Терновник

      Погрузив деревянный черпак неглубоко в ледяную воду Сакура ненадолго засмотрелась на собственное отражение, искажённое неспокойной водной рябью. Всё те же ясные глаза и нежно розовые волосы, которыми она так дорожила и берегла. По счастливой особенности, волосы её очень скоро отросли, Ка-сама, мало того, что была недовольна их цветом так ещё и порицала короткие стрижки. Короткие волосы в Эссосе считались позором для девушки, а уж тем паче для гейши и столь юной. Это было странно, они так быстро отросли после экзамена, в то время как у Яманака они едва доставали до лопаток. Как-то раз Чандракат-сама поделилась мыслью, она часто так делала когда немного пригубляла сакэ и становилась чуть менее строгой чем обычно, о том, что её редкая красота вознесёт её среди гейш и прославит. Вот только Сакура прикусывала побольнее язык и согласно ей кивала, умалчивая о том, что все её надежды обогатиться на новой майко окажутся четны, едва они найдут Сайру.       Харуно до безумия скучала по дому, он так далеко и так не скоро она ещё туда вернётся. Они так и не продвинулись в поисках Сайры, что только оттягивало их возвращение. Последнее послание от старшего Учихи, гласило, что у Саске, благо, тоже всё хорошо. Тот самурай, что взял его в оруженосцы и ученики, хоть и был строг, но не жесток.       Отчасти, куноичи даже завидовала Саске, его нахождение здесь хотя-бы пойдёт ему на пользу. Самураи очень искусны во владении мечами, и сокомандник, определённо, многому у него научится. А Сакура? Чем поможет ей искусство гейши в дальнейшем? Она не знала. Поглубже вздохнув, она отбила небольшую дробь пальцами левой руки о каменную кладку источника, зачерпнув ковш воды вылила её в ведро до самых краёв. — Чио, — Позвала её Хана — много наливаешь, тяжело будет нести, не поднимешь. Предостережение сверстницы её только насмешило, в мыслях, конечно. Харуно лишь улыбнулась, глядя на брюнетку. Подхватив поудобнее буковую ручку, Сакура без труда подняла полное ведро, на самом деле, не таким уж и тяжёлым оно было, возможно, если только для девочки её возраста. Хана выпучила глаза, сама она не наполняла свою ношу и на половину из страха вреда здоровью. — Оно не такое тяжёлое, не переживай. — Успокоила её куноичи. На самом деле, не стоило ей вот так демонстрировать свою физическую подготовку, кто-то из взрослых мог увидеть, а излишнее внимание ей сейчас было ни к чему. Клятвенно пообещав себе больше так не делать, Сакура наполнила котел в онсэне. Хана уже рыскала в поисках спичек.       Это было и правда трудно, постоянно себя контролировать, глушить собственную чакру практически до нуля, но больше изводило отсутствие постоянных нагрузок. Сенсеи и регулярные миссии привили ей это, а теперь внезапно отняли, словно она должна забыть о своей сущности. Хотелось крушить каменные плиты, прогнать хорошенько чакру по всем тенкецу, до сладкой истомы вымотаться и еле волочить ноги от усталости и боли в мышцах. Шисуи-сан так набивал её руки во время тренировок, что чувство боли отходило на второй план, заставлял тенкецу гореть и надрываться от напряжения и длительности использования. И Сакура к этому привыкла, это стало нормой, то, что она так яро проклинала раньше, так отчаянно жаждала сейчас. Но нельзя. И хотелось выть от досады. В этом месте она не чувствовала себя самой собой, это была не Харуно Сакура. Маленькая Чио. Но не Сакура.       Очередной удар в солнечное сплетение и весь воздух выбило из легких, словно его там и не было. Саске прилетало и посильнее, но факт того, что он не мог толком защититься, не выдавая себя, сильно подбешивал. Для человека, не обладающего чакрой, Аоба сражался весьма достойно. Даже Саске это признавал, но не восхищался, нет. — Поднимайся — Требовательно заявил самурай. Учиха чертыхнулся, подавив желание как следует ответить, но не словами. Однако сдержался, в этих краях, он считался его собственностью, что немного било по самолюбию наследника сильнейшего клана. Хотя нет, не немного. Парень пылал внутри, порой едва сдерживая твёрдый характер и желание познакомить господина с огненным шаром. Но братья не похвалят его. И это изводило упрямое самолюбие. — На сегодня всё, приведи себя в порядок, пойдёшь со мной. Саске не интересовало куда это Аоба сегодня собрался и куда, при том, собирается тащить его. Учиху больше заботило унять гнев внутри. Самурай развернул широкие плечи, твёрдой поступью направившись в поместье. Учиха сплюнул сгусток крови с языка на пыльную площадку. И куда это он собрался?       