Терновник

***

      Задело ли её?       Да.       Пора было бы уже и привыкнуть, на самом деле. Не может же она на каждый подобный тычок в её происхождение обижаться. Нервы ведь дороже, не правда ли? Да и не обижалась она, Саске был прав.Прав.       Куда она вообще сунулась? Решила стать мастером фуиндзюцу, не смешно ли? К этому ведь и правда нужна была предрасположенность, как к тому же гендзюцу или ирьёниндзюцу.       А что ей было известно о своём наследии? Сакура знала лишь то, что она родом из провинции Сэйдан, и то, это всего лишь место, где её нашли. Не факт, что она оттуда родом. А ещё, у одного из её родителей, вероятно, были зелёные глаза или нелепого цвета волосы, благодаря которым её и именовали ненавистным ей деревом, Сакурой.       Она могла быть кем угодно: дочерью купца или рыбака, да даже самурая. Кем угодно.       Но как приятно было осознавать, что у неё получалось. Всего на миг, Сакуре показалось, что она наконец нашла свою стезю. Своё дело, то, что ей вроде по душе, что-то родное.       Как у Учиха это получилось? Вернуть её с небес на землю одними только словами. Поразительно.

***

      Сакура метала растерянный взгляд по округе. Ей казалось, что треклятая кошка побежала сюда. На центральной улице Конохи из-за большого количества людей выследить её становилось ещё трудней. Люди мелькали вокруг, Харуно ускорила шаг пока вовсе не побежала. Она уже проклинала эту кошку всеми ласковыми.       Постепенно набирая скорость, Сакура не заметила перед собой внезапно возникшего препятствия в виде чего-то высокого и ужасно твёрдого. Это она поняла, когда по инерции в него впечаталась. Прямо лбом, прямо на скорости!       Жалобно ойкнув, Харуно отшатнулась, но упасть ей не дали, вовремя поймав. Сакура схватилась за ушибленный лоб, хмурясь. — Ого, чуть не уронила, — раздался смешок над головой.       Харуно посмотрела на парня, что её поймал, и в кого она так стремительно влетела. Незнакомец был довольно высоким, с тёмными вьющимися волосами и такими же тёмными глазами, но в этих глазах черти плясали, очевидно. — Извините, — прошептала Сакура, смущённо делая шаг назад. — А вы кошку тут не видели? Такую, с бантиком.       Брюнет улыбнулся. — Тора, да? — куноичи кивнула. — Она вон в той подворотне.       Парень указал направление, развернувшись. Оказалось, Сакура бежала правильно, туда, куда надо. Харуно просияла, шустро поблагодарив незнакомца, устремилась в указанном направлении. — Ну до встречи, Сакура, — крикнул вслед Шисуи, но девочка, вероятно, уже и не слышала.

***

— Первый на месте! — раздался восторженный голос Наруто в наушнике. — Ты опоздал, Наруто, — заметил Какаши.       Ну кто бы говорил.       Сакура усмехнулась. — Второй на месте, — Саске. — Третья на месте, — Сакура сконцентрировалась, поймав взглядом пушистую цель между деревьев. — Видите цель? — Да, — ответили все трое хором. — Тогда приготовились… и… вперёд!       Генины сорвались с мест. Первым, как и ожидалось, рванул Намикадзе, стремительно настигая цель. Пушистый комок начал яростно вырываться и вопить, царапая лицо и руки Наруто. Намикадзе держал кошку так крепко, как только мог, но от побоев его это не спасало. Оба вопили и жалобно скулили, общество друг друга их явно не радовало. Но в отличии от кота, что отчаянно пытался вырваться, Наруто выпускать его не собирался. — Проверьте ленточку, на её ухе должна быть ленточка, — допрашивал сенсей по радиосвязи. — Это Тора? — Да, сенсей, это Тора, — отчиталась Сакура, глядя на то, как Саске пытался отодрать несчастную кошку от лица Намикадзе. Харуно усмехнулась, смотря на вот таких сокомандников: без официального фарса, в небогатых одеждах, расцарапанных и до чёртиков рассерженных. Что-то светлое грело душу, непонятное, но такое приятное. Улыбка сама по себе расцвела на лице.       