Moanin' for you

14 февраля 1948

Сегодня солнечно. Похоже, в Эмпайр-Бэй приходит весна. Сара на кухне, готовит обед. Дочка на учебе. У меня сегодня внеплановый выходной, и это просто замечательно. Я вспомнил утром кое-что. Если бы мой друг Поли был жив, сегодня ему бы исполнилось пятьдесят. Он никогда не праздновал свой день рожденья. Для него это был просто обычный февральский день. Но сегодня мне хочется как-то отметить эту дату. Но что я могу сделать? Напиться? Это глупо. Может, мне просто написать, пока я еще жив и помню о том, как все было? О Сэме и Поли, о любви и предательстве, невольным свидетелем которых я стал. Я давал сотни показаний на суде, но об этом не говорил никогда. Я знал и знаю сейчас ничтожно мало о них. Я никогда не совал нос не в свое дело. Но что я знаю, так это то, что Поли, по крайней мере, один вечер точно, был счастлив. Поли умел любить и дружить. Поли был хорошим товарищем. И Поли был повязан с Сэмом. Слишком сильно. *** Я сразу заметил их необычную связь. Правда, в день нашей первой встречи мне было не до этого. Я никогда еще не слышал так много выстрелов, никогда не был так напуган. Одному богу известно, как мне удалось в тот вечер уйти от погони. Мое такси было как решето, а руки были изрезаны осколками разбитых стекол, тряслись и еле держали руль. Рука Сэма лежала на спинке моего кресла, позади моей головы и сжимала кольт - он все еще угрожал мне, когда Поли сказал везти их в бар Сальери. Сэм, наверно, хотел убить меня, как ненужного свидетеля, но Поли думал иначе. Моя жизнь решалась в тот момент, когда они вышли у бара, велев мне подождать. Душа уходила в пятки снова и снова, пока Сэм пересекал улицу, через минуту возвращаясь ко мне. Он доставал что-то из-за пазухи, я был уверен, что это пистолет, и уже успел попрощаться с жизнью. Но это оказался лишь конверт. Пухлый конверт, набитый деньгами. Все слова Сэма о благодарности мистера Сальери и предложении работы я прослушал, потому что сердце никак не могло успокоиться и билось слишком часто. От Сэма так и веяло смертью. А еще аристократизмом и какой-то странной, сдерживаемой, спокойной свирепостью. Его глаза были полны холода. Он был такой красивый. Как ангел смерти, с милой синей бабочкой на шее и брызгами крови на вороте голубой рубашки. Непроницаемый и сильный. Идеальный гангстер. *** Мне не хотелось всю жизнь горбатиться за копейки. Мне было нечего терять. Поэтому я заказал в ателье дорогущий костюм и отдал себя в лапы семьи Сальери. Неожиданно для самого себя, я стал мафиози. Все было так ново и интересно. Я нуждался в том, кто поможет мне адаптироваться. Стать другом Поли было огромным облегчением. Это случилось незаметно быстро. Как только мы остались наедине в машине перед моим первым заданием, мне сразу стало удивительно легко. Уже через минуту Поли по-дружески наставлял меня, рассказывая, как лучше расколошматить машины шестерок Морелло. На обратном пути мне уже казалось, что я нашел давно потерянного лучшего друга. Того самого, с которым мы составляем идеальную команду, где один кипишит и все время рвется в бой, а другой вечно расхлебывает дерьмо и думает за двоих. Милый Поли, с его прихрамыванием и привычкой держать одну руку в кармане, сжимая револьвер. Голубоглазый придурок, что постоянно лезет под пули и выдумывает невыполнимые затеи. Немного угрюмый, убивающий без сомнения, и такой одинокий. Мой лучший друг. Мой единственный друг, который верил в меня до конца. *** Непыльная работа мать его! Сидеть за рулем и получать за это много больше, чем если бы я был простым таксистом меня вполне устраивало. Таскать с собой магнум, строить морду кирпичом и собирать дань было круто. Но совсем не круто было, находясь у черта на рогах, в придорожном мотеле, услышать пальбу и увидеть вываливающегося из здания раненого Поли и ублюдка, посылающего меня передать Сальери, что теперь это не его точка. Я не испугался, нет, хоть слегка и обделался. Первым желанием было последовать