Чайный дом благоухал, а изобилие тёплого света свечей создавало ложное ощущение уюта. Было спокойно. Хозяйка этого Окия — госпожа Чандракат изящно разливала чай по неглубоким чашкам, и, благо, не выдавливала из себя ложных эмоций, приторной улыбки, как большинство здешних женщин. Саске догадывался, что эти двое знали друг друга уже очень много лет, между ними не было масок учтивости, а эмоции были искренними. Даже этот, непробиваемый на эмоции, суровый самурай, не выказывал привычной жёсткости. Пару раз на его лице даже промелькнула улыбка. Они всё говорили и говорили, предаваясь воспоминаниям прожитых лет. Искренний смех лился приятной трелью в сад, и Саске впервые показалось, что Аоба может был и не таким законченным ублюдком, коим считал его. Называть его, даже в мыслях, своим господином не позволяла Учиховская гордость.       Чай внезапно закончился, и как по мысленному сигналу, из-за ограды жасмина показалась, до боли знакомая, и такая родная розоволосая макушка. Усилием воли, Учиха не изменился в лице, однако что ему было делать с сердцем, что забилось в ускоренном ритме, пропуская удары, от того, как сильно торопилось. Её нежные пряди не были привычно распущены, а были собраны в незамысловатую причёску, заколотую бамбуковой заколкой. Никаких лент, которые были ей привычны. Ученик самурая натянул рукав кимоно пониже, прикрывая, излюбленную ею, красную атласную ленту, повязанную на запястье. После того, как она обрезала собственные волосы на экзамене, защищая их с Наруто, больше ими не пользовалась. И Саске сохранил, даже в тайне от братьев, ту самую, за которой возвращался в треклятый лес после Тюнин-шикена.       Сакура смиренно преподнесла, готовый к церемонии, чайник и поклонилась. Учиха не сводил с неё глаз, просто не мог. Как же он скучал, беспокойство за неё лишило его сна, а всё о чём он мог думать, это как сбежать из поместья и найти её. Просто чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке, что Итачи присматривает за ней. И вот она здесь, так близко, но недоступно. — Так это и есть твоя новая майко, Чан? Женщина согласно кивнула, хитрая лиса сразу заметила заинтересованность старого друга. И она не прогадала, Чио была её жемчужиной, покорная, скромная и пугающе красивая, она одним взглядом редких глаз покоряла сердца мужчин. Девочка обладала всеми теми качествами, которыми должна обладать истинная гейша. — Что думаешь, Аоба? Саске перевёл взгляд на самурая, тот мягко улыбнулся. — Думаю, ты и сама всё знаешь, без моих слов. Харуно уже направлялась в Окия, мягко ступая в деревянных сандалях, слишком мягко для обычного человека. — Где ты нашла её? Она выглядит необычно для здешних мест. Саске напрягся, Сакура, и правда, выделалась среди женского населения Лиса. Преобладающее большинство здесь имели темные волосы и смуглую кожу, изредка встречались голубые глаза, но таковых и сам Саске видел лишь дважды. — Хао, рыбак, поставляющий нам рыбу, пол года назад нашёл её в Асшае. Неприкаянная сирота, без рода и племени. Женщина сделала неглубокий глоток горячего напитка. — Думаю, её предки родом из Старого Гиса, уж больно она на них похожа. Самурай хмыкнул. — Остатки империи. Чандракат кивнула. — Помню как благодарила тот день, когда четырнадцать огней поглотили Старый Гис. Саске внимательно слушал, но ничего не понимал. Его никогда не интересовала география даже Эйшана, а уж Эссос. Мысленно поставив себе пунктик выяснить что из себя представлял этот Старый Гис, Учиха метнул быстрый взгляд на самурая. — Извините, Аоба-сан, могу я отойти ненадолго? Мужчина, даже не взглянув на ученика, кивнул, засмотревшись на госпожу. И только дурак не заметил бы искрящегося смиренного влечения между этими людьми, обкатанного временем, но неизменного. Да Аоба влюблён в неё… — Иди, только ненадолго, мы скоро уходим.       