The centerpiece

- Тут ничего особенного, но надеюсь, тебе понравится. – Кёнсу робко улыбнулся, протягивая Лухану перевязанный ленточкой подарок. – Считай, что это подарок на годовщину, хён. Прошел уже почти год с тех пор, как ты ступил на Землю. – Младший заливисто рассмеялся, а Лухан одарил его теплым взглядом. - Я… - Затихнув, Лухан восхищенно посмотрел на розовую ленточку, аккуратно перевязывающую белую коробку. Его глаза искрились, что значит, он или тронут, или очень рад. Кёнсу давно заметил эту особенность светловолосого экзориана. Их взгляды встретились, и у Кёнсу перехватило дыхание, когда он увидел явную страсть в глазах Лухана. Экзориан впервые смотрел на него так. Кёнсу осознал, что никогда не привыкнет к его прожигающим взглядам, направленных на него. Лухан всегда заставлял сердце Кёнсу реагировать самым странным образом. Но он совсем не жалуется. - Спасибо, Кёнсу. Я буду дорожить этим подарком. – Ласковый голос Лухана словно по ветру донесся до Кёнсу. - П-пожалуйста, хён! – Сердце Кёнсу пропустило удар, едва он завидел красивую улыбку на его прекрасном лице. Он лениво задумался, все ли экзорианы на родине Лухана такие красивые без единого изъяна. Кстати, говоря о родине, Кёнсу очень хотелось узнать, почему блондин вел себя так настойчиво, отказываясь возвращаться домой и желая остаться здесь. - Кажется, я сбился со счета. - Мм? - Я не помню, сколько раз я говорил тебе называть меня геге, а не хёном. - О-ой, извини, хён… в смысле, Лухан-геге. Кёнсу потребовалась вся сила воли, чтобы не упасть в обморок, когда Лухан с помощью телекинеза аккуратно притянул его ближе (Кёнсу не очень элегантно проковылял на цыпочках). Старший нагло улыбнулся, и прежде, чем Кёнсу успел что-либо понять, Лухан сократил оставшееся между ними расстояние (о господи) и увлек его пухлые губы в головокружительный поцелуй. - Это мой способ сказать спасибо. – Лухан медленно отстранился, наслаждаясь ошеломленным взглядом в огромных глазах Кёнсу и розоватым румянцем на щеках. Таким он выглядел просто восхитительно. Он не мог не поддаться соблазну. Экзориан чмокнул губы Кёнсу один раз, два, три и так, пока полностью не удовлетворился, увидев, как они припухли. * * * - Так значит Кёнсу-хён дал тебе подарок? Кивок. - А потом ты зацеловал его. – Как ненасытный волк. Кивок. Кивок. - Пока он не отрубился и тебе не пришлось тащить его в кровать. Еще кивок. Сехун невесело закатил глаза в ответ на провалившуюся попытку Лухана держать свои бушующие гормоны под контролем и подумал, что Лухан-хёну положено бы быть старше и куда более зрелым. - Если честно, я уверен, что Кёнсу-хён не будет злиться. Вообще-то, я не сомневаюсь, что ему это очень понравилось. Лухан засиял, словно ребенок, которому дали леденец. Сехун серьезно считал, что в их кругу он самый большой чудак, но он ошибался. Лухан еще хуже. Погодите, давайте перемотаем, Лухан даже не совсем человек. Он инопланетянин, верно? Необъяснимая жизненная сила с Экзопланеты. - Ты уже посмотрел его подарок? - Сехун отхлебнул своего баббл-ти, осторожно следя глазами за блондином. Он, должно быть, лучший друг Лухана на Земле, но ему по-прежнему не помешало бы быть начеку. Кто знает, вдруг Лухан случайно швырнет его в кирпичную стену. Подобное уже случалось с беднягой Чонином. Сехун не совсем оправдывал своего партнера по танцам, потому что Чонин высокомерный и гордый, и кто-то должен был поставить его на место. К тому же, Чонин чересчур много флиртовал, посягая на Кёнсу, его будущего жениха, по утверждению Лухана. Вот Чонин и оказался в больнице со сломанной ногой и уязвленным эго. Конец. - Да. Но я не понимаю… Сехун вскинул бровь. - Что не понимаешь? - Что мне делать с этой странной непонятной штукой? – Лухан положил старую полароидную камеру на круглый стол, умоляюще глядя на Сехуна в ожидании совета. – У нее есть огромной глаз, и она пялится на меня. Скажи, чтобы перестала. – Лухан убийственным взглядом уставился на оскорбляющую его штуку, в то время как Сехун изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться. - Какой же ты глупый. Не понимаю, что Кёнсу-хён в тебе нашел, – еле слышно прошепелявил Сехун. – Это, мой друг, полароидная камера. – Он указал пальцем на то, что Лухан окрестил «огромным непонятным глазом» и