. Было еще довольно рано, но почему бы не уйти пораньше? Он уже успел сделать всю работу, заполнил отчеты и даже подготовил таблицы с расписаниями уборки и инвентаризации на следующий месяц. Он вполне заслужил отдых. Тем более, что дома его ждал гость, который наконец отделался от большинства своих дел и вполне мог бы посвятить немного времени Хосоку. Например, научить его превращаться в новую птицу. Не зря же бедный пойманный во дворе голубь уже несколько дней жил в клетке. Даже присмирел. Еще чуть чуть — и они рисковали друг к другу привязаться, а этого допускать было нельзя. Никаких пернатых питомцев в его доме. Хосок не знал, когда именно Микото собирается возвращаться домой. Полагал, что тот и сам пока не представлял. Оставалось только надеяться, что времени будет достаточно, чтобы успеть насладиться отпуском, начало которого вышло уж очень суматошным. Зайдя домой, он не стал снимать наушники, чтобы дослушать песню. Если его окликнут — голос вполне будет слышно и через музыку, но никто не обозвался. Разувшись и скинув куртку, Хосок, пританцовывая, дернул дверь ванной и влетел внутрь, чтобы помыть руки. Но тут же замер. В ванне стоял его любимый синий тазик для купания, было набрано немного воды с едва заметной пеной у бортиков, и в этой воде сидела похожая на пушистый коричневый шарик птица с длинным тонким клювом. Посмотрев на Хосока внимательными черными глазками, она тут же отвернулась, опуская голову, как будто желая со смущением спрятаться. — Прощу прощения, — выдохнул Хосок, задернув шторку. Он спрятал наушники в карман, удивленно тряхнул головой и открыл кран, чтобы наконец помыть руки. За шторкой послышались плеск и совершенно новое шуршание. — Что это, блин, было? — Купание киви, — глухо отозвался Микото. — Полотенце не подашь? — Да, конечно. — Хосок выключил воду, вытер руки и осторожно подал за шторку выделенное для Микото клетчатое полотенце. — Ну и какого черта ты не закрываешься в ванной? — Я, знаешь ли, не ждал тебя так рано. У меня нет привычки запираться, когда я дома один. А ты мог бы и заметить, что здесь свет включен. — Ну… — Хосок вообще-то заметил. Но почему-то не придал этому значения, ведь иногда забывал выключить свет, уходя, а потому уже даже не обращал внимания на такие мелочи. — Не знал, что ты еще и в киви превращаешься. Никогда их раньше не видел… — Ты руки помыл? — Да, а что? — Может… выйдешь? Мне одеться надо. — Окей. Буду на кухне. Выйдя из ванны, он опустил голову, глядя на полосу света, пробивающегося в щель между дверью и полом, со странным чувством вздохнул и пошел всё же на кухню, чтобы поставить чайник. А когда Микото присоединился, стало ясно, что с сюрпризами еще не закончено. — Ты подстригся? — чуть ли не вскрикнул Хосок, оглянувшись через плечо и увидев вошедшего. Микото удивленно округлил глаза, замерев над стулом. — Аа… нет. Это новое тело. Отлично, я уж испугался. То есть… С чего ты вдруг решил отказаться от длинных волос? — Решил, что не помешает немного солидности навести, — хмыкнул Микото и тут же принялся распаковывать стоявшие на столе пакеты из закусочной. Гамбургеры, хот-доги и картошка-фри с соусами. Самое то под чай. — Думаю, так меня будут воспринимать всерьез. — Надеюсь, ты не будешь теперь таким всегда? — Нет. Это будет запасное тело. Просто… у основного снова режутся крылья. Прощальный подарочек от Чонгука. Связи почти не осталось, я едва чувствую его существование, а крылья так и прут. Замазал лекарством, перебинтовал, но терпеть боль, честно говоря, не хочется. Так что решил побыстрее создать новое тело… — Ясно. — Хосок сел за стол, поставил две кружки и задумчиво осмотрел Микото с головы до ног. Как всегда, он был похож на себя, не менял ничего кардинально. Но разные новые мелочи… создавали всё же совершенно новое впечатление. А самое удивительно — на губе был хорошо знакомый