Сакура старалась унять дрожь в руках, это ведь был Саске! Куноичи не решилась зайти в додзё Окия, свернув перед самым входом в небольшой проулок, нужно было прийти в себя и собрать мысли в кучу. Но это оказалось так трудно, глядя на собственные руки, бьющие ознобом, Харуно это понимала. Когда ещё утром Чандракат Ка-сан говорила о приходе старого друга, то она даже не подозревала о том, что встретит своего сокомандника. Они не виделись уже месяцев шесть, почти всё это время Харуно находилась здесь, в Окия, её не выпускали и в город она не выходила, максимум в Ханамати, но это всё. Потому даже случайно не могла встретиться с ним в Лисе, о чём не раз думала. Саске изменился, прошло всего пол года, но это заметно на нём сказалось. Плечи стали чуть шире, лицо потеряло детскую округлость и черты стали острее, но это, к счастью, был всё тот же сокомандник, которого она знала. Харуно глубоко вздохнула, выпрямила спину и развернулась. Куноичи едва не закричала от испуга, когда внезапно очутилась в крепких объятьях. В нос ударил такой знакомый запах, и на глазах начали наворачиваться слёзы. Только сейчас Харуно понимала, как сильно соскучилась. Возможно не только по сокоманднику, а по миру из которого они оба родом. И то что он здесь, вместе с ней, говорило о том, что она не свихнулась. Сакура крепко обхватила спину сокомандника, уткнувшись в его шею, тихо всхлипывая. С трудом удавалось сдерживать непрошенные слёзы, ведь это был тот единственный человек, который связывал её с прошлым, с её настоящим миром. Только он знал её как Харуно Сакуру ниндзя из деревни, скрытой в листве. Только он её понимал, разделял одно невероятно длительное задание, и это невероятно сближало. — Сакура… Едва слышно прошептал Учиха, зарываясь в нежные волосы сокомандницы, ощущая её чакру так близко, перебирая её частоты и жадно их впитывая, как раньше, когда он упражнялся с её чакрой. Этого ему, до безумия, не хватало. Её собранная и аккуратная прическа была уже безвозвратно растрепана, и Саске нисколько не было стыдно за это, ему всегда больше нравилось, когда розовые пряди раздувал и путал ветер, он не любил, когда она их собирала. — Тише, нас могут услышать. — Харуно очень не хотелось разрывать эти объятья, но ей нужно было заглянуть в его глаза. — Саске… я так скучала, как ты? Боже… я… я так устала… я… — Харуно не могла больше сдерживать те эмоции, что таила в себе всё это время. Слёзы соскользнули с пушистых ресниц, прочерчивая два прозрачных ручья на щеках и скулах. Учиха обхватил её лицо, крепко фиксируя обеими руками, не разрывая зрительного контакта. Что-то тёплое, и невероятно приятное перевернулось внутри него. Скучала… Слова Сакуры набатом звучали и отбивались эхом по всем коридорам его сознания. И это невероятно. Неописуемое чувство восторга и детской радости. Черная радужка глаз разорвалась, наливаясь краснотой, а три чёрных томое закружились в одном только им известном танце его шарингана. Учиха должен был передать последние новости и между делом навсегда запечатлеть этот момент в собственной памяти.

***

      Обшарпанная соломенная шляпа скрывала половину лица, и без того сокрытого под хенге. Саске внимательно следил за входом в невероятно узкий проулок между улицами чайных домов. Парень усмехнулся, своему невероятно подозрительному братцу. Итачи чужим голосом поспешил успокоить младшего: — Мы под барьером, Чанд. Саске поморщился, словно внезапно лизнул лимон. — О Ками, прекрати меня так называть. — Его невероятно претила жизнь невольника и все связанные с этим последствия. Имя дал ему его самодовольный самурай и Саске дождаться не мог когда уже скинет с себя эти лохмотья и сможет на полных правах развеять прях «своего господина» по всему Эссосу. — А что не так, Чанд? Итачи откровенно издевался, действуя на нервы и без того шаткие, совершенно не стесняясь. Если бы Саске мог испепелить взглядом, а он очень старался, то Итачи уже полетел бы по ветру как свободная пташка. Но, к сожалению или к счастью, не мог. — Да ладно тебе, Кохай, у меня может развлечений то других нет. Старший беззаботно развёл руками, напуская самый невинный вид какой только мог. Саске хмыкнул, не прониквшись проблемами Брата. — Скучно, так в шахматы поиграй. — Кстати, о шахматах, — Итачи вдруг стал серьезней — Мы узнали, что на этой недели Сайра посетит дебют Сакуры в главной чайной Хинзаки. Саске округлил глаза. — Дебют? Чего? И причём тут шахматы? Итачи устало закатил глаза, да, всё-таки его брат не был искушён главными соблазнами шиноби. Удивляться тут нечего. — Тебе не обязательно знать, просто передай это Сакуре, хорошо? — Старший внимательно следил за шаринганом брата. — Пусть всеми силами привлекает его внимание, ей нужно сблизиться с Сайрой. Саске нахмурился, но кивнул. — Передам. Итачи удовлетворённо откланялся, отзывая барьер. Ещё раз поблагодарив светлый ум Харуно, что сумела сотворить печать сверх барьера. Работа действительно впечатляла, для ребёнка так тем более. Конечно юная подруга Саске поделилась секретом с Учиха, даже не подозревая как выручила его.

