Я больше никогда не уйду

Новое задание. Надо убить одного работорговца – он перестал выполнять свои обязанности перед мафией. Я захожу в помещение, где проходит аукцион, в тот момент, когда продают чудо. Других слов у меня нет – дрожащий, бледный паренек с огромными зелеными глазами. Одним словом – чудо. Ему лет десять, не больше. Я вспомнил все мельчайшие детали задания (нам выдают максимум сведений, чтобы все прошло гладко). Судя по его жизни, психологическому портрету его родителей и теперешней ситуации – из него выйдет отличный хранитель тумана. Надо ему только пережить что-то еще, научиться верить в свои фантазии, но не до конца, в общем, понять грань, за которой человек теряется в иллюзии. Это все мне когда-то Маммон рассказывал. Само задание оказалось нетрудным. Связавшись со Скуало, я получил «добро» на «обработку» потенциального иллюзиониста и спас паренька. Он был накачан наркотиками, что было мне только на руку. Отлично. Когда я нес это чудо на руках в машину, когда вез к точке, где он попадет под защиту Варии, я не мог не любоваться им. Такой милый, так тянется ко мне. Его хочется утешить, успокоить. Но нельзя. Ему предстоит еще одно очень сильное испытание. Я смотрю на этого ребенка и понимаю, какая я сволочь, обрекая его на такое – на ожидание. Длинное, пустое ожидание. Но оно необходимо, чтобы взять это чудо в Варию. Я оставляю лягушонка (зеленые волосы, зеленые глаза, холодная и гладкая кожа..как его еще назвать?) у обочины, говорю пару фраз и уезжаю, зная, что подсознательно он запомнил и код на чемодане, и про еду в куртке, и меня. Но подсознательно. По пути в штаб Варии я сообщил нашему человеку с поселка, чтобы незаметно следил и защищал спасеныша. Долгие 4 года. Денег в чемодане на столько не хватит, но Занзас это решит - нам нужен иллюзионист. День тянется за днем, каждый месяц я с нетерпением жду отчета о зеленоволосом пареньке. Курировать его состояние поручили мне, я внимательно слежу за развитием психики ребенка, за его жизнью. И я понимаю, что все больше привязываюсь к нему. К своему спасенышу. Последний год, когда я понимал, что вот-вот, и он будет «готов», каждый мой день проходил в нетерпении. Скоро я приду и утешу чудо, прижму его к себе, приведу в Варию. Стану Сенпаем и научу убивать. Вот тянется последняя неделя, а лягушонок и не подозревает, что скоро увидит меня. Мне греет душу мысль о том, что он носит мою куртку. Это мило и трогательно. Да-да, Потрошители тоже могут быть сентиментальными. Иногда. Редко. Но ведь могут. На протяжении четырех лет я понял, что забирать паренька надо в такую же ночь, когда я его спас – это лягушонку символично. И вот наступил тот день. Точнее, ночь. Я подошел к нему со спины и мягко обнял. Я знал, почти на сто процентов был уверен, что он вспомнит мой запах. Лягушонок замирает, почти прекращает дышать, дрожит. Наверное, боится, что ему кажется. - Привет, - произношу я. Ощущаю, что он совсем перестает дышать. Падает, я подхватываю чудо на руки. Прижимается и все еще дрожит, не открывая глаз. - Я настоящий, - успокаивающе шепчу в самые губы и легко-легко целую. Открывает глаза, смотрит на меня и начинает плакать. Какой же он милый. Мне колет в сердце от понимания, что он из-за меня в таком состоянии. Но я не мог поступить по-другому – если бы я его не спас, жизнь у лягушонка сложилась бы куда хуже, если бы я его спас и просто оставил – его бы изнасиловал первый встречный, да мало ли, что бы случилось. Как бы он в десять лет с чемоданом денег или без них смог сам прожить? Никак. Но такое оправдание меня не успокаивает. Как же непривычно слышать давно уснувшую совесть. Он цепляется за меня, весь вжимается в мои объятия, тянется ко мне всем телом и, судя по быстрым-быстрым ударам сердца, всей душой. Его безудержный плачь и теплые объятия, именно так мы запомним эту ночь. Я мягко произнес: - Теперь все хорошо, я больше никогда не уйду. - Я… - сквозь всхлипы и дрожь… - я… так… ждал… - чудо разревелось. Зачем он пытается говорить в таком состоянии? У меня сердце разрывается. Пусть лучше поплачет, выплеснет это все, расслабится – уже можно. - Поплачь, выплесни все свои эмоции, я понимаю, как тебе было трудно и что ты чувствуешь сейчас. Не надо ничего говорить, отдохни, - Я целую его в лоб, и лягушонок засыпает под тяжестью рухнувших на него переживаний. Вот так и закончилась эта ночь – тихий шорох шагов и Принц, который бережно несет на руках маленькое симпатичное чудо.