Жизнерадостный глупый подросток

— То есть, я не буду учиться с ребятами? Денки сидел в своей палате, напротив Айзавы и мистера Незу. Было ранее зимнее утро, солнце ещё даже не поднялось из-за горизонта. — Всё зависит от тебя, — Незу поправил свой маленький галстук. — Будешь, если захочешь. Но только на последнем году обучения. Денки пропустил три месяца учёбы, очень сильно отстал по школьной программе, что уж там говорить о геройских тренировках. Казалось, что в нем мышц меньше, чем в мелком Минору, настолько он сильно похудел. Все ребята уже в апреле станут второгодками, и чтобы их догнать, нужно очень сильно постараться. — А как я буду учиться? Выполнять домашние задания, и все такое? — Мы пришли к решению, что ты перейдешь на дистанционное обучение, тебе скинут всю информацию на почту, — Айзава поднялся со стула. — Если все пойдёт как надо, то по прибытию назад, тебя ждёт тест на геройскую лицензию. Пройдёшь его — вернёшься к одноклассникам. Провалишь — переведут на курс общего образования. — По прибытию назад? — Будешь жить у родителей, в Америке. Врачи сказали, что тебе нужно отвлечься от этого места, и окружения в принципе. Так что, переезд — лучшее решение. Каминари немного опешил от такой информации. Он не хотел никуда уезжать, но понимал, что не сможет тут дольше оставаться. Все вокруг напоминало о его ошибках, и чем чаще он оставался наедине со своими мыслями, тем больше они поглощали его, и не давали успокоиться. Столько всего произошло, что он и думать забыл, что когда-то учился на геройском курсе самой престижной школы города. Всё казалось далёким сном, который вряд ли вернётся, а останется лишь забытой страницей в памяти, среди миллиона таких же. Может, действительно будет лучше уехать, и забыть все поскорее? — А тренировки? Айзава пощупал переносицу. У него было плохое настроение с самого начала встречи. — Будешь тренироваться как проклятый, если хочешь стать героем. Мальчик опустил взгляд. — Я. я не… Учитель вспыхнул. Его терпение, кажется, закончилось. Зрачки глаз покраснели, а волосы, на пару с боевой лентой на мгновенье поднялись в воздух. — Перестань тут нюни распускать! Чего ты «не сможешь»? Не веди себя как пятилетний ребёнок, — он посмотрел на директора. — Прошу прощения, мистер Незу, я подожду вас в коридоре. С этими словами он вышел из палаты, оставив мальчика наедине с директором. Последний сидел на стуле, подперев лапой подбородок. Дождавшись, пока шум от двери стихнет, он медленно начал: — Послушай, Каминари-кун. Я понимаю, что ты боишься, но и оставаться на месте нельзя, — его глаза бусинки заблестели, — если не нравится такой расклад, переведём твои документы в любую другую старшую школу. Он спрыгнул со стула, и тоже направился к двери. Мальчик окликнул его. — Мистер Незу, стойте. Я согласен. Тот добродушно улыбнулся, и хотел было попрощаться, но Денки продолжил. — Я хотел бы извиниться перед вами. Из-за меня столько грязи пролилось на школу. Все-таки, почему вы меня не исключили? Разве я заслужил такое хорошее отношение? — Его кулаки сжались, а от стыда он даже глаза зажмурил. Директор задумался. Перед его глазами прокрутился разговор недельной давности: " Незу сидел за столом в своём кабинете, разговаривая с классным руководителем 1-А класса. — Я не знаю, Сотриголова. Он вряд ли нагонит школьную программу, правильнее всего было бы перевести его в обычную старшую школу. Да и тем более, у Юуэй многовато проблем появилось из-за попытки самоубийства. Каждая собака лаяла об этом. — Сэр, я очень сильно прошу вас. Можете уволить меня, но не исключайте Каминари. Он ни в чем не виноват, вся ответственность на мне. — Айзава опустил взгляд и низко поклонился, отчего директор немного покраснел. — Сотриголова, поднимите голову. Я правда не могу сейчас сказать свое окончательное решение, потому что… В дверь кто-то настойчиво