***

Танец чёрных томоэ прекратился, и Сакура вынырнула в реальность, ещё раз поражаясь силе шарингана. Сайра будет на её дебюте? Харуно напряжённо выдохнула. Пол года прошло с начала этой треклятой миссии и только сейчас этот Сайра решил обьявиться. Внутри куноичи пылала. И как мне привлечь его внимание? — Сакура, что такое дебют? — внезапно раздался голос сокомандника. Харуно взглянула на Саске, и ему не понравился её взгляд. — Это…. становление майко гейшей. Мне нанесут тамо на спину, а когда заживёт…. — Харуно опустила взгляд. — Устроят представление для высших чинов и влиятельных мужчин Лиса, я буду танцевать для них. Саске нахмурился, по правде сказать ему всё это не нравилось и это мягко сказано, очевидно, Сакура не договаривала. Но не это сейчас проблема, он должен быть там, должен подстраховать сокомандницу. Вдруг ублюдок поймёт, что Сакура шиноби или ещё хуже, захочет нечто большего, чем искусной беседы и красивого танца. Учиха разгорался праведным гневом внутри. — Чио! — Харуно резко обернулась на голос Ханы. Другая майко, вероятно, потеряла её. — Саске, мне пора — Еле слышно сказала куноичи. Харуно в последний раз обняла сокомандника вдыхая такой знакомый запах, напоминающий ей родную Коноху. Учиха приобнял её в ответ, нежно поглаживая по спине. — Я буду рядом, когда ты встретишь Сайру, я приду — Сакура приостановилась, взглянув в чёрные глаза сокомандника. — Даю слово. Харуно ещё раз улыбнулась, выбегая из проулка между невысоким постройками и встречая сразу за поворотом Хану. — Где ты была? Я тебя обыскалась…. Саске слышал удаляющиеся голоса и сердце его клокотало. Он буквально на ватных ногах преодолел раскидистый сад, не разбирая дороги. Он запечатлеет этот момент в памяти на всю оставшуюся жизнь.

***

      Харуно знала, что Чандракат грезила как можно скорее выпустить её в свет. Но куноичи даже не подозревала, что так скоро. Уже на этой неделе. Готова ли она была? Все вокруг считали, что да. По воле случая, юная майко оказалась очень обучаемой, буквально всё схватывала на лету. Как для шиноби, это было нормой, закон жизни, не усвоил — умер. Хотя и усвоив, умереть тоже можно, просто с меньшей вероятностью. Обычным людям это было не так свойственно. Не стоило и силиться повторять что-то дважды а то и трижды как для Ханы. Потому Чандракат боготворила юную любимицу.       На следующий день в Окия пришёл мужчина преклонных лет по имени Сёбон. Мужчина этот был столь стар и ходил настолько медленно, что казалось подует сильный ветер и он рассыплется. Сакуре не удосужились объяснить цель его визита, бесцеремонно загнав её в додзё и усадив на колени. В след за смотрительницей в додзё проковылял и Сёбон волоча средних размером чемодан. Смотрительница присела за куноичи и ослабила пояс оби, распахивая домашнее кимоно. Сакура напряглась, её буквально оголяли при мужчине. Женщина шикнула, когда Харуно ухватила край рукава, чтобы удержать на себе хоть что-то. Щеки вмиг окрасил яркий румянец, а напряжённый взгляд вонзился в татами. — Делай всё что тебе скажут, Чио. Смотрительница Чонон грозно фыркнула на Майко. — Господин Сёбон мастер тамо, и сегодня он изобразит твой дух у тебя на теле. Будь благодарна, что именно он взялся за тебя. Старик улыбнулся, произнося с хрипотцой: — Не пугайся дитя, меня не интересуют женские тела, только в профессиональном плане. Я евнух. Однако Харуно это мало чем успокоило. Нежная кожа покрылась мурашками а тело потряхивало. Жуткая неприязнь и отвращение охватили с ног до головы, она же была совершено ногая перед этим мужчиной. И все считали это нормой. Сакура поморщилась, когда морщинистые руки коснулись нежной кожи спины по середине, почти у позвоночника. Сёбон ощупывал и поглаживал её плечи, спину и бёдра. Справедливости ради, стоило признать, он не касался груди или чего хуже и почти не смотрел на неё, лишь поглаживал. Харуно