Терновник

***

      Саске ощутил слабое колыхание знакомой Ци за стеной, когда проходил по коридору мимо комнаты сенсея. Учиха резко остановился, развернувшись на 180°, рывком распахнул сёдзи. Хатаке сидел на футоне, опираясь, по большей части, на руки. — Какаши-сенсей, как вы?       Хатаке обратил внимание на ученика и улыбнулся. — Уже лучше, — выдохнул копирующий.       Посмотрев на повязанный компресс на левом глазу сенсея, Учиха вспомнил о самом важном лекарстве для таких случаев. Да и ребят стоило предупредить. — Я сейчас, — коротко отозвался ученик, вынырнув обратно в коридор и скрываясь за поворотом.       Наруто пропустил очередной удар сбоку. Сакура была куда более юркая, чем Учиха, и, порой, уследить за ней было трудно. Но, справедливости ради, била она не так сильно, как Саске, поэтому стерпеть можно.       Их спарринг прервал голос сокомандника, раздавшийся из дома: — Наруто, Сакура, Какаши-сенсей пришёл в себя.       Ребята облегчённо выдохнули: это хорошая новость. Теперь Тадзуна сможет вернуться к работе архитектора и закончить мост. В целях безопасности никто за это время дом так и не покидал, ведь куда проще защищать один дом и его жителей, чем бегать за каждым по всей деревне. Цунами только пару раз выходила на рынок.       Насколько уже должна была повыситься сумма за их миссию, ведь по доброте душевной они оберегали уже не только архитектора, но и его семью, что заявленным условиям абсолютно не соответствовало. Как и преследующие их ниндзя-головорезы, впрочем. — Так вы тренировались? — удивился Копирующий, словно они какие-то бездари и иначе, как из-под палки, делать ничего не станут. С учениками так же была и незнакомая ему девочка, похоже, их возраста, внимательно и с долей любопытства рассматривающая его. — Конечно, — утвердительно закивал Наруто. — А ещё травы и ягоды для вас собирали. Ну, для лечения, весь лес облазили!       А ученики его оказались куда более сообразительные и самостоятельные, чем он предполагал. Даже сумели о нём позаботиться, не без клановых знаний и опыта Саске, конечно, как он думал. Что же, впечатлен. Зрение оставалось довольно мутным, с трудом удавалось сфокусироваться на чём-то, да и лица вокруг были размытыми. Хоть он и знал, что перед ним его ученики.       Какаши щурился и часто моргал, на что Саске, в первую очередь, обратил внимание. Самое время приготовить Шикидецу. Учиха глянул на Харуно. — Сакура, сможешь помочь? — Сейчас? — удивилась Сакура.       Учиха кивнул. — Нужно приготовить настой «Шикидецу», — Харуно не знала, что это, но Саске, видимо, разбирался и знал как быстрее поставить сенсея на ноги. Потому, доверившись, кивнула и направилась вниз за сокомандником.       Едва они оказались на кухне, Саске принялся перебирать медные кастрюли, шаря по шкафам, разыскивая подходящую. Харуно распечатала собранные ещё утром травы, аккуратно разложив пучки на кухонном столе. — Которые из них нам понадобятся? — поинтересовалась куноичи, осматривая содержимое свитка. — Все, — Саске пожал плечами, сдувая пыль с нужной кастрюльки, которую, наконец, отыскал в самом дальнем шкафу. Достаточно глубокая, но не широкая и с толстыми стенками. Набрав воды, Учиха поставил её на стол недалеко от Сакуры. Харуно разложила последние соцветия на столе и свернула свиток, убирая в подсумок. — Я принесу дров. — Нет, я сам. Сотри пока листья гинкго в кашицу, — Учиха указал на нужный пучок, а сам покинул дом в поисках дровяника.       Сакура отыскала ступку и принялась аккуратно перетирать зелёные листья.       Саске вернулся с охапкой дров спустя минуты три, скинув их перед печью. Сакура краем глаза глянула, как Учиха закинул три полена в очаг, и уже хотела указать на место, где хранились спички, но заметила, как Учиха складывал печать змеи, затем овцы… Харуно усмехнулась, жульничает.       Саске, закончив с розжигом, принялся мелко нарезать плоды софоры, смешивая их с маслом. Затем посмотрел на успехи Харуно. — Теперь возьми в руки и пропитай чакрой, — Харуно послушалась, перекладывая кашицу в открытую ладонь. Учиха взял руки Сакуры в свои, соединив листья с плодами, легонько сжимая и пропуская свою собственную чакру, методично смешивая с чакрой Харуно. Очень плавно, не расслабляя контроля.       