Король школы и Ночной кошмар

И тут, одернув себя, он резко отстранился от неё, произнося: - Прости, ты за сегодня многое пережила. Его гложила мысль о том, что не остановись он сейчас, уподобился бы Ковалеву. И хотел было, встав с кровати, пойти к двери, как две цепкие ручки хватают его за правую ладонь, заставляя остановиться. - Мне нужно, Ларри. И уже давно. И... Она не договорила одну очень важную фразу, которую Салли хотела сказать, но почему то в этот раз не стала, а Лар этого не заметил. Когда она встала рядом с ним, он видел лишь её родные глаза и желание в них. А её слова снесли всякие стены. Приподнявшись на цыпочки, она первая поцеловала его, подтверждая свою реплику. Его руки легли на её талию, и в следующий момент Фишер стояла, прижатая к стене. Это движение могло напомнить ей то, как больно припечатал её к стене Макс, но этого не случилось. Ведь движения Ларри в её отношении были совершенно другими. Каждое его прикосновение дарило ей лишь желание продолжать. Именно поэтому она выгибалась, как кошка, на встречу ему, когда он целовал её в шею, оставляя багровые отметины, чтобы все знали, что она его, и только его, когда проникал языком в её рот. А после, приподнимая её за упругие ягодицы, чтобы она обвила ногами его торс, пошёл к двери, не чувствуя какой-либо тяжести её тела, если таковая и была. Он чувствовал лишь саму её. Он хотел, чтобы все произошло в его спальне, чтобы она запомнила эту ночь, чтобы не смогла никогда забыть, чтобы он наконец смог почувствовать её всю, чтобы удостовериться, что она его без остатка. Он слышал её, пока ещё негромкие, стоны удовольствия. Они не были пошлыми, они были усладой для его ушей. Благо, комната Джонсона находится через две комнаты отк Саллиной. Но по пути они едва не снесли старинную вазу и чуть не уронили с тумбочки горшок с цветком. Но они не обращали внимания на все эти незначительные вещи. Они интересовались лишь друг другом. Были увлечены лишь своей второй половинкой. А оказавшись в спальне Лара, он, не разрывая страстного поцелуя с ней, сел на кровать, оставляя её сидеть на нем. А потом потянулся к низу её майки в намерении снять её к чертовой матери. И резко, быстро, одним движением тянет её вверх, когда Салли подняла руки для удобства, и выбрасывает куда-то в угол комнаты. И её идеальное тело. Скульптурные ключицы, хрупкие плечи, аккуратная грудь. И она без лифчика. И не стесняясь своей почти наготы, видя, как он едва задержал взгляд на её груди, возвращаясь снова к губам, она сняла футболку с него, закидывая её куда подальше, задерживая свои ладони на его накаченном торсе, а потом припала губами к его шее, доставляя ему удовольствие, игриво слегка кусала её и оставила засос. Почти что случайно. А все мысли, кроме как о ней, уже давно выбило из его головы. Все те девушки, которые были здесь до неё потеряли всякий смысл. Причём уже давно, когда она стала его. Все те смазливые лица стали серыми и размытыми в его сознании. И лишь одна девушка, которая ясно, чётко, ярко вырисовывается в нем, затмевая остальных. И он отчётливо понимает, что в штанах уже тесно, и даже очень. Что она творит? Ни одна девушка, даже самая сексуальная, не могла заставить его думать столько о себе. Ни одна, кроме Салли Фишер. Только ею были заняты его мысли. Особенно сейчас. И уж точно ни с какой-либо у него не стоял от одного лишь поцелуя. И Салли, переваливаясь на кровать, сняла с себя шорты, а Джонсон в это время - джинсы вместе с трусами, освобождая уже стоящий колом член. И, нависая над ней, провел дорожку поцелуев от её груди к впалому животу. И в следующий миг из неё вырвался стон наслаждения вместе с его именем. А после, когда Ларри посмотрел в её глаза, полные желания, страсти, и немного похоти, когда его руки невольно блуждали по её бедрам, и когда её ноги обвили его талию, когда она предвкушала скорое наслаждение, она тихо, но чтобы он слышал, произнесла то, что хотела сказать ещё тогда, в своей комнате: - Я люблю тебя. И одновременно с ее словами он вошёл в нее, медленно, неспеша, слушая её громкие стоны. В неё, такую мокрую, желанную, податливую и тугую, но не настолько, чтобы не понять, что с Моррисоным у них уже был секс, и пускай, вероятнее всего, только однажды. И больно кольнуло его от мысли, что первым у неё был не он, что Тодд уже прикасался к ней так, как прикасается сейчас Ларри. И это возродило в нем некий гнев, который в тот же момент угас, когда до Джонсона дошло значение слов Салли. Она призналась ему в любви. В настоящей и искренней. И все мысли о её бывшем улетучились, когда он понял, что тоже любит её, что это то самое чувство, которое он никогда не испытывал к какому-либо человеку, кроме родителей. И ускоряя темп в ней, делая движения более быстрыми, он всматривался в её лицо, её зажмуренные от наслаждения глаза, чувствовал, как она царапает ему спину ноготками, видел, развалившиеся вокруг её головы, волосы, и создавалось впечатление будто она ангел, целовал её, а потом, понимая, что сейчас и она, и он кончит, вышел из неё, изливаясь белой жидкостью куда-то в сторону, слушая её последний, самый длительный, самый громкий и самый волшебный для него стон, сопровождавшийся его именем, и это было самое прекрасное, что он когда-либо слышал. Из полуприкрытых век, на него смотрели её чертовски красивые глаза, а её нежные руки потянулись к нему, обнимая. Он положил голову на подушку рядом с ней, наблюдая, как она утыкается ему в плечо. И прежде, чем уснуть она услышала три заветных слова, которые боялась, очень сильно боялась, не услышать. - Я люблю тебя, - прошептал он, целуя её в макушку. И после прижав её тело ближе к себе, накинул сверху одеяло. Этот день они точно запомнят надолго. Для каждого он стал особенным. Каждому не было ни с кем так хорошо, как друг с другом. И Салли, и Ларри сегодня поняли, что многое изменилось в их отношениях. Они любят друг друга. Искренне, возвышенно и бесповоротно. И сегодня друг с другом они сгорали дотла.