Сонгфики по Лапенко

Ты готов был отдать душу за рок-н-ролл Извлеченный из снимка чужой диафрагмы Кино - Когда-то ты был битником

      В глубине двора за гаражами находилось здание дореволюционной постройки, скрытое в кустах сирени. Раньше это был клуб рабочей молодежи. К семидесятому году клуб превратился в Дом Школьника, где дети могли после учебы позаниматься в разных секциях и кружках. Иногда там проводили соревнования - турниры по шахматам, настольному теннису или еще каким полезным для подростков развлечениям. А иногда, как сейчас, устраивали дискотеки. Теплый весенний день клонился к вечеру. Молодежь, разбитая на группки, болталась рядом с ДШ или в холле самого здания. До начала танцев оставалось полчаса. Местный “хулиган и бездельник” Игорь Катамаранов стоял на углу, высматривая тропинки между домов. Он ждал своего друга - Дмитрия Жилина. “Ответственного и прилежного ученика” - как говорили учителя, добавляя со вздохом: “с ветром в голове”. За Катамарановым наблюдала красавица класса - Зинаида Кашина, болтающая с подружками у входа. За две колонны от неё спрятался самый застенчивый мальчик в классе - Иннокентий Беляев, которого одноклассники прозвали “Инженером” за чрезмерную любовь к точным наукам и привычку всё просчитывать на инженерном калькуляторе, даже далекие от цифр сущности, например, вероятность, при которой Зина Кашина пригласит Кешу на танец. Иннокентий ждал своего друга - Фёдора Пестемеева, прозванного “сыном журналиста”, что было правдой. Со временем кличку сократили до “Журналиста”. Вот на крыльцо вышла учительница музыки, Светлана Афанасьевна, и пригласила ребят в зал. Подростки медленно двинулись в сторону дверей. Последним зашел Катамаранов, все еще всматривающийся в пустой двор. В зале приглушили свет, заиграла музыка. Игорь почувствовал рядом с собой движение и чужое горячее дыхание на шее.       - Сейчас этот сопливый порожняк закончится и пойдем, - громко прошептал на ухо Катамаранову Жилин. Катамаранов вздрогнул от внезапного появления друга. Он уже не надеялся, что он придёт. Они поздоровались. Жилин заговорщицки приоткрыл полу форменной куртки. Под синей формой он прятал рентгеновский снимок. “Сопливый порожняк”, в исполнении Ободзинского, перешел к куплету, молодежь начала разбиваться на парочки.       Неприкаянный Инженер неловко переходил от одной девочки к другой. Никто не собирался танцевать с нескладным, заикающимся Иннокентием. За этой драмой пристально наблюдал Катамаранов, прислонившись к стене у двери в каморку диск-жокея. Рядом, также прислонившись, стоял Жилин, буравя тяжелым взглядом Журналиста - конкурента по захвату дискотеки. Для Феди поставить свою музыку - это еще один способ заявить о себе. В других делах он вел себя не менее вызывающе, играя роль постоянной “затычки в каждой бочке”. Для Жилина - это был единственный путь взбунтоваться против своего отца-военного без последствий. Катамаранов всё равно брал ответственность на себя перед комсомольским советом. Конечно, если аферу с захватом дискотеки раскрывали. “Я тебя отмажу, Мить” - всегда приговаривал Катамаранов. Для Игоря выговоры проходили безболезненно. Его мать, женщина замученная двумя работами, плохо ориентировалась в жизни своего сына, не говоря уже о воспитательных мерах. Пока Жилин и Журналист перекидывались мрачными взглядами, Зина Кашина, стоявшая в окружении подружек неподалеку, отчаянно стреляла глазками в сторону Катамаранова. Игорь как всегда её игнорировал. К концу песни Иннокентий, отвергнутый всеми, предпринял последнюю отчаянную попытку - обратился к Зине, чтобы пригласить её на следующий танец.       