всё не могла понять причины, ведь это продолжалось почти сорок минут, вечные, как для неё. А потом изрёк, скорее для себя, чем для неё: — Впечатляюще. Впервые с таким сталкиваюсь. В додзё никого более не было, и куноичи могла предположить, что общаться он мог и с ней. — Что-то не так, Сёбон-сан? Мужчина усмехнувшись, принялся раскладывать причудливые инструменты из своего саквояжа и промачивать небольшой отрез ткани спиртовым настоем. Краем глаза Харуно наблюдала за его действиями, затем он извлёк бамбуковую трубку, с отверстием с одного конца и иглой с другого. Девочка снова напряглась, не успев толком расслабиться. — Нет, что-ты, всё в порядке. — Поспешил заверить старик. — Просто немного удивлён, у тебя сильный дух, даже странно, что ты здесь, в доме гейш, а не на поле брани. Харуно внутренне сжалась, что за странный дар у этого старика, чем он обладает. — Что вы будете делать? — Вопрос майко прозвучал очень тихо, настороженно. — Тебе нечего бояться, это, правда, работа не на один час, но я постараюсь не причинять много боли. — Сёбон-сан взял в руку бамбуковую трубку с иглой и принялся заливать краску внутрь. — У меня есть особый дар, я вижу души людей, а с помощью этих красок из священных трав, изображаю то, что вижу на телах гейш. — То есть, как татуировка? Сакура побледнела, никто не предупреждал, что на этой миссии ей будут что то колоть на теле. Но благо, при помощи грамотного ирьёнина подобное «искусство» можно вывести из-под кожи по возвращении домой. Харуно выдохнула, всё не так страшно. — Да, но более сакральное. — Улыбнулся старик. — И какая она, моя душа? — Поинтересовалась майко. — Смертоносная, Чио-чан. Красящая игла вонзилась в плечо. Было больно, но терпимо, Сакура даже не дёрнулась, стойко выдерживая и не мешая мастеру. Краска была нефритовой, яркой, тонкие контуры постепенно разрастались по телу. Сакура старалась сидеть неподвижно и смирно. Как и предупреждал мастер, работа заняла не один час. Время тянулось долго, по истечению четвёртого часа, после того, как спина была закончена Сёбон-сан уложил майко на бок и принялся за правую ягодицу девочки. Харуно страдальчески прикрыла глаза, поджимая губы. Стыд, который она испытывала, не был сравним ни с чем, через что ей приходилось пройти когда либо. Единственным желанием было лишь время, только чтобы это всё поскорее закончилось. Мужские руки на теле вызывали отвращение, а из крошечных проколов на теле не переставая струилась кровь. Харуно отважно терпела, и всё никак не могла взять в толк, почему же это становилось так больно, чем ближе мастер был к завершению, тем больнее становилось. Не могло накалывание рисунка быть больнее уроков, что преподавал Какаши-сенсей или Шисуи-семпай. Сакура с силой сомкнула веки, зажмурившись. Горячие слёзы струились сквозь сомкнутые веки, майко не издавала ни звука. Ни всхлипов, ни учащённого дыхания, ничего. Неужели ей всегда придётся проходить через боль и унижение на заданиях. На протяжении всего её пути шиноби. А когда она станет старше? Харуно знала о сексе, она не была ребёнком, но и понимала, на что могут пойти девушки старше ради выполнения задания. В сравнении с этим, то через что сейчас проходит она, казалось лишь безобидной забавой. И это пугало. Насколько же сильной нужно было стать, чтобы никогда больше не приходить к цели подобными путями? Насколько смертоносной и разрушительной нужно быть? Вероятно, очень. Харуно с силой сжала кулаки, так что ногти вонзились в мозолистые ладони. Она чувствовала как на её бедре под коленкой руки старика отшатнулись а инструмент вывалился у мастера из рук. Раздался взволнованный вздох, но Сакура так глубоко была погружена во внутреннюю войну, что не сразу ощутила как присутствие знакомой Ци так и скачок собственной. — Сакура…. — До боли знакомый голос вывел её из состояния транса, и окружающий мир ворвался