шрам. — Решил его оставить?.. — Почему бы и нет, — с улыбкой пожал плечами Микото и мимолетно коснулся губы пальцем. — Говорят, шрамы украшают мужчин. Так что решил оставить один. Остальные убрал: от соседской псины, от разбившейся банки с вареньем, шрам после ожога от отпаривателя для сценических костюмов. — Теперь еще от крыльев Чонгука будут шрамы на половину спины. Целая коллекция. Но всё равно то тело всегда будет моим любимым. — Хосок обернулся, чтобы забрать вскипевший чайник. — Это вообще трудно? Сделать новое тело? — Когда не в первый раз, достаточно просто. — Микото хмыкнул и продолжил: — Чонгук рассказывал мне в подробностях, что там случилось, когда его схватили. И, похоже, он создал себе новую птицу почти моментально. Как только подумал, что это нужно, так сразу и создал нового ворона по образу Юнги, моментально в него превратился. А мне, уже делавшему это много раз, пришлось почти два часа сосредотачиваться и настраиваться. Так что, как ни крути, всё индивидуально. Узнаешь сам, когда будешь пробовать завести себе новую птицу. Кстати… это голубка. — М? — Хосок кинул в свою кружку кубик сахара и вопросительно поднял бровь. — Что ты имеешь в виду? — Ну, ты оставил птицу в гостиной сегодня, а не в спальне, так что я решил немного пообщаться, так сказать. Не по-настоящему, просто подержать в руках. И выяснил, что это самочка. — Боже, — выдохнул Хосок, отводя взгляд. — Прекрати меня шокировать, это перебор для одного вечера. Какая еще голубка? Ты вообще уверен? Как они отличаются, как отличить у голубей самку от самца? — Ну, — смущенно выдавил Микото, пододвигая к себе пачку с картофелем и выуживая пару палочек. — Половой диморфизм у голубей, действительно, выражен не слишком-то… — Чего? — перебил Хосок. — А понятнее можно? — Не буду вдаваться в подробности. Но моя магия точно подтвердила, это самка. Собственно… ничего ужасного. Если тебя устраивает, что за год ты будешь откладывать шесть-семь яиц. Главное — не подпускать к ним голубей. — Микото усмехнулся, отправляя в рот картошку с горчицей. — Прости, шучу. Хотя, нет, их серьезно не стоит подпускать, чтобы птенцы не получились. А то у тебя крыша поедет от такого отцовства. Материнства, чтоб точнее. Если не устраивает, можем после ужина поискать для тебя самца во дворе… как бы странно это ни звучало. Хосок тяжко вздохнул и прямо впился зубами в еще теплый гамбургер. В его планы не входило превратить себя в ходячую птицеферму. Нужно было срочно искать нового голубя. Но где-то в глубине души стало всё же обидно — он так долго выбирал самого простенького, но в то же время красивого, что даже ни разу не задумался, какого эта птица вообще пола. А ведь мог бы раньше спросить и показать Микото. Хотя бы привязаться не успел бы. — Завтра поищем, — хмуро пробубнил Хосок с набитым ртом. — Сегодня лучше сделай мне последний укол. Там ведь осталась еще ампула, да? — Угу. — Микото кивнул и взялся за хот-дог, выбирая с какого конца лучше начать есть. — Как раз на один укол. Дальше перья и сами будут хорошо расти, только не забывай, что нужно каждый вечер хотя бы на полчасика превращаться. — Не забуду, доктор. — Хосок зубами вытянул из бургера тонкое колечко лука в соусе и улыбнулся. — Если завяжешь с музыкой, пойдешь в политику или в ветеринарию? — Если вдруг завяжу, то достану бабушкин ткацкий станок. Не зря же я всё детство слушал ее лекции про шелк. А политик из меня никудышный, в этом уже все окончательно убедились. Если бы не Чонин, хрен бы у меня что получилось. — Да брось, — пожал плечами Хосок, стирая с губы сок от томата. — Нормально ты со всем справился. А недовольные будут всегда, их слушать даже не надо, пусть себе бесятся. Лично я думаю, ты хороший глава для общины, и должен гордиться проделанной работой. Микото посмотрел на него какое-то время и улыбнулся, тут же возвращаясь к еде. Хосок