To Deal with the Devil

***

Улица окрасилась в красный цвет крови. Она капала с его разорванных рукавов, утяжеляя ткань, пока полностью не пропитала ее. Кровь стекала по его лицу, щипала глаза. Воздух наполнился резким металлическим смрадом, смешанным с запахом пота, страха и усталости. Он гудел у него в ушах, начиная наполнять чересчур громким шумом его голову, пронесся по венам и сердцу бешеными, неровными ударами. Кровь образовывала лужи вокруг разбитых и стонущих тел на земле. Размазалась по неровному тротуару. Она окрасила камни в красный и черный цвета. Сочилась из разорванной плоти и сломанных носов, разбрызгиваясь в воздухе при каждом их движении, при каждом болезненном ударе. В этот поздний вечер даже небо окрасилось в красный, и лучи солнца пробивались сквозь облака, оставляя в воздухе кроваво-красные ореолы. Из-за этого улица казалась частью ада, наполненного мучительными звуками боли. По улицам Икебукуро бродило чудовище и звали его Хейваджима Шизуо. Улица была широкой и пустой, если не считать дюжины или около того бандитов, лежавших на земле. Большинство из них были без сознания, а остальным было слишком больно вставать. Оставшись один посреди залитой солнцем улицы, Шизуо ощупал свои сломанные пальцы и обнаружил, что ногти покрыты коркой крови. - Он сжал пальцы в кулак. Боль пронзила его руку, затем позвоночник и настойчиво кричала по всему телу, пока он наконец не ослабил хватку. Эхо боли продолжало напоминать о себе, но он терпел это, как и всегда. От боли мысли в голове быстрее прояснялись. Он задумался, заслужил ли эти ранения. К этому привела целая серия событий и все началось с того, что он бродил по улицам, как бы в поисках проблем. Возможно, в какой-то момент этой цепочки и решилась его судьба. А может быть, такой итог с самого начала был неизбежен - неудачный, но предсказуемый резултатат его силы и этого города. И город этот прогнивал. Разросшиеся сорняки покрывали заброшенные детские площадки, где не было ни детей, ни взрослых. На витринах магазинов виднелась выцветшая краска, а квартиры были заколочены досками. Тяжелый смрад разложения окутал город, разложения и порока, заражая его жителей. Преступники, казалось, процветали в этой атмосфере. Они слонялись по углам и загораживали тротуары. Обычно они просто стояли там, угрожающее смотря, безмолвно заставляя людей обходить их стороной. И тут появился Шизуо, который не то что бы искал драки, но и не избегал ее. Он проводил почти всё свое время среди гниющего цемента и улиц, живя жизнью преступника, одинокого, не имея какой-либо компании. Он находился здесь не потому что хотел этого - он был здесь потому что не мог вынести мысли о возвращении домой. После окончания средней школы его характер становился всё хуже и хуже. Атмосфера в доме стала невыносимой. Его родители суетились из-за его ран даже после того, как они заживали без следа. Все его детство было чередой походов в больницу, гипсовых повязок для сломанных костей, бинтов для царапин и льда для ушибов. Его родители провели бесчисленное количество часов, перевозя его в отделение неотложной помощи и обратно, встречая каждый инцидент со всё большим напряжением на лицах. Теперь они, может и незаметно, но избегали его. Разговоры обрывались, как только он заходил в комнату, и у его родителей всегда был виноватый взгляд. А Касука...одна только мысль о нем каждый раз заставляет его падать в отчаяние. Его младший брат превратился в тень своего прежнего "я", с мертвыми глазами и ничего не выражающим лицом. Шизуо знал причину такого поведения, чего не знали даже их родители; он слишком часто выходил из себя дома, и Касука поплатился за это. Он старался держать себя в руках, но его импульсивная натура не смягчалась даже с возрастом. Мучительные годы его учебы в средней школе, когда он достиг половой зрелости, безвозвратно разрушили мир, который он когда-то обрел дома со своей семьей. Поэтому, пытаясь дать Касуке немного отдохнуть и избавить свою семью от своего присутствия, Шизуо держался как можно дальше от них. В конце концов, он не сможет причинить им вреда, если его не будет рядом. Но куда бы он ни шел, как бы ни старался не лезть не в свое