Вспоминая будущее

      Испортившаяся в начале декабря погода, к середине месяца так и не улучшилась. Улицы Лондона покрывала коричневая слякоть, противно хлюпающая под подошвами, а с неба вместо снега падал дождь. Но на площади Гриммо ничто, казалось, не могло испортить предрождественского настроения. Во многом благодаря Минерве.       Когда Северус в один из дней появился в штаб-квартире Ордена Феникса, то едва ли мог его узнать. Мрачный дом буквально сверкал чистотой, всюду были развешаны разноцветные фонарики и еловые венки, а в гостиной распушила ветви настоящая рождественская ель, которую в этот самый момент украшали все, кто был в доме. Дело это оказалось суетливым, но веселым.       — Я помню эту игрушку, ее вырезал Регулус, когда ему было двенадцать.       Сириус достал маленького деревянного солдатика из коробки с елочными игрушками, которую Кикимер по просьбе Минервы (хотя это больше походило на ультиматум) притащил с чердака. Краска на мундире почти полностью выцвела, но Сириусу хватило одного касания волшебной палочки, чтобы полковой офицер вновь выглядел как новенький.       Повесив его на самое видное место на елке, Блэк принялся вытаскивать из коробки все игрушки, периодически удивленно вскрикивая, когда удавалось найти что-то из его детства. Минерва, занимающаяся украшением камина, довольно улыбалась, незаметно поглядывая на хозяина дома. После того, как Римус едва не погиб, Сириус ходил мрачнее тучи. Будучи человеком храбрым и деятельным, он жаждал отомстить за друга, но Грюм, зная эти черты его характера, взял с него слово, что он не станет действовать без ведома Ордена. Это связало Сириусу руки, и он действовал всем на нервы своим мрачным видом, не упуская возможность при каждом удобном случае вставить очередное едкое замечание, что Орден больше болтает, чем делает. Всем его недовольство порядком надоело, но понимая причины его поведения, приходилось терпеть. Зато сегодня Блэк явно пребывал в приподнятом настроении, и все выдохнули с облегчением.       Римус, всё еще больше напоминающий мумию из-за многочисленных бинтов и повязок, с левой рукой уложенной в перевязь, помогал Тонкс развешивать гирлянды на ели. Судя по осколкам нескольких праздничных шаров и смущенному виду девушки, ей пытались найти дело, в котором она нанесет меньше всего урона. По крайней мере гирлянды разбить было невозможно.       — Северус, — Люпин первым заметил гостя и протянул тому руку в знак приветствия.       — Давно тебя не видели.       — Было много дел.       Снейп взглянул на протянутую руку и, после секунды колебаний, пожал ее. Стоящая возле камина МакГонагалл едва заметно улыбнулась. После того, как Северус спас Люпину жизнь, все в Ордене стали относиться к нему гораздо теплее, и это не могло не радовать ее. Северус хороший человек, и ей было жаль, что никто кроме нее этого не замечает.       — Я приготовил новую порцию мазей и укрепляющее зелье, — Северус поставил на ближайший столик несколько пузырьков.       Выздоровление Люпина шло полным ходом, и магические лекарства помогали ускорить процесс.       — Спасибо, — ответила за Римуса Тонкс и тут же, подхватив лекарства, унесла их наверх в комнату, где теперь жил Люпин.       Римус лишь пожал плечами, с улыбкой качая головой. Нимфадора старалась следить за его состоянием, помогала обрабатывать раны (Минерва по ее просьба научила ее что и как делать) и следила, чтобы он не пропускал время приема зелий.       — Вы останетесь на ужин, Северус?       Минерва закончила украшать камин и теперь стояла, освещенная ярким пламенем, выжидательно глядя на зельевара. Снейп с удивлением отметил, что сегодня на ней было ее обычное платье, одно из тех, что она носила в Хогвартсе: длинное в пол со стоячим воротником и манжетами, скрывающими большую часть кисти. Черные локоны были собраны в низкий свободный пучок, придававший точеному лицу чуть больше мягкости. Ему больше нравилось, когда она носила магловские платья, но этот наряд, строгий и одновременно элегантный, был ей весьма к лицу.       Видимо он слишком откровенно ее разглядывал, и Минерва, явно смущенная его столь пристальным взглядом, будто бы ненароком переместилась за спину Блэка, делая вид, что ищет что-то в коробке с елочными игрушками. Будь она прежней профессором МакГонагалл, то уже непременно сделала бы ему замечание, недовольно хмуря брови.       — Боюсь, вынужден отказаться. Меня ждут дела в Хогвартсе. На следующей неделе студенты отправятся по домам на рождественские каникулы, нужно утрясти кое-какие формальности.       — А Гарри? — тут же вскинул голову Блэк.       — Он встретит Рождество с Уизли.       Сириус лишь кивнул в ответ, но по его лицу не трудно было догадаться, как сильно он расстроен. Он скучал по своему крестнику, но пока Минерва жила в его доме, Гарри, как и кому бы то ни было другому, не посвященному в тайну МакГонагалл, появляться на площади Гриммо было запрещено.       — Мне жаль, — Минерва положила ладонь ему на плечо, и Сириус накрыл ее своей рукой, осторожно сжав в знак признательности за понимание.       Однако Северусу показалось, что в этом, казалось бы простом жесте, промелькнуло и что-то еще. Нежность? Он невольно всмотрелся в лица обоих, и в груди что-то неприятно заныло, порождая волну гнева. Как же его бесит Блэк.       — Следует думать о безопасности Поттера, а не о собственных желаниях, — холодно проговорил он, с облегчением наблюдая, как Минерва убрала руку с плеча Блэка, устремив на мастера зелий удивленный взгляд. Видимо нужно было озвучить свою мысль менее агрессивно.       — Они не виделись много месяцев, — проговорила она, и в ее голосе послышались привычные строгие интонации. — А Рождество — семейный праздник.       — Ничего, — верно оценив ее настроение, Сириус поспешил разрядить обстановку. — У нас еще будет время повидаться.       Минерва недовольно поджала губы, но спор развивать не стала, на этот раз по-настоящему принявшись копаться в коробке с игрушками. И дался же ей этот чертов ящик! Северус готов был применить заклинание исчезновения, лишь бы ее ничто не отвлекало. Но она быстро нашла в нем то, что искала — большую рождественскую звезду, обычно устанавливаемую на вершину ели.       — Поможете, Северус? — она протянула звезду Снейпу, словно это была оливковая ветвь в знак примирения.       Вот так просто он оказался втянут в процесс украшения дома к Рождеству, который занял ни один час, а потом плавно перетек в ужин, от которого Северус уже не смог отказаться. Впрочем, он и не хотел. Последние несколько часов он провел с Минервой, помогая ей украшать дом. Ей все еще было запрещено использовать магию дабы не вызвать новый скачок магических сил, и его волшебная палочка пришлась весьма кстати. А Северус не возражал, ведь ему это дало возможность побыть с МакГонагалл наедине. А ему всё больше становилось приятно ее общество.       Когда ужин подошел к концу, а на улице окончательно стемнело, Снейп решил, что ему пора возвращаться в Хогвартс. Впереди его ждала последняя учебная неделя, и он ждал ее завершения больше, чем что-либо еще в этом году.       — Мы устраиваем праздничный ужин в рождественскую ночь, — Минерва вызвалась проводить его до двери и задала свой вопрос, когда они уже стояли в прихожей. — Будут только близкие друзья: Римус, Тонкс и Аластор с Сириусом. Я подумала, может Вы тоже смогли бы прийти.       — Я должен быть в школе в Рождество, — заметив, как погрустнела Минерва, Северус едва не улыбнулся, с трудом сохранив на лице невозмутимое выражение. — Но я могу быть у Вас утром.       МакГонагалл тоже старалась не показывать своих эмоций, но ее выдавал радостный взгляд зеленых глаз.       — Буду рада.       Дабы не смущать ее еще сильней, Северус поспешно откланялся. Возвращаться в Хогвартс решительно не хотелось, и он трансгрессировал в Хогсмид, после чего еще долго бродил по окрестностям школы, любуясь утопающим в снегу замком. Несмотря на суровые шотландские морозы, на душе у него было тепло и легко.       Как он и обещал, в рождественское утро Северус отправился в дом номер двенадцать на площади Гриммо. Его обитатели как раз открывали подарки, когда он появился. Блэк и Римус сидели в похожих свитерах, которые отличались лишь буквами на груди — первые буквы имен каждого из их обладателей, явно подарок миссис Уизли. Грюм изучал подаренную ему книгу, а Тонкс с детским восторгом рассматривала набор по уходу за метлой.       