совету и сделать ноги, отвезти Поли к врачу и рассказать обо всем Сальери. Вот только Поли отказался ехать за подмогой. С пулей в брюхе, еле живой, он говорил о Сэме, о том, что из него выбивают информацию и его надо спасать. Казалось, доносящиеся до нас приглушенные крики приносили Поли еще больше страданий, чем собственные раны. Я должен спасти его? Поли явно отправлял меня на смерть, ведь я почти не стрелял раньше, а тут должен был взять штурмом нашпигованное врагами здание. Но я пошел, поздно было сворачивать. Первый убитый мной человек, тот парень в туалете, совершенно мне не запомнился, и вряд ли когда-нибудь будет мучить меня в ночных кошмарах. Мне не запомнилось мое первое убийство потому, что спустя пару секунд туда набежало еще человек пять. Кое-как окопавшись в номере я отстреливался, считая каждый патрон, и все-таки, к своему удивлению, вышел победителем. А потом пришлось спуститься на первый этаж и там покрошить еще кучу народа. Сколько всего человек я убил? 10? 15? И все для спасения Сэма. А потом была еще долгая погоня за одним из врагов, удирающим с нашими деньгами. Но уйти ему не удалось. В город я вернулся целым и невредимым, с деньгами и ранеными Поли и Сэмом. Сидя на заднем сиденье, Сэм всю дорогу держал голову Поли на своих коленях и зажимал его рану. Поли истекал кровью и терял сознание, его повреждения были серьезными. Всегда такой сдержанный и суровый, в тот момент Сэм тихо говорил что-то Поли, что-то чего я не мог расслышать, но это было явно не похоже на боевое ободрение. Я видел в зеркало заднего вида, как Поли с трудом поднял руку и погладил Сэма по щеке, как Сэм осторожно отвел его руку... Я отвлекся на машину копов, проезжающую мимо и больше не смотрел назад. *** В своих трудовых буднях я часто работал с Поли. Сэма я видел не часто, а если и работал с ним, то с нами всегда был и Поли. Это было хорошо. Наедине с Сэмом я чувствовал неловкость. Мы так с ним и не подружились. Он был закрытым, говорил только по делу, всегда сидел на заднем сиденье и всю дорогу смотрел в окно. С Сэмом мне было не о чем поговорить, а Поли всегда разряжал обстановку своей болтовней. Правда при Сэме он вел себя сдержаннее. В тридцать втором я встретил Сару - самое лучшее, что когда-либо со мной случалось. Она была такой хорошей, что мне было невыносимо даже думать о себе, убийце и негодяе, рядом с ней. Но я хотел быть с ней. Быть с ней по ночам, а днем уходить убивать людей. Это было непросто, поэтому много ночей я провел не с Сарой, а с Поли, напиваясь и устраивая дебоши. Я пил, потому что чувствовал, что не достоин Сары, но люблю ее и порчу ей тем самым жизнь. Я не спрашивал почему пьет Поли. Я знал, что у него никого нет. Даже если бы захотел, я бы не смог представить, что у Поли может быть девушка. Поли всегда провожал грустным взглядом Сэма, и я принимал это как данность, стараясь не забивать голову. В наших пьяных разговорах речь часто заходила о Саре, намного реже - о Сэме. Я не помню, что именно, но, кажется, Поли болтал что-то о неприступности Сэма, о его преданности семье и нежелании поговорить с Поли хоть раз. Понятия не имею, о чем там Поли хотел с Сэмом поговорить. Наверно, о своих чувствах и прочей херне. В любом случае, как только Поли трезвел, вся эта дурь проходила. *** Я уверял себя, что это не мое дело. Я бы и дальше ничего не замечал, если бы не та "Загородная прогулка". Эта грозовая холодная ночь навсегда осталась в моей памяти. Такая погода бывает раз в жизни. Гром гремел над самой головой, таких ярких сине-белых молний, разрезающих напополам небо, я еще не видел. Шел дождь, и ветер сбивал с ног. Мы встретились с Поли на складе и поехали на ферму. Я был благодарен ему за то, что он в кой-то веки сел за руль. В темной кабине было сухо и тепло, я немного задремывал. Снаружи бушевал ураган, и мне было так уютно сидеть рядом с Поли, зная, что он везет меня куда-то далеко-далеко, и я в безопасности, и нет никаких проблем. Вся