Сладкий пирожочек

Родился в одной семье сыночек миленький, пирожочек сладенький. Полюбили родители его крепко и лелеяли часто. Мальчик воспитанный рос, и красивый до боли, запах его сладкий дурманил животных похотливых. Насладиться им они хотели, в лапы свои коварные захватить. Берегли родители кровинушку свою, боялись за жизнь его невинную. День и ночь наставляли о том, чтоб от дома не уходил далеко, рядом всегда находился. Слушал мальчик внимательно и серьезно смотрел глазками своими зелёными на родителей. Слушаться обещал и не бегать никуда одному. Только в сад за вишенками выходил. Любил он их очень сильно, не мог устоять перед искушением. Рос пирожочек быстро, созревал, соком наливался, как яблочко молодое, и запах вкусный шлейфом от него расстилался, приманивая зверей, что оболочку людей принимали. И сами имели запах вкусный, феромоны свои страшные распространяли, жертв красивых заманивая. Гарри юн был и наивен страшно. Повёл носом и улыбнулся довольно. Понравился ему медовый аромат, и направился он за шлейфом тонким, на ходу ягодки кушая. Побежали по земле ноги худенькие, в погоне за вкусненьким. Воздух свежий тёмные густые волосы трепал, ласкал личико свежее, как роса утренняя. Выходя на полянку красивую, увидел Гарри, что за зверь его своим запахом манил. Огромный и высокий. Человек, но смесь лежала в нём звериная. Мускулы выделялись отчетливо, сила таилась могучая… Задохнулся мальчик от страха и восторга странного. А «зверь» оскалился, смотрел на него так тяжело, так жарко… — Кем будешь ты, пирожочек сладкий? — Гарри, — представился мальчик, мурашки чувствуя по коже пробегающие. — Гуляю вот. Запах почуял вкусненький, вот и пошёл. Думал, вкусности найду, а тут тебя увидел. Кто ты такой? — любопытный Гарри от природы был. Мало видел что, мало знал, но хотел очень многое познать. — Фенрир, — «зверь» большой представился и в два широких шага вблизи сильной оказался. Схватил огромными лапищами тельце ладненькое и прижал к себе настойчиво. — Искал тебя, мой сладкий. Ты так хорош собой… так пахнешь. Позволь вкусить тебя немножко. Обещаю, боли не будет. — Невкусный я, немытый, в баньке не был давно. А ты и рад с голодухи бросаться. Возьми вишенку! Сунул мальчик ягодку в рот человеку, так на волка похожему, и выскользнул из рук его огромных, словно окунёк ловкий, из пруда только выловленный. Попала вишенка не в то горло, и поперхнулся Фенрир. А Гарри поскакал довольный дальше. Шёл по полянке красивой, на цветы благоухающие и прекрасные заглядываясь, и не думал больше о волках страшных. Запах медовый из головки стерся. Учуял он другой вскоре, малиново-молочный, и глаза прикрыл от удовольствия. Вспомнился десерт ему вкусный, освежающий. После работы долгой и тяжёлой, малину с молоком, да сахаром посыпанной, удовольствие одно кушать. Стал искать мальчик источник. И всё то вкусное ему мерещится! Уж не спит ли он сном сладким? А наяву животик урчит, кушать просит. Через кусты пришлось пройти, листочки и веточки на себе собрав, да кожу нежную поцарапав. Готов был Гарри пройти через многое, в любопытстве сильном сгорая. А выйдя на другую сторону поляны, увидел источник запаха вкусного. Человек предстал перед ним. Ростом с ним одного, но куда крепче выглядел незнакомец. Кожа его светлая-светлая, будто в тени всегда сидел и солнышку не давал ласкать себя. И волосы его красивы были, светленькие и точно мягкие. Тянуло Гарри к нему. — Кто ты? Красивый такой… и пахнешь хорошо. — Здравствуй, — улыбнулся незнакомец красивый и носом повёл. — Твой запах очень привлекает. И ты красив не меньше. Драко меня звать. А как тебя? — Гарри я. Гуляю вот, смотрю, округу изучаю. Так красиво тут! — прокрутился Гарри, с улыбкой счастливой. Солнышко ещё больше грело его, а запах Драко будто вкуснее становился. — Ты пахнешь вкусненько. Откусил бы, будь ты кушаньем. Но ты не кушанье. Жалко, — взгрустнула мордочка пирожка, а потом снова расцвела улыбкой. — Пойду тогда дальше гулять. Увидимся ещё! — Подожди! И слился крик человека красивого вместе с шумом листвы и веток под ногами. Убежал Гарри, стремительно и быстро. Понимать он стал, что Драко, как и волк, горячий и высокий, мог скушать его. Общее между ними было — альфами они являлись. А Гарри был омежкой. Сладкий, манящий. И не знал, что привлекать многих будет. Папенька говорил о подобном, да только не всё он знал и понимал. Знал лишь, что папеньки порой в спальне своей запирались, а его в сад отправляли посидеть до вечера. В доме потом стоял запах странный. Отбрасывая мысли странные, Гарри на полянку новую вышел, там, где ручеёк протекал. И захотелось ему ножки охладить, да на лицо плеснуть водичку прохладную, освежиться в жаркую погоду. Водичка ещё и вкусненькой оказалась. Не побрезговал он попить. Прохладная, чистая, словно ключевая. Сразу почувствовал он лёгкость, будто взлетит сейчас, как птица белая. Хорошо так стало! И не заметил пирожочек, как подкрался кто-то. Лишь ощутив