непрошенных гостем в её сознание. Она слышала учащённое и взволнованное дыхание мастера, тот отполз от Майко на пару метров, с ужасом всматриваясь в собственную работу на теле юной девушки. Додзё осветилось небывалым нефритовым сиянием, таким, что все свечи внутри погасли от наплыва мощной энергии. Искусный рисунок, оплетающий всё тело Харуно воистину сиял. Тонкие точёные линии испускали свет и пугающую энергию. Сакура испуганно воззрилась на своё плечо, затем перевела взгляд и на бедро, линии действительно сияли и так ярко, что резали глаз. — Сакура, сконцентрируйся. — Харуно подняла затравленный взгляд на семпая. Сконцентрироваться не получалось, она ведь была совершенно ногая перед ним, перед своим сенсеем. Такого позора, казалось ей, она точно не переживёт. Шисуи-сан схватил кимоно с пола и покрыл плечи кохай, успокаивая. Свет пробивался через тонкую ткань, и Сакура никак не могла прекратить это, как бы не силилась. — Кто вы? Как вы здесь…. — Мастер, ещё не до конца отойдя от шока, воззрился на внезапно появившегося юношу. Шисуи одним коротким взглядом красных глаз шикнул на мужчину. — Спи. Сёбон, как не подготовленный человек, не заставил себя долго ждать, рухнув безвольным грузом на татами. Шисуи аккуратно начал проглаживать предплечья куноичи, успокаивая. — Прошу, — Сакура выставила узкую ладонь перед собой, останавливая. — Не надо касаний, умоляю. Шисуи отстранился, виновато заглядывая в глаза девочки. — Я помогу, посмотри на меня. Харуно послушалась, встречаясь взглядом с уже знакомой техникой глаз. Сияние постепенно сходило на нет и комната погрузилась в кромешную темноту. Слышалось только сбитое дыхание куноичи и размеренное Шисуи. По щелчку пальцев старшего, додзё освятили огни свечей. Куноичи повыше подтянула кимоно, до самого подбородка. — Что это было? Учиха помотал головой. — Пока не знаю, но я подозревал, что что-то непредвиденное может произойти. Ты шиноби и твоя чакра могла отреагировать на подобную технику вмешательства. Поэтому я здесь. Сакура распахнула глаза. — Вы были здесь с самого начала? Были и не остановили их? Учиха опустил глаза, поджав губы. — Я не мог, для полной маскировки тебе необходимо тамо, только тогда у Сайры не возникнет подозрений. Куноичи нахмурилась, стараясь держать себя в руках. Но как же тяжело ей это давалось, один Ками знает. Для полной маскировки?! Одна её часть понимала разумность этой причины, но вот только уязвлённая гордость как девушки душила её с неистовой силой. Хотелось расплакаться, закричать в голос о том, как это подло и несправедливо. Но Сакура упрямо держала язык за зубами, ведь если она сейчас сорвётся, в ход полетят все предметы интерьера, находящиеся в шаговой доступности. — Сакура, мы всё исправим когда вернёмся в Коноху, обещаю. Шисуи хотел снова коснуться её для убедительности своих слов, но Харуно вновь остановила его. Одна лишь мысль, что ещё один мужчина коснётся её, ввергала Сакуру в ужас, стравленный с отвращением. — Я вам верю, Шисуи-сан. Но Учиха не был идиотом, чтобы не заметить как в затравленных зелёных глазах таился страх и недоверие. Он по правде, даже не подозревал, насколько сильно это таинство скажется на ней. Не сумел предугадать, Шисуи всегда Сакура казалась похожей на него самого, стойкая, способная выдержать любые тяготы. Но оказалось, даже у неё был свой предел, свои неприкосновенные области. Сильнее всего была её гордость, которую, в данный момент, растоптали в её глазах. И он не хотел, чтобы она видела его в таком свете, плюющим на неё, как на расходный материал. Нет. Он всё исправит, по возвращению в Коноху, он пообещал. — Сакура… — Сёбон-сан, — Шисуи непонимающе глянул на старика. — Ему нужно подчистить память. Учиха уловил как она отталкивала его. Частично он предал доверие в её глазах. Он это понимал, не ожидал, но понимал. Шисуи кивнул, поднявшись и подойдя к старику.