дело, всегда что-то выходило из под контроля. Его узнают, загонят в кучу насмешливых лиц, пока он не выйдет из себя. Кто-нибудь натыкался на него, иногда специально, и требовал драки прямо здесь и сейчас. Затем его разум затуманивался, тело действовало само по себе, и позже он находил себя посреди кровавой сцены рядом с избитыми телами на земле и жаром адреналина, медленно уходящего из его вен. Он не искал неприятностей, но, казалось, неприятности искали его. Может быть, школа могла бы помочь ему. Все таки, определенный свод правил, одно из них - не допускать издевательств или унижений. Но Шизуо вряд ли мог утверждать, что над ним издевались, когда лица, которые он обвинял, теперь были избиты до неузнаваемости его собственным кулаком. Хоть именно они и несправедливо окружили его, уходил оттуда только один он, в то время как остальные лежали избитые и стонали на земле. При таком раскладе все это вовсе не было похоже на то, будто бы он не мог защитить себя. Насилие, вероятно, было самым эффективным способом самозащиты, чем все остальное, что он мог придумать. И все же, когда Шизуо задумывался о своем собственном будущем с окровавленным ножом в руках и трупом рядом, ему хотелось разорвать весь мир на части. Шизуо отвернулся от места кровавой бойни, осматривая взглядом пустую улицу, заглядывая в окна полуразрушенных офисных зданий, ожидая предательского движения кого-то, кто мог пропасть из поля зрения. Он не видел ничего, даже какой-либо тени. А между его лопаток ощущался зуд, как будто кто-то держал кинжал в дюйме от его кожи. Он знал, что ему это не мерещится, знал, что кто-то должен быть рядом. За ним наблюдали. Он заставил себя не обращать внимание на это чувство. Шизуо повернулся, чтобы поднять свою сумку, брошенную в заросшую канаву на обочине дороги, и проверил ее. К счастью, ничего не было украдено. Все были слишком заняты дракой с ним. Итак, скорее всего, тот, кто наблюдал за ними, вором не являлся. Шизуо перекинул ремень через плечо и поморщился от боли, пробежавшей по его руке, когда он обнаружил еще одну рану, проходящую через плечо. Он превратил свои руки в месиво, что и получил за это. Над головой пролетел ворон, привлеченный запахом крови, приземлился на ближайший фонарный столб. Его блестящие черные крылья мерцали на свету. Звук его карканья прорезал воздух, временно заглушая стоны поднимающихся с земли преступников. Шизуо проследил за его движением. Ворон встретил его пристальным, остекленевшим взглядом черных глаз и склонил голову набок, как-будто бы говоря: "У тебя есть, что показать мне?" Ярость начала кипеть в нем, хотя он и понимал, что перед ним всего лишь птица. Шизуо поднял с тротуара огромный камень, с треском оторвавшийся от земли. Прежде чем он успел бросить его, ворон взмахнул крыльями и взмыл в красновато-оранжевое небо. Шизуо смотрел как птица поднимается над крышами домов - - и там, на фоне жуткого неба, вырисовывался силуэт темноволосой фигуры в черной куртке. Их глаза встретились, и в следующее мгновение силуэт исчез. Преодолев первоначальный шок, Шизуо сделал несколько шагов к зданию. Затем он заставил себя остановиться, понимая, что подняться на эту крышу будет невозможно. Успокоиться было действительно трудно. Ему хотелось вонзить пальцы в синее здание и обрушить его. Он хотел броситься в погоню и не останавливаться, пока добыча не будет поймана. Но к тому времени, когда он поднимется по всем этим лестничным пролетам, человек, что находится там, будет уже далеко. "Я так и знал", - Шизуо был в гневе. Он не придумал себе этот пристальный взгляд за своей спиной, преследующий его в течение последних нескольких недель. Он был прав, хоть никто ему не верил. "За мной следят." Шизуо осознал, что его пальцы все еще сжимают камень. Приложив усилия, он заставил себя откинуть его. Камень с грохотом упал на асфальт у его ног. Через секунду он повернулся, чтобы пойти домой. Было уже поздно, и ему не хотелось бродить по улице после наступления темноты. Еще больше воронов пролетело мимо, шумно хлопая крыльями в воздухе, но Шизуо был слишком занят возвращением домой, чтобы заметить это. К тому времени, как он покинул эту улицу, он почему-то улыбался.

