To Deal with the Devil

Шизуо заметил силуэт незнакомого человека прежде, чем тот успел перелезть через цепной забор. Он остановился и долго всматривался в него, так как это было нечастым явлением - чтобы кто-либо подходил так близко к забору, ограждающему задний двор школы. Хотя бы потому, что даже добраться до него, не срезая с главной дороги, являлось весьма трудной задачей, и попасть сюда можно было только по узкой тропинке где-то сбоку, которой никто и никогда не пользовался. Но за все время пребывания здесь Шизуо ни разу не видел, чтобы кто-то пытался просто перелезть через него. Тот человек был невероятно неуклюжим, слишком щуплым для того, чтобы долгое время удерживать свое тело на весу. Его движения были сумбурными и рваными, когда он, медленно карабкаясь, изо всех сил старался не упасть. До сих пор Шизуо каждый раз недоумевал, видя на лицах уличных бандитов выражение чистого оборонительного гнева, зато прочувствовал его прямо сейчас, ясно и просто - как внутри просыпается какой-то животный инстинкт защиты своей территории и твердит, что человек перед ним не кто иной, как незваный гость, чужак, и кем бы он там ни был, ему здесь не рады. Ярость вспыхнула в нем еще до того, как он донесся до мужчины, схватил цепочку ограждения и потряс его. «Эй!» - тон его голоса должен был прозвучать достаточно угрожающе, чтобы человек, перелезающий через забор понял, что ему лучше бы убраться отсюда. «Ты что там делаешь?!» «Помоги мне,» - выдохнул мужчина. Он весь вспотел, пот также пропитал его поношенный костюм, а сам человек выглядел до смерти напуганным. «За мной гонятся. Они собираются убить меня. Пожалуйста, помоги.» На несколько секунд Шизуо устроил войну сам с собой, решая, что делать. С одной стороны он не горел желанием помогать этому неотесанному, грязному мужику с его странными подергиваниями, с другой, ему бы не хотелось увидеть, как того убивают прямо на его глазах. «Кто за тобой гонится?» - спросил он, не останавливая мужчину, когда тот наконец смог перелезть через забор и с глухим стуком приземлился на обе ноги. Незнакомец неуверенно покачнулся и, ничего не ответив, направился к складу. «Эй,» - снова начал просыпаться гнев, Шизуо схватил мужчину за воротник. На самом деле тот был намного ниже его ростом, поэтому это было несложно. Мужчина отчаянно сопротивлялся, пытаясь вырваться из его хватки. Шузуо оттащил его на несколько дюймов назад. «Отвечай,» - сказал он. Шизуо не хотел думать о том, что этот человек, этот чужак, ходит по его территории, просто потому что попросил. Не зная даже имени, он не хотел принимать участие в проблемах, что тот принес с собой. Вообще, Шизуо начал задумываться о том, в адекватном ли состоянии находится человек перед ним. Изая, который, скорее всего, уже пришел и сидел где-то на складе, будет удивлен внезапным вторжением. Хватка Шизуо усилилась, и он чуть ли не уронил незнакомца, удерживая его на месте. «Отпусти меня,» - прорычал мужчина. Он поднял было руку, чтобы ударить, но от этого движения у него под курткой что-то сдвинулось, и вдруг на землю, раскрывшись, упал тяжелый полиэтиленовый пакет, а его красное порошкообразное содержимое безжалостно рассыпалось прямиком по земле. Лицо человека исказилось от ярости и отчаяния. Поток проклятий, вырывавшийся из него, на самом деле потряс Шизуо своей вульгарностью. Он отпустил его, неумышленно, пытаясь отряхнуться от этой непонятной субстанции. Тот не сразу побежал обратно к складу. Вместо этого, он присел на колени, сгребая как можно больше того красного порошка обратно в пакет и все время бормоча что-то о том, как Шизуо поплатится за это, и только повернулся бежать, как был встречен ударом в лицо. Он упал на землю, схватившись за сломанный нос и бессвязно крича. Изая медленно опустил свою ногу и, похоже, ничуть не жалел, что врезал совершенно незнакомому человеку. «А я все гадал, из-за чего