идиллия исчезла, когда мы подъехали к ферме. Надо было видеть, как Поли, только что отпускавший свои фирменные шуточки на счет Сары, изменился в лице, когда не увидел грузовик на условленном месте встречи. Первое, о чем он забеспокоился - Сэм. У нас уже было принято, что на разведку иду я. Поэтому я взял ружье и пошел вперед месить грязь. Я помню как потерялся, словно во сне, в бесконечной ночи, в свисте ветра и скрипе раскачивающихся фонарей. Осенние листья неслись перед глазами и летели по кругу, их было так много, что казалось удивительным, как с маленького деревца может срываться столько листвы. Я шел и утопал чуть ли не по колено в разъезженной дороге и размякшем дерне. Из раскрытых амбаров пахло мокрым зерном. Предчувствие того, что из-за любого угла выпрыгнет вооруженный враг сводило с ума. Это протяжное чувство осенней ночи, от которого хочется выть словно волку. Нигде не было ни души, но они были здесь повсюду, просто пока не показывались. Я понимал, что нужно сделать один шаг, и все повылазят из укрытий, и все до единого выстрелы утонут в шуме дождя и громе, а кровь смоется с земли потоками воды. Так и произошло. Я увидел наш фургон и поспешил к нему. Тут же меня окружили трое засранцев, а в амбарах, словно тараканы из щелей, появились вооруженные люди. Я палил во все стороны, ничего не видя из-за заливающего глаза дождя, и только успевал перезаряжаться, отступая к своим. "Без Сэма мы не уедем" - сказал Поли, узнав, что всех наших людей перебили. Я в очередной раз почувствовал легкое раздражение. Ну конечно. Там уже гора трупов, а будет еще одна. Мы, возможно, погибнем, но спасение Сэма важнее. Я не успел возразить, - пришлось бежать вдогонку за Поли. Мы с ним брали сарай штурмом, спиной к спине, прикрывая друг друга. Я внезапно почувствовал себя счастливым, когда Поли застрелил выскочившего из-за сена парня, собиравшегося выстрелить в меня. Благодарность накрыла меня, но тогда было не время. Мы нашли Сэма на третьем этаже, он был сильно ранен, не мог идти. Поли тут же унесся подгонять наш грузовик ко входу. Перестрелка была еще не закончена, подъехали копы. Я сел на пол рядом с Сэмом, сжал его руку и приготовился отстреливаться ото всех, кто только попробует сунуться на этаж. Мы перебили их всех. После этого я спустился вниз, а Поли пошел за Сэмом. Поли нес Сэма на руках. Когда я увидел эту картину, у меня немного защемило сердце. Это было красиво. Та огромная осторожность, с которой перемазанный кровью и грязью с ног до головы Поли нес Сэма, то, как старался ступать аккуратнее, чтобы не хромать. Поли нес его не взвалив на плечо, как понес бы я, а именно так, как несут невесту, при этом смотря на нее как на величайшее сокровище. Поли еще умудрялся отпускать забавные комментарии, чтобы подбодрить Сэма, хотя и сам был ранен. Поли возился бы с ним очень долго, укладывая в кузове, если бы я не поторопил его - за нами ехало еще несколько машин. Поли метнулся в кабину, и он, наверное, еще никогда не водил так виртуозно как тогда, выжимая из разваленного грузовика запредельные скорости. Все обошлось. Я отбился от преследователей, и мы привезли Сэма к доктору. Только сдав Сэма на руки специалиста, Поли устало выругался. Он сказал мне, что собирается выпить, но не позвал с собой. *** К Тридцать пятому году я уже был женат на Саре, у меня росла дочка, пить я давно бросил. Шла масштабная гангстерская война, и я в любой день мог погибнуть. Да любой из нас мог погибнуть, и это добавляло остроты ощущений от погонь и перестрелок. Мы с Поли снова и снова пытались убить брата Морелло Серджио, у нас не получалось, и это становилось даже забавным. Но я все-таки убил его. И потом пришла очередь самого Морелло. Я так закрутился со всеми своими делами и многочисленными убийствами, что совершенно забыл об особых отношениях Поли и Сэма. Да мне, в общем-то, было все равно. Если бы Морелло не понесся удирать на недостроенный мост, может, я бы так и не узнал ничего. Мы