Король школы и Ночной кошмар

Каждое его прикосновение ко мне, к любой части моего тела, даже к крошечному волоску на голове, доставляло мне лишь отвращение и презрение. Слёзы продолжали литься беспрерывным потоком из моих глаз. И как я ни пыталась вырваться, как ни кричала в моменты возможности, он не останавливался. Я уже ничего не понимала в этом хаосе, даже то, где его руки, а где мои. Но знала абсолютно точно что, ещё ничего не произошло, ещё не случилось самого страшного. Но вот-вот случится. И тут я увидела проблеск света и звук хлопающей двери. А в следующую секунду Макса отталкивают от меня, затем громкий и оглушающий удар, и он ничком падает на пол. И включается свет, ослепляя меня после долгого нахождения в темноте. Приоткрыв один глаз, и одергивая руками подол платья, я взглянула на моего спасителя. И тут же заревела ещё сильнее от облегчения. - Ну, тише, тише, - произнес мягкий голос Тодда. Он подошёл ко мне, помог слезть с парты и крепко прижал к себе. Мой спаситель. Хотелось поднять голову и посмотреть в его глаза, но все ещё вырывающиеся слезы облегчения не давали мне этого сделать. А всхлипы, которые их сопровождали, были слышны, я уверена, и за дверью. - Т... од.. д, - заикаясь начала я, не в силах сдерживать истерику, - спас. с. ибо. Он лишь ещё ближе прижал меня к себе и начал медленно гладить по спине, успокаивая. И, как ни странно, это подействовало. Не до конца, но подействовало. Для полного успокоения мне нужен другой человек. Но ему нельзя находиться здесь. Иначе случится непоправимое. Поэтому я тихо произнесла: - Мне нужна Эшли. Но только она. Никого больше. Она вторая, кто сможет меня сейчас быстро привести в порядок. Она не будет что-либо говорить. Просто поможет мне. - Ладно, - ответил Тодд. И хотел отпустить меня, чтобы выйти. Но я не смогла оторваться от него. Я не смогу находится в одной комнате с этим ублюдком. Просто не смогу находиться с ним наедине, даже если он в отключке и от удара Моррисона точно не очнется ещё минут пять. - Мне нужно за ней сходить. Телефона нет, - шёпотом сказал он. И с большой трудностью я его отпустила. И как только дверь за ним закрылась, я села на пол в углу класса, неподалёку от двери и бросила взгляд на лежащего Макса. И снова заревела от нахлынувших воспоминаний. Его руки... Губы... Движения... Поцелуи... Все это причиняет невыносимую душевную боль. Каждая частичка моего тела хочет забыть про его прикосновения. Но я будто все ещё ощущала их. Его рука до боли сжимает мои запястья так, что синяки останутся точно, другая рука лапает за места, непредназначенные для него, его язык у меня во рту доставляет неукротимое желание выплюнуть его, потом его губы, слюняво целующие мою шею и ключицы. Все это всплыло в голове, и я будто вновь оказалась там. В тех моментах, когда я думала, что Ковалева не остановить. В принципе он бы и не остановился, если бы не Тодд, в котором скорее всего проснулась совесть, и он решил помочь мне донести коробки. Но именно благодаря этой нелепой случайности он спас меня. Я уткнулась головой в сложенные на коленях руки и старалась перестать вспоминать, пыталась убрать все это из головы, заменить более хорошими мыслями, и заставляла себя не смотреть на Макса и вообще на этот класс, в который теперь я больше не смогу зайти, не вспомнив этих событий. Ещё я пыталась остановить слезы. У меня получалось, но в следующую же секунду они снова начинали течь, но не тем беспрерывным потоком от безысходности, что был ранее. Они медленно капали мне на платье от отчаяния и облегчения одновременно. И тут я услышала звук открывающейся двери. Наконец то! Будто вечность прошла с момента ухода Тодда, но, вероятнее всего, не прошло и двух минут. И я медленно подняла голову в надежде встретить обеспокоенное лицо Эшли, но увидела такое лицо у Моррисона. А затем он произнес очень странным тоном очень странные слова: - Я не специально. А потом вошли Эш, Тревис... и Ларри. С одной стороны мне хотелось биться в истерике от того, что Джонсон тут сейчас, скорее всего, все разнесет к чертям. Но с другой... Лишь один взгляд на него успокоил меня. А когда он наконец увидел меня в углу и посмотрел таким заботливым и обеспокоенным взглядом, он тут же быстро пошёл ко мне. А я подорвалась с пола навстречу ему. И наконец его