весь этот переполох,» - сказал он Шизуо. Двери склада со щелчком захлопнулись за ним. - «Хотя, думаю, я могу догадаться, что произошло.» «Ты его знаешь?» - потребовал Шизуо. «Он сказал, что его преследуют какие-то люди, которые хотят его убить.» Изая заметил следы красного порошка на земле и тут же напрягся, узнав его. - «Шизуо,» - резко сказал он. «Уйди оттуда. Это наркотики.» Шизуо отошел от беспорядка на земле, обогнув его, чтобы встать рядом с Изаей, но не слишком близко, на случай, если на нем еще что-то осталось. В этой суматохе на его щеку попало какое-то количество этого порошка, и теперь он стараясь не дышать, хотя было уже слишком поздно. Изая посмотрел на лежащего на земле, скрючившегося над пакетом, скрывая его своим телом, человека. - «Возможно, он украл их совсем недавно, и его поймали за этим.» Мужчина жалостно протянул руку. «Мне сказали, что ты поможешь,» - выдавил он сквозь сломанный нос. Изая проигнорировал его. «Пойдем,» - сказал он Шизуо. «Оставь его. Даже если мы и спрячем его сейчас, люди, у которых он это украл, рано или поздно выследят его. Мы не должны вмешиваться.» «Подожди,» - взмолился мужчина. Шизуо схватил его сзади за воротник. «Не возвращайся,» - сказал он, вкладывая в свои слова все раздражение. Он перебросил того через забор, но из-за несвойственной тяжести во всех конечностях бросок получился немного нелепым. Человек приземлился по другую сторону ограждения и остался лежать там, практически не двигаясь, но Шизуо было трудно испытывать к нему жалость. Изая удивленно повернулся и посмотрел на него. - «Все нормально?» Шизуо захотелось срочно принять душ, потому что он все еще чувствовал красный порошок на своей коже и это заставляло его дрожать. «Что за пиздец,» - пробормотал он себе под нос, пытаясь избавиться от этого ощущения, потирая ладони друг о друга. Изая шагнул к нему и протянул руку, на что Шизуо мгновенно попятился назад. Руки Изаи опустились по бокам. Через мгновение он спросил: - «На тебя что-то попало?» «Да,» Шизуо повернулся по направлению к школе. - «Я пойду смою. Не трогай это.» добавил он, указывая на рассыпавшиеся красные узоры на земле. - «Скоро вернусь.» Изая смотрел ему вслед, молча и бесстрастно.

***

Ванные комнаты были пусты и безлюдны с тех пор, как все уроки закончились некоторое время назад. Шизуо был непомерно благодарен за чистые белые стены и долгожданную тишину, нарушаемую только звуком бегущей воды и шорохом его движений. Вода окрасилась в розовый, когда он наконец смыл порошок со своих ладоней. Снаружи было незаметно, но теперь, когда вгляделся по-внимательнее, он смог увидеть тонкую красную полосу, тянущуюся вверх по рукаву его рубашки на той руке, которой держал того мужика. Он снял рубашку, радуясь прохладному воздуху на коже и надеясь, что никто сюда не войдет, потому что понятия не имел, как ему потом объяснить, почему он пытался смыть наркотики со своей рубашки. Честно говоря, учитывая его репутацию, его бы исключили, не став даже слушать. Во что превратилась моя жизнь? - удивился он. Обычные старшеклассники уж точно не натыкаются на незнакомых людей, умоляющих спасти их от смерти. Перед обычными старшеклассниками не рассыпаются целые пакеты с дурью. И обычные старшеклассники не имеют ничего общего со всеми этими странными, не всегда понятными вещами, что происходят с ним. Это не связано с его необычной силой, он уверен, потому что владел ею всю жизнь, а это сумасшествие началось совсем недавно. Вздрогнув, Шизуо осознал, что обычные старшеклассники обычно не проводят столько времени с Орихарой Изаей. Вода, что он плеснул себе на лицо, была холодной и успокаивающей, но Шизуо не смог усмирить странный сильный жар, пробежавший по его телу. Он тяжело склонился над раковиной. Шизуо не мог перестать околачиваться вокруг Изаи, даже если это предполагало собой спокойную, мирную жизнь, потому что не был