Тут же уверенно двинулся в сторону каморки Журналист, прикрывая рукой пластинку Битлз, спрятанную под модной замшевой курткой. Жилин пихнул локтем в бок Катамаранова и молниеносно метнулся за дверь. Журналист, опасливо поглядывая на Игоря, медленно по стеночке двинулся следом к двери. А Катамаранов словно выпал из реальности, он смотрел, как сжавшегося в комок Иннокентия отчитывала Зина, и как её подружки все громче смеялись над каждой репликой. Слов было не разобрать в гомоне голосов и бьющей по ушам последними нотами песне, но вид Инженера говорил, что слова были очень обидные. Если сейчас не случится чудо, Кеша разрыдается и сбежит. Инженера надо было спасать.       Захлопнув за собой дверь, Жилин успел вовремя подлететь к катушечному магнитофону и остановить плёнку, пока не заиграла следующая песня. Дима был частым гостем в этой каморке. Он любил музыку и технику с ней связанную, помогал Светлане Афанасьевне таскать проигрыватель, усилитель и пластинки, поэтому без труда смог отыскал под нотными тетрадями старенькую Вегу. Все было подключено заранее, оставалось только вытащить спрятанный под формой рентгеновский снимок, попасть в криво пробитую дырку и поставить иглу. Когда в зале начали от нетерпения свистеть, заиграли первые тяжелые аккорды гитары, загрязненные еще и паршивым качеством записи. Но это было не важно, главным оставался голос и он запел:

Эй, где твои туфли на манной каше? И куда ты засунул свой двубортный пиджак?

      Зинаида Кашина вместе с подругами минут пять разговаривала о чем-то своем, потеряв интерес к Инженеру. А он так и стоял на месте, опустив голову, чувствуя что вот-вот заплачет. Когда толпа вокруг засвистела и захлопала новой песне, а Иннокентий совсем расклеился, его по плечу стукнул появившийся из ниоткуда Катамаранов. Инженер крупно вздрогнул и повернулся к Игорю. Катамаранов криво улыбнулся, что в его понимании должно было выглядеть дружелюбно, но Кешу это напугало еще сильнее, чем неожиданное появление.       - Ну что, Инженер, покажем этой мымре какое счастье она потеряла? - Катамаранов с силой притянул Иннокентия к себе. Кеша ничего не понял, только на всякий случай кивнул. Черт знает этого Катамаранова, он был способен на внезапные и не всегда адекватные поступки. Когда зазвучали слова песни, Игорь уже без особого труда тащил за плечи не сопротивляющегося Иннокентия в середину зала. Инженера начало трясти от нервного перенапряжения и настойчивой близости Катамаранова. Народ вокруг обезумел. Школьники громко топали, свистели и пытались подпевать. Молодежь требовала перемен, её замучили однотипные подборки сладкоголосой эстрады. Всё кружилось вокруг Инженера - пары беснующихся одноклассников, яркие блики дискотечного шара, тёмный взгляд Игоря с какой-то чертовщинкой, или это был блеск от приглушенного света ламп. Особенно понравился Кеше мелькающий вид ошалевшей Зины Кашиной, которая, застыв на месте, во все глаза смотрела на Инженера, открыв рот.       Жилин так увлекся наблюдением за своей самопальной “пластинкой” в проигрывателе, что не заметил подкравшегося сзади Журналиста. Дима начал заваливаться на сторону, но извернулся и толкнул в ответ. Журналист упал, не дотянувшись до проигрывателя. Они завозились на полу. Федя брыкался, пихался и пытался встать, но Жилин вцепился в своего врага как клещ. Журналисту удалось высвободить одну ногу и пнуть Жилина как следует. Что Диму разозлило, он отпустил на секунду Фёдора, чтобы оттолкнуться и влететь кулаком в лицо Журналиста. Второй удар пришел в грудь. Раздался треск. Жилин замер, нависая над противником. Федя достал из-под куртки конверт из которого посыпались осколки пластинки. Жилин отодвинулся назад, всё еще ошарашено смотря на Журналиста. А тот, взяв самый острый и большой кусок, с рыком кинулся вперед. Кусок винила пролетел в опасной близости от лица и оставил неровную царапину на щеке. Во второй раз замахнуться у Журналиста не получилось, сильные руки оттащили его к двери. Это был Катамаранов. А за ним стояли еще несколько учеников, с любопытством наблюдавшие за битвой. В центре, грозно уперев руки в бока, стояла Светлана Афанасьевна.       - Вы двое, быстро на выход! Журналист поднялся, деловито отряхнул куртку, подобрал свои очки и вышел, специально не смотря в сторону Жилина. А сам Дмитрий еще несколько секунд переводил взгляд с учительницы на Катамаранова, одноклассников и обратно. После чего встал и вышел, не забыв забрать уже остановившуюся “музыку на костях”. В этот раз у Катамаранова не получилось отмазать Жилина. Дима попался с поличным - подбитый глаз Журналиста, разбитая пластинка и собственная порванная форма говорили сами за себя.       - Это не ученик, это позор советского школьника! - грозно вещала Светлана Афанасьевна перед столпившимися подростками в холле.       - Жилин, вам не стыдно? Вы уже не в первый раз пытаетесь захватить музыкальное вещание на дискотеке, - учительница встала напротив Димы, - но это первый раз, когда ваша преступная выходка закончилась дракой.       - Правильно, я бы его из школы исключил, - перебил Журналист.       - А вы бы, Пестемеев, так не радовались, - обратилась учительница уже ко второму участнику преступления, - к вам это тоже относится. Светлана Афанасьевна направилась в сторону кабинета за телефоном:       - Сейчас я вызову ваших родителей, пусть с вами разбираются.       - Светлана Афанасьевна, не надо родителей! - вмешался Игорь.       - Помолчи, Катамаранов, - бросила через плечо учительница. На этом дискотека закончилась. Потихоньку ученики стали расходиться, бросая гневные взгляды в сторону виновников сорванного вечера. Кеша кивнул Феде и скрылся в толпе. Жилин и Журналист опять оказались по разные стороны и сверлили друг друга тяжелыми взглядами. Откланялся и Катамаранов, потрепав за плечо Диму. Последней уходила Зина Кашина с подругой.       - Не спас тебя в этот раз твой рыцарь, - рассмеялась она, проходя мимо Жилина. Дима не отреагировал, продолжая сверлить взглядом Журналиста. Зина расстроилась от такого невнимания и вернулась обратно.       - Ты главное не переживай, - приторно защебетала она, потянувшись к взлохмаченным волосам Жилина. Дима увернулся от прикосновения.       - У Катамаранова Кеша теперь лучший друг, - усмехнулась Зина.       - Ага, - встряла подруга Кашиной, - они так здорово отплясывали вместе под твою музыку.       - Прям зависть берет! - засмеялись девушки синхронно и вышли на улицу. Жилин в растерянности уставился на Журналиста, тот только злорадно усмехнулся и сложил руки на груди.

***

      На следующий день перед уроками Жилина перехватил староста класса и попросил зайти к директору. Директриса, дама немолодая, но спокойная и рассудительная, рассказала Диме, что его вчерашнюю выходку будут разбирать на собрании комсомола. Поэтому ему придется задержаться после уроков. Плохое с утра настроение Жилина сделалось совсем поганым. Хотя, что ему какие-то выговоры со смущенным лицом слушать, он пережил вчерашние воспитательные побои. Постоять полчаса и поизучать пол перед лучшими учениками школы - плёвое дело. До звонка оставалось несколько минут, когда Жилин зашел в класс, прошел мимо своего места рядом с Катамарановым за третьей партой и сел за самую последнюю, пустую парту. Игорь тут же развернулся и начал громко шептать:       - Дим, ну ты чего? Жилин не обратил внимания, делая вид, что он один в классе. Затем открыл учебник и демонстративно отгородился от Катамаранова. Игорь хотел еще что-то сказать, но прозвенел звонок и пришлось развернуться к вошедшей в класс учительнице. После звонка на перемену Катамаранов, намучившись за сорок пять минут в одиночестве, подлетел к Жилину.       - Дима, что с тобой происходит? Девочки с предпоследней парты с интересом развернулись к парням, послушать назревающий конфликт. Жилин делал вид, что увлекся учебником. Катамаранов не выдержал и выхватил несчастную книгу. Дмитрий только в этот момент соизволил обратить внимание на Игоря:       - Ничего не происходит, а вы вообще кто? Девочки на соседней парте рассмеялись.       - Димка, ну ты даешь! Это же твой друг - Игорь Катамаранов.       - Нет у меня друзей, - перевёл взгляд на одноклассницу Жилин.       - Ого! - только и рассмеялась девочка.       - Что вы ко мне пристали, - разозлился Дима, а затем обратился к Игорю, - скоро звонок, я бы на вашем месте вернулся за парту.       - А ты смешной, - рассмеялась вторая одноклассница и вместе с хихикающей подругой развернулась вперед. Катамаранов молча вернулся на свое место. За всей сценкой с соседнего ряда наблюдал Иннокентий. После литературы была большая перемена и смена класса для урока химии. В коридоре Кеша перехватил Жилина. Тот не стал его игнорировать, но от робкого прикосновения Иннокентия к своему плечу отшатнулся.       - Чего надо? - грубо спросил Дима.       - Ты же знаешь, что Игорь он, вообщем, того, - неуверенно начал Инженер, - хороший человек.       - А мне-то что за дело? - начал закипать Жилин, - совет вам да любовь. Иннокентий нахмурился и прямо посмотрел в глаза Дмитрию:       - Я не понимаю.       - Ах не понимаешь, - прошипел Жилин, - после вчерашнего вы для меня умерли, так своему дружку Катамаранову и передай. Не друг он мне больше. Точка. Инженер ошарашено уставился на Диму и от волнения не нашел, что ответить. Жилин посчитал разговор оконченным и вернулся в класс. В кабинете все притихли. Журналист пристально следил, как Жилин вновь сел за последнюю парту. И вновь Катамаранов поднялся, чтобы добраться до своего бывшего друга. Одноклассники тихо перешептывались и с интересом наблюдали за развитием событий. Игорь не успел подойти к Диме - прозвенел звонок. Ученики потеряли интерес и переключились на учебники. В таком противостоянии прошел день. За десять минут до конца последнего урока Жилин отпросился на собрание комсомола, чтобы Катамаранов не успел в прямом и переносном смысле припереть его к стенке и заставить объясняться. Но Диму перехватил, отпросившись следом, Инженер. Иннокентий не стал задавать вопросов, просто пообещал, что дождется его после собрания. Собрание прошло как обычно, Жилина отчитали перед видными комсомольцами школы. Дима особо не вникал в слова о своем плохом поведении, только понуро изучал школьный паркет и размышлял о том, как сбежать от Кеши. Когда последние старшеклассники разошлись, Дмитрий остался сидеть в кабинете. Прошло полчаса. Как он и предполагал: Иннокентия ни в коридоре, ни в холле, ни на улице не оказалось. Катамаранов тоже отсутствовал. Со спокойной душой Дима двинулся в сторону дома. После всех неурядиц возвращаться домой по солнечному проспекту было приятно. Вдвойне приятней это было делать в одиночестве. Главное не думать, что будет завтра. Жилин постоял у магазина, где за витриной продавали мороженое. Посомневавшись несколько минут, Дима решил не тратить карманные деньги на глупости, когда их можно сохранить для чего-то более весомого. Следом Жилина встретил очередной соблазн - афиши кинотеатра “Маяковский”. “Это совсем глупости”, - решил Дима, - “обойдусь телевизором”. За углом кинотеатра Жилин разглядел старшеклассника в темных очках и с криво заправленной рубашкой. Это был один из членов банды “Железные Рукава”. Обычно школьники, завидев этих хулиганов, перебегали на другую сторону улицы или старались быстро уйти, пока их не заметили. Но Дима не боялся Рукавов, он к ним редко, но регулярно обращался. Отец лидера банды был профессиональным фарцовщиком и сидел, уже неизвестно какой по счету, срок. Рукава тоже занимались фарцой, только по мелочи и среди школьников. Диму не интересовали “блатные” вещи, вроде японских кассетных плееров, импортной жвачки или газировки. Он покупал записи редких или запрещенных исполнителей. Денег на полноценные альбомы у него не было, а на “музыку на костях” вполне хватало. Тем более такие тонкие листики можно удобно спрятать. Жилин уверенно направился к задним дверям кинотеатра. Представшая перед ним картина на минуту его