не смог оторвать от него задумчивый взгляд. В новом теле осталось что-то притягательное, что заставляло, не смотря на непривычный стиль, который чуть ли не неправильным и неуместным казался, всё равно снова и снова смотреть чуточку дольше, чем позволяет приличие. — Кстати, в приюте сегодня несколько раз слышал разговоры о тебе. Народ гадает, кого ты назначишь новым главой. — Отлично, что завел тему, как раз хотел с тобой обсудить. — Микото хлебнул чая и кашлянул в кулак. — Знаешь, у меня было несколько кандидатов, и я пытался с ними поговорить, чтобы понять их взгляды и мнения на этот счет. — И кто же был в заветном списке? — Во-первых, конечно, Чонин. — Микото отложил хот-дог и деловито загнул палец. — У него обширные связи. Он умен, решителен и пользуется уважением местных оборотней. Но, пообщавшись с ним на этот счет, я быстро сообразил, что он меня по стенке размажет, если хоть заикнусь… И понял, что и сам не хочу его назначать. Чонин слишком занят. Он по горло в делах и без обязанностей главы. У него собственный бизнес, требующий постоянного контроля, и молодая жена, которая уже распланировала две беременности… Я пришел к выводу, что не стоит его этим нагружать. Перегорит. — Допустим, — кивнул Хосок и отправил в рот последний кусочек бургера. — Кто следующий? — Юнги. Нет, не удивляйся так сильно. Я искренне считаю, что он стал бы потрясающим главой. Он заботливый, чуткий, понимающий. У него дар находить оборотней, которые попали в беду, и это было бы огромным плюсом. К тому же — он не так загружен, как Чонин. Но Юнги… он птица по складу ума. Он может жить в обществе по его правилам, приспосабливаться и даже не вызывать никаких подозрений у окружающих. Но всё же ему не свойственно мыслить в масштабах двух стран. Он будет теряться перед такими глобальными вопросами и проблемами. Так что сейчас, когда он нашел свой собственный маленький смысл жизни, думаю, лучше всего будет оставить его в покое. Юнги хочет оберегать Чонгука. Но никак не всю общину. Так что я отказался от этой затеи, хотя она и казалась невероятно заманчивой. — Интересная, — с сомнением согласился Хосок. — Но ты прав, это не для него. — Я даже на Тэхёна посмотрел. У него тоже обширные связи, а талант предсказателя — это вам не шутки. Но, сам понимаешь, многие были бы возмущены таким выбором из-за его… деятельности. — Да, никто не захочет видеть главой общины проститутку. Даже такую талантливую и дорогую. — Поэтому я остановил свой выбор на последнем из лучших кандидатов. — Микото вздохнул и улыбнулся. — Хоуп, я хочу, чтобы ты стал следующим главой. — Угу, — покивал Хосок, забирая второй, не тронутый еще гамбургер. — Ясно. — Я абсолютно серьезно. — Да-да, конечно, — снова с улыбкой покивал Хосок. — Серьезно. — Нет, правда. Я считаю тебя лучшим кандидатом. Тебя тянет заботиться об оборотнях, но тебе тесно в приюте, тебе кажется, что это только твой отец сделал великое и доброе дело — основал «Птичье сердце», но не ты, ты просто в нем работаешь, даже не продолжая его дело, а просто приглядывая за порядком. Ты ведь хочешь быть полезнее. Хочешь перебороть страхи и неуверенность и быть для окружающих опорой. — Да откуда ты всегда всё знаешь? — скривился Хосок, откладывая гамбургер и вытирая чуть подрагивающие руки о салфетку. — Я не говорил тебе ничего такого, откуда ты знаешь? — Мы долго общались. Встретившись в этот раз, я не знал, что ты теперь за личность, но у меня было время понаблюдать и сделать выводы. — Микото подсел ближе, пытаясь заглянуть в глаза, и осторожно коснулся его руки. — Однажды сорвавшись и обжегшись о собственную ярость, ты, видимо, навсегда зарекся вредить кому-то. И я считаю это очень важным качеством. Теперь ты точно не сделаешь хуже и не допустишь слишком больших жертв «ради блага», что может случиться с Чонином. Хосок перевел на него взгляд. На словах