постучал. — Войдите! В кабинет медленно прошёл почти весь 1-А, не хватало буквально несколько человек. Все они стояли, переминаясь с ноги на ногу, словно не знали, с чего начать. — Иида, — учитель строго взглянул на старосту, — что происходит? Почему вы не в общежитии? — Извините, мистер Айзава, — он замахал руками, чуть не ударив стоящего рядом Мидорию, — мы пришли сюда, потому что у нас есть просьба. — Просьба? Какая же? — Директор с интересом поглядел на кучку первогодок. Они переглянулись, а потом разом поклонились, и крикнули хором: — Директор Незу, не исключайте Каминари! Мы просим за него прощения! Взрослые очень сильно удивились, и не спускали с ребят глаз. Это продолжалось около трех минут, прежде чем классный руководитель не сказал им возвращаться в общежитие. Когда они ушли, директор, усмехнувшись, сказал: — Эти ребята, они действительно верят в своего друга. Я рад, что у нас в школе учатся такие дети. Тебе повезло с ними, Сотриголова. — Да, не то слово. И я хотел бы, чтобы они шли вместе до конца. — Ладно, что ты предлагаешь? … " — Каминари, — он потрепал волосы мальчика лапой, — дело в том, что есть люди, которые действительно в тебя верят. После этих слов он вышел за дверь, а Каминари ещё долго на неё смотрел, будто ждал, что она вдруг ответит на все его вопросы. *** Крупные пряди золотистых волос падали на кафельный пол парикмахерской. Тамаки сказала, что надо бы изменить прическу перед отъездом. По правде говоря, Каминари в действительности не был похож на себя, да и чёлка постоянно мешала глазам. Он сидел на высоком стуле, пока молодой барбер отстригал локоны, наконец открывая ему обзор на собственное лицо. И вот тогда, глядя на свое отражение, Каминари на секунду увидел себя прежнего. Счастливого маленького мальчика, без шрамов и пошатанной психики. Того, кто любил читать, слушать музыку и общаться с друзьями. Тот Денки был совсем другим, словно из параллельной вселенной. Вполне возможно, что он так и сидит в глубинах подсознания мальчика, и ждёт, когда его освободят. Ждёт, когда он снова сможет заявить миру о том, что он станет героем. Что все будет хорошо, потому что он здесь. И именно сейчас Денки начал искать того себя, он старался ухватиться за любое мимолетное воспоминание, но они, как всегда, ускользали из пальцев в самый последний момент. — Ну вот и все! — Чужой голос вывел мальчика из некого транса, заставив вздрогнуть. Барбер, юноша лет девятнадцати, улыбнулся во все тридцать два, и снял с него накидку. — Выглядишь потрясно! Денки снова посмотрел в зеркало. С той стороны на него глядели два стеклянных янтарных глаза, которые больше не закрывала чёлка. Отражение было каким-то холодным и отчужденным, будто прежний Денки совсем из него исчез, не оставив после себя ничего. Мальчик вздохнул, поблагодарил за проделанную работу, и слез с кресла. Он уже начал ходить с костылями. Да, было неудобно. Да, спина болела после каждой прогулки, но лучше уж так, чем постоянно сидеть в коляске, без возможности самостоятельно выйти на улицу. Тамаки ждала его у входа и улыбалась. В руках у неё были костыли, и протянув их мальчику, она сказала: — Вот, совсем другое дело. Хоть на человека стал похож. Денки посмотрел на её доброе лицо, и, покраснев, позволил себе немного улыбнуться. *** Он говорил с родителями по телефону, сразу после «раскаяния». Было тяжело слышать этот взволнованный, но в то же время нежный и такой родной мамин голос. Этим голосом ему читали сказки перед сном, звали ужинать, и иногда ругали за шалости. Сразу же захотелось прижаться к близкому человеку и никогда его не отпускать. Отец Денки же, был совсем несентиментальным человеком, он никогда не позволял эмоциям выбить его из колеи, всегда держался как оловянный солдатик, какие бы трудности не приходилось испытывать. Но даже этот мужчина не смог сдержать слез, услышав