Обещание

Горы — ступени в небо. Поднимаясь по ним, я иду к новой жизни… «Иногда они умирают»

Я проснулся с потеющими ладонями. Сердце билось о грудь так, словно мне пришлось бежать сто километров без передышек. Воздух в комнате казался затхлым. Встав с постели и аккуратно убрав одеяло в сторону, чтобы не разбудить Марину, я прошёл на балкон. Она всегда крепко спала, но годы с маленькими детьми сделали из неё готового в любое время солдата. Вставать по первому крику старшего и плачу младшего — искусство, которым Марина овладела в полной мере. Прислонившись лбом к холодному стеклу, я вытер ладони о штаны. Давненько подобного не ощущал. Кошмары редко тревожат меня — сегодня впервые за десять лет. Наверное, стоило сообщить Марине об этой глупой затее Ярика. Она бы посмеялась и покрутила пальцем у виска, не приняв всерьёз. Но я промолчал, и мой воспалённый этой идеей мозг вместе с совестью решили напомнить, что в брачном союзе секретов быть не должно. Я посмотрел на обручальное кольцо. Оно казалось не простым украшением, а кандалами. И моё молчание тому виной. Вспомнив разговор с Яриком, я выдохнул. Брат у меня, конечно, славный малый, но придурок ещё тот. Вроде и старше на четыре года, а ведёт себя так, будто это он у нас в семье младшенький. Вот и сегодня позвонил мне в полдень, назначил встречу. Мол, приходи, братишка, пивка попьём, жизнь обсудим — угощаю. Я и купился. Снова. Ни денег, ни совести, ни даже ума у него как не было отродясь, так и не появилось. Встретились мы ближе к семи в баре, в котором частенько время коротали и раньше. — А вот и наш герой, — улыбнулся брат, хлопая по стулу рядом со своим. — Уже пьёшь и без меня? — усмехнулся я, глядя на полупустой бокал пива в руках брата. — Мог бы и подождать. — Я ждал! Сколько мог, столько и ждал. — Не ври, морда пропитая, когда в последний раз просыхал? — Я не пил. Три дня не пил ничего крепче двадцати градусов, а потом понял, что живём один раз и нужно придать веселья жизни. Ко мне подошёл бармен, но я дал понять, что пить не буду. — А ты, я погляжу, всё ещё за ЗОЖ? Непорядок, — брат осушил остатки пива и со стуком поставил бокал на стойку. — Пошли прогуляемся! Дело есть. Сказал он это загадочным тоном, что даже мне стало интересно, какая глупая идея осенила его на этот раз. В спальне зажёгся свет, и дверь на балкон отворилась. — Что ты тут забыл, Дим? — сонным голосом спросила Марина, укутываясь в махровый халат. — Проснулся раньше будильника, решил немного охладиться. — В минус десять в одних штанах? — удивлённо поинтересовалась жена. — Можешь присоединиться… без халата ты ещё лучше, — улыбнулся я. Марина улыбнулась, приспустила халат с плеча, провела пальцем от шеи к груди. Ох, эти женские соблазнения. Марина умела делать это особо пикантно, из-за чего я чувствовал себя тринадцатилетним подростком готовым всегда и везде. Эта женщина может распалить меня даже спустя столь долгое время. Она запустила палец под лямку ночнушки, опустила её и, маняще облизав губы… показала язык и укуталась в халат по самую макушку. — Дмитрий, халат я сниму только тогда, когда вы выйдете в тепло. — Вот теплолюбивая моя обломщица, — цокнул я. — Холодножаб любимый. Выходи, пойдём в кровать. Я взглянул на наручные часы. Почти пять. Не время спать, скоро прозвенит будильник. — Прости, любимая, — чмокнув Марину в макушку, шепнул я, — пора на пробежку. — Хоть бы раз пропустил, — заворчала она, затаскивая меня в спальню. — Как не могу тебя разлюбить, так и пробежку пропустить не могу. — Отмазки-то какие! Профессионально. — Годы брака бывают и полезными, — хохотнул я. — Ах ты… Всё, пора начинать бежать. Немедля! На улице я встряхнулся. Снег валил хлопьями, а мороз покалывал щёки. В такую погоду только спать в тёплой постели. Но как говорил руководитель экспедиционной группы (по совместительству — мой отец): «Снег, буря, цунами — вас не должно ничего останавливать. Подыхать будете — никто вам помогать не станет. Вы либо идёте за помощью сами, либо сдыхаете в собственном дерьме. Решайте». Конечно, все выбирали идти, иначе нельзя. Спасибо, отец, теперь я умру на морозе, а не в объятиях жены. Я успел забыть о разговоре с Яриком, но, оказавшись в одиночестве, снова стал вспоминать. — Ты же помнишь нашу звёздную команду? — поинтересовался