тёплые и родные объятия. Теперь в абсолютной безопасности. - Лар, - тихо сказала я, утыкаясь ему в плечо. Одно лишь его имя производит на меня умиротворение. Одно лишь его имя способно успокоить. И лишь одно присутствие обладателя этого имени делает меня сильнее и даёт почувствовать полную защиту. Представляю сейчас выражение лица Тодда. Он же не знает о наших отношениях. Точнее не знал. Думаю, сейчас он все понял. А что делают Эш и Трев я тоже не могу сказать, так как не в силах ни на миллиметр отпустить Джонсона, не в силах расстаться с ним, даже если мы продолжим находиться в одной комнате. А он молчит. Лишь прижимает меня крепче к себе, гладит по волосам и позволяет чувствовать его рядом. - Он не успел? - спросил Ларри, шепча мне на ухо. Я лишь отрицательно качнула головой, не отрываясь от него. Я не взглянула, даже не пыталась этого сделать, ни на кого. Но нужно. Нужно понять, что он все равно будет рядом, даже, когда отпустит. Тем более, надо что-то делать с Максом. И как только я сама отстранила голову от плеча Джонсона и посмотрела в его глаза, он тут же все понял. Я кивнула ему и слегка улыбнулась. Если в такой ситуации вообще можно улыбаться. Скорее всего, я её выдавила. И как только Лар отошёл от меня, ко мне кинулась Эшли . Но ожидая очередных поддерживающих объятий, я их не получила. Она просто подошла ко мне и взяла мои ладони в свои руки, а потом посмотрела мне в глаза своими зелёными. Она понимает, что не сможет доставить мне такого спокойствия, как Ларри, она это отлично понимает. Из-за наличия в её жизни парня. Но поддержка лучшей подруги для меня идёт наравне с поддержкой Джонсона . Поэтому я сама притянула её к себе и обняла. - Я была рядом с ними, когда Тодд прибежал. Ну, и ты понимаешь, если касается тебя, то он не остановится, - тихо, чтобы слышала только я, объяснила она. Теперь ясно, откуда Джонсон и Фелпс здесь. А от слов, что Ларри не остановится из-за меня, стало ещё спокойнее. И я не заметила, как даже слезы перестали идти. Эш отстранилась от меня и, достав из моей сумки, которая была при ней, насколько салфеток, начала поправлять мне макияж. Точнее то, что от него осталось. Скорее всего, сейчас я похожа на... Даже не знаю на кого. Тушь, наверное, потекла и рассыпалась, образуя тёмные дорожки по щекам, губная помада вся смазана, а распущенные и завитые когда-то локоны волос растрепались. Вероятнее всего, я не в лучшем своём виде. И пока она все это дело правила я смотрела на трех парней. На трех сильных и мужественных парней. Один из которых сейчас полыхал яростью, смотря на распластавшееся тело Макса, который все ещё в отключке на полу. Пока Тодд и Тревис обсуждали, что с ним делать, Ларри не отводил от него ненавистного, гневного и жёсткого взгляда. Но они все ещё не могли решить, что с ним делать. Оставлять тут его точно не вариант, а тащить куда-то слишком подозрительно. И не придумав пока ничего больше, они посадили его на стул, предварительно выдвинув его из-за парты и поставив в более открытое место класса. Я все ещё не могла смотреть на Ковалева, на его лицо, на котором скоро будет красоваться синяк от удара Тодда. - Видно сильный у тебя удар, - оценивающе произнес Трев. Его реплика повисла в воздухе, так как Макс начал приходить в себя. И спустя ещё пару его глубоких вдохов он открыл глаза. Оглянулся и, видимо, моментально и окончательно придя в себя, резко вскочил со своего места и хотел было рвануть к двери. Но дорогу ему преградил Ларри , тут же впечатывая свой кулак ему в живот, от чего Макс согнулся. Моррисон зачем то хотел подойти к ним, но Фелпс положил руку ему на плечо и ответил на его удивлённый взгляд покачиванием головы, как бы говоря, что лучше не вмешиваться. Джонсона сейчас ничто не сможет остановить. Скрючившийся от боли Макс не вызвал каких-либо эмоций. Мне безразлично, насколько ему сейчас плохо от ударов Лара. Недавно он хотел сделать со мной кое-что похуже. И ему это почти удалось. - Эш, уведи её, - сказал Тревис. И Эшли взяла меня за руку, начиная вести к двери. Что это вообще за приказы?! Джонсон же реально не остановится. - Тебе не говорили, что девочек обижать нельзя? Тем более насиловать! - спокойно, но только снаружи, спросил мой парень , ударяя кулаком его в челюсть. - Она сама этого хотела. Она самая