это всё звучало красиво. Но так ли было на самом деле? Искренне ли верил Микото в то, что говорил? Или просто хотел уболтать? — Ты же понимаешь, что это приведет к неизбежному сближению? — хитро улыбнулся Хосок. — О чем ты? — Я буду без конца тебе писать и звонить, ныть по любому поводу, жаловаться снова и снова, просить советов по каждой мелочи и требовать помощи. Ты, считай, просто понижаешь себя до личного помощника главы. А такое тесное общение… — Думаю, я готов заплатить эту цену, — усмехнулся Микото. — А ты согласен? Если нет, выберу кого-нибудь другого. Но… я бы хотел, чтобы именно ты время от времени наведывался в мою столицу, чтобы уладить очередной вопрос общины. — Серьезно? Видимо, выбора у меня нет. — Хосок улыбнулся, а после и вовсе не сдержался, рассмеялся, протягивая салфетку. — А у тебя, кстати, горчица на подбородке. Это даже мило: длиннющая серьезная речь, и всё с горчицей! — Отлично, Хоуп, — устало вздохнул Микото, вытираясь. — Ты уже заботишься о собратьях… — Люблю горчицу, — вместо ответа тихо сказал Хосок. — Ладно. Раз ты веришь, что я смогу справиться, думаю, нужно попробовать. Только пообещай, что завтра ты найдешь мне самца голубя, а не подсунешь под шумок еще одну самочку… Не хочу нести яйца.

~*~

Чонин честно старался выполнить данное обещание и быть осторожным. После работы он еще раз позвонил своему знакомому полицейскому, работавшему в тот день в участке, услышал от него всё, что просил разузнать, и сразу же отправился в путь. Цель оказалась не так далеко, как он ожидал, в соседнем округе, так что через час с небольшим беркут был уже в нужном городе. Ненадолго превратившись в безлюдном переулочке, Чонин достал телефон, проверил карты, ища точный адрес, сориентировался и полетел дальше. Перед дорогой он проверил расписание на сайте и старался успеть как раз к вечерней прогулке. Удалось. Здание больницы было старое и неприглядное. Три этажа темно-красного кирпича, устало смотрящие вокруг пыльными окнами. Мрачное зрелище. Именно так и представляешь себе психиатрическую больницу, куда сплавляют не нужных больше родственничков. Осторожно усевшись на крыше, он осмотрел расстилавшийся внизу редкий лысеющий садик. Людей по дорожкам прогуливалось немало. Чонин долго выхаживал по крошащемуся парапету, присматриваясь к лицам и ища среди них знакомое. Желтые глаза бегали по фигуркам внимательным взглядом. Директор сидел на скамье недалеко от забора. Прямо за ним были деревья и всё еще густые кусты шиповника, так что не составило труда, осторожно перелетев забор позади, подобраться к скамье поближе, чтобы хорошо слышать разговоры. Директор болтал без умолку, бормотал себе под нос, ругался на нерадивых студентов, которые совершенно не хотят учиться. Стоявшая рядом работница не обращала на его речи никакого внимания, не лезла с разговорами, лишь время от времени перебрасывалась парой фраз с проходящими мимо коллегами. — Ну-ка, дорогуша, — вдруг громко сказала она, глянув на свои наручные часы. — Вам пора возвращаться в свою палату. — Я уже сказал тебе, — срывающимся голосом отозвался старик, — ты не получишь от меня этих денег, нахальная женщина! — А я уже сказала, что я не ваша жена, — устало усмехнулась работница, помогая мужчине встать. — Вам пора готовиться ко сну. — Ко сну? Какому еще сну? Я не лягу спать. Этот мерзавец сразу явится, как только услышит, что я заснул. Так что я не буду спать всю ночь. Подглядывать дальше Чонин не видел смысла — старик совершенно точно был не в своем уме. Дождавшись, пока работница его увела, беркут осторожно выбрался из зарослей, прошелся вдоль забора, ища наиболее безлюдное и укромное место, а после взлетел, собираясь домой. Пока тут волноваться было не о чем. Но всё же он не жалел о том, что слетал и проведал директора, собственными глазами увидел, с чем, возможно, предстоит иметь дело.