Ярослав, когда мы покинули бар. Я нахмурился. Конечно, всех помню. Девять самых выносливых и спортивных ребят. Мы ходили в походы, покоряли вершины и совершали экспедиции в отдалённые уголки страны. — Да. Но я их со времён своей свадьбы не видел. — Совсем отбился от стаи! — покачал головой Ярик. — Подкаблучником ты стал, братишка, ушёл в семью. О нас забыл. Я вздохнул. Уйти из команды было моим решением. В последние годы у нас происходило много разногласий. Кто-то хотел пойти на семитысячники без подготовки, а кто-то считал, что нам нужно идти в сложные многодневные экспедиции. Но мы не могли себе этого позволить. Снаряжение стоило дорого, за экспедиции нам ничего не платили. Потом я женился, Марина забеременела, вся жизнь изменилась. Слишком много рисков, которые стали непозволительны. — Я сам так решил. Это было обдуманное решение. Я не жалею. Ярик пожал плечами и закурил. Я видел, как быстро сменилось его вечно весёлое выражение на задумчивое. Если такое случалось, значит, брата что-то тревожит. — Понимаю. Семья превыше всего, — кивнул он. — Просто ответь. Ни разу не хотелось вернуть то время? Ты не скучаешь по нему? Последняя фраза сняла меня с тормозов. — Не скучаю ли я? Чёрт, да на этих экспедициях строилась вся моя жизнь! Отец ещё с детского сада брал нас в походы и учил основам. Я раньше других сверстников научился лазать по скалам, разводить костры и строить маршруты. Я хотел стать альпинистом, как и отец, а потом сорвался с Эльбруса и полгода восстанавливался. «Вам противопоказано заниматься столь опасным видом спорта», — эта фраза того докторишки выжгла в моём сознании дыру размером с Эверест, который никакими усилиями не обойдёшь. Чёрт, да я месяц кровью ссал под себя, пока молоденькие медсёстры меняли утки. Двадцать два года, а я в сортир сходить не могу! Какие уж тут горы, мать твою! Я двадцать лет отдал горам, почти что жизнь у их подножия оставил. У меня сердце вырвали, когда отняли их у меня! Не скучаю ли я? Да я каждый грёбаный день думаю о них. Каждый грёбаный день! Я ненавижу себя за то, что я больше не могу заниматься любимым делом. Теперь я учитель географии в школе и в горы не суюсь. Классная жизнь, скажи мне? Ярослав затянулся и выдохнул: — У тебя есть жена, двое детей, ты, вроде как, счастлив. Я осел на заснеженный асфальт посреди улицы и закрыл лицо руками. Внутри меня что-то переворачивалось. Хотелось кричать. Ярослав будто открыл дверь, которую я с таким усердием держал под замком все эти десять лет. — Я люблю их и благодарен им за то, что они со мной. Но прошлое оставить в прошлом не могу. Резкая боль в позвоночнике напомнила о старых ранах. Единственная нагрузка, которую я себе позволяю, это пробежки каждое утро. О большем не думаю. Брат докурил и присел рядом. — Понимаю. Но… три дня назад мне позвонил Макс, он решил отправиться кое-куда. Сейчас собирает старый состав. Не хочешь присоединиться? Сложность почти нулевая, маршрут и для любителей пойдёт. Что скажешь? Боль в спине не утихала, но сердце почему-то возрадовалось. — Куда? — вопрос вылетел сам собой. — Казбек. Я усмехнулся. — Издеваешься? — Что не так? Я опустил голову и вспомнил старую легенду. Было два то ли брата, то ли лучших друга — Эльбрус и Казбек. Первый — мудр и силён, второй — молод и красив. Защищали они свои владения вместе. Враги разлучить их решили и пустили слух, что Эльбрус втайне насмехается над Казбеком. Казбек поверил и вызвал Эльбруса на поединок. Более опытный Эльбрус одержал победу. Смертельно раненный Казбек добрался до берега реки и умер, истекая кровью. С тех пор они стоят рядом, но спинами друг другу. Между ними будто пропасть. Если Эльбрус меня выбросил со своей спины, то, быть может, Казбек примет с почестями?.. Как знать, как знать. — Историю вспомнил, — пожал плечами я. — Когда отправляетесь? — В мае, пока пограничники нагибать сильно не будут. Нужно решить дела с бумагами и сформировать команду. Ты с нами? — Нет, — покачал головой я, — не мой это путь. Сами, без меня. — Подумай. Будет не так плохо. — Нет, — ответил я. На том и закончили. Я уже бежал седьмой километр, как в кармане зазвонил мобильный. Марина. — Да, любимая? — Будешь возвращаться, загляни в круглосуточный: молоко кончилось. Я выдохнул. Молоко. Главное не забыть.