преследовали его бронированный лимузин от театра. Несколько раз я чуть не потерял их из виду, но уже за городом плотно сел им на хвост и уже не отставал. Было что-то невероятно романтичное в том осеннем теплом вечере. На природе было потрясающе красиво. Стояло уже третье октября, но осень до сих пор таилась. Огромное белесо-желтое солнце замерло невысоко над горизонтом и раскрашивало поля и небо теплыми красками. Птицы пели как оглашенные, их было слышно даже сквозь рев мотора. Дорога шла то по сияющим золотом полям, то по стоящему колючей стеной лесу, скрывающему лучи и сразу окутывающему нас вечерней темнотой. Машин было совсем мало, казалось, что мы одни во всем мире, гоняемся по этим дорогам, мимо горных озер и крутых обрывов. Мне было хорошо в тот момент, просто наплевать на все, я будто снова участвовал в гонке и знал, что обязательно снова выиграю. Поли забавно ругался, все пытаясь попасть по колесам лимузина. У Сэма кончились патроны, и он просто разлегся на заднем сиденье, подгоняя меня и поучая Поли, как тому лучше стрелять. Морелло оказался загнан в угол, одним колесом в пропасть. За секунду в моей голове созрел простой и элегантный план, я вжал в пол педаль газа. И все. Никакой стрельбы больше. Правда нас, всех троих здорово тряхнуло, Сэм даже ударился головой об изголовье моего кресла, но зато получилось эффектно. Мы быстро вышли из машины и, словно дети, боясь подходить слишком близко к краю, стали осторожно заглядывать вниз. Голова слегка закружилась от такой высоты и сладкого запаха осени. - Думаешь он мертв? - спросил Сэм. - Угу, я так думаю, - честно ответил я, мысленно подсчитывая, пролетел ли лимузин сотню метров, прежде чем приземлиться вверх колесами. Автомобиль упал на дорогу, рядом текла река, но даже если бы он упал в воду, это бы не спасло пассажиров. Вдруг машина взорвалась, да еще с такой силой, будто там была заложена бомба. Через долю секунды до нас донеслась ударная волна, и долетел ощутимый жар огня. Вот так рвануло! - О, Господи, - Сэм, похоже, чуть не свалился. - Ну, теперь-то он точно мертв, - ехидно заметил Поли. - Поехали. - Ладно, пошли, - сказал я и направился обратно к машине. - Только подождите, я хочу покурить. Я и правда хотел покурить. А еще хотел побыть здесь, над землей с высоты птичьего полета. Я подошел к парапету, облокотился на него и окинул взглядом просто неописуемый простор моей родины. Так красиво, что плакать хочется. Я никогда не был на этом мосту. Раньше здесь были только два очень крутых скалистых берега над рекой. Мальчишкой я гулял тут, ходил с друзьями в поход и лазил по этим крутым склонам, пробирался по тогда еще не асфальтированным дорогам. Но именно здесь я не бывал - это место считалось слишком опасным. И вот теперь тут строят мост. И однажды не останется никаких границ. Солнце все больше окружали тучи, небо на востоке темнело, но на западе все еще слепило глаза. Я так и не закурил. Повздыхав, я обернулся и тут же почувствовал себя лишним. Сэм стоял у машины, оперевшись на нее спиной, рядом стоял Поли, одна его рука лежала на крыше нашего шуберта, рядом с плечом Сэма. Они тихо говорили о чем-то. Сэм стоял, опустив голову и спрятав руки в карманы, Поли наклонялся к его лицу слишком близко. Он поднял руку и погладил Сэма по плечу, остановился на вороте его плаща, чуть притянув к себе. Сэм поднял взгляд и посмотрел в лицо Поли, неуверенно, будто спрашивая "Ты что, серьезно?" - Ты же знаешь... - донесся до меня обрывок слов Поли. Сэм смотрел на него с сожалением. Или смущением, я не знаю, черт его разберет. Он не был в тот момент гангстером, был лишен своей суровости и неприступности, которые излучал, сидя задом наперед на стуле в кабинете Сальери. Он не был капо. Он никогда никого не убивал. Сэм просто стоял, развесив уши, и смотрел на Поли, чуть склонив набок голову, и, наверное, не знал, что делать. А потом Поли, должно быть, исчерпав все свои доводы, просто подался вперед и прижался к нему. Сэм