В руках Учиха, на удивление даже Какаши, Тора перестала вырываться, но шипеть на Наруто продолжала. Саске слегка прошёлся ладонью строптивой кошке по позвоночнику, погладив и внимательно наблюдая за её реакцией. Головная боль всех генинов довольно промурлыкала в его руках, прикрыв глаза. — Эээ?! — Наруто удивлённо уставился на сокомандника, а затем возмутился: — эй, Саске! А ты не мог свою магию применить до того, как она в меня вцепилась?       Учиха глянул на блондина. — А зачем? Тебе так даже больше к лицу, — флегматично заметил брюнет. — И это тебе за то, что опоздал.       Наруто буквально вздулся как шар, пыхтя и выдыхая ругательства. — Саскеее! — прорычал Намикадзе, проследив за взглядом чёрных глаз сокомандника. В стороне от них стояла Сакура. Солнечные лучи, что пробивались сквозь густые кроны вековых деревьев, так удачно падали на нежно-розового цвета волосы и лицо Харуно, она буквально светилась. Но ничто так не приковывало взгляд, как улыбка, с которой она на них смотрела. Её взгляд и выражение лица были такими… Намикадзе узнает их из тысячи, ему они были знакомы. Так он сам смотрел на отца, даже Саске смотрел так на свою семью. Это трудно было объяснить, но блондин чувствовал эту связь. Узы, которые начинают связывать их друг с другом.       Наруто знал, что у Сакуры семьи не было. Но то, как она на них смотрела — блондин готов был поклясться — больше она так ни на кого не смотрела. Никогда. И это чувство торжества и гордости заставили его улыбнуться в ответ.       После триумфального воссоединения Торы с хозяйкой и закатанного Наруто концерта перед отцом, Четвёртый шумно вздохнул, моля духов о терпении.       Если Тора была головной болью всех генинов, то Наруто был персональной мигренью Хокаге, определённо. Причём эта мигрень не отпускала его и дома, продолжая иногда капать на нервы. — Довольно, Наруто, — устало произнёс Минато, потирая переносицу. — Значит так, команда Какаши, я даю вам новую миссию… — все трое затаили дыхание, — ранга С.       Блондин, едва расслышав, восторженно подпрыгнул из положения лотоса, что занимал до этого. Глаза его заблестели, а кулаки сжались в предвкушении и нетерпении. — Но послушай меня, Наруто, — голос Хокаге опустился до стали, внушая страх и трепет. — Зафиксируйте это официально, — обратился он к секретарям, от чего те схватились за письменные перья. — Если вы только провалите это задание или заказчик останется недоволен, в чём я лично удостоверюсь, вам больше не дадут миссий выше D-ранга, будете до конца своего генинства пропалывать огороды и гоняться за котами, всех троих касается, — а затем посмотрел прямо в голубые глаза сына, которые едва заметно полыхнули разочарованием, — ты понял меня, Наруто?       Минато-сама никогда не повышал голоса, по крайней мере, Сакура подобного не наблюдала. Но сейчас, глядя на это сражение голубых глаз, столь низкий холодный тон Хокаге её не на шутку напугал. Да и это его условие, C-ранг, конечно, не так сложен, но чёрт, когда на кону их дальнейшие миссии, провал становится сравним с крестом на их репутации как ниндзя. Вот это будет позор, если они провалятся.       За что Сакура ненавидела характер Наруто, так это за его вспыльчивость и опрометчивость, за неумение молчать, когда это требуется. Саске тоже был вспыльчивым, но, по крайней мере, разумным, и эта черта его характера ещё ни разу не приносила им троим проблем. В отличие от блондина.       Харуно хотелось заплакать: как он мог? Ведь не только Намикадзе становится под удар из-за своих необдуманных поступков, они ведь теперь команда. Накосячит один — попадёт всем, непреложный закон. Так трудно понять?       