обыкновенная шлюха, - пропыхтел Макс, который лишь пытался защититься от Ларри. Вот тварь! И после ещё одного очередного удара Джонсона , который был более сильный, чем остальные, я успела вырвать руку из руки Кэмпбелл прямо перед тем, как она вывела меня. И я побежала к Ларри . Пришло моё время успокаивать его. Но как бы не прилетело мне в порыве его гнева. Я схватила его кулак в воздухе перед ударом, который бы превратил лицо Макса в месиво. Фелпс напрягся, когда я сделала это. Он тоже боится, что Джонсон случайно заденет меня. Но я уверена в своём парне. И в подтверждение, Ларри лишь посмотрел на меня и медленно опустил руку. А потом взглянул мне в глаза и, к моему удивлению, переплетая наши пальцы, он отошёл от вновь вырубившегося Макса. Удивлена не только я, но и Трэвис , он не мог поверить, что кто-то может остановить Ларри в порыве его ярости. Он, за руку со мной, обошёл Макса, который снова сидел на стуле, точнее сидело его тело, подошёл к Тодду. И, к ещё одному моему удивлению, протянул ему свою руку со словами: - Спасибо тебе. Если бы не ты... - начал он. - Она тоже мне не безразлична. Но теперь только как друг, можешь не волноваться, - перебил его Моррисон, пожимая ему руку. И вот так два заклятых врага стали друзьями. Два человека, которые изменили мою жизнь, заключили мир. Пускай после столь печальных событий, но со счастливым концом. - И ещё, - начал Джонсон . - То, что здесь произошло останется здесь навсегда. И, пожалуйста , о наших с ней отношениях никто не должен знать. Ну, то, что мы с Ларри вместе точно повергло его в шок. Конечно, учитывая нашу конспирацию, иначе быть не могло. И, увидев кивок от Тодда, он хотел было развернуться, но мы услышали от Моррисона следующее : - Не делай ей больно. - Никогда, - твёрдо и уверенно ответил Лар. Та фраза из уст Тодда прозвучала очень иронично, ведь именно он когда-то сделал мне больно. Но благодаря этому, он открыл мне глаза на мир и помог понять мои чувства к Ларри и к нему самому. Ведь оказалось, что Тодд для меня как брат. А Джонсон ... И так понятно, что он для меня уже давно не просто друг и к нему давно уже не просто симпатия. - Отвези её домой, мы тут сами разберёмся, - неожиданно сказал Тревис. И все закивали в знак согласия. Мне лично плевать, где находиться, главное, чтобы с Ларри и подальше от Макса. Поэтому первый, обняв меня за плечи, повел к выходу. Я по пути забрала свою сумочку у Кэмпбелл, а через пять минут мы сидели в машине Лара, предварительно взяв нашу одежду из гардероба. Пока мы шли по коридорам школы я сама, но с очень большим трудом, отпустила его руку. Плевать на то, что я будто потеряла поддержку - безопасность важнее, учитывая, что вокруг шныряло много людей. Тем более речь идёт не только обо мне. Я, когда Джонсон открыл мне дверь, села на пассажирское сиденье рядом с водительским, куда вскоре сел Ларри. И за все это время я ни разу искренне не улыбнулась. Ни разу. После всплеска эмоций, я будто перестала их испытывать. Пустота. Лишь осознание того, что меня едва не изнасиловали. И от этого стало хуже. Воспоминания... Хочется в душ и смыть с себя все. Я все ещё будто чувствую его руки на себе, его губы на моих, его дыхание рядом с моим ухом. Такое ощущение, что этот день поменял многое. Мой мир больше не будет прежним. Сегодня многое изменилось. Два заклятых врага стали друзьями, а я перестала думать о людях хорошо. С этих пор знакомство, а точнее дружбу, я буду заводить очень редко. Хватило Макса. Мы с Ларри выехали с парковки школы, и я уткнулась правой стороной головы в холодное стекло машины. Мысли в хаотичном порядке проскакивали в моей черепной коробке, и я не могла ни за одну ухватиться. Но вдруг я поняла, куда везёт меня Джонсон . Ко мне домой. Нет. Нет. Нет. Я не хочу оставаться одна в пустом доме. Просто не смогу. Я боюсь. Боюсь, что оставшись наедине сама с собой, я буду только и делать, что вспоминать ужасные события этого вечера. И боюсь, что оставшись одна, произойдёт ещё что-то. Ещё более плохое, чем то, что сегодня случилось. - Нет, Ларри! - воскликнула я, хватая его за руку, которая лежала на коробке передач. Он перевёл на меня обеспокоенный взгляд серых глаз и сжал мою руку. - Я не смогу находиться одна, - тихо проговорила я. - Родители будут только утром. Большего