Сакура вздрогнула, ощущение чужой чакры было странным, непривычным, но не сказать, что неприятным. Это продлилось каких-то секунд пять, но куноичи почувствовала, что что-то изменилось. Распахнув ладони, она увидела всё ту же перетёртую листву гинкго, но что-то в ней изменилось. Харуно не могла понять, что. — Что это? Что мы сделали? — Гинкго — священное дерево, и обладает очень сильной духовной энергией. После того, как мы соединили духовную энергию с чакрой… — Запустили процесс образования самостоятельного очага, — завершила его мысль Сакура.       Учиха кивнул. — Именно. — Часто ты готовишь шикидецу? — генины продолжили перебирать травы, соцветия, перетирать и нарезать их одно за другим.       Саске усмехнулся, видимо, что-то вспоминая.  — Чаще, чем должен. Братья часто переусердствуют в использовании шарингана. Тоже получают переутомления. — Шаринган, это то, что использовал сенсей, доудзюцу твоей семьи?       Учиха вновь кивнул. — Доудзюцу моего клана, одно из сильнейших в мире, — нельзя было не заметить в голосе гордости. Гордиться и правда было чем. — Так вы с Какаши-сенсеем родственники? — Сакура попутно измельчала женьшень, но слушала внимательно. — Понятия не имею, — честно ответил Саске. Он уже успел сломать себе голову этим вопросом. — На клановых торжествах я его не видел, но и просто так пересадить шаринган кому попало нельзя. Возможно, он как-то и относится к нашему клану. Во всяком случае, я узнаю точно, когда вернусь. Итачи или Шисуи расскажут.       Харуно непривычно было вот так просто разговаривать с Учиха: так легко, как с лучшим другом. Саске вообще обычно был немногословен, всегда отвечал короткими, но информативными фразами, хмыканьем и кивками. Она к этому привыкла и считала это нормой, научилась различать все эти знаки и понимать их. А тут целая лекция, Сакура была немного удивлена, но виду не подавала. — Понятно, — тихо отозвалась куноичи. — А разве рецепт шикидецу — не тайна? Ну, то есть, это же внутриклановое лекарство, разве нет?       Учиха усмехнулся, снова, порой Харуно спрашивала такое, что впору не знать детям, но не генинам. Однако, всё, что её интересовало, он терпеливо объяснял. Она же всё-таки не Наруто. — Не такая уж это и тайна, — хмыкнул брюнет. — К тому же, кто-то, кроме меня, в команде должен знать, как восстановить подобное истощение.       Харуно улыбнулась: приятно, когда с тобой делятся вещами, присущими лишь узкому кругу людей. Мало-помалу, Учиха впускал её в свой мир, как и Наруто.       В Академии он казался ей скрытным, несговорчивым и немного высокомерным, Сакура и не пыталась подружиться с ним, даже мысли такой не было. Но оказалось, что всё далеко не так. Саске просто не всех пускал в свой мир, всех, кто был за его пределами, он и в упор не видел, не считал значимыми. Но стоило переступить дозволенный им порог, и Саске раскрывался с совершенно другой стороны, ранее неведомой. Ведь Учиха, на самом деле, по-своему заботлив, общителен, и, как оказалось, весьма вспыльчив. Просто раньше он этого не демонстрировал так открыто, но теперь Сакура понимала, что с командой ей очень даже повезло. О большем она и не мечтала. У Харуно была подруга, пусть всего одна-единственная, но зато какая, а теперь ещё и команда. Возможно, в скором времени, они даже станут очень хорошими друзьями, кто знает.       Теперь, когда Саске научил её лечить от истощения обладателей шарингана, на Сакуру ложилось немного больше ответственности. Хорошо было бы всегда иметь при себе все составляющие, травы и коренья для лечения, в том же свитке, например. Харуно взяла себе это на заметку. — Спасибо.       Саске замер, непонимающе посмотрев на сокомандницу. Её голос неизменно был мягким, а взгляд кротким и тёплым. — За что? — За доверие, — Сакура улыбнулась. Учиха ничего не ответил, но не трудно было заметить лёгкий румянец на фарфоровых щеках. Саске, видимо, не многим так открывается, Харуно это понимала, потому ценила и те крохи их недавно обретённой связи доверия и понимания, которая была для неё на вес золота. Она даже подумала о том, что стоило бы почитать про доудзюцу Учиха и узнать о нём побольше. Лишней информация не будет. — Что это?       