обескуражила. “Железные рукава” в полном составе выбивали деньги у школьника, у одноклассника Жилина - Инженера. Дима хотел развернуться и уйти, всё таки Рукава были его единственными поставщиками музыки. Но что-то перемкнуло в голове у Димы. Может быть из-за довольных, ехидных улыбок хулиганов или из-за перепуганного взгляда Иннокентия. Через секунду Жилин бросился вперед и со всей возможной силой толкнул Лидера, нависшего над, припертым к стене, Инженером. Лидер отлетел в сторону, прямо в колонну у выхода. От неожиданности он не успел сгруппироваться, со всей силы ударился о мраморную облицовку и потерял сознание. Другие члены банды тоже не ожидали такой внезапной атаки и пока они приходили в себя, Дима схватил за руку Кешу и потащил за собой как можно быстрее. Минут через пять Инженер очухался от шока и уже со всех ног бежал вместе с Жилиным через дворы. Пробежав так несколько домов, они спрятались за высокой кирпичной трубой котельной. Иннокентий, пытаясь отдышаться, нервно рассмеялся:       - А говорил, что я для тебя умер…       - Не нужно благодарностей, - фыркнул в ответ Дима, затем выпрямившись добавил, - давай я тебя до дома провожу. Инженер широко улыбнулся:       - Спасибо!       Они молча вышли на проспект и двинулись вверх по улице. Иннокентию было неуютно в тишине, поэтому он решил завязать разговор:       - А что за музыку ты вчера на дискотеке поставил? Дима покосился на Кешу и смущенно улыбнулся:       - Понравилась?       - Угу.       - Это, друг мой, - многозначительно начал Жилин с удовольствием в голосе, - группа “Кино” и их дебютный альбом.       - Ни разу не слышал про таких, - задумчиво ответил Инженер, смотря себе под ноги, - они рок играют?       - Верно, - довольно кивнул Дима, - андеграундный.       - А что это значит? - посмотрел в сторону Жилина Инженер.       - Это значит, что их не покажут по тв и записи их в наш город не привезут, - обреченно вздохнул Дима.       - Но ты же на танцах их песню поставил? -       - Так это я у Рукавов самодельную копию купил, - тихо ответил Жилин. Какое-то время они шли в молчании, потом Дима заговорил вновь:       - Теперь мне придется банду за километр обходить. Инженер после недолгой паузы ответил, остановившись:       - Я могу попросить Федю Журналиста дать тебе послушать что-нибудь это.. как его, “андеграундное”. Ну как бы для себя попрошу, понимаешь? - Кеша очень хотел помочь и от энтузиазма взял Диму за руку, - он вечно всякие модные штучки слушает, я уверен, что и эти рокеры у него есть.       - Жилин с каждым словом мрачнел всё сильнее, затем вырвал руку и пошёл вперед, ворча:       - Он адепт Запада, пропащий человек.       - Нет. Не правда, - тихо, но уверенно возразил Инженер, поспешив следом, - Федя хороший человек.       - Что-то у тебя все вокруг хорошие, - усмехнулся Жилин, затем внезапно остановился и развернулся к Иннокентию. - Вот скажи мне, Кеша, я хороший человек?       - Конечно хороший! - поспешно ответил Инженер.       - Смотри, с Журналистом подрался, с Игорем поругался, теперь еще с Рукавами ввязался в потасовку. Люди со стороны скажут, что не такой уж я и хороший.       - Малолетний преступник без будущего, - горько закончил Дима, вспоминая что-то своё. Инженер вновь взял за руку Жилина. Какая-то постоянная потребность была у него в тактильном контакте.       - Со стороны не видно, что ты защищаешь хороших людей от плохих. Поэтому не аргумент. Дмитрий неуклюже высвободил руку и смущенно ответил:       - Значит Рукава - плохие люди. Вот ты и попался! Они продолжили идти по проспекту, пересекая пешеходный переход.       - Так это же со стороны, - Кеша прошёл вперед, чтобы развернуться навстречу Жилину, - может, если их поближе узнать, то окажутся хорошими людьми. Дима фыркнул со смехом и покачал головой. Инженер улыбнулся:       - Но если честно, я не очень-то хочу проверять это на практике. Жилин рассмеялся, а следом его смех подхватил Иннокентий. Продолжая путь, они стали строить теории о “хороших внутри” Рукавах. Какие только безумные идеи не приходили к ним в головы - от снимания с деревьев котят и помощи старушкам на переходах, до шпионского внедрения в стан организованной преступности. Так ребята дошли до арки дома, где жил Инженер. Жилин не стал заходить в арку, только хотел пожать руку Кеше на прощание. Вместо этого Инженер крепко обнял Диму. На этом распрощались. Иннокентий вошел во двор, но не направился домой, а свернул в следующий двор. В сторону сталинки, где жил Журналист. Федя был дома один и не сразу открыл дверь, так как сидел на кухне за чаем и читал отцовские импортные журналы, которые ему в обычное время запрещалось смотреть.       - Какими судьбами? - Журналист встретил Инженера на пороге.       - Мне нужна одна пластинка, - тихо начал Кеша.       - Ну заходи, раз нужна, - усмехнулся Фёдор и пропустил Инженера в квартиру.       Квартира сотрудника ТАСС разительно отличалась от той, в которой жил Иннокентий. Высокие потолки с лепниной, паркет, рижская, еще довоенная, мебель, обитая дорогой тканью и отполированная до зеркального блеска. Куча техники - импортной или ГДРовской. Стенка с тонким венским хрусталём и книжные шкафы с зарубежными классиками на разных языках. Кеша старался не завидовать, хотя это было ой как непросто.       - А что надо? - Журналист подошел к тумбочке с проигрывателем, над которым висела массивная застекленная полка.       - Я хочу подарить одной, эм, особе пластинку, - смущенно проговорил Инженер, не смотря в сторону друга.       - Ясно, - усмехнулся Федя, - и что твоя особа предпочитает?       - Группа называется “Кино”, её еще Жилин вчера включал, - все тише и тише говорил Иннокентий, запинаясь, - и вообщем, именно та песня нужна. Не только она, другие песни тоже очень нужны, но вчерашняя - обязательно. Журналист хотел возмутиться и язвительно ответить - где он видел Жилина вместе с его музыкой, но глядя в эти до невозможности серьезные глаза, полные отчаяния, только покачал головой:       - У меня отец фанат этого андеграундного мусора. Могу достать запись, когда с ним опять в Москву поеду. Но это не скоро будет.       - Мне очень нужна эта пластинка срочно, - сильнее занервничал Инженер.       - Прям срочно? Прям Кино? Прям с той песней, что Жилин на дискотеке ставил?       - Именно.       - Ну и странные вкусы у твоей особы. А может, ты Катамаранову подарок решил сделать? - пытливо стал разглядывать краснеющего Инженера Федя. - Ребята рассказывали, что вы с ним под Кино нехило так зажгли. Инженер густо покраснел.       - Нет, это для девочки, для Зины.       - Ха, - громко усмехнулся Журналист, - ты не обижайся, но ты тряпка. Иннокентий поник и опустил голову. Федя тяжело вздохнул, затем легонько толкнул в плечо друга:       - Ладно, сейчас что-нибудь придумаем. Кеша сразу воспрянул духом, улыбнулся и стал с любопытством и волнением следить за Журналистом. Федя отодвинул стеклянные створки, за которыми хранилась внушительная коллекция грампластинок. “Отцовское” - пояснил Журналист. Затем он начал вытаскивать по одному конверту и кидать на, стоящий рядом, диван. Полетели Мистер Твистер, Наутилус Помпилиус, Бригада С. Следом упал бумажный конверт с цифрами “45”. Журналист пошарил рукой с другой стороны полки и достал типовой альбом-сборник советской эстрады с красными маками на обложке. Заменив Кино на Лейся Песня и Песняров, Федя передал красные маки Иннокентию.       - Попробую достать через Рукавов копию и заменить, пока отец не спалил, - пояснил Журналист, - хотя он часто сам путает, что в какой конверт складывает. Так что время есть.       - Спасибо тебе огромное! - Инженер, расчувствовавшись, крепко обнял Журналиста.       - Смотри не сломай ценный подарок для своей особы, - постучал по, прижатому к груди Кеши, конверту Федя, - а теперь пошли чай пить.