Это дома Минато-сама ему отец, вне тех стен он — его Хокаге, и неповиновение — тяжкое преступление, даже для Наруто, даже для сына. Йондаймэ не может никого выделять, будь то сын или отец, все жители Конохи — его семья, без исключений. Наруто и без того получал много поблажек по жизни. — Отец! — хотел было возмутиться младший Намикадзе, но Учиха умело взял того в захват, не забыв, при этом, зажать рот ладонью. Сакура не расслышала, но Саске определённо что-то прошептал блондину, она точно видела. — Да, поняли, Хокаге-сама. Мы справимся, — в тоне рапорта отчеканил Учиха, продолжая удерживать Наруто. Тот лишь пыхтел и невнятно что-то мычал, но хватка была крепче. Харуно в шоке наблюдала за всем происходящим, эти двое…       Как бы Саске не ненавидел Наруто, и как бы он его не раздражал, но Учиха только что взял и уберёг младшего Намикадзе от куда больших последствий его дурного характера. Хотя, возможно, он уберёг их всех от возможных последствий: кто знает, куда завела бы неосмотрительность Наруто. Сакура могла только мысленно благодарить Саске за сообразительность.       Ухиха был воспитан, по большей части, в клане, нежели в семье, и с порядками иерархии в правящих слоях был знаком не понаслышке. Его отец — глава клана, все его знали как сурового, но мудрого лидера. Его уважают и почитают во всей Конохе.       Но только в стенах их дома, только в кругу семьи он становился любящим мужем и заботливым отцом. Он лично занимался с сыновьями, когда ему позволяло расписание, помогал Микото с ужином, и элементарно улыбался. Саске очень любил отца, однако эта любовь шла вровень с уважением. Но стоило в их маленьком и тесном мире появиться чужаку, пусть даже соклановцу, Фугаку менялся столь стремительно, как кинжал рассекает воздух, вновь обретая маску сурового воина. И его семья понимала причины подобного фарса, Саске любил отца дома и безгранично уважал на людях. Дома они могли даже поспорить на какую-то тему, но на людях сын и слова поперек отцу позволить себе не мог. Ведь это окажет влияние на отношение к главе клана.       Отношений Наруто же с отцом Учиха не понимал. Младший Намикадзе, конечно, идиот, но не настолько же, чтобы перечить и позорить Йондаймэ при его же советниках и Ханчо-джонинах.       Саске за такое уже сожгли бы.       Какаши выдержано наблюдал за необузданностью блондина одним открытым глазом. — Угомонись уже, Наруто.

***

      Тадзуна оказался лучше, чем показался Сакуре на первый взгляд, по крайней мере, вёл он себя уважительно по отношению к ним, чего было не сказать в резиденции. Миссия не предусматривала риска для жизни, это было прописано в описании к ней. Волноваться было не о чем, главное — выполнить всё четко и без ссор с заказчиком. Чтобы только не покрыть себя позором до самого Чунин Шикена.       Сакура рассматривала чистое небо над головой, но когда опустила взгляд, невзначай заметила в тени лужицу у окраины дороги, рядом с лесом. Она не придала ей значения: обычная лужа, так она думала. Странно, что она не слышала дождя ночью, ведь спала с открытыми окнами. — Странно, я не слышала дождя ночью, — беспечно заметила Сакура, смотря вперёд. — А его и не было, — коротко отозвался Саске. Сакура встрепенулась, всё былое спокойствие как ветром сдуло, но Учиха оставался равнодушным, как и всегда. Мимолётно взглянув на Харуно, он приложил указательный палец к губам, в таком жесте, словно чесал нос, намекая на тишину. Куноичи всё поняла, на всякий случай, приблизившись к архитектору поближе. Демонстративно оглядываться или вооружаться было опасно. Скрывающиеся сами должны были показать себя, хотя, может, это был всего лишь маразм, и никаких воображаемых врагов вовсе и не было. Но всё же. Спокойствие Харуно уже было нарушено.       