Минерва сидела на диване рядом с Блэком, и тот показывал ей, как пользоваться перчатками с наложенными на них щитовыми чарами. Кажется, это была разработка близнецов Уизли. Рядом на диванной подушке лежала маленькая сумочка (подарок Тонкс). Скорее всего с наложенным на нее заклинанием невидимого расширения. Хотя применять магию МакГонагалл было запрещено, пользоваться волшебными предметами она могла.       — С Рождеством, Северус.       Она протянула Снейпу упакованный в праздничную бумагу сверток, который на поверку оказался теплым шарфом и завернутой в него книгой по зельям, свежий труд одного из ведущих зельеваров Англии. Северус как-то обмолвился, что никак не может ее раздобыть, и Минерва, очевидно, запомнив его слова, нашла способ исполнить его желание. Почему-то он не сомневался, что здесь не обошлось без помощи Грюма, а возможно и Дамблдора. В конец концов, директору Хогвартса не составило бы труда заполучить столь редкую, выпущенную ограниченным тиражом, книгу.       — Спасибо.       Он уже и не помнил, когда в последний раз получал подарок на Рождество. Должно быть это было еще в школе, до того, как они с Лили перестали общаться.       — А ты, Снейп? — грубый голос Грюма отвлек Северус от воспоминаний о прошлом. — Тебя не учили, что в рождественское утро принято дарить подарки?       Зельевар недовольно скривил губы. Впрочем, возможно это было подобие усмешки. Порой трудно было разобрать его эмоции. Учитывая, что большую часть времени его лицо их вообще не выражало.       — Мой подарок иного характера, — он повернулся к сидящей на диване МакГонагалл. Она смотрела на него снизу вверх, явно не понимая, к чему он клонит.       — Северус, Вам вовсе не обязательно мне что-то дарить, — начала было она, но, перехватив его взгляд, умолкла.       — Его довольно затруднительно было принести с собой, так что нам придется прогуляться, — он протянул Минерве руку. — Если Вы не против.       Краем глаза он заметил, как переглянулись Люпин с Тонкс, как демонстративно закатил единственный здоровый глаз Грюм. Но ему было всё равно. Ему сейчас было просто не до них.       К его собственному удивлению МакГонагалл приняла его руку не колеблясь ни секунды. При этом она вела себя так спокойно, словно доверяла ему целиком и полностью. В былые времена между ними никогда не устанавливались настолько доверительные отношения. Скорее она верила Дамблдору, который, в свою очередь, верил ему, Снейпу. Северус же никогда не пытался говорить с ней по душам, да и вообще не испытывал желания как-либо сблизиться с этой суровой, вечно строгой женщиной. Для него она была постоянным напоминанием студенческих дней, ставших для него одним огромным фиаско. Должно быть, он так и не сумел до конца побороть детские обиды, до сих пор считая, что в те дни она намеренно выгораживала своих студентов, а на него, Северуса, ей было плевать. И даже понимая в глубине души, что на самом деле это было вовсе не так, он не мог признать этого, теша таким образом свою оскорбленную гордость. Но теперь всё изменилось, и остается только жалеть, что он столько времени потратил впустую.       — Не ждите нас до завтра, — бросил он молча наблюдавшим за ними Грюму и остальным.       Вместе с МакГонагалл они вышли в прихожую. Откуда-то сверху доносилось приглушенное ворчание Кикимера. Домовому эльфу строго настрого запретили рассказывать кому-либо о том, что происходит в этом доме, но Северус всё равно опасался, что тот найдет способ доложить Беллатрисе, а она, естественно, расскажет всё Темному лорду. Он боялся за Минерву. Черт, в своей жизни он так переживал лишь за одну девушку, ближе которой у него не было никого. И он потерял ее. Нельзя допустить, чтобы с Минервой произошло тоже самое. Он сделает всё, чтобы она выжила.       — Одевайтесь теплее, — заметив, что она всего лишь накинула пальто на плечи, даже не потрудившись его застегнуть, проговорил Снейп.       — На улице выше нуля, — усмехнулась Минерва. — Вряд ли я замерзну.       — Там, куда мы отправимся, погода несколько иная.       С этими словами Северус снял с крючка знакомый бордовый шарф и собственноручно повязал его Минерве на шею, попутно застегнув ее пальто на все пуговицы. Она ничего не сказала, лишь тонкие брови заметно приподнялись.       — Идемте.       Погода в Лондоне действительно была отнюдь не зимняя. Температура не опускалась ниже нуля, и выпавший накануне снег моментально превратился в коричневую жижу, противно чавкающую под ногами. Дух Рождества чувствовался едва ли. Они быстро пересекли улицу и вошли в сквер.       — Северус, что Вы задумали?       Теперь она смотрела на него с явным подозрением. Так смотрят дети, когда не знаю, чего ждать от родителей: похвалы или трепки.       — Нам нужно трансгрессировать…       — О нет, только не это! — Минерва даже не дала ему договорить. — Мне хватило прошлого раза. Меня потом полдня мутило. Лучше я пойду пешком или воспользуемся метро.       — Боюсь, туда куда мы отправимся, поезда не ходят. А пешком мы доберемся туда только к весне.       Минерва открыла было рот, чтобы возразить, но так и не нашлась, что ответить.       — Во второй раз будет легче, — Северус положил руки ей на плечи. Явный скепсис на ее лице заставил его усмехнуться. — Обещаю.       МакГонагалл зажмурилась, уткнувшись лицом ему в плечо, и в следующее мгновение водоворот трансгрессии захватил их, унося прочь из грязного промозглого Лондона.       Наверное, она никогда не привыкнет к этой ужасной аппарации. Неведомая сила подхватила ее, отрывая от земли, и, боясь затеряться в этом круговороте, Минерва сильнее сжала руку Снейпа, прижавшись к нему всем телом, чувствуя, как желудок внутри нее делает головокружительное сальто, стремясь избавиться от своего содержимого. Но в следующую секунду Минерва ощутили под ногами твердую землю. Она пошатнулась, но надежные руки Снейпа тут же подхватили ее, не давая упасть.       Ее снова мутило. Ничего во второй раз не легче. Северус опять ее обманул. Стараясь сдержать неприятный порыв, Минерва так и стояла, уткнувшись ему в плечо, и лишь тяжело дышала. Она с шумом втянула воздух, с удивлением не почувствовав привычный запах выхлопных газов и не убранного с утра мусора, типичный для Лондона. Вместо этого воздух был напоен свежестью и ароматами хвои. Щеки пощипывал легкий морозец, а под ногами что-то приятно хрустело.       Минерва открыла глаза, и с губ ее сорвался удивленный возглас. Они стояли посреди леса, утопающего в белоснежном снегу. Она и представить не могла подобную красоту. Яркие лучи утреннего солнца играли, переливаясь, в кристалликах льда, укрывших еловые ветви, отчего они казались покрытыми крошечными алмазами. В нескольких метрах дальше, за деревьями, виднелся небольшой скальный выступ, с которого открывался завораживающий вид на утопающую в снегу долину. На горизонте, неровном от гор, угадывались едва различимые облачка дыма из труб примостившейся среди горных пиков деревеньки.       Окружающая их картина выглядела настолько идиллически, что трудно было поверить в ее реальность.       — Северус… — только и смогла вымолвить МакГонагалл.       Удивление на ее лице постепенно сменял настоящий детский восторг.       — В Хогвартсе Вы однажды рассказывали, как отец взял Вас с братьями в охотничий домик в Грампианских горах Шотландии. Вас поразила красота этого места. Вы говорили, что снег там самый красивый, какой Вы когда-либо видели, — он окинул поляну взглядом. — Я нашел это место.       Минерва обернулась, удивленно глядя на бывшего коллегу.       — Хотите сказать, это то самое место?       Северус утвердительно кивнул. Он искал его несколько недель, даже был вынужден обратиться за помощью к одному из братьев Минервы, что было довольно трудно, учитывая, что рассказывать о том, что их сестра жива было строжайше запрещено.       — А охотничий домик еще стоит?       Снейп молча указал на петлявшую меж деревьев тонкую тропку, уводящую в глубь леса.       — Здесь никто не жил много лет, — рассказывал он, пока они пробирались сквозь еловый подлесок. — Пришлось потратить время, чтобы привести дом в надлежащий вид.       Минут через пять они вышли на небольшую проталину, где среди вековых елей примостился маленький бревенчатый сруб. Его крышу украшала пушистая шапка снега, а из трубы вился тонкий дымок. Минерва ускорила шаг, первой добравшись до двери. Слегка запыхавшийся Снейп (а ведь он младше нее и не должен был устать первым!) наблюдал, как она вбежала в дом. Через мгновение до него донесся восхищенный возглас. Коротко усмехнувшись, Северус вошел внутрь.       