уверен, сможет ли он держаться в стороне. Он плеснул еще немного воды на лицо, продолжая пытаться остыть. Если просто мысль об Изае действовала на него вот так, то с ним уже определенно покончено. Не то что бы у них не было ни единого шанса быть вместе, сказал он сам себе. Возможно, шанс и есть, может, он понравится Изае. Тот определенно чувствовал себя достаточно комфортно, обнимая его, и, вроде как, наслаждался обществом Шизуо, даже когда тот молчалив или угрюм. Шизуо вспомнил, как они обнимались, когда Изая "успокаивал его", и ни один из них не отодвигался достаточно долго. Он с ужасом осознал, что его кожа горит, словно при лихорадке, а сердце колотится так, будто только что пробежал кросс, хотя за последние несколько мгновений Шизуо даже не двинулся. Он вновь включил воду, стараясь успокоиться. Внезапно Шизуо обнаружил, что весь покрылся потом, но при этом температура его тела едва ли снизилась. Испугавшись, он сунул голову под струю воды. Его дыхание участилось, будто тот все никак не мог надышаться. Шизуо почувствовал, как прохладный воздух ванной комнаты резко контрастирует с приятным, обжигающим его кожу, жаром. Его сильно шатало, поэтому было сложно стоять прямо. Внезапно все, о чем тот мог думать, это какой холодной будет кожа Изаи под его пальцами, о том, как сильно хочет поцеловать его, заявить о себе, как о чем-то большем, чем просто друг. Страсть в его венах вспыхнула точно так же, как и уже привычный гнев, но совершенно по-другому. Это было похоже на возбуждение, только в сто раз настойчивее и в сто раз более внезапное, так что Шизуо невольно задумался, не было ли все это одним из последствий действия наркотика. Он задался вопросом, сможет ли он избавиться от этого неожиданного проявления физиологии, поддавшись ему, как обычно это происходит у людей. У него было не так много времени, чтобы взвесить все за и против насчет своего плана. Жар ударил ему в голову, мешая нормально думать. Шизуо споткнулся об порог одной из кабинок, стараясь вести себя как можно тише, поражаясь самому себе. Он никогда не делал ничего подобного раньше, только не за пределами своей собственной комнаты. Но жар настойчиво пульсировал под кожей, и ему нужно было срочно найти способ, любой способ, чтобы унять этот жар. Он прислонился к двери кабинки, его сердце бешено колотилось внутри грудной клетки, а сам он чувствовал себя так, словно какая-то неведомая тяжесть пытается придавить его к полу. Руки тряслись, когда Шизуо запирал за собой дверь, скользя по замку пальцами, с которых все еще капала то ли вода, то ли пот - он уже не понимал. Острый всплеск того жара, заставил его вплотную прижать обе руки к шершавому серому пластику сбоку и он подавил стон. Зрение затуманилось. Сам того не желая, Шизуо машинально вспомнил отрывок из своей памяти, где Изая наклонился к нему, что вызвало в воображении образ Изаи, зажатого между ним и дверью кабинки. То был знакомый образ, знакомая фантазия, вот только на этот раз ему не приходилось задерживаться на каких-либо деталях, не нужно было выдумывать глупых сценариев, которые могли бы привести к такому моменту, потому что одной только мысли хватило, чтобы заставить его гореть еще сильнее. Он чувствовал себя таким грязным и жалким, что хотел умереть прямо здесь, но это было ничто по сравнению с тем, как сильно он хотел большего, хотел тело Изаи под собой, твердое и осязаемое, хотел пальцы Изаи, пробегающие по волосам, и хотел узнать, каковы его поцелуи на вкус. Обычно он старался держать свои фантазии об том безликими, потому что обычно он мог удовлетвориться простым ощущением трения руки о свою кожу у себя в комнате, и детали всплывали лишь изредка. Но на этот раз он все еще находился на территории школы. Изая, вероятно, все еще был на складе, лежал на спине и читал книгу или смотрел в телефон, расслабленный и сонный в теплом вечернем свете. Тот был всего в