(Не)Понимание

      После определённого момента все выставки, показы и прочие светские мероприятия становятся похожи друг на друга. Шелест нарядов, блеск украшений, вспышки фотоаппаратов, тихий гул разговоров. Даже состав присутствующих не так чтобы меняется. А повод... сегодня один, через месяц другой. Кто будет их считать? Порой появляются новички — дебютанты, чужие протеже, просто любопытствующие, занесенные случайным ветром. Кто-то уходит, кто-то остается надолго.       А кто-то — меняется тогда, когда от него этого меньше всего ожидают.       «Кто бы мог подумать, что под твоей вежливостью тоже прячется желание их немножко придушить», — Ян откровенно веселился, бросая мысль по связи.       Горгона давно научился контролировать свой взгляд и не устраивал скандальных инцидентов — но журналисты, наученные горьким опытом, его немного сторонились. А вот всегда безупречно вежливого и сдержанного Хэлвирэта — нет.       Кто же мог ожидать, что усиленная ритуалом связь окажется настолько мощной, что горгоний взгляд прорежется у эльфа? Причем не просто прорежется — а со всеми вытекающими, и не слабенький, «детский», а сразу полноценный. То, что маленькие горгоны учились контролировать годами, обрушилось на голову Рилонара единомоментно, и первое время он ходил в очках даже дома, не снимая. Неудобно: взялся за горячую чашку, обжегся, озлился — а у тебя в руках уже кусок камня. Вот и попил кофе.       Связь помогала — Янис мог не только объяснить, но и показать, и дать прочувствовать. Но многое просто нельзя было контролировать только разумом. Никто ведь не контролирует сокращение и расслабление мышц, собираясь шагнуть. И не задумывается, на сколько перестроить хрусталик глаза, чтобы разглядеть мелкую деталь. Управление окаменением требовалось забивать в рефлексы. Рил справлялся, осваивая нужные навыки феноменальными темпами.       Но одно дело — чашка, и другое — доставучие до бесцеремонности акулы пера и планшета. Сложно удержаться от рефлекторной «вспышки», когда и чувства, и разум едины во мнении, что вот этому конкретному разумному куда как лучше будет в виде статуи! Молчаливой, недоставучей, которую можно аккуратно спрятать в самый дальний уголок и там забыть на веки вечные.       Черная полоса очков, перечеркнувшая лицо Рилонара на всех фото, вызвала неизбежные пересуды. Кто-то утверждал, что эльф повредил глаза, кто-то — что кровь дроу не просто прорезалась, а набрала силу, кто-то нахально поинтересовался, не связано ли это с долгим отсутствием мастера Шерсса...       «Связано», — почти мурлыкнул тогда Рилонар и, опустив на мгновение очки, превратил камеру в руках журналиста в бесполезный кусок мрамора, обеспечив себе приличного размера штраф за умышленную порчу чужого имущества, а Янису — новую порцию статей.       Что поделать, мастер Шерсс — личность публичная. А что нужно публичной личности? Правильно, известность. Очередной вихрь домыслов набирал обороты, затягивая порой совершенно непричастных к изначальным событиям.       Например, сестрицу Инис, которая внезапно хорошо поладила с Аранвэ — и теперь эти двое частенько появлялись на мероприятиях вместе, когда весело пикируясь, когда чинно прохаживаясь под руку — но неизменно ставя на уши окружающих. Споры о том, кто кого в этой парочке дразнит, не утихали. Янис был уверен, что и сестрица, и жрец эльфийского божества просто развлекаются, в кои-то веки найдя родственно-хулиганистую душу.       Доставалось и им с Рилом, правда, на Рилонара любящий дедушка смотрел скорее одобрительно, как-то раз расчувствовавшись и во всеуслышание заявив, что его внук наконец-то понял, как надо жить. Высказывание подозрительно совпало с уплатой штрафа: кто его знает, как журналисты сумели увязаться за Рилом, но фото с припиской об «оскандалившемся агенте именитого мастера» было самое что ни есть компрометирующие — приличный штраф Рилонар выплачивал с совершенно неприличной ухмылкой.       Об усилившейся связи Ян с Рилом молчали. Вернее, всем и так было ясно, что она усилилась, эльфы просто так каменящим взглядом не обзаводятся. Но подобный выверт мог произойти и спонтанно, просто за счет окончательной притирки союза. Настоящая же причина, вязью знаков-шрамов пятнавшая кожу обоих, была надежно скрыта под мороком, в эту же вязь и встроенным. Рилонар, как всегда, предусматривал все.       Свои, конечно, знали — Янис наотрез отказался скрывать такое от семьи. Хотя полностью все говорить все же не стал. Так что по ушам досталось обоим. А потом, с подачи Инис, в размеренную эльфийскую жизнь вывалилось чешуйчатое многохвостие, словно бы взяв дурных ушастых под ненавязчивую опеку. Что думали об этом сами эльфы, высказано не было, так что Янис решил, что ушастая родня не так уж против. И даже поучаствовал в этом безобразии, самолично наделав печенек к очередному чаепитию.       Нежно-коричневых, не белых и не шоколадных, с тонким запахом специй и карамельной корочкой.