The centerpiece

Еще один день их загруженного графика. Мини-концерты, подготовка к выступлениям и многочисленным интервью, не говоря уж о том, что им выдалась возможность проявить себя в качестве моделей (это, скорее, по части Чонина и Чанёля). Чонин даже не знал, то ли ему быть благодарным за все это, то ли просто упасть замертво от усталости. Его спина снова начинала отзываться тупой болью, напоминая об ужасных ночах в общежитии после инцидента. Танцор даже сидеть не мог, не чувствуя пульсирующей боли в позвоночнике. Вырвавшись из задумчивости, парень устало зевнул, прислоняясь к окну машины. - Чонин-а. Чонин улыбнулся, уловив обеспокоенность в голосе хёна. Кёнсу всегда заботился о них, постоянно переживал, что с ними может что-то случиться. Возможно, именно поэтому Чонин все сильнее проникался симпатией к милому соседу по комнате. - Все в порядке, хён. Просто немного хочу спать, - пробормотал Чонин, укутываясь в куртку. - Не волнуйся, хорошо? – Его полноватые губы озарила сонная улыбка, когда он ласково посмотрел хёну в глаза. - К-конечно, как скажешь. – Голос Кёнсу вышел похожим на писк, и неудивительно. От того, как соблазнительно темные глаза Чонина прожигают его, словно заглядывая в самую душу, щеки Кёнсу покрываются румянцем. К тому же, Чонин красив от природы. Очень красив. Бедному сердечку Кёнсу нелегко с этим справиться. Веки Чонина стали тяжелыми. Танцор уже готов был задремать, но услышал тихое хихиканье и смех откуда-то слева. Голоса странным образом напоминали его Кёнсу и одного ангела-хранителя. Чтобы проверить свою теорию, Чонин приоткрыл глаза, подсматривая, и чуть не позеленел от зависти. Мимолетные прикосновения. Случайные касания. Чунмён с Кёнсу весело щебетали, абсолютно затерявшись в собственном мире. Не замечая раздраженного взгляда Чонина, направленного на них (вообще-то только на Сухо), они продолжили разговаривать. Кёнсу периодически краснел (Нет, хён! Не поддавайся!), а Чунмён улыбался глазами (Ну ты и хитрюга). У Чонина задергался левый глаз, а под курткой руки непроизвольно сжались в кулаки. Ему хотелось вскочить и сделать что-нибудь с рукой Чунмёна, лежащей у Кёнсу на коленке. Он очень хотел на них злиться, но не мог, потому что Кёнсу самый невинный человек, которого он когда-либо встречал, а Чунмён был их ангельским лидером. Чонин аж растерялся, когда увидел, что Чунмён придвинулся к Кёнсу поближе. Теперь его лицо находилось в дюймах от покрытого румянцем лица Кёнсу. О боже мой, они что, сейчас поцелуются? Я, КИМ ЧОНИН, НЕ ДОЛЖЕН ДОПУСТИТЬ, ЧТОБЫ ЭТО ПРОИЗОШЛО. ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ ДЕВСТВЕННЫХ ГУБ КЁНСУ! - У тебя что-то на лице, Кёнсу, - сказал Чунмён, нахмурив брови. Кёнсу удивленно захлопал глазами, а щеки покраснели из-за его внимательного взгляда. Наверное, он просто не привык к такой близости. Вокалист яростно потер щеки ладонями, пытаясь стереть с них то, что осталось на коже. Чунмён хихикнул, и этот звук приятной дрожью прошелся вдоль позвоночника парня. - Ты выглядишь так мило, что хочется тебя затискать. – С губ Чунмёна сорвалась чистая правда, а фирменная улыбка глазами вмиг очаровала тонсена. - С-спасибо? - Пожалуйста. Давай помогу тебе стереть это, иди ко мне. Кёнсу подвинулся поближе к старшему и неловко дернулся, когда почувствовал руку Чунмёна на своей коленке. Он поднял свои огромные глаза и посмотрел на уверенного Чунмёна, тут же расслабляясь. Была бы здесь поблизости скала, Кёнсу бы с нее точно сиганул. - Вот… Вдруг чьи-то руки обняли Кёнсу за талию, приподнимая, как тряпичную куклу. Он вскрикнул, а потом оказался прижатым к чей-то груди. - Чонин-а! – Парень начал извиваться в его крепких объятьях. – Ты что это делаешь? - Тише, я пытаюсь уснуть. – Чонин опустил взгляд на Кёнсу и надул губы. – Холодно же. Мне нужно согреться, хён, - заныл он. - Тебе стоило вежливо меня попросить, Чонин. – Кёнсу игриво толкнул младшего в грудь. – Я разговаривал с Сухо-хёном, а ты просто взял и утащил меня. – Кёнсу начал хмуриться. – Это было грубо. Руки Чонина покрепче обхватили талию хёна, придвигая поближе. Теперь Кёнсу практически сидел у него на коленях. Чтобы заставить его замолчать, Чонин сделал вид, что сладко зевает, и уткнулся носом в его шею. - Чонин. Ким Чонин. Ответом Кёнсу было тихое посапывание. - Ох, ну и ладно. Кёнсу надулся и закопошился на коленях Чонина, стараясь найти более удобное положение, а потом прижался к его груди и постепенно задремал.