дернулся было, но Поли обнял его, прижимая к машине, коснулся губами уха, говоря что-то. Сэм медленно закрыл глаза, и Поли поцеловал его, закрыв от меня своей шляпой их лица. Чертыхнувшись, я очнулся от оцепенения, в которое почему-то впал, и громко закашлялся. Я оставил бы их одних, но мы у черта на рогах, а машина у нас одна. - Том, хватит курить, поехали, - Сэм оттолкнул Поли и юркнул в машину. Поли выглядел немного растерянным. Он посмотрел на меня невидящим взглядом. - Хочешь за руль? - почему-то у меня получилось как-то виновато. - Нет, - Поли покачал головой. - Я поеду сзади. - Тогда я сяду вперед! - Сэм уже открыл было дверь, чтобы выйти, но Поли не дал ему. - Нет уж, заткнись, Сэм, пожалуйста, - Поли тоже сел назад, на ходу снимая плащ и шляпу. Я подумал, что едем так едем. Сел на водительское место и завел машину. Как же я ошибался. Сначала все было нормально, они сидели сзади, Поли не отводил взгляда от Сэма, а Сэм нервно смотрел в окно, я смотрел на дорогу. Я долго пытался не обращать внимания на возню сзади, но не мог же я заткнуть уши. - Поли, ну что же ты делаешь? - Сэм сдался в конце концов. Я не то что бы приглядывался к зеркалу заднего вида, но было и так понятно, что им совершенно наплевать на меня. Звуки поцелуев, поскрипывание пружин сиденья и сбивающееся дыхание. Слова Поли "Я так тебя люблю", и слова Сэма "Мы не можем сейчас". Слушать все это было невыносимо. Я затормозил на повороте, как раз там, где был песчаный обрыв обнесенный заборчиком, и, громко хлопнув дверью, вышел из машины. Я знал, что все это неправильно и добром не кончится. Я достал сигареты и закурил. Наступали сумерки, небольшое озерцо в низине, над которой я стоял, чуть серебрилось. Птицы наконец заткнулись и наступила тишина, в которой так отчетливо слышался шум ветра в верхушках деревьев. Вершины соседних склонов совсем закрыли солнце, и мы оказались в тени, становилось прохладно. Я приметил для себя, что этот обрыв - неплохое место, чтобы спрятать труп или паленую машину, если утопить нельзя. Я закурил еще одну сигарету. Моя дочка, наверно, уже будет спать, когда я приеду. Через некоторое время сигареты у меня закончились. Когда я докуривал последнюю, из машины вышел встрепанный и немного помятый Сэм, непривычно было видеть его таким. Он подошел ко мне и постоял с минуту молча, но потом все-таки сказал: - Томми, не говори никому об этом, ладно? - Да, конечно. - Все на самом деле не так, просто... - Сэм, тебе не нужно мне ничего объяснять, - тихо сказал я. - Мы можем ехать? - Да. Сэм вернулся на заднее сиденье. Поли тут же положил голову ему на колени и быстро заснул с абсолютно счастливым видом. А Сэм, должно быть, и сам того не замечая, всю дорогу гладил волосы Поли и смотрел в окно. *** Неуловимо для меня, их отношения изменились. Наверное, именно с того дня, когда мы убили Морелло, Поли и Сэм начали все больше отдаляться друг от друга. Не знаю, кто был инициатором, или кто кого обидел, но Поли перестал относиться к Сэму как раньше. Я, если честно, был даже немного рад этому. Поли мне ни о чем не рассказывал, а я, разумеется, не спрашивал. У меня было ощущение, будто Поли долгое время был влюблен, а потом просто разлюбил. Нет, конечно, все было не просто, были сотни причин, но мне большинство из них было неведомо. За пару лет Поли сильно постарел, и, хоть он и продолжал быть живым и активным, отпускать всякие шуточки и бедокурить, из него исчезло то, что раньше делало его особенным. Поли ничуть не изменился, но в тоже время стал совсем другим. Как его лучший друг, я замечал эту перемену. Исчез блеск в глазах, Поли стал чуть спокойнее, хоть резкость движений и слов осталась. Поли посерьезнел и стал все чаще поговорить о том, что неплохо было бы отойти от дел и оставить мафию. Даже я понимал, что это невозможно, но предпочитал не мешать Поли мечтать. Он болтал о том, что хочет жениться, завести детей и открыть пиццерию. Эти планы были потрясающе наивными, мне даже