~*~

— Разумеется, отдельно, — пожал плечами Намджун и стащил из тарелочки еще кусок салями. Юнги, слишком занятый подготовкой закусок, даже не заметил, так что Чонгук рискнул повторить маневр. — Для оборотней у нас в стране одна тюрьма. На юге. Не очень-то она большая, две трети всегда свободны. Короче, меры там — что надо. Решетки на камерах такие, что разве что таракан пролезет. Гуляют только во внутреннем дворе, а он накрыт куполом из почти такой же сетки, накрытой сверху стальным корпусом. Не удерешь. В комнате для свиданий ни щелочки, всё за стеклом. А среди охранников, кстати, много хищных птиц. — Парни… — Юнги, стоявший у раковины и мывший томаты, оглянулся, хмурясь. — Что за мрачные темы вы завели? Я думал, мы собрались, чтобы расслабиться. — Нет, — с усмешкой мотнул головой Сокджин. Он только пришел, так что принялся потрошить свой рюкзак, набитый домашними салатами и соленьями. — Мы собрались выпить, поесть и обсудить всё, что в голову придет. А это могут быть и очень мрачные темы. Салат, кстати, просто супер, с курицей, фисташками и виноградом, семейный рецепт… — Звучит странно. — Чонгук с интересом посмотрел на большой квадратный контейнер, до предела наполненный чем-то аппетитным и майонезным. — Джун, а ты откуда всё так подробно знаешь про ту тюрьму? Готовишься к худшему? — Мой дядя там сидит. За торговлю наркотиками. — Оу… — Сокджин замер с пустым рюкзаком в руках. — Я даже не знал. И тебя это не останавливает? — Не то чтобы. — Намджун закинул ноги на свободный стул и улыбнулся. — Но, раз уж спросил, я подумываю сменить деятельность в скором времени. Подкоплю денег, чтобы обеспечить себе стартовый капитал и подушку безопасности, а там… заведу авторемонтную мастерскую. Есть у меня на примете два охрененных мастера, которые ко мне перейдут без вопросов. Так что, мужики, покупайте скорее машины, мне будут нужны клиенты. — Специально для тебя куплю, — хмыкнул Юнги, поставив на стол тарелку с нарезанными томатами. В тот вечер стол был выдвинут в середину кухни, чтобы с каждой стороны мог сесть один человек. Привычные пустая ваза, салфетница и баночки с витаминами перекочевали на подоконник, чтобы не мешали, а весь стол заняли закуски. Бесконечно много тарелок, мисок и контейнеров, которые еле помещались. Всё это казалось Чонгуку похожим на какой-то семейный праздник, а потому безумно радовало. В его жизни такого никогда не было раньше. И какая разница, что вместо дядь-тёть и бабушек с дедушками на его маленьком семейном застолье собрались люди, которых он еще почти не знает? Чонгуку хватало того, что Юнги им доверяет и ценит их. Это уже многое значило. А остальное было впереди. — Слушай, бизнесмен. — Юнги скосил взгляд на руку Намджуна, тянувшую кусочек сыра из тарелки. — Ты выпивку-то обещанную привез? — Конечно! — Он выудил из стоявшей рядом со стулом сумки две крупные бутылки без всяких этикеток. — Домашний ржаной виски моего отца. Такой роскоши вы еще в жизни не пили. О нем по всему городу легенды ходят… — Как ни странно, я даже слышал эти легенды, — с улыбкой хмыкнул Сокджин, взяв одну бутылку и разглядывая на просвет. Жидкость цвета темного янтаря будто подсвечивалась золотом от блеклых