Какаши глянул в протянутую Сакурой глиняную чашу, от которой исходил ароматный горячий пар. По запаху он уловил мяту, софору и что-то, кажется, гингко и ещё несметное количество трав. — Это для ваших глаз, пейте, — оповестил Учиха. — Шикидецу.       Хатаке вздёрнул платиновые брови. Перепираться он не стал, отважно отхлебнув горячего настоя. Стоило хоть попробовать: ученики, всё же, старались. Да и Учиха-младший, скорее всего, знал о подобном переутомлении гораздо больше его самого. Он всё-таки вырос в клане. На вкус оказалось очень даже ничего, пить можно. — Сенсей, — тихо обратился Саске. — Тот Оинин не показался вам странным?       Какаши перевёл на ученика, хоть ещё и мутный, но заинтересованный взгляд. И правда, младший брат Итачи. — Сообразил, — хмыкнул джонин, ухмыльнувшись, — но поздно.       Хатаке выпрямился, тяжело вздыхая. — О чём вы? — непонимающе воскликнул блондин, метая взгляд то на сенсея, то на Саске. Лёгкая пелена тревоги окутала пространство, заставляя немного нервничать. — Он забрал труп Забузы с собой, а не стал разделываться с ним на месте, как положено. Да и эти сенбоны… — Наруто нахмурился, отчаянно сжимая сбитыми пальцами колени. Не нравился ему начавшийся разговор, ох, как не нравился. От тона учителя мурашки пробирались по коже. — Не думаете ли вы… — Сакура вся сжалась. Тот ужас, что она испытала при первой их встрече с мечником, ей не хотела бы ощутить вновь. Куноичи хорошо помнила леденящий душу страх, безысходность и жажду крови, исходящую от того киринина. Это ли жизнь настоящего шиноби? Она всегда будет сталкиваться с подобным? Харуно такой должна стать, как тот психопат? — Именно так я и думаю, — заключил Хатаке, безжалостно пресекая на корню все надежды Сакуры. — Но ведь он умер! Мы сами видели, факт! — Наруто отчаянно жестикулировал и шумно пыхтел. — У него же пульса не было.       Саске сомкнул веки. Отчасти он был даже рад подобному повороту событий. Он должен был сразиться с ним, должен. Ведь они и ворот Конохи переступить не успеют, как весь клан будет знать о результатах его миссии. И раз уж так, то это должно всем запомниться: как Учиха Саске победил одного из семи мечников Тумана. Пусть все узнают. Это отличный шанс доказать братьям, что он уже не ребёнок, что он превзойдёт их. Их всех. Слово отца, мнение старших важнее всего. Забуза не просто так выжил, это определённо знак, это его шанс.       Это боги подарили ему этот шанс. — Для нас разыграли этот спектакль с сенбонами и мы повелись. Всё это было подстроено.       Хатаке мысленно дал себе неслабую такую оплеуху. Ну как можно было повестись, ведь всё было так прозрачно и очевидно? Развели, как генина на уборку снега зимой. Что с ним происходит, в честь чего расслабление? Тень стыда окутывала его всё крепче. Анбу, ага. Да с такой сообразительностью он и в чунины не годится. Знал бы Четвёртый, расхохотался бы в голос. А он узнает.       Хатаке поднял взгляд серых глаз и скользнул по генинам, усмешка непроизвольно слетела с уст. Дети. — Вы только посмотрите, едва выжили в прошлый раз, как снова рвутся в бой, — громко усмехнулся Какаши, глядя на торжествующих и предвкушавших предстоящее сражение мальцов. А вроде испугались сначала.       Их глаза напоминали ему коноховское небо в разное время суток. Чёрные, как ночь, и голубые, словно ясный день. В этих же глазах, отражающих такое родное небо, Какаши преследовали призраки прошлого, нещадно настигая и терзая и без того израненную, искалеченную душу. Он узнавал в них себя и Обито…       И Рин.       Но несмотря на то, что он видел в их глазах мутное отражение прошлого, Какаши не бежал от этого, как делал это обычно. Незримая нить крепко приковала его. Эти дети творили с ним невозможное. Хатаке до сих пор не понимал, как. Как им это удавалось. Они появились как раз тогда, когда он уже почти усомнился в существовании командной работы, самого понятия духа шиноби. Как луч света, знаменующий победу над тьмой, словно предвестник. Все те дети, что были до них, лишь больше заставляли его сомневаться в той идеологии, вере в сплочённость команды, единение душ, прошедших сквозь огонь, воду и реки крови. Эту идею — забитую идеологию внушали ему всю его сознательную жизнь.       