Дьявольские близнецы не заставили себя долго ждать. Их появление было эпичным. Разумным, с их стороны, было напасть сначала на ведущую силу отряда, то бишь — Какаши, а уже потом заняться всеми остальными, какой бы ни была их цель. Подобной стратегией нападавшие и воспользовались.       Намикадзе завопил, когда сенсея разорвали на куски прямо у них на глазах. Сакура старалась собраться и сосредоточиться: конечно, ей тоже было страшно, но паника не спасёт ситуацию, а только ухудшит. Она лишь надеялась, что раз уж Саске заметил неладное с той лужей, то джонин Хатаке и подавно, и сейчас, по каким-то причинам, наблюдает за всем этим со стороны, преследуя некую цель. Куноичи на это надеялась.       Времени опомниться они не давали: едва остатки сенсея после нападения, коснулись земли, как близнецы выбрали своей следующей жертвой Наруто. Их цепи трещали и клокотали, неслись они очень быстро, стремительно сокращая расстояние до блондина. Саске среагировал мгновенно, остановив их крепко прибитой к дереву кунаями цепью. Вражеские шиноби дернулись пару раз, без возможности выдрать цепь из захвата, в то же мгновение Учиха, приземлившись на обе их стальные лапы, нанес параллельные мощные удары по их челюстям. Смотрелось весьма зрелищно.       Наруто за его спиной буквально оцепенел от страха: он просто не ожидал подобного, не был готов. Это читалось в его широко распахнутых глазах. Его первый бой…       Близнецы не стали медлить: отстегнув удерживающую их цепь, они так же молниеносно ринулись уже на архитектора. Тадзуна побледнел, жутко перепугавшись, но стоило отдать ему должное: для обычного человека, держался он мужественно.       Сакура, не раздумывая ни секунды, заслонила собой мужчину, разворачивая свой свиток печатью на нападавших. Её решимости мог позавидовать и Учиха, сосредоточенный взгляд зелёных глаз очень эффектно смотрелся из-под опущенных бровей. Завораживающе.       На долю секунды, в тёмных глазах промелькнул страх он не успеет…       Неужели ей так необходимо геройствовать?       Саске был уже близко: буквально в метре, чтобы заслонить, не атаковать, но хотя бы заслонить… Ведь она была беспомощна, безоружна. Ведь это Сакура.       Но, оказалось, куноичи так не считала и спасения не ждала. Харуно активировала печать конфронтации, направляя вылетающие лезвия на нападавших, без страха, без жалости. Ведь то количество оружия, что содержал в себе её свиток, буквально нашпигует ниндзя Тумана, если конечно они не успеют увернуться. Слишком банально, как для атаки, возможно, но Сакура не обладала тем уровнем тайдзюцу, что и Саске, или большой физической силой. Что ей ещё оставалось, кроме этого?       Всё происходило как в замедленной съёмке: Харуно уже видела, как один из кинжалов вот-вот вонзился бы в шею одного из близнецов, и в тот же момент она ужаснулась.       Как она может? Вот так хладнокровно… ведь речь не о простом обезвреживании противника, это убийство. Настоящее — без прикрас, с кровью и мучительной болью, она правда готова обречь человека на подобное. Сакура себя не узнавала.       Ведь они живые люди, такие же шиноби как и она, это, возможно, тоже было их заданием.       Как она могла решать, кому жить, а кому умирать?       Перед глазами, словно молния, промелькнул силуэт сенсея, перехватывая обоих близнецов за горло, буквально за секунду до того, как их настигли бы кинжалы Сакуры. Всего за секунду. Сакура и моргнуть не успела, а Какаши-сенсей уже стоял в стороне, крепко удерживая кирининов при себе. Клинки пролетели мимо, и Сакура облегчённо выдохнула. К убийству она ещё определённо не готова.       Хатаке успел вовремя. Ему, конечно, не было дела до судьбы двух ниндзя Тумана, но кое-что с их помощью он выяснить сумеет. Их стоило допросить.       