не требовалось. Он все понял и вывернув руль, повернул направо, в сторону своего дома. И я вздохнула с облегчением, что буду не одна. Откинувшись головой, я вновь погрузилась в свои мысли. Тишина давит. В ней я не могу переключить свое внимание на более хорошие вещи, в ней я не могу не прокручивать вновь и вновь события в классе. Но тут машина затормозила рядом с особняком Джонсона , а я продолжала сидеть, не видя ничего вокруг себя, кроме фрагментов из класса географии. Но через какое-то время дверь рядом со мной открылась, и Лар вновь взял меня за руку, помогая выйти из машины. Никогда не переставала любоваться его домом. Как снаружи, так и внутри. Все сделано со вкусом и видна рука мастера. И я уже как-то по хозяйски, сразу же пошла в душ, предупредив Ларри об этом. POV автор. Джонсона мучило нескончаемое беспокойство за его девушку, за её нынешнее состояние. Всю дорогу от школы до дома она молчала и не проронила ни слова. А каждый взгляд, который он периодически бросал на неё, не приводил ни к чему хорошему. Он видел лишь туманные глаза и пустой взор, обращенный в окно. Ни её задорной улыбки, ни какого-либо взгляда, кроме отрешенного, он не видел. И это его пугало. Он боялся, что она сломается, что эти несчастные события смогут сделать с ней что-то непоправимое. А все из-за гребаного мудака Ковалева, который её едва не трахнул в этом пустующем классе. Когда он увидел её сидящую там, на полу, всю заплаканную, в его сердце что-то щёлкнуло, и оно раскрошилось на множество частичек, но в ту же секунду собралось обратно, когда она, бросившись к нему в объятия, сказала, что Макс не успел надругаться над ней. И, испытав облегчение, он почувствовал, как её дыхание становится ровнее, пока она находится в его руках, как она расслабляется. А увидев её голубые, но заплаканные глаза с подтекшей тушью, стало как-то не по себе, когда он не увидел в них бывшего, ранее постоянного, озорничества. Но она дала понять, что есть ещё дела, которые нужно завершить. И именно тогда, когда он бросил взгляд на валяющегося на полу Макса, в нем вскипело неутолимое желание придушить того прямо на месте. Каждая частица тела Джонсона трепыхала яростью, когда он увидел, что Ковалев вот-вот очнется. И, к его удивлению, тут же рванул к двери. Чёртов трус. И этот недомужик хотел изнасиловать девушку. Ларри Джонсона . И в тот момент в нем все вырвалось наружу. Вся та злость, презрение, ненависть и ярость переключились в его кулак и выплеснулись при первом же ударе. Но Ларри понимал, что тот ещё не понял за что именно ему досталось это. И поэтому он бил ещё и ещё. Злость вновь наполнялась в нем и вновь выходила. . А потом услышав оскорбление, низкое и гнусное, он впечатал удар с самой мощной силой, и Макс почти ничком уже сидел на стуле. И с его последним ударом он бы отключился окончательно, если бы не нежная рука Салли. Лишь её прикосновение остановило его. Раньше этого никто не мог сделать, кроме Тревиса, но и тот не вмешивался, потому как понимал, что случись бы это с его Эшли, он хотел бы этого же. А Салли Фишер смогла остановить тот порыв ярости в нем, превратив его в заботу о ней. Никто и никогда не делал с ним такого. И такое с ним было впервые. Ларри был не приятен тот факт, что если бы не Моррисон, Салли была бы жертвой насилия. Ему было неприятно от того, что он просто беседовал в зале, пока с его девушкой творилось черт знает что. Но радовало то, что её спасли. И с того момента Лар начал испытывать уважение и благодарность Тодду. Ведь именно он спас её. Но та видимая душевная боль, которая терзает его девушку, приводит его в ужас. Он не знает, что с ней делать, как её убрать, чем заменить. И была она достаточно хорошо заметна в тот момент в машине, когда она в страхе предвидящегося одиночества схватила его за руку. А её глаза в тот миг полыхали этим самым страхом. И пока Джонсон шёл в её спальню, в ванной комнате которой она сейчас принимала душ, именно эти мысли посещали его голову. И каждое воспоминание сопровождали, стоящие будто перед его лицом картинки её, сидящей на полу и плачущей, а потом испуганной и обеспокоенной. Пока же сама Салли стояла под освежающими струями воды и слушала успокаивающую мелодию из радио, встроенного в душевую кабинку, она старалась не думать о произошедших за