Но, оказалось, Минато-сенсей был прав, Третий-сама был прав.       Страх поспешности выводов, конечно, имел свой вес, и Какаши всеми фибрами своей души надеялся, что страх этот пустой и надуманный. Совсем как те фантомные боли в грудной клетке или судороги, сводящие руку каждый раз после пробуждения в холодном поту после очередного кошмара. Пусть лучше это окажется правдой. Хатаке так устал от той тьмы, что, казалось, въелась до самых костей. Тьма, так долго следовавшая за ним по пятам, что он сам стал ею, почти растворился, принял аморфный облик и так и жил.       Долгие годы жил. Терзаемый болью прошлого, чувством вины и сожаления. Невыносимо.       И вот, в его жизни появились они — отражение его самого, его прошлого, не самого радужного, но такого до истомы свербящего старыми ранами и родного. Как привет из далёкого прошлого, в котором он ещё надеялся на скромное счастье для себя и друзей       Наруто лучезарно улыбнулся: даже он уже додумался. Выживший мечник — это, однозначно, хорошо, такой шанс показать себя. К тому же, после того позорного случая с близнецами у него просто не было права вернуться вот так просто домой. Как бы он смотрел в глаза отцу после доклада? Перед уходом он и так не на шутку вывел его из себя. — Какаши-сенсей, это судьба, вы это понимаете? — Намикадзе тихо засмеялся. — Судьба!       Наруто взмахнул руками, имитируя удар, и не переставал торжествующе улыбаться, в красках уже представляя это долгожданное сражение.       Но никто не заметил Сакуру, что сидела чуть поодаль, отчаянно сжимая грубую ткань на коленях свободных штанов. Никто не заметил и страха в потемневших изумрудах, так отчаянно просивших о помощи.       Пожалуйста, нет.

***

      Какаши аккуратно перебирал костылями, степенно шагая к нужной небольшой полянке в подлеске. Зрение уже восстановилось полностью, что не могло не радовать, осталась лишь боль в мышцах и дикая усталость. — Ну что, ребятки, я рад, что вы тренировались самостоятельно, молодцы, — Хатаке улыбнулся. — Теперь, я научу вас ещё кое-чему очень полезному.       Генины навострили ушки, внимательно слушая сенсея. — Что же это? — взвился блондин. — Какая-то мощная супер-техника?       Хатаке снисходительно глянул на блондина, Наруто, Наруто… — Ну же, Какаши-сенсеееей! Пусть это будет что-то крутое.       Глаза Намикадзе заблестели, а улыбка расплылась на детском лице. Его нетерпение его и выводило.       Харуно усмехнулась, Наруто не переставал её удивлять, такой непоседа. — О да, Наруто, это что-то крутое, — ехидно заулыбался джонин. — Ваше задание на сегодня — взобраться на дерево, как можно выше, и… — сенсей выдержал томительную паузу, — без рук.       Трое учеников чуть было не пооткрывали рты, но удержались. — Вы уверены, сенсей? — поинтересовалась Сакура не без скепсиса в голосе. — Абсолютно, — заверил их Хатаке, уверенно зашагав в сторону лиственницы. Но даже подойдя вплотную к стволу, он не остановился, а продолжил шагать, только уже уверенно ступая по шершавой коре широкого ствола. Генины рты, всё же, пооткрывали, по крайней мере, Наруто с Сакурой. Какаши так и продолжил уверенно шагать вверх по вертикали, не обращая и малейшего внимания на законы гравитации, видимо, забыв о них.       Ученики, конечно, знали про хождение по вертикалям ещё с Академии, но, чтобы увидеть воочию, подобного ещё не представлялось. Хатаке, спустя минуту, дошагал уже до выступающей ветки и насмешливо глядел на детей сверху вниз. Их удивление его забавляло.       К их ногам прилетело три куная, вонзившись в мягкую землю. Генины удивлённо глянули на ножи у собственных ступней. — Отмечайте, насколько высоко можете забраться, и да, советую хорошенько разбежаться.       Наруто и понятия не имел, каким образом это вообще возможно, отчаянно соображая. Те обрывки знаний, полученных ещё в Академии, едва давали ему представление о чакре в принципе. А тут, хождение по деревьям! — А вы нам больше ничего не объясните? — жалобно застонал блондин, выхватывая нож из земли.       