Frau Groupie

«Я всегда мечтала сделать это: как показывают в фильмах – в одно солнечное утро распахнуть окно красивого помещения, впустить яркий свет, улыбнуться ему, посмотреть на прекрасную улицу. Улыбнуться себе, небу, людям. Просто так. И что бы был лёгкий ветер, слегка колышущий волосы. Потом неплохо было бы сообразить лёгкий завтрак для себя и любимого человека, а потом просто наслаждаться днём и ничего неделанием. Ах если бы... Папа всегда говорил, что я чрезмерная фантазёрка. Во всяком случае была, пока не исполнилось лет двенадцать. Тогда на нашей площадке один мальчик сказал мне, что я симпатичная, и в тот же день я долго смотрела на себя в зеркало, пытаясь понять, что же он разглядел? А потом в школе мне сказали «Ты толстая». Словно ключик, приводящий в движение механизм, эта фраза подействовала на меня. Я снова стала изучать себя в зеркало, и вот свою полноту почему-то заметила сразу. Я спрашивала маму, но она говорила, что я нормальная, а с возрастом я вытянусь, и все пройдёт. Но оно не пройдёт, я знаю. Сегодня мне кажется, что оно не прошло до сих пор. Порой я себе нравлюсь, но это бывает редко, потому что я быстро спускаю себя на землю хотя бы той простой мыслью, что у меня нет парня. Значит, проблема во мне, в моей внешности. Раз Кристина искренне сделала мне комплимент, когда мы были в клубе. Я понимаю, что она была сильно пьяна, но разве не прав тот, кто сказал, что “Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке”? Хотелось бы верить. Так я и жила, пока не влюбилась, а потом моя влюблённость так сильно опустила меня на землю... Я бы сказала, швырнула. Раньше я очень сильно переживала из-за своей внешности, мне было невыносимо больно смотреть на счастливых одноклассниц, мне хотелось покончить с собой. Один раз я несильно порезала себя, но как-то разум вовремя пришёл. Я просто расплакалась в тот день, обработала раны и долго ходила по дому в халате с длинными рукавами, чтобы не дай бог кто-то что-то заподозрил. Я была слабой во всём. Нет, учёбы это не касалось. Я шла уверенно по научным трудам биологов и химиков, меня тянуло в сторону медицины. И, наверно, это была единственная отдушина для меня. И снова мои мысли возвращаются к этой фразе “пока не влюбилась”. Господи, кто бы знал, как это тяжело. Как это тяжело быть такой как я, терпеть всё это и ещё любить. Мне кажется, там, наверху, был придуман наиболее изощрённый способ издевательства: вариант красавица и чудовище, точнее красавец и чудовище. За что мне это, я не понимала. Но прошло время, и я стала замечать, что моя любовь отвращает. Мне становится противно находиться рядом с этим человеком. Да, в какой-то степени моя мечта сбылась, здорово, но, как выяснилось, это была не осуществление мечты, это была очередная усмешка сверху...» - ещё несколько страниц вперёд. Ему казалось, он подбирается к чему-то важному. У него с каждым разом возникало всё больше и больше вопросов к этому дневничку среднестатистической школьницы. А ещё каждый раз он чувствовал себя хуже и хуже. Он помнил, что вытворял он, и что делала она. Не любит? Нет. Это не любовь, это болезнь. Любить во вред себе разве можно? Но школьница же смогла.