прикосновение, дернулся он и резко обернулся, руку приложив к сердцу сильно забившемуся. — Прости, прости, — незнакомец, взрослый, папеньку-омегу чем-то напоминавший, такой же черноволосый, с глазами тёмными, поднял руки вверх. — Не хотел напугать я, правда не хотел. А пахло от него… Не смог Гарри сообразить, чем пах незнакомец. Но так вкусно, что слюнки потекли! Сглотнуть пришлось. Будто десерт неземной… и красивый был мужчина. Залюбовался им пирожочек бесстыдно. — Что ты делаешь здесь? Один, в лесу, — спросил красивый человек, удивительно хорошо располагающий к себе, и присел рядом, на травку, не касаясь никак Гарри. На расстоянии держался. — Гулял я. Ручеёк увидел, да подумал отдохнуть. А ты лесник? — с любопытством глазки изумрудные смотрели на мужчину, в лесу встреченного. Одет он по простому был, но красиво, по фигуре одежда сидела. Штаны из кожи, облегали ноги, рубаха белая, свободная, с засученными рукавами, и пояс широкий, чёрный. — Лесник, — кивнул мужчина и ногу подтянул к себе одну, а на неё руки сложил. — Недалёко мой дом здесь. Но мало кто о нём знает. Люди опасаются меня. Считают странным. — Так и правильно. Лесников надо бояться! Топором зарубят с одного маху, или зверя какого натравят, — согласился пирожочек. — Один хотел меня съесть, схватить успел, но ушёл я от него. — Лесник или зверь? — уточнил незнакомец, и смотрел так странно, так… ласково. — Зверь. Да так на волка похожий! Схватил, почти поднял на руки! Ещё бы чуть-чуть, и укусил меня за бочок! Представь себе только! — взахлёб стал рассказывать Гарри, а после ещё попить решил. Слюнки шли от запаха вкусного. А потом подумал он, что наверняка домой пора. Пока дойдёт, уже и папеньки его хватятся. — Пора мне. Доброго дня тебе, лесник! — Подожди, малыш, — остановил его мужчина, но не схватил, достаточно слова его было, и Гарри повиновался, будто околдованный. — Ты помнишь дорогу назад? — Помню. Главное, до темноты вернуться, — кивнул пирожочек. — От села отошёл, полянки прошёл, да здесь, в лесу очутился. Не так уж много я гулял. Али проводить меня хочешь? — Хотелось бы, — не стал таить прекрасный незнакомец, и поднялся на ноги, — раз встречались тебе «звери», спокойнее будет проводить тебя. — Только тебе потом одному придётся идти. По темноте не страшно? Мне было бы страшно, — посмотрел на мужчину Гарри, серьёзно-пресерьёзно. И умилил до невозможного. Мужчина потрепал по голове, очень мягко и ласково. — Тьма — мой друг. Я не боюсь её. А лес — мой товарищ. Они не заставят меня испугаться и сбиться с пути. — Ты что же это? В темноте видишь?! — просиял мальчишка, а потом вдруг прищурился подозрительно. Темноты не страшились звери, да колдуны. Папенька так говорил. — Уж не хищник ты? Али что похуже?.. — Не хищник я, и не злодей никакой, — улыбнулся мужчина мягко, посмотрел глазами честными, что и сомнения все отпали. — Зрение у меня хорошее и лес знаю, как свои пять пальцев. И всегда я могу костёр развести, с огнём пойти, он свет хороший. Правдиво звучало, и перестал пирожочек подозревать, да неверяще присматриваться. Неплохой был лесник. И скушать его не пытался. Хотя почему-то лисьим духом от него несло. Или так казалось только… Вместе отправились они до дома Гарри. Веселее было идти с кем-то, и не боязно особо. Солнце заходить начинало, небо в яркие оранжево-красные цвета окрашивало. А пройдут ещё часик другой — так темнота опустится. Полянку, где встретился малиновый Драко, они промчали, как листва, ветром гонимая. Побаиваться Гарри начал. Поздненько уже — папеньки ругаться будут на него, за то, что убежал из дома, так далеко и надолго. Вздохнул он грустненько. Однако, делать было нечего. Накажут папеньки, а потом простят, когда будет вести себя хорошо. — Пока не дошли мы, — долгую тишину лесник прервал и приобнял Гарри, что начал замерзать потихоньку, руками себя обхватывая и плечи растирая. — Могу узнать я имя твоё? — А ты своё имя скажешь? — глянул умильно мальчишка, из-под ресничек густых и тёмных. По-хитрому он пойти хотел, имя лесника красивого узнать раньше, чем сказать своё. — Том, — представился мужчина и к себе прижал потеснее, когда ямку обойти пришлось, что и не заметить сразу. Ойкнул омега, когда прижали его неожиданно к телу горячему, да сладко пахнущему. В бельишке едва мокро не стало. — Имя хорошее. А меня Гарри зовут. А вот и село моё! Пришли уже! — просиял он, смотря в лицо красивое. — Хорошо, — улыбнулся Том, да так, что сладко внутри стало, и по головке погладил. — Ну, иди. Чуть не замурчал Гарри от ласковой руки. Такую и к лицу не грех поднести. — Благодарствую, Том. Проводил ты меня. — Не мог я оставить тебя в лесу одного, — Том наклонился к нему, сердечко сильнее заставив биться в груди, и поцеловал в лоб, как папеньки всегда целуют перед сном. — Ещё увидимся, Гарри. Умилился мальчишка поцелую нежному, да ласковому. Прощаться сильно расхотелось. Но надо было. Обыскались его, небось... — Спасибо, Том. До встречи!