Какаши хмыкнул. — Это — элементарная продувка, Наруто, базовое знание Академии.       Намикадзе ещё пуще покраснел, обведя сокомандников щенячьим взглядом. А ведь он так часто прогуливал Академию, и вряд ли знает понятие чакры, в принципе, как думала Харуно. Он и правда мало что знал. Сакура вздохнула, порой ей хотелось хорошенько врезать Наруто за такую безалаберность и пофигистичное отношение к учёбе, ну нельзя же так. А ещё Хокаге хочет стать. Харуно чертыхнулась. — Ну Наруто, как ты вообще Академию закончил? — Сакура расслабила сжатые кулаки и спокойно выдохнула расслабляясь. — Просто сконцентрируйся и сосредоточь чакру в ногах, только не как попало, контролировать нужно очень качественно.       Какаши довольно ухмыльнулся, приземляясь на землю. — Именно, молодец, Сакура, — шагая к ученикам, — всё верно, можете использовать печать концентрации для начала, вам не помешает.       Генины взяли кунаи в руки, плотно сжав. Наруто с Саске всего на секунду глянули друг на друга, но та искра, что пронеслась между ними, напряжение и нескрываемая злость, были заметны всем присутствующим. Их Ци так подскочили и взвились, что Харуно поморщилась. Ну началооось.       Как же Сакура не любила вот эти вот моменты их столкновений. Едва уловимая иллюзия их единения в миг разлеталась после подобного. Затем Харуно аккуратно и бережно собирала всё по кусочкам, мирила или заставляла если не дружить, то хотя бы сотрудничать. Чтобы после они вновь всё это разрушили. И так раз за разом.       Сакура последний раз глянула на то, как двое её сокомандников, пыхтя и ругаясь друг на друга, вскарабкивались, едва увеличивая высоту на сантиметры, если не на миллиметры. Особого прогресса у них не наблюдалось, как и концентрации, от чего и все проблемы. С высоты ей было видно, насколько низко они пока взбирались, оба. Два урагана настолько были увлечены соперничеством друг с другом, что и не заметили, как их сокомандница взобралась почти на самый верх, причём, с первого раза. Харуно ещё с Академии заметила, что контроль чакры ей даётся не с таким трудом, как сверстникам, это выделяло её среди однокурсников. Это отмечали и сенсеи.       В какой-то момент Харуно может и хотела метнуть кунаем им перед носом, напомнив о себе, но потом передумала. Не хотелось их прерывать. «Им ведь так весело», — язвительно подумала куноичи. Себе занятие она тоже нашла. Из архива ей разрешили взять с собой несколько книг и свитков по фуиндзюцу. Стоило чунинам из архива узнать об увлечении юной куноичи столь тонким искусством, как фуиндзюцу, ей позволили брать материал домой для изучения. Более того, у неё хорошо получалось, в чём они удостоверились и после даже помогали с поисками нужных томов и советами. Мастеров в деревне было мало: не каждому это кропотливое искусство было под силу. А если юный генин сам проявляет интерес, почему бы не помочь, не правда ли?       Один из свитков Сакура сумела взять с собой и на задание. Тот, на котором имелась печать самоуничтожения и блокировки, в общем безопасный и недоступный для чужих глаз материал.       Саске в очередной раз слетел с дерева, тяжело дыша и отчаянно сжимая рукоять куная. В ногах пробегали короткие импульсы от постоянного перенапряжения как мышц, так и тенкецу. Но всё это казалось пустяком, мелочью. Ведь его поглотил такой азарт, что всё отходило на второй план. Учиха глянул на Наруто, который точно так же слетел только что вниз и усмехнулся. Неудачник.       Однако в любой момент он мог его обогнать одним резким рывком, и Саске это понимал, а потому не оставлял и шанса, каждый раз поднимаясь немного выше. Затем брюнет перевёл взгляд на следующее по очереди дерево. Но ожидаемых зарубок на стволе как и самой Сакуры он не обнаружил. Кора осталась абсолютно чистой и нетронутой. Но смотрел он лишь вниз, даже не подозревая, что куноичи уже давно обогнала их обоих вместе взятых в этом соревновании, как восприняли его Наруто с Саске.       Учиха взглянул на самый верх, где под раскидистой непроглядной тёмной кроной на массивной ветке умиротворённо сидела Сакура, свесив одну ногу, а другую подогнув под себя. Она увлечённо вчитывалась в какой-то свиток, кончик которого свешивался вниз и болтался на столь огромной высоте.       