Узел

      Спустя год странствий Геральт вновь оказался на краю света. С тех пор как Лютик погиб, ведьмак стал ещё более нелюдим, что отметили даже в Каэр Морхэне. Теперь он не останавливался нигде дольше чем на пару дней, все быстрее гоняя себя по миру. За его спиной привычно висели два меча, ещё один меч и лютня были прикреплены сзади, вместе с другими пожитками ведьмака.       Остановившись около одного из трактиров и спешившись, Геральт почувствовал на себе долгий пристальный взгляд. Из угла на него смотрела странная ведьма. Обычно ведьмы, в привычном ему мире, были молоды и красивы, эта же выглядела старухой, под сотню лет. И глядя ей в глаза, Геральт мог поклясться, что ей уже далеко не одна сотня лет. А могущество ее ощущалось даже когда она просто стояла рядом. — Подойди, ведьмак! — приказала она, и Геральт не посмел ослушаться, шагая ближе и складывая пальцы в защитном знаке. — Не бойся, ведьмак, я не буду на тебя нападать, вижу, что тебя и так жизнь потрепала. Старуха рассмеялась. — Что тебе надо от меня, ведьма? — угрюмо поинтересовался он, начиная раздражаться, — говори или я пойду. — Никакого уважения, — вздыхает колдунья и продолжает, — вижу я, что носишь ты беду за собой ведьмак, так как кто-то нити судьбы твоей спутал. Расправить их надобно, иначе то что предначертано не сбудется и мир в опасности окажется. — И как же их распутать? — Я сделаю все сама, только плату возьму сначала. А платой мне будут лютня и меч, что на сиденьи лошади твоей я вижу. — Не слишком ли высокая плата, ведьма? — хмуро поинтересовался Геральт. Не нравилось ему происходящее и слова ведьмы не нравились, но жизнь приучила его слушать то, что касается судеб мира. Они ещё с детства крепко повязаны. — Воспоминания не о твоей беде в обмен на исправление ошибок, которые приведут к гибели всего? Не думаю. Геральту пришлось согласиться. — Что мне надо сделать? — поинтересовался он, отстегивая лютню и меч от седла. Последний раз ласково проведя по грифу лютни, что когда-то принадлежала его другу, Геральт передал сокровища в руки ведьмы, и она спрятала их под плащ. — Закрой глаза, ведьмак.       Стоило Геральту подчиниться, как он почувствовал короткое прикосновение ко лбу, от которого резко открыл глаза.       Он стоял в конюшне у какой-то корчмы на краю мира, рядом жадно пила воду Плотва. Кажется, Геральт с кем-то только что разговаривал, но никак не мог вспомнить с кем и о чем. Недовольно поджав губы, ведьмак вошёл в таверну на первом этаже корчмы и сел за самый дальний столик, игнорируя барда, что пел очередную песню. Толпа была не в восторге, бард замолчал, Геральту было все равно. Геральту было абсолютно плевать на какого-то там барда, пока тот не замер неподалёку от стола ведьмака. — Мне нравится, как ты сидишь и хмуришься в углу, — выдал отдаленно знакомый голос. — Я пью один, — отозвался Геральт и замер, глядя на Лютика. На Лютика, который видел его, кажется, первый раз в жизни.