***

Наверно я мазохист. Полная дура, если выражаться точнее. Снова побежать туда, где тебя не раз высмеяли. Я не знаю, что это, я не знаю, как это объяснить, но я снова согласилась на это. Я снова еду с ними. После моего первого тура я чувствовала себя опустошённой. За те две недели, что мы провели вместе, конечно, мы успели пообщаться с Кристиной, она помогла мне во многом, что касается моего прикрытия. В школе я соврала об умершем дедушке, которого я безумно любила, к которому мы ездили, про воображаемую депрессию после. Конечно мне поверили. Это же Юта Штольц, не какой-нибудь прогульщик, это светлая голова школы. Со мной никто не разговаривал, вообще. Может оно и к лучшему. Меньше вопросов, мне надо было разобраться в себе. Штефани в школе появлялась редко. Дедушек у меня нет. Мы не переспали. Я струсила в самый последний момент. Я понимала, что всё к этому шло, но в самую последнюю секунду я решила – нет. Не с ним. Не с этим человеком, который издевается надо мной. В отличие от остальных он, кажется, правда воспринимал меня как весёлую зубрилку-клоуна. Сначала я думала это всеобщее отношение, потому что, откровенно говоря, он неплохо внушил мне это. Меня искренне удивляло, когда кто-то из ребят ко мне обращался, а потом я и вовсе поняла, что мне кажется, что ко мне относятся хорошо, ну или равнодушно, а именно Билл старается задеть, унизить, лишний раз ткнуть меня в мой угол. Сука. И теперь по весне я узнаю все от той же Кристины, что меня берут в тур. Они отобрали еще одну девушку. А вот это точно Юта нужна для смеха. Я думала, после того провала это конец, меня не то что пошлют - просто не заговорят. Сделают вид, что забыли, как ненужную вещь. Все оказалось иначе, и логика их для меня осталась загадкой. А еще у меня назрел новый план... Быть ботаником не всегда вредно... Своим внезапным решением поступать в Гамбурге я ошарашила родителей. С еле скрываемой злобой за целый вечер мне удалось-таки сломить их. Финалом стала фраза мамы "В конце концов это ее будущее...", да, господи, да, я дожила до этого дня, я это услышала! Но и тут была маленькая хитрость: я решила не упоминать тот нюанс, что учиться я буду заочно. Если что, всегда смогу перевестись на вечернее отделение. До поступления оставалось полтора месяца, до тура - два. Кристине я сообщила о своем согласии - новой ошибке в еще не начавшейся новой жизни. А теперь учиться. Все. Поступить в итоге мне удалось, родители были рады, особенно мама, психолог. Я же была рада шансу сбежать из Бремена, от семьи и теперь бывшей школы. С помощью родителей, однако, мне было позволено снимать жилье, а не жить в общежитии. Такой щедрый, и такой важный для меня жест.

***

Новенькая оказалась предсказуемой до тошноты. Такая типичная Штефани из моей школы. И она была с Биллом. Третья галочка в графе "Юта для вас - клоун". - Зачем меня взяли? – спросила я у Кристины на первой неделе стартовавшего летнего тура. - Я попросила, - она стала какой-то холодной, далёкой от меня. - Крис... Что-то не так? Что происходит последнее время? Ты почти не разговариваешь со мной. Я тебе в обузу? - Да нет, Юта, не накручивай себя. Всё гораздо проще..., - она выдохнула дым, задумчиво глядя куда-то вперёд. – Я просто боюсь. - Чего? – я подняла бровь. – Чего бояться тебе? – ударение на последнем слове. - А ты думаешь нечего? – она раздражённо откинула сигарету. На гигантской открытой площадке в это раннее утро мы были одни. Ну и рабочие, монтирующие сцену там, впереди. Солнце едва начинало припекать. – Ты думаешь, раз я с ними знакома, значит мне ничего не грозит? Ты видела эту новую? Ты думаешь, Том не поведётся? А знаешь, что главное? Мы не имеем права ревновать! Мы все здесь якобы на равных, хотя все осознают, что это конкуренция, и выживает сильнейший. Нам не позволяют драк, а я бы многих побила. А ещё нам нельзя влюбляться, а я и это правило нарушила, хотя правило было оговорено уже после. Так что я просто не знаю, что мне делать, я сдаюсь. Я боюсь, Юта, я “старая” для них, понимаешь, я скоро надоем и вылечу. - Знаешь, - я присела к ней рядом, приобняв за плечо, - если и вылетать, то я следом за тобой, это точно. Что я тут, кто? Девочка для смеха. Я и не думала, что они могут брать одного для того, чтобы всем вместе посмеяться. - Юта, Юта, Юта, - перебила она меня, - ты глубоко заблуждаешься. Поржать они могут и над Георгом, а вот над тобой только Билл. И то он не смеётся, не замечала? Он скажет гадость и валит. В этом он весь и есть. Обычно потом с Томом они не разговаривают, а потом он извиняется. Но так уж вышло, что ты не Том, и перед тобой он не извинится, прости. - Я это поняла уже…, - вздохнула я, - а хочешь, выживем новую? - Что? – она прыснула, - Юта, это точно ты, посмотри мне в глаза! - Это я, я, - я рассмеялась вместе с ней. - Откуда это коварство? - Ой, да брось, коварство. Просто… Просто я привыкла, что есть ты. А так я всю жизнь провела с такими, как она. Не хочу больше. - Её взяли на твоё место… - Знаю, не повторяй, - я подпёрла подбородок, устремив свой взгляд на работающих вдалеке людей. Скоро этот стадион заполнится до отказа, скоро тут будет целая толпа таких же как и я. - Но она придётся по вкусу Тому… - Да? Ну хотя да… И что, близнецы не убьют друг друга, - я вздрогнула от неожиданности, потому что Кристина хлопнула меня по плечу: - Точно! Слушай! Ну конечно, боже мой, а я волновалась… Заповедь близнецов, не ссориться из-за девушек, тем более группиз, переработанный материал. Она вылетит. Довольно сложенные руки на груди. Не думаю, такие, как она, ещё поборются за своё место под солнцем.