казалось, что Поли и сам это понимает и просто тешит себя приятным самообманом. Но, как оказалось, он и правда в это верил. Я уверен, Поли не смог бы жить обычной жизнью. Ну, во-первых, Сальери не отпустил бы его, во-вторых, ему не дали бы уйти многочисленные нажитые им враги. Да Поли сам бы не смог. Он был не приспособлен к обычной жизни, где нельзя быть жестоким, где не положено убивать и ничего не добьешься угрозами. Но даже если бы он и умудрился приспособиться, он бы быстро заскучал, и, рано или поздно, открыл бы стрельбу по недовольным посетителям. С Сэмом он, конечно, ни о чем таком не говорил. Я вообще перестал видеть их вместе. Поли как-то обронил, что для Сэма важнее всего уважение семьи, и что, мол, провались эта семья, вместе с Сэмом пропадом. Я знал, что у Поли какие-то проблемы, есть несколько моментов, которыми Сальери недоволен. Но все это было слишком малозначимо, и пока никто Поли убирать не собирался, ведь, все-таки, он был опытным, ценным кадром. Я не раз спрашивал у Поли, не нужна ли ему моя помощь, но он лишь отмахивался. Я не винил Сэма. Как можно было обвинять его в том, что он слишком предан семье? Семья постепенно отворачивалась от ставшего неугодным Поли, и вместе с ней, отворачивался и Сэм. Он всегда был очень правильным в этом смысле. По крайней мере, внешне. Черт бы побрал Поли, ну зачем он завел разговор об ограблении банка при Сэме? Неужели он думал, что Сэм пойдет с ним, а не с семьей? Очевидно же, что нет. Если бы Поли рассказал все только мне, то, возможно, все закончилось бы по-другому. В том маленьком закоулке, перед кражей "сигар" для Сальери, именно там все и решилось. Сэм отказался. Ковыряя носком землю и опуская взгляд, он сказал, что ему дорога честь семьи. Я сказал, что это плохая идея, ведь я и правда так думал. Поли быстренько попросил нас забыть обо всем сказанном, но кого он пытался обмануть? Когда выяснилось, что Сальери нам не доверяет и втихую толкает бриллианты, меня это покоробило. Тогда это показалось мне чуть ли не предательством со стороны босса. Сейчас я, конечно, понимаю, что настоящим предателем в глазах Сальери был я, поэтому-то он и имел право не доверять мне, ведь он знал, что я не убил Фрэнка и Мишель. Но тогда я был уверен в собственной непогрешимости и спрашивал сам у себя: "Я сделал для него так много, я убил чертову прорву людей и спас его задницу, так почему же он так со мной?!" Я не хотел мстить, боже упаси. Я просто хотел быть в этой поганой ситуации на стороне своего лучшего друга. Кроме того, я был уверен, что без меня Поли обязательно наломает дров, а значит, я должен пойти с ним грабить этот злосчастный банк. Тогда у меня и в мыслях не было, что Сэм нас заложит. Я думал, что, по крайней мере ради Поли, он прикроет нас. Конечно, он не предаст семью, но при этом, он сможет не подставить и друзей. Я ошибался. Я судил по себе и не принял во внимание, что не для всех, как для меня, существуют полутона и полупредательства. Я не подумал, что если особые обстоятельства и личные предпочтения влияют на меня, то это не значит, то они влияют и на Сэма. Я забыл, что Сэм не такой как я. *** Ограбление прошло без сучка, без задоринки, если не считать нескольких убитых охранников. Мы с Поли успели убраться до приезда копов. Затем, пока выли сирены, мы отсиделись в вечно строящемся квартале на окраине Хобокена и без проблем добрались до клуба Палермо, где разошлись. Как позже выяснилось, тогда я в последний раз видел друга живым. Его последняя шуточка о том, что он обязательно прикарманит мою долю и сегодня же смоется с деньгами на Гавайи, запомнилась мне. Помнится, я пригрозил ему запихать портфель с деньгами в глотку. Было бы лучше, если бы Поли и правда удрал в тот вечер. Таким я его и запомнил, веселым и довольным, живым, черт возьми. Он в последний раз улыбался, когда, приобняв меня, похлопал по плечу на прощанье. Я ушел, а он остался там, пересчитывать деньги. Я так и не узнал сколько мы