нескольких минутах ходьбы, и если Шизуо увидит его сейчас, увидит изящные линии его запястий, мягкую расслабленность тела, лежащего на диване, то он не уверен, что сможет сдержаться. Что-то, кто-то внутри Шизуо, монстр, о котором тот до сих пор не подозревал, проснулся при мысли о том, чтобы прямо сейчас отправиться к Изае. После этого он мог бы просто притвориться, что ничего не помнит. Мог бы прижать Изаю к тем мягким подушкам, мог бы не обращать внимания на его мольбы и сопротивление, мог бы целовать, пока его протесты не сменились бы вздохами. Он мог бы заставить Изаю взять на себя ответственность за эту неразбериху, что теперь творилась в его жизни, за то, что тот привел его в мир, где существовали наркоторговцы, воры и убийцы. И он был бы не прочь жить в этом мире, независимо от того, сколько бы бессмысленных разрушений он не совершил, независимо от того, сколько насилия ему бы пришлось причинить, если только наградой ему бы была нежность в глазах Изаи, когда тот смотрел на Шизуо, даже если бы это означало, что они могут быть обречены на бесконечный ад. Он мог представить это в мучительно-четких подробностях - череду туманных дней и ночей, проведенных с Изаей, среди крови, насилия и секса, безвозвратно погружаясь в омут греха и разврата. Чувствовал бы, как ногти Изаи впиваются в кожу на его спине, слушал прерывистое дыхание, оставлял синяки на шее и ключицах Изаи. Его жажда Изаи всегда казалась ему прекрасным сочетанием со вкусом крови на языке и болезненным оцепенением, что оставляли после себя его прикосновения, так что для Шизуо было бы вполне разумно повернуться к нему во время какой-нибудь драки, запустить окровавленные пальцы в волосы и поцеловать того, заявив на него свои права в тени узких переулков. Вот так, заблудившись в лабиринте своего извращенного воображения, Шизуо в конце концов совсем перестал думать. Все его тело охватил безумный жар, и даже когда одновременно и чувство вины, и стыд разрушали его, он заглушил звуки, исходящие из горла, и испытал жгучее, тягостно-мучительное наслаждение наконец-таки наступившего освобождения. Пот капал со лба на кафельный пол, а зрение все еще было затуманено дымкой начинавшего отступать жара, постепенно полностью проясняясь. Его руки были липкими и влажными, но, к счастью, ему удалось избежать попадания эякулята на одежду. Его рубашка все еще лежала снаружи, рядом с раковиной, высыхая после того, как он пытался отстирать ее. На краткий блаженный миг жжение под кожей исчезло, сменившись усталостью. Когда зрение полностью прояснилось, Шизуо тупо уставился на разрушения, что он вызвал со всей этой ситуацией: разбитый фарфор, поломанная дверь, вода, выбежавшая из незакрытого крана, образовывающая лужу на полу, скосившаяся пластиковая дверь кабинки с отпечатками его ладоней. Жуткая тишина была нарушена звуком падающих на кафель капель воды. Затем, к своему ужасу, он обнаружил, что жар, вместо того, чтобы, успокоившись, уйти, перерос в отвратительную боль. Шизуо чувствовал себя так, словно его вены кто-то сжег, потом они почернели, покрылись ожогами и теперь кричали о себе при малейшем движении. Он ждал, тяжело дыша в страхе, но то чувство никуда не ушло и, как раз-таки наоборот, усилилось и с каждой секундой становилось все хуже и хуже. Шизуо старался не обращать на него внимания, смывая липкость с рук и пытаясь пролить достаточно воды на свои запястья, чтобы хоть немного унять боль, но из этого, увы, ничего не выходило. Именно в тот момент, когда его звенящий страх начал переходить в настоящую панику, он услышал грохочущий рокот тележки, что толкал, без сомнений, идущий сюда уборщик, который направлялся в ванную, дабы вымыть ее, но тут его ожидает по-настоящему восхитительная картина. Шизуо схватил свою рубашку, в последний раз посмотрел на все совершенные им разрушения, выжигая этот образ в своей памяти, а затем сбежал.