Саске сперва не поверил своим глазам, но после вспомнил слова Ируки: у девочек контроль чакры выходит лучше…       И правда, лучше.       Брюнет замер ненадолго, внимательно наблюдая. Его зрение и без шарингана было острее обычного, и потому её лицо он видел чётко. Харуно распустила хвост, поленившись собрать волосы после этого, отчего длинные нежно-розовые пряди разлетались на лёгком ветру, как тонкая паутина. Но, видимо, Сакуре это нисколько не мешало. Она не обращала на них и малейшего внимания, будучи полностью поглощённой содержимым свитка.       Что она там читала?       Наруто, раз за разом слетавший с дерева не самым удачным образом, внезапно заметил отсутствие движения рядом. Сначала блондин напрягся, решив, что Учиха уже давно добрался до верха, но затем облегчённо выдохнул, обнаружив того на земле. Намикадзе глянул на Саске, не понимая, в чем причина остановки. И заметил весьма заинтересованный и сосредоточенный взгляд Учиха, направленный куда-то мимо него, ввысь.       Намикадзе проследил за взглядом Учиха, обращённым прямо на их сокомандницу, что уже взобралась на самый верх без чьей-либо помощи, как оказалось. Наруто, как и брюнет до этого, не поверил сразу. Ведь на её лиственнице даже не было насечек: она взобралась с первого раза, и так высоко.       Блондин восторженно воскликнул: — Сакура-чааан! Ты так высоко, как ты сумела туда забраться?! — кричал и яро жестикулировал Наруто, подбегая к соседнему дереву. — Я даже не заметил, когда ты успела.       Харуно глянул вниз на сокомандников, улыбнулась и принялась сворачивать свиток. Пора было уже спускаться.

***

      Время клонилось к девяти, а солнце давно село, даже сверчки уже запели свои трели. А ребят всё не было. На ужине присутствовали все, кроме Учиха и Намикадзе, что не было новостью для Сакуры. Так она и предполагала, что эти двое не отступятся просто так, не набив приличное количество шишек.       Шесть часов назад.       Наруто, словно малолетний заговорщик, заозирался по сторонам. Затем подбежал к сокоманднице, мирно устроившейся под лиственницей. Она, очевидно, изучала тот же свиток, что и до этого. Наруто широко улыбнулся, присаживаясь напротив Харуно. — Сакура-чан, — шёпотом начал Намикадзе, поглядывая краем глаза на хмурого Саске, уставившегося в их сторону. И взгляда ведь не сводил. — Что? — Сакура оторвала взгляд от изучения текста, посмотрев на Наруто. — Мне нужен твой совет…       Харуно усмехнулась. Наруто. В кого он только такой? Столько лет гонял балду в Академии, чтобы вот так страдать после. — А где ребята? — поинтересовался Тадзуна, глядя на два пустующих места слева. Какаши перевёл взгляд на ученицу. — Думаю, ещё тренируются, — пожала плечами Харуно, доедая копчёную рыбу. Цунами готовила довольно вкусно, пусть и однообразно, но и возможности у неё, однако, были ограничены. Этого трудно было не заметить. Продукты в стране Волн не отличались разнообразностью. — Они оба очень стараются из-за всех сил.       Сакура тепло улыбнулась. Она знала, что это так: упёртости этих двоих можно позавидовать. — Зря только мучаются, всё-равно вас всех поймают и убьют.       Куноичи сначала не поняла, откуда вообще исходил голос. Инари до этого она не слышала, он говорил как-то тихо и очень уж угрюмо, для ребёнка не свойственно. Сакура не ожидала подобных речей от мальчика, а потому даже не сразу поверила, что это всё-таки он сказал. Этот маленький грустный ребёнок с тенью обиды и тупой боли в глазах. Харуно, как никто, знала это взгляд, каждый день, можно сказать, видела его в зеркале и пыталась спрятать куда подальше, так глубоко, как только могла. — Что? — переспросила куноичи, тон её слегка похолодел, чему немного удивился Какаши.       Мальчишка поднял полный иронии и злобы взгляд на Харуно. — Инари! Ну разве можно так говорить? — Цунами вспыхнула, праведно краснея от стыда. — Извинись.       Но Инари молчал, прикусывая губу с отчётливым вызовом во всём своём виде. — Вас всех убьют! Зря героев из себя строите! — Мальчик соскочил со стула, уперев руки в обеденный стол и зло воззрившись на куноичи.       