***

"Я был прав," - он сказал Шинре на следующий день, как только вошел в класс и сел за парту. - "Я видел его, того парня, который следит за мной. Мне это не чудилось." Они оба ждали начала занятий, и комната была заполнена болтовней других учеников. Шинра стоял, прислонившись к окну классной комнаты, через которое большими полосами пробивался яркий утренний свет, наполняя комнату бодрящим, ясным зимним светом. Окна по-прежнему были покрыты инеем, хотя худшая часть снежного сезона уже прошла. Он поднимался вверх по краям, образуя ледяные узоры на стекле, которые Шинра лениво обводил. Когда Шизуо приблизился он отошел от окна и с внезапным любопытством посмотрел на его руки. "-Это сделал он?"- Спросил Шинра, указывая на шину* на пальцах Шизуо, на белую полоску ткани, соединяющую их вместе плоским куском дерева. Затем, демонстрируя поразительное понимание, добавил: "Или сам?" Шизуо снял шину и показал ему свои пальцы. Доктор рекомендовал держать их в таком состоянии по крайней мере две недели, но пальцы больше не болели, а он ненавидел ощущение, как жесткая ткань обездвиживает его. Немного нетерпеливо он сказал: "Это доказывает, что у меня действительно есть сталкер. И я почти уверен, что он отсюда." Они выглядят хорошо, - сказал Шинра без всякого сочувствия, осматривая только что зажившие пальцы Шизуо. - Зажили за одну ночь?" -Да, - ответил Шизуо, потому что знал, что Шинра не двинется с места, пока его любопытство не будет удовлетворено. -Это поразительно, - сказал Шинра со всем присущим любопытством ученого, наблюдающего новую химическую реакцию. Шизуо издал разочарованный звук и ударил кулаком по столу. - Послушай меня, - прорычал он. Весь класс погрузился в тишину, все разговоры прекратились, и внезапный холод пронизал воздух, заморозив все голосовые связки и прекратив любые движения. На несколько секунд класс словно превратился в картину. Никто не смотрел на Шизуо, но он все равно чувствовал на себе их внимание. - "Черт, - пробормотал он, нарушая тишину, словно разбивая стекло. - "Прости, я не хотел кричать." Шинра сложил руки вместе и поклонился в знак извинения. - "Извини," - сказал он, улыбаясь в своей успокаивающей манере - слишком официально, чтобы быть искренним, но и слишком искренне, чтобы не насмехаться. -"О чем ты говорил?" “Ничего особенного” - Шизуо сказал больше для чужих ушей, чем для Шинры. Разговоры в классе возобновлялись урывками, по мере того, как напряжение таяло. Шизуо долго молчал, боясь снова испортить атмосферу в классе. Он вовсе не хотел показаться таким взволнованным. Просто наконец он начал получать ответы на вопросы. В течение последних нескольких недель кто-то следил за ним, когда он выходил из школы и бродил по улицам Икебукуро в одиночку, вплоть до наступления темноты. И ведь всякий раз, когда он оглядывался через плечо, там никого не было, и каждый раз, когда он пытался позвать кого-нибудь, он не получал никакого ответа. О своем преследователе Шизуо знал вот что: скорее всего, он был учеником Райдзина, который не участвовал ни в каких клубных мероприятиях или подрабатывал неполный рабочий день. Иначе этот зуд между его плечами не начался бы так скоро после окончания средней школы. Этот человек хорошо умел прятаться от посторонних глаз, достаточно хорошо, чтобы поначалу Шизуо отбросил это ощущение преследования. Проблема была в том, что уверенность в этом становилась все сильнее и сильнее с течением времени, несмотря на то, что все остальные чувства говорили ему обратное. Он уже начал думать, что сходит с ума - до вчерашнего вечера. После прошлой ночи у Шизуо теперь было еще несколько кусочков информации: это был парень с темными волосами и красными глазами. Его рост было трудно определить, но Шизуо думал, что он не был слишком высоким или слишком низким. Так что, наверное, средний рост для старшеклассника. Другие черты - довольно атлетичный, ну или, по крайней мере, достаточно проворный, чтобы быть человеком, разгуливающим по крышам домов. Не особо законопослушный, потому что Шизуо едва ли мог себе представить, что закон позволяет кому-то так легко вторгаться в случайные здания. И сумасшедший, потому что преследует кого-то с такой репутацией, как у Шизуо. Было бы не совсем верно думать, что Шизуо стал лучше видеть личность своего преследователя, он даже не мог ясно представить себе его лицо. И все же была одна деталь, которая выделялась особенно ярко. - "Шинра," - резко сказал он. -"Ты знаешь кого-нибудь с красными глазами?" Шинра снова уставился