украли. *** Вот он, мой лучший друг, лежит на полу, уже холодный. Лежит на животе, а в спине шесть дырок от пуль, выпущенных в упор из кольта девятнадцать одиннадцать. Крови мало, вся кровь на кровати, откуда его зачем-то перетащили в прихожую после убийства. На лице Поли застывшее испуганное выражение, загустевшая кровь стекает из уха, кровь запеклась у рта, кровь застыла в глазах. Его белая рубашка пропиталась кровью и почернела в местах попаданий. Поли пробит насквозь, должно быть стреляли с расстояния не больше метра, и стреляли в спину. Деньги пропали. Пиздец. Пока я бессмысленно пытался прощупать у Поли пульс, в голове пронеслись десятки мыслей: "Ну зачем нужно было стрелять шесть раз? Зачем его перетащили? Дверь открыта, значит, Поли впустил их. Копы? Нет. Он знал нападавших. Неужели Сальери пронюхал, но как? Теперь и меня убьют? Сара..." Я уже был близок к истерике, когда зазвонил телефон. Это был Сэм, и я еще никогда не был так рад его слышать. Если бы я не нервничал и пораскинул мозгами, я бы, конечно, догадался по спокойному голосу Сэма, по его "Господи, я так и знал" и по всем складывающимся фактам, что это подстава. Но тогда я поверил каждому его слову, надеясь на единственное - на то, что он все еще друг мне. Больше рассчитывать было не на что. Теперь для меня было опасно просто показываться на улице. Теперь меня все искали. Но я был уверен, что если и придется умирать, то я непременно захвачу с собой на тот свет десяток-другой умников. *** Я из бедной семьи и никогда не был ценителем искусства. Я был в Городском музее лишь однажды, когда его только открыли. Мне тогда было лет тринадцать, и я ходил по залам, открыв рот. Там было действительно красиво. Я нигде до этого не видел таких шикарных интерьеров. Но меня, как и большинство детей, больше всего заинтересовала эта многоярусная балконная конструкция в холле, или как там она называется. Помнится, еще тогда, я, задрав голову вверх, подумал, что здорово было бы оказаться на самом верху, там, на золотых балконах. Мог ли я подумать, что когда-нибудь буду стрелять там в того, кого считал другом? Двадцать третьего сентября тридцать восьмого года я пришел в музей снова, цепляясь за надежду, что Сэм поможет мне. "Ни с места, козел!" На меня направил магнум какой-то парень, шестерка, я видел его пару раз в баре Сальери. Сверху, кружась, полетели купюры, это было так похоже на листопад. Так символично, словно еще одно произведение искусства. - Сюрприз! Ты не это случайно искал у Поли? - голос Сэма был таким красивым, низким и прямо бархатным. И еще красивее он звучал, отражаясь легким эхом от высоких потолков. Я поднял голову, Сэм был там, наверху, смотрел на меня словно бог. Он присел на перила, такой спокойный, совсем как тогда, когда возвращался к моей машине, в первый раз напугав меня до смерти. - Сэм, что случилось? Я думал, у нас встреча наедине. - Концепция изменилась, Том, - Сэм закурил сигарету. - Я должен был решать, на чьей я стороне и, извини уж, оставаться на твоей было бы самоубийством. А убивать других мне нравится больше. - Ты убил Поли? - Ну, скорее, я был орудием убийства. То же самое и в твоем случае. - Этого я от тебя никак не ожидал, Сэм. - Ну а я доволен. Похоже мне чертовски везет, я нашел сумку с деньгами. - Так убивать своих друзей, значит, весело? Может и мне стоит попробовать? - Идея ничего, но ты, наверное, уже не успеешь. - Никогда не поздно начать. У тебя совесть есть вообще? - Совесть здесь ни при чем. Это бизнес, и ты уже много раз нарушал неписанные законы, Том, - Затягиваясь, Сэм помолчал немного. - Может, мне тебя и жалко, но в бизнесе нет места жалости. - Чё-то я не заметил, что у семьи из-за меня были проблемы! - я начал злиться. Руки так и чесались начать наконец стрелять, чтобы вышибить мозги этому ублюдку, сидящему там, на своем чердаке. Он убил Поли. Он убил Поли. Он пришел к нему домой, как много раз до этого, постучал в дверь, Поли, конечно, открыл и впустил