Сакура проглотила отчаянные слова мальчишки, смежив веки, расслабилась и выдохнула. Перед глазами пронеслись столь яркие и свежие в своих чувствах воспоминания минувших дней, как и прошлого в целом. Тот дикий, всепоглощающий страх и неимоверное желание жить, заставляющие действовать, принимать жизненно важные решения в доли секунды. Смотреть в глаза несущихся на тебя психопатов из Тумана, жаждущих твоей смерти из-за старика, который тебе даже не родной.       И это страшно.       Простенькая миссия С-ранга по сопровождению чьей-то важной задницы без риска для жизни, внезапно взлетевшая до ранга А с участием всемирно известных головорезов, вот это страшно. Харуно впервые покинула пределы деревни, но её уже дважды чуть не убили. А ведь ей всего двенадцать! Да ещё и этот сопляк. Сакура медленно начинала закипать. — Какие дерзкие речи, — тихо проговорила куноичи, поднимая взгляд на собеседника. Какаши уловил ту неприятную, чуть ли не ядовитую Ци, что очень слабо, но источала ученица. И то потому, что она очень хорошо её контролировала, не давая взять над собой верх. — Ты ещё скажи, сопляк, что мы зря взялись за сопровождение твоего деда, что уберегли его от жестокой расправы кирининов, с риском для собственных жизней. Два раза. Или что мы не отказались от миссии даже несмотря на то, что он обманул нас.       Инари изменился в лице: его глаза заблестели, но эти эмоции, чувства, что он испытывал, Сакура запомнила. Хотя откуда ей было знать, что он чувствовал? Лишь предполагала.       Джонин лишь слушал, даже не пытаясь осадить. Он понимал: девочка хотела сказать нечто очень важное. — Как бы ты поступил на нашем месте, Инари? — глухо прозвучал вопрос куноичи. — Хотя не отвечай, потому что я по твоим глазам вижу.       Сакура хмыкнула, походя этим немного на Саске. — Я, честно, понятия не имею, что у тебя там в прошлом было, но боль твою я чувствую и вижу как свою, — Инари сглотнул тугой ком, образовавшийся в горле, сжав маленькие кулачки на деревянной столешнице. — И это фото на стене… — Харуно мотнула головой в сторону злосчастной фотографии с таким заметным оторванным уголком, где как раз должно было быть чьё-то лицо… — Твой отец, да?       Какаши обратил внимание на древесный массив столешницы, о которую в оглушительно нависшей тишине разбились две одинокие капли слёз. Сакура тоже их заметила, однако продолжила: — Боль хочет чтобы её чувствовали, уж поверь мне. Но это не даёт права хорошему человеку становиться хуже из-за плохих людей. Что бы он там не чувствовал и как больно бы ему не было.       Капля за каплей, но Сакура плевать хотела. Каждый сам должен через это пройти, она ведь сумела. — Но раз ты такой трус, и только и можешь, что ныть и жаловаться, давая этой боли поглощать себя, подойди, и я отниму её, — Сакура повысила тон, и Инари испугался. — Подойди, и я перережу тебе горло этим клинком, — Харуно вынула из подсумка свой метательный кинжал и, провернув, перехватила его поудобнее. — Ты никогда не перестанешь её чувствовать, ты не избавишься от неё, как бы не старался. От этого не избавляются. Но с этим живут, восполняя образовавшуюся пустоту тем, что гораздо сильнее ненависти и боли, вместе взятых!       Куноичи вскочила из-за стола, метая искры бушующей ярости из глаз. Глупый мальчишка! Инари сопровождал каждое её движение взглядом, приоткрыв рот. Сделав один-единственный шаг в сторону мальчика, куноичи, ловко прокрутив кинжал в руке, взметнула сжимавшую его руку.       Хатаке в мгновение напрягся, несмотря на то, что остальные даже не успели сообразить, что толком грозилось произойти. — Сакура, нет!       Но рассекающий воздух свист прервался глухим ударом. Какаши выдохнул, расслабляя напряжённое лицо. С этими детьми одни переживания.       Инари ошеломлённо глянул на свою руку, меж пальцев которой торчал вонзённый белоснежный клинок. Всё произошло так быстро, что он даже не успел ничего понять, но в одном он был уверен: мгновение назад он едва не простился с жизнью. Эта куноичи… Мальчик готов был поклясться, её слова были правдивы, произнесённые от сердца. Более того, она разделяла его чувства, понимала, он был уверен, как никто понимала.       