очень тяжёлое, грустное «простите меня» из уст своего единственного сына. Благо, последний не мог увидеть его в таком состоянии. Родители уехали из Японии, когда Денки перешёл в первый класс средней школы. Им предложили хорошую работу, жилье и даже обещали пристроить ребёнка в престижную школу. Но их сын сказал, что останется в этой стране, поступит в Юуэй и станет героем. Никто не смог его уговорить, и в конце концов, тринадцатилетний мальчик остался жить в старой родительской квартире, а соседка помогала ему со стиркой и готовкой. Первые месяцы было сложно, ведь помимо школы оставались ещё домашние обязанности, и подготовка к поступлению на геройский факультет. Тренировки, учёба, уборка и прочие обязанности закалили его, и он поднатаскался в самостоятельной жизни. Но все же, речь идёт о ребенке, которому иногда хотелось, чтобы мама погладила рубашку, поцеловала на прощание и пожелала удачи в школе, или посидеть с отцом в гараже, рассказывая различные истории, и одновременно чиня машину. Денки было одиноко, но он никогда не показывал этого родителям во время телефонных звонков. Они редко приезжали, раз в полгода, а то и меньше, но жаловаться было некому и некогда. Поэтому Денки снова брался за работу, стараясь сдержать данное себе обещание. Когда из-за принятых мер безопасности пришлось переехать в школьное общежитие, Денки смог выдохнуть. Он решил, что ему больше не будет так одиноко, и обрадовался, что придётся меньше работать дома. Но кто же знал, что станет ещё хуже. Кто знал, что быть одиноким — не значит быть одному. Вокруг было столько людей, так почему же пустота в душе не заполнилась? Почему приходилось притворяться кем-то другим, улыбаться, а потом ночью кусать подушку от досады? Денки не знал ответ, и сколько бы ни пытался понять, ничего не получалось. Он вскоре возненавидел эту рутину, совсем забыл про свою мечту, скатился в пучину своих страданий, и не успел заметить, как потерял себя. Сначала сбитые костяшки пальцев, потом канцелярский нож, бессонница, сигареты и те маленькие таблетки, купленные у парня в переходе. Это все помогало, но только в первое время. Когда эффект от наркотиков проходил, Денки плакал от осознания своей слабости, плакал и доставлял себе ещё больше боли. Как итог — куча травм, душевных и физических, постоянная мигрень и ночные кошмары. Он так и не понял до конца, рад ли он тому, что его спасли. Киришима, Айзава, Тамаки, врачи и психологи — все как один говорили, что отовсюду есть выход, кроме гроба. Он столько раз попросил прощения, столько раз плакал и благодарил, но все равно в глубине души жалел, что не умер. Они бы поплакали пару недель, и забыли бы. Никому бы не пришлось постоянно переживать о его здоровье, а ему самому было бы плевать, ведь он уже мертвец. Денки старался отгонять такие мысли, переключался на хорошие, о семье, друзьях, но от правды не скроешься. Она всегда поджидает за углом. Неважно какая — приятная или горькая, с цветами или ножом, но ты не сможешь от неё убежать, придётся принять её полностью, даже если снова будет больно. В аэропорту было много людей, все хотели уехать из страны в такое холодное время. Приближался Новый Год, и горящие путёвки в тёплые страны разлетались как пирожки на вокзале. Сотни различных голосов вперемешку с мужскими и женскими духами давили на разум и затрудняли дыхание. В самом зале ожидания было прохладно и просторно, но у Каминари кружилась голова. Ему казалось, будто все смотрят на него с каким-то осуждением. Он сказал «до свидания» Тамаки и учителю, которые провожали его, снова попросил у них прощения за все, и пошёл на посадку. Ему досталось место возле иллюминатора, и все было довольно удобно. Авиакомпания недешевая, благо родители могли себе это позволить. Самолёт немного затрясся, прежде чем взлететь в воздух. Вскоре люди внизу превратились в муравьёв, а