солнечных лучей. — Что ж. Всегда приятно бесплатно попробовать то, за что другие отстегивают несколько тысяч. — Салаты с фисташками и виноградом тоже не в каждом ресторане найдешь, — рассмеялся Намджун, поднимаясь и открывая первую бутылку. Остальные уселись за стол. Чонгук прикусил губу, с любопытством наблюдая. Он знал, что эти трое общаются уже почти семь лет, и теперь следил за этой странной дружбой, размышляя. В их компании Юнги походил на связующее звено, которое когда-то умудрилось сцепить двух разных по сути людей. И теперь это звено притянуло нового человека. Ни Намджун, ни Сокджин не относились к нему, как к ребенку, к маленькому мальчику, которого на взрослые посиделки взяли лишь потому, что оставить было не с кем. Принимали как равного, часть их маленького сообщества. И Чонгука это безумно радовало. — И для тебя, кстати, кое-что есть, — подмигнул Намджун и достал из сумки еще одну бутылку. — Сейчас намешаем тебе роскошный коктейль. — Виски с колой? — рассмеялся Чонгук, забирая и открывая шипучку. — По особому рецепту: пять частей колы, одна часть виски. Если, конечно, папочка возражать не будет, — с улыбкой добавил Намджун, выразительно глянув на Юнги. — Ну. Не мне, наверное, решать… — сначала замялся тот. А после как прорвало: — Я плохо знаю о влиянии алкоголя на организм, очень запутался, когда читал об этом. То есть… не зря же существуют запреты на законодательном уровне, так? Но, если рассуждать логически, думаю, на практике нужно отталкиваться от физических данных человека. Я имею в виду, что у Чонгука крепкий организм, поэтому не столь важно, что по закону ему еще год пить нельзя. Я читал разные исследования. Специалисты утверждают, что в умеренных количествах виски оказывает благотворное влияние на организм: на пищеварение, на сосуды, на деятельность мозга и память. Так что, полагаю, если не злоупотреблять, можно выпить и в таком возрасте. В наступившей тишине трое слушателей переглянулись. — Да, старик, за это я тебя и люблю, — рассмеялся Намджун, разливая виски по стаканам. — Всё делаешь основательно, если уж взялся. Чонгук улыбнулся — тоже был такого мнения. За время, что он прожил в этой квартире, у него сложилось четкое представление о Юнги, как о человеке, который постоянно учится. Причина была ясна, но упорство и старание восхищали. Юнги изучал всё, с чем сталкивался, пытался разобраться в каждом вопросе. И, кажется, совершенно зря боялся, что окажется не способен помочь Чонгуку влиться в реальный мир. Зря боялся, ведь при желании был способен горы свернуть, с таким опекуном точно не пропадешь. И Чонгука это безумно радовало. Впервые в своей жизни он ждал будущего, ждал с надеждой, нетерпением и приятным волнением, как перед поездкой в парк развлечений. Больше он не боялся, что жизнь будет наполнена одними только разочарованиями. Понимал, что страх и боль неизбежны, но уже не согласен был им поддаться. Говорил себе, что есть причины бороться. И понимал, что уже сейчас видит свою награду за стойкость, может протянуть к ней руку и коснуться ладони, может обнять, крепко прижимая к себе, может рассказать всё, что на душе, не стесняясь и не боясь быть отвергнутым. И это всё его радовало.