***

      Шальной луч весеннего солнца проник сквозь щель между занавесками. Катамаранов поморщился во сне и попытался отмахнуться от раздражителя, но это не помогло. Пришлось перевернуться на бок. Но долго Игорю не суждено было дремать. В комнату решительным шагом прошла его мать, Наталья Сергеевна, затем она раздвинула занавески на всю длину окна. Катамаранов со стоном попытался скрыться под подушкой. Наталья Сергеевна потрясла за плечо своего сына, громко и фальшиво напевая:       - Вставай на работу, рабочий народ! Игорь заполз с головой под одеяло. Наталья Сергеевна, взглянув на часы, поспешила за сумкой, но у двери обернулась:       - Через пять минут не встанешь и не закроешь за мной дверь, принесу чайник! Ноя и проклиная школу, Катамаранов сполз с кровати и поплелся в прихожую. Также еле передвигаясь по квартире и зависая каждые десять минут, Игорь собрался в школу. На улице он окончательно проснулся и понял, что не хочет видеть своего бывшего друга Диму Жилина. Точнее он с удовольствием бы поговорил с ним нормально, по-человечески. Извинился за то, что случилось. Но не в школе. Там Жилин внезапно стал чужим. Катамаранов стрельнул у знакомого старшеклассника сигарету мерзкой Явы и сел покурить на ограду у кинотеатра, что располагался за квартал до школы. Тут же Игорь заметил Иннокентия, который шёл через соседний двор, игнорируя проспект, по которому ходили все остальные ученики. Кеша тоже заметил Катамаранова. Тот помахал ему рукой, подзывая.       - Чего огородами идешь? - спросил первым делом Игорь.       - Я тут вчера портфель забыл, когда меня Рукава бить собирались, - будничным тоном пояснил Инженер, обшаривая кусты у ограды.       - А чего не побили? - с сомнением поинтересовался Катамаранов.       - Так меня Дима Жилин спас, - торжественно объявил Иннокентий и вытащил из кустов свой портфель.       - С чего вдруг Жилину тебя спасать? - удивился Игорь. Кеша поднял уже портфель Игоря и протянул ему:       - Пошли в школу, расскажу по дороге. Катамаранов нехотя взял свой портфель и, тяжело поднявшись с ограды, поплелся рядом с Инженером.       - Ты знаешь, что Дима любит странную музыку, как её там… андеграундную?       - Ага, знаю, - кивнул Катамаранов, - и часто за неё всякие сложности огребает.       - А еще у Димы прекрасное чувство юмора, взаимопомощи и сочувствие еще есть, вот! - жарко вещал Инженер, словно проповедник. Катамаранов искоса посмотрел на Иннокентия:       - И что ты мне пытаешься доказать? Кеша остановился и от волнения взмахнул руками:       - Как “что”? Вы должны помириться. Дима ж идеальный друг!       - Это не от моего желания зависит, - тихо ответил Катамаранов.       - И вообще, идеальными бывают только кирпичи с завода, - Игорь пошел вперёд, - и то не всегда. У меня мама в ОТК работает, так что я знаю о чем говорю. Кеша ничего не ответил, задумавшись над житейской мудростью от Катамаранова. Так они молча дошли до ворот школы.       - Слушай, - смущенно начал Инженер перед самой дверью, - приходи ко мне после школы в гости. Завтра физика будет, я тебе с домашкой помогу, раз с Димой так из-за меня некрасиво вышло. Катамаранов пристально посмотрел на Иннокентия, после паузы буркнул: “подумаю” и скрылся внутри. Замешкавшегося Кешу затолкали следом торопящиеся к звонку ученики. На уроке математики Инженеру было как всегда скучно. Материал он усваивал легко и быстро, а учитель за это его не трогал. Иногда, правда, Кешу вызывали к доске для показательного решения какого-нибудь заковыристого уравнения. А сейчас он лениво пролистывал тетрадку с домашним заданием. Остановившись в центре, Иннокентий вырвал двойной листочек, оторвал половину и написал ровным почерком: “Ув. Дмитрий, приглашаю вас к себе домой после уроков. С уважением, И. И. Беляев”. Затем зачем-то добавил внизу дату и подпись, сложил лист в несколько раз и отправил по рукам “письмо” на заднюю парту, где с недавних времён сидел Жилин. Дима вопросительно посмотрел на Иннокентия, когда тот обернулся, чтобы проверить доставку. Жилин кивнул. До конца учебного дня Дима соблюдал с Катамарановым дистанцию, да и сам Игорь не рвался общаться.       