сегодняшний день событиях, но каждый раз её мысли невольно, как-то сами по себе, приводили к воспоминаниям в том классе. И каждый раз, когда она снова возвращалась к ним, она быстро мотала головой, как бы пытаясь их выкинуть из своей головы, чтобы они не делали оставшийся день ещё печальнее. Она хотела забыть все то, что произошло. Она пыталась это сделать. И первым главным шагом было смыть с себя прикосновения того ублюдка. Поэтому она с силой нажимала на мочалку и терла ею свое тело. Да, в доме Ларри уже появились её личные вещи и средства гигиены. Даже такие, как личное полотенце. Ну, а о вещах что уж говорить! Некоторые домашние майки, шорты, тёплые штаны, тапочки с единорогами, а также штук двадцать резинок, которые лежали чуть ли не в каждой комнате этого дома, уже давненько были перетасканы сюда. Салли зачастую была в гостях у своего парня. Пару раз даже с ночевкой, но в которую между ними ничего не было, а родители думали, что она у Эш. Фишер обещала себе, да и Ларри, что обязательно все расскажет им, но нужен подходящий момент. И она чувствовала, что этот момент скоро настанет. И спустя минут двадцать смывания с себя всего, что её не радовало, она вышла из душа. С её длинных волос, которые висели теперь сосульками, капала вода на её тело и пол из узорчатой плитки. И надев на себя пижаму в виде обыкновенных темно-синих шорт и майки на бретельках с совой, она, совладав с собой и своими мыслями, вышла в свою спальню, в которой, как и предполагалось, её ждал Джонсон, развалившись на кровати и смотря в потолок. Смотря на него, такого задумчивого, она не видела того напыщенного Ларри, она видела человека, который ради неё готов на многое. Он уже сменил свои майку и рубашку, которые были на нем в школе, на простую футболку чёрного цвета. Но в джинсах оставался в прежних. Как только он услышал, что она вышла из ванной комнаты, он перевел на неё взгляд и переместился в сидячее положение, наблюдая, как она подходит к нему и садится рядом, не сводя с него взгляд своих выразительных светло-синих глаз. В такой обычной одежде, но такая особенная. Прямая спина, тонкая талия, сейчас скрывающаяся под майкой, длинные стройные ноги в коротких шортиках, мокрые после душа волосы до талии, начинающие потихоньку завиваться, высыхая, которые обрамляют её красивое лицо уже без косметики. А под глазами залегли едва видные круги от усталости. Но все равно каждая часть её кажется ему идеальным, без каких-либо изъянов. И так внимательно всматривается в его глаза, что тому приходится просто притянуть её к себе ближе и заключить в тёплые объятия, которые нужны сейчас каждому из них больше, чем когда-либо. Ларри требовалось дать ей понять, что она в безопасности, что её никто и никогда не тронет больше, да и самому удостоверится, что ей лучше, что она более менее оправилась после случившегося. Джонсон никогда не умел утешать людей, просто не получалось, но с Салли получилось. Она действительно понимает, находясь рядом с ним, в его руках, что ей ничего не грозит, что она рядом с человеком, который стал ей самым близким после родителей всего за месяц. Но именно он может успокоить её одним лишь взглядом или прикосновением. И все ещё сидя колено к колену, она обвила его шею руками, прижимаясь своими губами к его, которые так сильно отличаются от губ Ковалева, а его руки обвили её талию, заставляя пару сесть в более удобную позу. Она забралась с ногами на кровать, подгибая их под себя, а Ларри продолжал сидеть, лишь придвинув к себе свою девушку. Её губы казались ему мягче, чем обычно, более нежными и жгучими, более податливыми. А его прикосновения доставляли ей удовольствие, когда он водил рукой по её спине, забираясь в сырые волосы. Они слишком отличались от грубых и резких прикосновений Макса своей нежностью и теплом. А Ларри хотелось быть с ней таким. Не таким, как обычно со всеми - жёстким и грубым, а именно с ней - мягким. Ему хотелось, чтобы ее тело забыло те быстрые и резкие движения Ковалева, навсегда запоминая его медленные. И тут его рука невольно потянулась к бретельке на её майке, плавно спуская её с плеча, и он припал губами к коже её шеи, оставляя дорожку поцелуев до ключиц, чувствуя, как она откидывает голову назад для большего удовольствия. Видимо, он нашёл её слабое место. .....