в окно, но теперь он повернулся к Шизуо с вопросительным наклоном головы. Последовала пауза, пока Шинра обдумывал этот вопрос. - "Красные глаза? Это весьма необычно." -"Так ты знаешь или нет?" Шизуо уже успел пожалеть, что задал этот вопрос. Это прозвучало довольно нелепо. Он задался вопросом помнит ли Шинра их предыдущий разговор и догадался ли он сложить два плюс два. - "Извини", - пожал плечами Шинра. -Я не думаю, что у кого-то здесь есть красные глаза. Может, ты имеешь в виду красные глаза, как налитые кровью? Вполне возможно, что если кровеносные сосуды в ваших глазах кровоточат, то кровь может их наполнить. -" "Нет", отрезал Шизуо. - "Я вовсе не это имел в виду." К счастью, Шинра прервался прежде, чем он смог продолжить. Несколько одноклассников, подслушавших их разговор, теперь отодвинулись еще дальше, выглядя встревоженными. Шизуо опустил взгляд на свой стол и задумчиво нахмурился. Он был уверен в том, что видел - воспоминание было все еще так же ясно для него, как если бы он сфотографировал этот момент. Но то, что сказал Шинра, было правдой. Он никогда не видел в школе никого, кто выглядел бы так, а если бы и видел, то наверняка запомнил красные глаза. Это была настоящая загадка. Я выясню, кто ты такой, - подумал он, глядя на возникший в его голове образ. Только подожди

***

На следующий день на его столе аккуратным, изящным почерком было что-то написано. Шизуо уставился на следы, вырезанные на дереве кончиком пера, настолько слабые, что он мог видеть их только с того места, где сидел. Он протянул руку и прочитал слова. "Я не сталкер", - гласила надпись. Мне просто нравится смотреть, как ты дерешься." В тот день он почти не обращал внимания на занятия. Учитель все бубнил и бубнил, даже не заботясь о том, что половина учеников спит за своими партами. Шизуо старался не смотреть по сторонам, но наверняка ни у кого в его классе не было красных глаз, даже у спящих учеников. Надпись означала, что его вчерашний разговор был подслушан. Это значило, что его возможный-Красноглазый преследователь наблюдал за ним, даже когда он был в школе. Шизуо снова сосредоточился на своем столе, на написанном там сообщении. Странно, но его сердце бешено колотилось в груди. Теперь он точно знал, что был прав насчет того, что его преследователь является учеником. Он также ясно понял, что они должны находиться в одном здании, может быть, всего в паре кабинетов друг от друга. К концу дня он добавил внизу строчку, написанную так же незаметно, как и та, легко вырезанная строчка на деревянной поверхности. — Разве у тебя нет других дел в жизни, кроме как смотреть, как я страдаю? Он испытывал огромное желание просидеть здесь до темноты, ожидая появления в классе какого-нибудь красноглазого парня, но понимал, что это ничего не даст. В тот день Шизуо отправился прямо домой, вместо того, чтобы как обычно бродить по улицам. По какой-то причине его ничего не раздражало - ни суета родителей по поводу снятия шины, ни даже мертвое молчание Касуки. На следующий день появилась новая надпись. — Я думаю, ты ошибаешься. Те, кто страдает, - это те противники, которых ты избиваешь. Мне нравится наблюдать за их страданиями, а не за твоими. — Мне это не нужно написал он, даже не подумав прежде. После обеда, к его удивлению, появилась еще одна строчка. — Почему? Разве тебе не нравится, когда тебя выискивают бандиты? Разве это не заставляет тебя чувствовать себя особенным? Шизуо почти представлял себе, как некто произносит эту фразу с дразнящей улыбкой, совершенно не обращая внимания на знаменитый характер Шизуо. Он понятия не имел почему он был совершенно уверен, что у автора строчек голос, который будет задерживаться на гласных и литься фальшивой искренностью. Осознав, что этот парень прокрался в этот класс, сел на его, Шизуо, стул, не привлекая внимания и не вызывая комментариев окружающих, его пробрала дрожь, одновременно горячая и холодная. Слова на парте, словно шептали ему что-то тайное и коварное, как предложение, как искушение. — Нет. Он писал, почти продавливая перо в дерево, прежде чем вспомнил, что нужно быть аккуратным. — Я ненавижу это. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Он получил ответ только на следующий день, и на этот раз вместо одной строчки было написано две. — А что, если я скажу тебе, что есть способ заставить их никогда больше не лезть к тебе? Шизуо замер, прежде чем прочитать следующую строчку, наполненный внезапной, неожиданной надеждой. — Завтра днем встретимся на складе за школой.