После уроков Жилин забежал домой только, чтобы кинуть портфель и сбежать в гости к Инженеру. По дороге Дима зашел в гастроном и отдал часть своих накоплений за дорогое печенье в жестяной коробке. Не с пустыми же руками в гости ходить. Иннокентий подарку обрадовался и с порога потащил Жилина в гостиную.       - Давай меняться, - Кеша протянул Диме пластинку с красными маками.       - Ну давай, - усмехнулся Дима, но конверт принял и отдал печенье. Затем вытащил диск и замер. Инженер довольно улыбнулся:       - Для хорошего человека ничего не жалко.       - Откуда? Зачем? - только и спрашивал Жилин, переводя взгляд с пластинки на Кешу и обратно.       - Ну ты же сказал, что Рукава больше не... Инженер не успел договорить, так как был зажат в объятиях Димой, который шептал только: «спасибо».       - Давай что ли послушаем, - смущенно проговорил Кеша после объятий. Прозвенел звонок в дверь, Иннокентий пошёл открывать. В комнате появился Катамаранов, принёсший с собой портфель с учебниками, тетрадями и конфетами для Инженера.       - Что ты тут...- хором заговорили Жилин и Катамаранов, увидев друг друга.       - Нам надо поговорить, - тут же пошел в наступление Игорь.       - Не о чем нам разговаривать!       - Ты должен был на шухере стоять, но ты меня предал! - всё сильнее распалялся Дима.       - Инженера надо было выручать, - начал отступать Катамаранов.       - А меня не надо было? - оскорбился Жилин.       - Ты бы видел, что она с ним сделала! Эта крыса Кашина! - уже не выдержал Игорь.       - А мне Журналюга чуть глаз не выколол, а отец чуть не убил!       - Я вообще не понимаю, зачем ты так стараешься всем музыку свою навязать, - Катамаранов указал на пластинку в руках Димы, как на вещественное доказательство, - это танцы, всем плевать.       - Ах плевать… - прошипел в ответ Жилин. Спор, переходящий в скандал, прервал тихий плач. Воюющие стороны отвлеклись друг от друга и уставились на Инженера, который сидел на стуле, слушал "спектакль" и размазывал слёзы по щекам. Спорщики тут же подлетели к Иннокентию и попытались утешить.       - Эй, ну ты чего? - растерянно проговорил Дима и легонько потряс Инженера за плечо.       - Я неудачник, за что не возьмусь все идёт наперекосяк, - ответил Кеша, заикаясь от слёз, - вот вас не получилось помирить, я только хуже сделал. Тут вмешался Катамаранов, похлопал Инженера по другому плечу:       - Мужчины не плачут, мужчины огорчаются. Так что отставить слёзы! Игорь обратился к Диме:       - Давай, Жилин, поставь нам что-нибудь жизнеутверждающее. Дима с энтузиазмом спохватился и подошел к проигрывателю. Затем, поизучав наклейки с названиями песен, положил диск и опустил иглу на нужную дорожку. Песня началась с марша, все в комнате затихли и прислушались. Голос запел про людей, которые постоянно надоедают герою - то звонят, то в дверь стучат, то зачем-то с улицы кричат. Парни смущенно захихикали над последними словами куплета, как дети малые. А затем пошёл припев:

Мои друзья всегда идут по жизни маршем И остановки только у пивных ларьков

Жилин улыбнулся Игорю:       - Про тебя песня, Катамаранов.       - Не, - улыбнулся Игорь в ответ, - про всех нас.