Не принявший

Проблема в том, что этот человеческий идеал — бесчеловечная ложь. © Фредерик Бегбедер

Иду по одинокой улице города. Лишь изредка мелькают серые потоки теней, отбрасываемые их случайными ночными владельцами. Порой засмотришься на случайную парочку и, сам не замечая этого, уныло бредёшь за ней, одиноко постукивая чёрным зонтом по каменной мостовой. Сворачиваю на широкий проспект, в глаза резко ударяет свет. Мимо проносятся сверкающие пятна, впереди — лишь длинные вереницы многоэтажных домов. Всё вокруг ярко подсвечено искрящимися фонарями. Смотрю на длинные, отражающие мерцающие огоньки прожекторов, витрины магазинов, из которых радостно выбегают самые разные по своей натуре ночные личности, сливаясь с серой массой, неразборчиво спешащей куда-то. В этом весь человек. Но ведь от своей участи не сбежать. Тогда зачем лишний раз торопить судный день? Смертные существа этого никогда не поймут. Хотя, я и сам раньше был таким. Дождь. Люблю дожди: они никогда не лгут. Накрапывает всё сильнее. Раскрыв зонт, чёрной тенью сворачиваю с людного проспекта и ныряю под низкий свод арки. Медленно отдаляются звуки музыки. Оборачиваюсь в последний раз и быстро направляюсь вперёд, с трудом преодолевая резкие потоки ветра подворотен. Ветер поистине двуличен: сначала приласкает заблудившегося путника, проникнет к нему в душу, а потом... завоет и, словно искуситель, будет отрывисто нашёптывать такое, от чего кровь стынет в жилах, а когда надоест - сбросит навстречу острым шипам океана, напевая свою последнюю колыбельную. Вскоре музыка совсем стихла. Только тогда замедляю свой шаг. Да, вот он, дух подворотен, таинственный, манящий, но зловещий. Тёмные своды грязных домов, безжизненно свисающие сухие ветви плюща, одинокий звон капли, упавшей на камень и рассыпавшейся на миллионы крошечных осколков. Ощущение, что попал в другой мир: от оживлённой ночной жизни, от радости и беззаботности не осталось ни следа. Вдруг слышу жалобный всхлип и понимаю, что всё это время был не один. Медленно оборачиваюсь и, о Боже, от увиденного сердце будто наполняется жидким азотом, который, как кровь, быстро распространяется по уже продрогшему телу. Недалеко, на холодных каменных ступенях, ссутулившись, сидит существо, отдалённо напоминающее женщину. Страшно даже не от того, как выглядит это существо, что, однако, внушает самое настоящее отвращение, а от пронёсшейся в голове мысли: "Умирает". Существо поднимает свои, словно отражающие свет одинокого фонаря, кошачьи глаза и протягивает в мою сторону костлявую руку, как вдруг со странным звуком скатывается вниз. Впечатление от того, как оно крючится в предсмертных судорогах, не покидает меня до тех пор, пока не замечаю, что во второй руке существо держит ржавый перочинный ножик, а из горла хлещет чёрная жидкость, заполняя пустоты между камнями. Судороги прекращаются, на этот раз навсегда. "Бежать! Бежать как можно дальше от этого места!" Не помню, сколько прошло времени прошло с тех пор, когда у меня пронеслась та мысль, не помню, как покинул ту зловещую подворотню, как выбежал из ворот того двуличного города. Бегу то тех пор, пока в голову не ударяет свежий воздух лугов. От бессилия падаю на траву и затихаю. Никогда нельзя верить тому, что видишь перед собой. Стоит только свернуть в сторону, как понимаешь истинную суть многих вещей.