Узел

      Лютик не жаловался. Когда они научились понимать друг друга без болтовни Лютика, Геральт осознал, что за все время путешествий в тишине не услышал ни одной жалобы. Не то чтобы Лютик жаловался раньше на свою долю, но причитать он любил: то у него ноги устали, и он на Плотву хочет, то ему монстр кажется страшным, то обед был слишком давно, то Геральт ночью слишком громко храпел и спать мешал, то ещё что-нибудь. У Лютика всегда был миллион причин для недовольства и ни одной действительно серьёзной. Теперь же жалобы исчезли совсем, а вот серьёзные причины появлялись.       В начале Геральт даже не обращал на это внимание, к тишине барда он тоже начал привыкать, но сомнения его грызли. Однажды, скорее ради эксперимента, Геральт решил не сделать привал на обед, и Лютик не привлёк его внимания, не высказал никакого недовольства. На следующий день Геральт ускорил шаг, и вновь ни одной жалобы. А когда он на ужин забрал себе кусок больше, оставив Лютику совсем немного, тот лишь спать устроился раньше, воздержавшись от игры на своей любимой лютне.       Геральт нахмурился, задумчиво глядя на костёр. Сводив Плотву на водопой, он оставил лошадь чуть поодаль и бесшумно подошёл к костру. Плечи Лютика конвульсивно подрагивали, выдавая его бесшумную истерику, с которой, видимо, он планировал закончить к возвращению ведьмака. — Хей, Лютик, — позвал он негромко и увидел, как замерли и напряглись плечи друга.       Вздохнув, Геральт сел рядом и положил руку на плечо Лютика, поворачивая его к себе. — Ну и чего мы рыдаем? Не наелся? — Лютик осторожно кивает, глядя на Геральта немного испуганно, — а вчера устал?       Ещё один утвердительный кивок, Лютик заметно напрягается. — Так, и почему ты решил не сообщать мне об этом, не возмущаться, не просил остановиться?       Лютик сначала пожимает плечами, а потом знаками показал, как Геральт уходит, оставляя его одного. — Дурак ты, Лютик, — усмехнулся ведьмак и протянул барду кусок хлеба и сыра, — не собираюсь я тебя оставлять из-за таких мелочей. А ты переставай себе придумывать разного. Я тебя не оставлю.       Лютик как-то успокоился, доедая свой ужин, но настроения играть у него не появилось, и он снова свернулся у костра. Геральт лёг рядом и обнял друга, прижимая его к своей груди. Сначала бард напрягся, а потом повернулся к нему и уткнувшись в плечо разрыдался, теперь уже открыто, словно жалуясь на то, как тяжело ему теперь живётся без голоса. Успокоившись, Лютик уснул на плече Геральта, а тот не сомкнул глаз до самого утра, пытаясь понять, смог бы продолжать жизнь, например, без рук и на какое существование обрёк он друга лишь из-за своего нежелания терять его.