Смелость Саске и Сакуры достойна была похвалы, конкретно от Харуно он подобного не ожидал. Опять удивила, откуда она научилась использовать фуин? Пусть простой, но всё же. Они ведь всего две недели назад окончили Академию. В чём дело? И она не испугалась, возможно, она поступала бездумно, но мужественно, чего он не ожидал от хрупкой девочки. Сакура, не раздумывая, бросилась в защиту архитектора, заслонив того собой, и даже сумела атаковать. Браво. Действия куноичи были слишком стремительными, и действовала она непредсказуемо, если бы Хатаке помедлил секунду-другую, возможно, и допрашивать было бы некого.       Подобное он ожидал, по крайней мере, от Наруто и Саске, но не от неё.       Девочки часто тушуются в подобных ситуациях, теряются и поддаются панике при первой в жизни реальной угрозе. Удивлён. — Умница, Сакура, — похвалил сенсей, улыбаясь. Однако, он заметил то сожаление о содеянном, страх перед последствиями и ужас в её глазах, но уже после атаки. Сакура боялась смерти, но определённо не своей. Это были сильные чувства: Харуно добрая, и жалость однажды может её погубить. Ей больше помогли рефлексы, она, не задумываясь, воспользовалась единственным своим оружием с толком. Но если бы Сакура успела задуматься, если бы у неё было время задуматься, смогла бы она так атаковать? Смогла бы убить?       «Нет», — вторил внутренний голос. — И ты, Саске, тоже хорошо себя проявил, хвалю, — Какаши перевёл взгляд на ученика. — Но в следующий раз не медли.       Учиха понял, что сенсей имел ввиду. Определённо понимал. Это сейчас всё обошлось, Какаши успел вовремя. Но что, если бы его не было, если бы он сам не успел? Саске упрямо не видел в Сакуре ниндзя, для него она всегда будет слабой и мягкой одноклассницей, которая не может за себя постоять. Ну не укладывалось у него это в голове. Конечно, она умна, наблюдательна, а её контролю чакры завидовал даже он сам, но всё же. Она навсегда останется слабой Харуно Сакурой.       Выводы из ситуации Учиха сделал. Теперь он знал, что Харуно имеет моду поступать опрометчиво и самоотверженно, вместо того, чтобы стараться быть защищённой где-то поближе к сокомандникам, урок Саске усвоил. Теперь он будет тщательнее планировать изначальное построение и стратегию, удерживая Харуно на предельно допустимой дистанции, чтобы всегда иметь возможность прийти ей на помощь.       Ей-богу, поступи так Наруто, он бы и слова ему не сказал, но почему под атаку бросалась именно Сакура? — Прости, Наруто, я не успел. Но я и не думал, что ты будешь так стоять столбом, — Какаши, на самом деле, был удивлён: вот от кого угодно, но от Наруто он ожидал чего-то большего. Не укладывался у него в голове образ Жёлтой Молнии и шумного неугомонного генина в его команде. Кроме как внешности и фамилии, их словно ничего и не связывало, что странно.       Вид Наруто был растерянным: он и сам от себя не ожидал. Это был его первый реальный и бой, и он проявил себя как самый настоящий трус! Намикадзе злился, ругал себя и ненавидел Саске. Он не понимал, почему сокомандник был так спокоен, словно ничего и не произошло. У Учиха это был не первый бой, блондина это выводило из себя. Влияние и давление положения отца в обществе, его репутация как легендарного во всём мире ниндзя методично давили на него всю жизнь. Сложно быть в тени собственного отца: постоянные его с ним сравнения выводили Наруто из себя. Ведь он не отец, не Жёлтая Молния, и никогда им не станет, но это же не значило, что он хуже. Джинчурики, рано или поздно, превзойдёт своего отца. Признание стало его идеей фикс, не дающей покоя.       В первую очередь, в глазах отца. Именно его признание важнее всего, деревня уже потом.