его. А он разрядил обойму в спину своему другу и оставил его истекать кровью, методично обыскивая дом. - Да ну! Ты что хотел, то и творил, Том, - Сэм все также, с легкой усмешкой смотрел на меня. - Ты не убил Фрэнка. Ты отпустил ту шлюху, а потом еще этот банк. Нельзя делать как знаешь, потому что ты не знаешь ничего. Ты не осознаешь последствий своих действий. Дон - голова. - Ну, ты с головой никогда не дружил, может тебе он и нужен, а мне нет, у меня своя голова на плечах. - По мнению дона Сальери, он не собирается мотать срок из-за твоих, каких-то там, чувств, - презрительно произнес Сэм. - А я полностью согласен с его мнением. Дону Сальери ты правда нравился, Том, да и мне тоже. Мы вместе поплачем на похоронах. - Ублюдок ты несчастный, Сэм! И мне тебя жаль. - Зато я жив, - пожал плечами Сэм. - Жаль, что ты не сможешь потратить эти деньги. Не переживай, мы что-нибудь дадим Саре. Знаешь, одиноким матерям трудно в наши дни. Дон позаботится о ней, он не такое уж чудовище, как ты себе вообразил. Прощай, Том, ты был хорошим товарищем. Позаботьтесь о нем как следует, парни, и будьте добры, не заставляйте его мучиться, он ведь мой кореш. *** Я быстро сбился со счета, убивая новых дружков Сэма. Еще никогда я не был настолько свободен от угрызений совести по поводу убитых, как тогда. Я стрелял точно в голову. Я пер словно танк, меня бы уже ничто не остановило, ни томпсоны, ни гранаты, ни падающие со стен бесценные картины. Настоящий декаданс - смерть искусства, античные статуи падали с постаментов, разбитые пулями, и осколки мрамора хрустели под ногами. Я перелопатил, наверно, человек сто, прежде чем добрался до Сэма. Я хотел задать ему один вопрос, крутившийся в голове: "Как ты мог так с Поли? Он ведь любил тебя. Ты ведь любил его! Давай, не стесняйся, здесь больше никого нет!" - но вместо этого получилось другое: - Сэм, ты правда считаешь, что все должно так закончиться? У нас еще есть шанс. - Дороги назад нет, Том, извини. Я и не знал, что Сэм так ловко и метко стреляет. Из перестрелки с ним я чудом вышел живым. Попытки с двадцатой, я все-таки подловил его, когда он перезаряжался. Все было кончено. Но почему-то я не смог выстрелить, когда он был у меня на мушке, раненый, с закончившимися патронами. - Эй, история повторяется, Том, и ты снова не можешь решиться. - Сэм драпанул, я так и не выстрелил, но отпускать его я не собирался. *** И вот я стою за балконной решеткой, а этажом ниже ковыляет Сэм. Я никак не мог заставить себя убить его, но я подумал: "Если не выстрелю, он и правда уйдет" - и нажал на курок, прострелив ему спину. - Ты... Ты это сделал, - Сэм с трудом устоял на ногах и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Мне в голову не к месту залезла глупая мысль: "А он красивый. Он потрясающе красивый, как произведение искусства, ему самое место в музейных стенах. Его смерть - декаданс... Поли можно понять. Поли не хотел бы его смерти. Поли полез бы спасать его даже сейчас, если бы был жив". - Но они с тобой сделают то же самое, - Сэм говорил, давясь кровью. - Сальери достанет тебя, а он то помогал тебе. Ты - крыса, ты опасен, Том... А Поли... Поли мертв. Он ни разу... не усомнился, что ты не... не простишь его смерть... Тебе придется прятаться, как изгою... и однажды... они достанут тебя, так же... как Фрэнка. - Они нашли его? - Ты только... оттянул его смерть, но в конце концов они нашли его... все равно. А Фрэнк... был дону настоящим другом... Дружба ни хрена не стоит. Я выстрелил. Жалко, в кольте оставалось лишь три пули. Сэм ударился спиной о перила и упал лицом вниз. Я стоял несколько минут, глядя как кровь вытекает из-под Сэма и капает вниз сквозь окно в полу, заливает рассыпанные ниже этажом деньги. Прощай Сэм. Последние слова Поли? Значит ты смотрел ему в глаза, когда он умирал? Значит, все было почти как в сказке? Они встретились в Америке, в начале двадцатых и полюбили друг друга. Они жили недолго и несчастливо и умерли в один день.