Инари, словно в замедленном времени, тугом и вязком как патока, оторвал взгляд от клинка, посмотрев в полыхающие оправданной яростью изумруды. Черти, что плясали в её взгляде, посылали ему немое предупреждение. Да его призраки прошлого и близко не стояли, с её демонами!       Харуно Сакура… я запомню… — Подарок, — гулко отозвалось где-то на задворках сознания голосом смелой куноичи. Слух работал как-то не так, пропуская звуки, словно сквозь толщу воды. Как когда-то давно, когда он чуть не утонул. Дежавю.       Но когда Инари пришел в себя, и осознанность происходящего вернулась, Сакуры уже не было. Но кинжал между пальцев был, как доказательство произошедшего. Это не было сном.       Подарок…

***

      Наруто, закинув руки за голову и сцепив их в замок, расслабленно плёлся наравне с Учиха. Усталость и боль во всём теле приятной истомой напоминали об их тренировке. Уж завтра-то они наверняка взберутся на самый верх, в этом оба были уверены. Намикадзе, хоть и устало, но широко улыбался. Он был собой доволен. — Эй, Саске…       Только Намикадзе хотел пошутить, как буквально перед ним из дома вылетела Сакура с таким лицом, будто жаждала чьей-то смерти. Она стремительно пронеслась мимо сокомандников, даже не заметив их или, по крайней мере, не обратив внимания.       Саске насторожился: в её движениях читалась излишняя резкость и злость, кто-то явно вывел Харуно из себя. Учиха никогда раньше её такой не видел. Он и не знал, что Сакура умела так злиться. — Эй, Сакура-чан! Подожди, ты куда? — выкрикнул Наруто, стараясь привлечь внимание. Но без толку: Харуно, спустя мгновение, уже почти скрылась в непроглядной темноте. Лишь отсвечивающие в лунном свете длинные волосы изредка мелькали где-то вдали.       Сокомандники взволнованно переглянулись. Их немой диалог прервался быстро, усталость как рукой сняло. Двое генинов, перекинувшись парой напряжённых взглядов, уже почти сорвались с места, как кто-то вовремя успел перехватить их за воротники и рывком оттянуть на себя, от чего оба непонимающе обернулись.       Саске шумно фыркнул, глянув через плечо на остановившего их Хатаке, и попытался вырваться. — Какаши-сенсей, нет! Отпустите! — Наруто потянулся вперёд, вырываясь, но безрезультатно. — Наруто, уймись. Всё в порядке.       Намикадзе вновь глянул в темноту, где скрылась Харуно. — Да как это… — блондин вновь попытался вырваться, но безуспешно. — Просто поверьте мне, Сакуре-чан сейчас хочется побыть одной, — заверил их Хатаке, провожая в дом. Наруто нахмурился, не переставая что-то ворчать себе под нос и регулярно оборачиваться.       В общем зале Тадзуна уже доедал свой ужин, а Цунами убирала лишние тарелки со стола. — Ребята, вы так поздно, — пусть хозяйка дома и улыбалась, но только слепой не заметил бы нависшего в помещении напряжения, сквозившего отовсюду.— Присаживайтесь, будете ужинать.       Саске с Наруто подошли к столу. Учиха обратил внимание на белоснежный клинок, вонзённый в стол почти по самую рукоять. Это говорило о том, что тот, кто вонзил его в массив, был либо очень силён, либо зол, или всё и сразу.       Инари, нависший над ним, пыхтел, но не мог вытащить лезвие, как бы не старался. Руки ребёнка были слишком слабы. На его щеках красовались засохшие дорожки слёз, а глаза были немного красными.       Что тут произошло?       Учиха приблизился к мальчику, просунув два пальца в отверстие рукояти клинка, и без труда вытянул его. Белоснежное лезвие блеснуло в его ладони. Это Сакуры…       Инари потянул свои тонкие ручонки к кинжалу, силясь его забрать. Саске удивлённо вздёрнул бровь на эту попытку, отводя сжимавшую клинок руку немного в сторону. — Ну, отдай, она мне подарила, — мальчик стер с щеки слёзы сжатым кулачком, проговорив это очень тихо.       Учиха хмыкнул, отдавая клинок ручкой вперед.       Наруто удивился не меньше. Но значения особого не придал, принявшись за недавно поставленную перед ним порцию отварного риса и копчёной рыбы. — Смотри, не порежься, они очень острые, — предостерёг Инари блондин, наблюдавший за ними.