улыбнулся. – Это объектив камеры. Для того чтобы фотографировать. Лухан округлил губы в маленькое «о» и подался вперед, чтобы обследовать полароидную камеру, устройство которой Сехун ему сейчас объяснял. - Вот так ее нужно использовать. – Сехун направил объектив на Лухана и нажал на кнопку. Раздался щелчок, ловящий ошеломленное лицо Лухана. Он с ликованием наблюдал, как из его «рта» выскакивает фотография. - А вот и фото монстра. – Сехун кинул фотографию Лухану, на которой он сидел, закрыв глаза и открыв рот. – Дай его Кёнсу в качестве подарка. * * * Примерно два часа спустя проснулся Кёнсу, завернутый в мягкое одеяло с Пороро. Он застонал и сжал переносицу, потому что голова сразу же отозвалась болью. Кёнсу соскользнул с постели и потопал по квартире в поисках своего парня. - Лухан? Он нашел несколько разбросанных на полу фотографий и подошел, чтобы собрать их из любви к чистоте. - Кажется, ты научился, как ею пользоваться. – Кёнсу поднял все фотографии и заметил, что в основном Лухан фотографировал себя. – Какой самовлюбленный, - саркастически прокомментировал Кёнсу и хихикнул. Кёнсу положил стопку фотографий у телевизора и направился в свое священное место, кухню. Он проголодался, и его желудок не отказался бы от кимчи. Представьте себе его ужас, когда он обнаружил еще немало фотографий, раскиданных по кухне. (Должен. Контролировать. Желание. Прибраться). Кёнсу все равно принялся молча их собирать. Тем не менее, его терпение было на исходе. На кухне. В прачечной. Во дворе. В ванной. Они были везде. Преследуя его. Больше он не мог этого стерпеть. Кёнсу хотелось взять и разрыдаться. Господи, что он на этот раз совершил, чтобы заслужить подобное? Кёнсу сморгнул слезы, невольно всхлипнув. - Кёнсу? Любимый? – В этот самый момент в комнату ворвался виновник, Лухан. Его сверхчувствительные экзорианские инстинкты подсказали ему, что с Кёнсу что-то не так. – Что случилось? Ты в порядке? Не пугай меня так. – Лухан прижал Кёнсу к своей груди, бормоча ласковые слова ему в волосы. Кёнсу вытер свои влажные от слез огромные глаза. - Л-Лухан-ге… - Он склонил голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Невинный голос Кёнсу, бормочущий таким безэмоциональным тоном, прошелся по сердцу Лухана, словно ножом. – Я тебя ненавижу. Лухан остолбенел. - Л-любимый, что ты такое говоришь? Не надо так. Я-я очень сильно люблю тебя, поэтому я здесь с тобой. Я люблю тебя. – Блондин пробежался ладонью по своим волосам, невольно продолжая говорить: - Я сделал что-то не так? Любимый, скажи мне. П-прости меня. Пожалуйста, не злись на меня. Я люблю тебя. Палец прижался к его губам, заставляя замолчать. Кёнсу сузил глаза, но они блестели и все равно казались большими. Лухану хотелось утонуть в этих гипнотизирующих глазах. - Лухан-ге, может позволишь мне закончить? – надул губы Кёнсу. - Сколько ты сделал фотографий? На щеках Лухана проступил румянец, и он отвел взгляд куда-то в сторону. - Не знаю. Было весело, и я всё продолжал фотографировать и фотографировать. Кёнсу нестерпимо захотелось ударить по симпатичному личику Лухана, чтобы он больше не мог снимать себя. - И ты специально оставлял их по всей квартире, чтобы я потом убирал? – Кёнсу скрестил руки на груди. Он сделал вид, что разозлен, но попытка провалилась, потому что для Лухана, что бы Кёнсу ни делал, все равно останется милым. - А, так вот почему ты злишься. Я всё компенсирую, Кёнсу. – Лухан нежно поцеловал своего любовника в лоб. – Я люблю тебя, любимый. Кёнсу понимал, что больше не может на него злиться, поэтому позволил расслабиться под его любящими поцелуями. На следующий день все повторилось снова. Фотографии валялись по всей квартире. Только в этот раз Кёнсу поднимал любую из них, робко улыбаясь и краснея. Почему? Потому что на всех фотографиях был он, До Кёнсу. Как он спит. Как он готовит. Как он смотрит Пороро, завернувшись в одеяло. Как он засыпает в объятьях Лухана. На всех был он. Возможно, подарить Лухану полароидную камеру было самой блестящей идеей, которая когда-либо приходила ему в голову. Кёнсу улыбнулся, держа в руках фотографию, на которой Лухан пытался сделать сердечко руками, с трудом удерживая камеру. Лухан может быть и с другой планеты, но кто сказал, что Кёнсу это не нравится?