Япония стала совсем-совсем маленькой. Когда его прежняя жизнь скрылась под облаками, в наушниках заиграл Фрэнк Синатра, и появилось какое-то странное предчувствие того, что грядут большие перемены. *** Мама и папа встретили его в аэропорту. Это была очень неловкая встреча, наполненная нежностью и радостью от воссоединения. Мама как всегда расчувствовалась, а отец взъерошил ему волосы, сказав, что теперь все будет только лучше. Пока они ехали в город, Денки рассматривал все вокруг. Мало высоток, в основном частные дома. Люди были совсем другие, а причуды у них были те же, что и в Японии. Но судя по всему, никто из них не увлекался героями так сильно, как дома. Тут люди занимались спортом, мечтали играть в NHL, или просто поступить в хороший колледж, чтобы потом открыть бизнес и работать на благо себя. Безусловно, в США имелись свои герои, и скорее всего специальные школы для них, но Денки не нашёл ничего такого в путеводителе, который взял ещё в аэропорту. Родители жили во Флориде, в небольшом городке под названием Нейплс. Этот город был одним из тех, в котором люди живут мирно и спокойно, мало преступности, и вообще царит идиллия. Недалеко от родительского дома, который представлял собой двухэтажное строение с довольно большим двором, находился пляж. Такой, как на картинках: белый песок, куча отдыхающих людей и прочее. У побережья было много маленьких кафешек и лавок, люди ходили туда расслабиться, пропустить по кружке пива и посмотреть на то, как серферы седлают очередную волну. Мама наготовила столько всего, скорее всего позабыв о строгой диете, но Денки только улыбнулся от этого. Он всегда любил хорошо поесть, но из-за постоянного отказа от еды, его желудок мало что усваивал. Только недавно он начал есть какие-то отвратительные смеси, но они были всяко лучше питания через капельницу. После ужина, он пошёл в свою новую комнату. Внутри был только шкаф с одеждой, кровать и письменный стол. Конечно, он устроит тут все по своему, когда придёт время, но сейчас ему хотелось просто полежать на кровати и переварить прошедший день. Всего пару месяцев назад он лежал в больнице, не в силах даже встать самостоятельно. Всего два дня назад он был в Японии, переписывался с лучшим другом, а теперь находится вообще на другом континенте, совсем с другими людьми. В жизни так всегда бывает: не успеешь оглянуться, как то, чем ты очень долго жил, превращается в воспоминания, а вместо этого появляются новые люди, заботы и обязанности. Окно было раскрыто, поэтому Денки слышал, как вода в океане плещется убаюкивающей мелодией, заставляя мальчика медленно провалиться в сон. *** Через неделю «привыкания» к новому месту, родители проводили выходной вечер дома. Вообще, Каминари-старшие сильно отличались от родителей всех его знакомых. Он родился, когда они даже университет не закончили. У обоих не было родственников и денег, чтобы нанять сиделку. Поэтому им самим пришлось заботиться о ребенке, параллельно налаживая свою жизнь и заработок. Благодаря их стараниям, у мальчика было все, что нужно детям, хотя в некоторых случаях приходилось сильно экономить. Они пришли к стабильной жизни и высокому заработку благодаря своему упорству и тяжёлому труду. Мама работала учителем японского языка в престижной школе, а отец каким-то начальником в популярной фирме по производству геройских приспособлений. Они любили винтажные вещи, в их доме находилась старая виниловая стереосистема и куча пластинок самых разных музыкантов всех времен. Им нравилось читать книги, и они знали несколько языков. Да, Денки определённо гордился ими, учитывая то, что многие родители его знакомых работали в офисах, сетовали на жизнь и наращивали пивные животы, проводя все выходные на диване. Мама опять хлопотала по дому, подпевая Рэю Чарльзу, а отец сидел в гостиной, ковыряя отвёрткой какую-то железяку. Они