Дом состоял из единственной комнаты: у дальней стены располагалась небольшая кровать, застеленная стеганым мягким покрывалом; перед ней — деревянный стол с двумя стульями, укрытыми шкурами животных; рядом, в углу, печь, в которой весело потрескивали поленья, и топчан, а напротив сервант с посудой. Стены были украшены рогами лося и цветастыми коврами, добавлявшими комнате уюта и помогающие сохранять тепло от печи.       — Это лучший подарок на Рождество, — восхищенно прошептала МакГонагалл. — Не стану спорить, — хмыкнул Северус. — Особенно если учитывать, что все предыдущие Вы не помните.       Минерва демонстративно изогнула бровь, всем своим видом давая понять, что здесь и сейчас ему вовсе не обязательно играть роль сноба.       — Спасибо, — проговорила она, проходя мимо и быстро целуя Северуса в щеку.       — Куда Вы? — пытаясь скрыть свое удивление, спросил Снейп, наблюдая, как она открывает дверь. В комнату тут же ворвался порыв морозного воздуха, моментально оседая на деревянном полу капельками влаги.       — Исследовать окрестности, — как ни в чем не бывало пожала плечами МакГонагалл. Ее лицо выглядело абсолютно спокойным, но в глубине зеленых глаз плясали задорные искорки. — Раз уж я не помню, как была тут в прошлый раз, придется начинать всё с начала, — она протянула Северусу руку. — Вы со мной? Или собирались просидеть весь день в четырех стенах?       Ничего не говоря, Снейп молча достал подаренный Минервой шарф и демонстративно обмотал им шею, так что нижней части его лица стало не видно.       — Посмотрим, сколько Вы продержитесь на морозе, — проговорил он, выходя на улицу.       Судя по выражению ее лица, вызов был принят.       Большую часть дня они провели гуляя по заснеженным окрестностям. Снег укрывал землю и деревья ровным белоснежным покрывалом, отчего создавалось впечатление, что прежде здесь никогда не ступала нога человека. Погода стояла солнечная и тихая. Лес как будто погрузился в волшебный сон, укутавшись в искрящееся белое одеяло. Вокруг стояла тишина, и лишь скрип снега под ногами нарушал эту приятную тишину.       Где-то высоко в деревьях то и дело ухала сова. Один раз им даже удалось увидеть мелькнувшего меж деревьев оленя. Благородное животное втянуло воздух, словно чувствуя присутствие людей, и, высоко поднимая голову, быстро скрылось в заснеженных зарослях. Минерва была так поражена, что потом еще минут десять только и могла говорить, что об олене. Северус украдкой наблюдал за ней, и его губы то дело касалась едва заметная улыбка. Поразительно, как сильно может измениться человек, когда не отягощен воспоминаниями прошлого.       Внезапно прилетевший ему в грудь снежок, вырвал Снейпа из плена размышлений. Потерял бдительность. Его просчет.       МакГонагалл стояла в нескольких метрах впереди, под сенью высокой еле, укутанной снежной шубой, и подбрасывала на ладони еще один снежный снаряд.       — Вы сильно рискуете, Минерва.       Женщина приподняла брови, при этом хитро улыбаясь.       — Я предупредил, — всё также спокойно проговорил Снейп, одной рукой стряхивая с груди снег, а второй незаметно доставая палочку.       В тот момент, когда Минерва замахнулась, невидимая волна ударила в ель над ней, заснеженные ветви заколыхались, и вниз упала целая туча снега, осыпав стоящую под елью женщину снегом с ног до головы.       На несколько секунд вокруг воцарилась тишина. Последние снежинки, медленно крутясь в воздухе, опустились на снег. Минерва стояла не шелохнувшись, больше напоминая снеговика. Выглядела она настолько забавно, что Снейп не сдержал смешка, но осознание того, что он явно перешел черту, пришло очень быстро, и он подбежал к ней, помогая отряхнуться.       — Простите, — пробормотал он, стряхивая с ее пальто и волос остатки снега. — Я не думал, что так получится…       Он избегал смотреть ей в лицо, прекрасно понимая, как она сейчас должно быть зла на него. Поэтому когда он услышал тихий смех, несказанно удивился. Минерва стояла, вся белая от снега, и тихонько хохотала. Если бы он не видел этого собственными глазами, ни за что бы не поверил. Профессор МакГонагалл уже вовсю отчитывала бы его за неподобающее поведение. Впрочем, профессор МакГонагалл не позволила бы себе кидаться в него снежками.       — Всё время забываю, что с волшебниками нужно быть осторожнее. Поделом мне, — отсмеявшись, проговорила Минерва, стряхивая с рукава последние остатки снега. Северус хотел применить магию, но она предпочла всё сделать по старинке… по-магловски. — Но одно только выражение Вашего лица того стоило, — усмехнулась она, увлекая Снейпа в сторону их домика.       Северус попытался представить себя со стороны. Испуг, паника, растерянность?       — Вам идет улыбка, — угадав его мысли, произнесла Минерва. — Уверена, если будете улыбаться чаще, образ мрачного отщепенца быстро рассеется.       — Меня мой образ вполне устраивает, — буркнул Снейп, чувствуя, как под ее насмешливым, но добрым взглядом, им овладевает смущение.       Удивительно, как ей удается пробудить в нем эмоции, на которые, как ему прежде казалось, он не способен.       Обед они явно пропустили, поэтому, оказавшись в доме, Минерва принялась за приготовление ужина. Снейп позаботился о продуктах заранее, так что сложностей с приготовлением пищи не возникло. Ужин прошел при свете свеч и масляной лампы, и приготовленное в печи рагу казалось особенно вкусным.       — Я принесу еще дров, — проговорил Северус, когда ужин подошел к концу, и МакГонагалл неторопливо принялась убирать со стола.       За окном давно стемнело. Начиналась метель. Печь решили не тушить на ночь, чтобы тепло сохранилось до утра. Когда он вернулся с вязанкой поленьев, Минерва стояла у стола, облокотившись рукой о спинку стула, и задумчиво наблюдала за весело потрескивающим огнем в печи. Красноватый отблеск свечей играл на ее лице, отражаясь в глазах яркими искрами, делая их удивительно живыми. Она легонько встрепенулась, услышав шум открывшейся двери.       — Что-то не так?       Северус свалил дрова в углу и, повесив пальто на крючок, подошел к ней, поворачивая лицом к себе. Она молча покачала головой.       — Наоборот. Мне здесь так хорошо, — она подняла взгляд на Снейпа, — что я не хочу возвращаться.       Ему было знакомо это чувство. Он думал об этом всякий раз, когда смотрел на нее, видел, как она радуется, как светятся счастьем ее глаза.       Вместо ответа он мягко обнял ее, прижимая к груди, чувствуя, как она тихонько вздохнула, пряча лицо в складках его одежды.       — Знаю, — его голос прозвучал тихо и неожиданно нежно.       Минерва подняла взгляд, вглядываясь в его лицо. Этот молодой мужчина, столь неожиданно ворвавшийся в ее жизнь и полностью ее перевернувший, вызывал в ней необъяснимый трепет, заставляя думать о том, о чем она б ни за что не позволила себе мечтать.       Словно прочитав ее мысли, Северус осторожно склонил голову, мягко касаясь женских губ в легком поцелуе. Он никогда не осмелился бы поцеловать профессора МакГонагалл. У него даже мысли бы такой не возникло. Но желание поцеловать Минерву было столь сильно, что противиться не было сил.       Он чуть отстранился, наблюдая, как неторопливо, словно смакуя приятное послевкусие, она открывает глаза. Изумрудная радужка, словно бездна, затягивала в пучину. Она смотрела на него выжидательно. Еще мгновение, и здравый смысл возьмет верх. И тогда он потеряет ее. Навсегда.       Ее взгляд вдруг неуловимо изменился, кажется, она собиралась что-то сказать. Но Северус, не дав ей такой возможности, вновь приник к ее губам. На этот раз поцелуй вышел горячим, требовательным, жадным.       Все мысли разом улетучились из головы, оставляя лишь желание, страстное и безраздельное стремление обладать, вбирать, присваивать… отдать всего себя без остатка. Горячая кожа, обжигающие поцелуи и тихие стоны, тонущие в песне метели за окном.       Вьюга, начавшаяся робкой поземкой, неуверенно покрывающей белоснежную землю ласковыми поцелуями, постепенно переросла в снежный ураган, всё убыстряющий свой темп, заполняющий собой черноту ночи, пока не превратилась в настоящий буран, безудержный и мощный. Яростные удары стихии становились всё быстрее и быстрее, пока, наконец, не взорвались оглушительным раскатом, сотрясшим до основания всё округу.       А потом наступила тишина…       К утру метель улеглась, яркое солнце ласково согревало укрытую снежной шубой землю, скрывая следы ночной бури. Минерва проснулась от аппетитных ароматов, разносящихся по комнате. Северус, полностью одетый, стоял у печи и жарил яичницу. Она никогда бы не подумала, что может увидеть столь необычную картину. И в тоже время всё казалось таким правильным. Словно так всегда и должно было быть.       — Завтрак почти готов, — не оборачиваясь, проговорил он, снимая чугунную сковородку с конфорки.       Завернувшись в плед, Минерва забралась на стул, окинув незамысловатую сервировку оценивающим взглядом. Свежие булочки, масло, джем, черный чай уже разлит по чашкам (чашки, судя по всему, заколдованы, потому ароматный напиток не остывает). Через минуту перед ней опустилась тарелка с яичницей.       — Весьма заботливо с твоей стороны, — она взяла в руки чашку с чаем и сделала маленький глоток.       Северус тем временем сел напротив. Черный взгляд его глаз не переставал исследовал ее, и Минерва изогнула бровь, задавая молчаливый вопрос.       — Ты очень красивая, — пожал плечами Снейп, принимаясь за свою порцию завтрака. Минерва с легкой улыбкой откинула назад прядь длинных черных волос, поправляя сползающий с плеча плед.       — А твоя яичница пересолена.       — Влюбился, наверное.       Она удивленно подняла взгляд. Это было сказано таким тоном, будто они обсуждали погоду.       — И тебя не смущает разница в возрасте и… то, что я возможно скоро умру.       За столом на несколько мгновений воцарилась тишина. Северус медленно отложил вилку в сторону. Его лицо, минуту назад, казавшееся таким спокойным, вдруг словно потемнело.       — Я ведь уже говорил, что ты не умрешь. Мы придумаем, как тебя спасти.       Минерва согласно кивнула, накалывая кусочек яичницы на вилку и отправляя его в рот. Зря она начала этот разговор.       — Извини.       — Тебе не за что извиняться.       — Я не хотела всё испортить.       — Ты и не испортила, — намазав булочку джемом, он вручил ее МакГонагалл, — но когда ты молчишь, нравишься мне гораздо больше.       Минерва возмущенно ахнула, делая вид, что сейчас запустит в него этой же самой булочкой, но затем лишь с улыбкой покачала головой. Атмосфера за столом сразу улучшилась, и остаток завтрака они провели в милой болтовне ни о чем.       Пока Северус приводил дом в порядок, готовясь к возвращению в Лондон, Минерва вернулась к обрыву. Поднявшийся морозный ветерок трепал выбившиеся из пучка локоны, заставляя ее глубже кутаться в шарф. Здесь было так красиво и спокойно, что покидать это место решительно не хотелось. Она не помнила своего прошлого. И будущее также было от нее скрыто. Она словно повисла в пустоте, не понимая, куда двигаться дальше. И лишь один якорь удерживал ее от шага в бездну.       Теплые мужские руки скользнули вокруг ее талии, и она почувствовала аромат трав. Его аромат.       — Пора возвращаться, — прошелестел у самого уха тихий голос.       Минерва молча кивнула, позволяя Снейпу крепче обнять себя. Их сказка подошла к концу. Пришло время возвращаться в реальный мир.       Она скорчила недовольную мину — им снова предстояла трансгрессия.       — Да, я знаю, каждый следующий раз переносится легче предыдущего, — учительским тоном проговорила она, не давая Снейпу первым озвучить эту простую истину. — Все равно не люблю аппарацию.       Он коротко усмехнулся и вдруг поцеловал ее. Когда он, наконец, отстранился, они уже стояли в знакомом сквере на площади Гриммо. Минерва удивленно заозиралась по сторонам.       — А сразу нельзя было так сделать? — возмущенно спросила она.       Снейп неопределенно пожал плечами, и только в черных, словно омут, глазах на мгновение вспыхнули хитрые искорки.       Когда они поднимались по ступеням, входная дверь распахнулась, и на крыльцо, стуча своей костяной ногой, вышел Грюм. За его широкой спиной маячила пышная шевелюра Тонкс.       — Ну, наконец-то, — проворчал бывший мракоборец. — Мы уж думали, ты ее похитил, Снейп.       — Сомнительное удовольствие, — хмыкнул Северус, вновь возвращаясь к своей привычной роли.       МакГонагалл смерила его многозначительным взглядом и вошла в дом с гордо поднятым подбородком. Лишь в последний момент, она на мгновение обернулась.       — Спасибо за чудесный подарок, Северус, — вдруг неожиданно мягко проговорила она и скрылась на лестнице, ведущей на второй этаж.       Стоящий в прихожей Люпин удивленно посмотрел ей в след.       — Не знаю, что ты ей подарил, парень, — пробасил Грюм, тоже явно шокированный, — но оно того явно стоило.       Северус ничего не ответил. Давно забытое чувство безграничной радости буквально распирало его изнутри. И лишь одно обстоятельство омрачало этот день. Теперь он лгал не просто своей бывшей коллеге, которой был обязан жизнью. Отныне он лгал женщине, в которую влюбился.       В замок он вернулся уже после отбоя. Ученики спали в своих спальнях, и в коридорах школы было пустынно и тихо. Северус уже был на середине лестницы, ведущей в подземелье, когда его окликнули.       — Директор, — Снейп коротко кивнул приближающемуся к нему из темноты седовласому старцу.       Во мраке лестницы Дамблдор с его седой бородой походил на призрака.       — Как дела на площади Гриммо? Полагаю, ты вернулся именно оттуда.       Обычно директор предпочитал обсуждать дела Ордена в более безопасном месте, и Северус машинально пристальнее всмотреться в его лицо. Верно оценив его догадку, старик стал первым спускаться вниз по лестнице. Разговор они продолжили уже в кабинете Снейпа за закрытой дверью.       В основном вопросы Дамблдора сводились к Минерве, из чего Северус сделал вывод, что его попытки найти способ, как освободить МакГонагалл от ее ноши сдвинулись с мертвой точки. От одной этой мысли сердце в груди забилось сильнее, но Северус никак не выдал своего ликования.       — Боюсь, мои изыскания зашли в тупик, — неожиданно проговорил старик, и Северус невольно дернулся. — Я не могу найти безопасного заклинания, способного помочь нам.       На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Дамблдор выглядел не менее мрачным, чем Северус. Впрочем, он вряд ли способен понять, что в эту минуту ощущал Снейп. Последние два дня стали едва ли не лучшими в его жизни, и теперь одна короткая фраза разбила в дребезги все его мечты, вернув к страшной действительности, в которой он обрёк на страдания и смерть женщину, в которую теперь влюбился. История повторялась.       — Вы ей скажите?       Дамблдор ответил не сразу.       — Пока нет, — наконец, проговорил он. — Я все ещё не теряю надежды, — старик устремил взгляд на Северуса, и зельевар ощутил, как по спине пробежала дрожь. — Минерва необычайно сильная волшебница, любой другой на ее месте уже давно бы потерял контроль.       — Вы считаете, она сможет сдерживать эти силы всю жизнь?       Он знал, как она надеялась вернуть свою память, как хотела вновь начать колдовать. Перспектива никогда не вернуться к прежней жизни станет для нее ударом. Не говоря уже о необходимости скрываться всю оставшуюся жизнь.       — Возможно, — уклончиво проговорил Дамблдор. — Трудно сказать наверняка, прецедентов в истории ещё не было.       Должно быть старик заметил тень эмоций на лице Снейпа, взгляд его голубых глаз за стеклами очков-половинок впился в мастера зелий подобно рентгену.       — Вы с ней очень сблизились в последнее время, — негромко проговорил он, продолжая буравить Снейпа взглядом.       — Как Вы и просили, — и глазом не моргнув, соврал Северус.       Обманывать директора Хогвартса было не менее сложным занятием, как и водить за нос Темного лорда. Благо в последнем случае Снейп обладал неплохим опытом.       — Что ж, если тебе нечего мне рассказать, — директор пожал плечами, признавая тем самым свое поражение в зрительной дуэли, — то не стану тебя задерживать. Доброй ночи, Северус.       Снейп проводил его молчаливым взглядом, и лишь когда дверь за стариком закрылась, резко развернулся, со всей силы саданув кулаком по столу. Полугодовые отчеты и заявки на следующий семестр разлетелись, словно осенние листья.       Так не должно было случиться. Он не может снова пройти через ту боль. Во второй раз он этого не переживет.       Мгновение он всматривался во мрак перед собой, и лицо его, минуту назад искаженное яростью и отчаянием, вновь превратилось в маску.       Он не допустит. Не позволит.       В этот раз он победит смерть.