не заставляли его гулять, заводить знакомства или что-то подобное, а просто решили дать ему время осознать свое положение. Ведь на самом деле им до сих пор было больно, но давить на ребёнка вопросами сейчас совсем не стоило. Денки спустился к родителям, и сел на диван. — Денча-а-н, я иду в магазин, не хочешь со мной? Она давно так его не называла. Он встрепенулся и покраснел. — Мам! Не зови меня так, это смущает. Она наклонилась к нему, широко улыбнулась, и потянула за щеку. — Ути-пути, смущает! Не хочешь, как хочешь, — Кейко отпустила сына, — все-таки, ты у нас такой красавчик! Денки стал совсем как помидор. Мама всегда любила эти телячьи нежности, но он так давно отвык от них. Она ушла, а папа рассмеялся. — Твоя мама ведь всегда была такой, почему ты так смущаешься? — Я не знаю. Пап? — Он поднял свои янтарные глаза на мужчину, и подождал, пока тот посмотрит на него в ответ. — Что? — Я вижу, что ты хочешь со мной поговорить. Давай сразу, а то мне неловко. — Ха, да, ты прав, — он отодвинул от себя инструменты, и сел рядом с сыном. — Почем… Денки был готов к этому вопросу. Он сотни раз прокручивал в голове ответ, но почему-то он показался ему бессмысленным в самый неподходящий момент. — Я не знаю. Просто было очень тяжело. Мне так стыдно, что я не смог сдержать свое обещание. — Да ты же даже не дослушал. Моё зрение не настолько плохое, — он показал пальцем на свои очки, — что бы я мог не заметить твои терзания. Я не стану спрашивать тебя причину твоего поступка, потому что нет смысла ворошить прошлое. Все допускают ошибки, вне зависимости от возраста. Я хотел спросить, почему ты так усердно копаешься в себе? Это ни к чему хорошему не приведёт. Денки удивлённо взглянул на папу. Он совсем не был готов к такому повороту событий. Он ждал тяжёлого разговора, но его отец понимал, что ещё не пришло время. — Я…М-мне кажется, что я уже не смогу жить как прежде. Просто, понимаешь, я совершил ужасную глупость, и боль от произошедшего до сих пор стягивает мои действия. Я до сих пор боюсь, что мне придётся заново сидеть в коляске, без возможности ходить. Я боюсь не найти себя в этой жизни, боюсь, что не выдержу натиска геройской жизни. Я говорил всем, что все со мной хорошо, а в итоге снова всем наврал. Я боюсь, что… Воздуха не хватало, а слова все лились, без остановки. Это был какой-то крик души, только очень тихий. Мужчина слушал своего ребёнка, немного нахмурившись, и ерошил его волосы. — Папа, мне страшно. Я не знаю, что мне делать дальше. — Дело в том, Денчан, что в мире много зла, но так же много добра. Это нормально, что ты не можешь найти себя, тебе ведь только 16 лет — ещё жить и жить. Нормально, что тебе страшно, потому что только идиоты не боятся. Было бы глупо пытаться ограждать тебя от всех несчастий, потому что ты бы стал одним из тех неженок, не способных сделать ничего без мамочки. — Лучше бы я поехал с вами, — прошептал Денки, — тогда все было бы хорошо. — Ты что, бежишь от проблем? Разве этому я тебя учил, Электрозума? — он опустил руку ему на плечо. — Столько этих «если бы», они мешают тебе жить. Земля бы не остановилась, не увидь тебя тогда твои одноклассники. Всё бы продолжало функционировать как прежде, только вот у нас с твоей мамой разбились бы сердца. Мы поддержим тебя, но и тебе стоит начать двигаться, понимаешь, чемпион? Денки опустил голову на колени отца. Им нужен был этот разговор, чтобы сдвинуться с мёртвой точки. И в правду, стало бы лучше оттого, что эти люди узнали, что их сын покончил с жизнью? В тот самый момент мама вернулась с магазина. И увидев её, Денки понял, что хочет защитить эту хрупкую женщину. Она бы не выдержала, сработай тогда план. И как он мог так поступить? Она улыбнулась ему, и стало легче дышать. Будто стягивающая его веревка, наконец, оборвалась. Он твёрдо решил для себя: теперь начнётся новая жизнь.