The centerpiece

- Кёнсу-хён… - Кёнсу-хён… - Хён!.. Кёнсу вздрагивает от шипящего шепота на ухо и медленно открывает глаза, пытаясь понять, что происходит. Он пару раз хлопает глазами, зевает, потягивается, а когда начинает вставать… - Ой! – он и человек, который его будил, сталкиваются лбами с приглушенным стуком. Кёнсу падает обратно на кровать, прижимая руки ко лбу, кряхтя от боли и дуя губы. - Ащ, хён, прости! – раздается робкий голос рядом с ним. Он поворачивает голову и видит спокойные темные глаза. В комнате темно, но лунный свет пробивается сквозь занавески и тускло освещает комнату. Глаза быстро привыкают к свету, поэтому Кёнсу различает маленький нос, тонкие губы и пряди волос, падающие на лицо. Лоб обрамлен непослушными черными волосами, а кожа бледная. Никаких сомнений в том, что человек, который разбудил его и сейчас лежит рядом с ним на кровати, никто иной как Хуан Цзытао, самопровозглашенная кунг-фу панда группы. Но что более важно, тот человек, который немножко Кёнсу нравится (то есть, очень сильно нравится). - Прости! – хмурясь, повторяет Тао. – Ты в порядке? Почему молчишь? Я неправильно к тебе обратился? Блин, я знал, что Сюмин-ге соврал, когда сказал, что к старшему нужно обращаться со словом хён. Очевидно, что надо говорить оппа! Дорамы врать не будут… - С-Сюмин, не соврал, Тао, - тихо говорит Кёнсу. – Правильно будет хён, а не оппа. А так говорят девушки. - Ой, - Тао заметно краснеет. – А чего ты раньше этого не сказал? - Потому что ты разбудил меня… - он замолкает и переводит взгляд на будильник, стоящий на тумбочке, - в три часа ночи. Я слегка растерялся, Тао, - но это ничего страшного. Кёнсу не возражает, тем более, если речь идет о Тао. Тао эти слова, кажется, успокаивают. - Понятно, - шепчет он, а потом начинает сползать с кровати. – Ну, э, извини, оппа… то есть хён! Прости. Спи, - растерянный Кёнсу приподнимается на локте и хватает Тао за запястье. Тот тут же замирает. - Нет, нет, останься, - просит Кёнсу, не желая, чтобы он уходил. – Ты, наверное, не просто так меня разбудил. Что-то случилось? Всё в порядке? Несмотря на то, что это общежитие корейской подгруппы, ничего удивительного в этом нет. Китайская подгруппа решила остаться на пару дней здесь, вернувшись из Китая в Корею, и, конечно же, EXO-K с радостью приняли их. Удивительно то, что Кёнсу будит Тао. Ведь он должен был спать в комнате Чанёля и Бэкхёна с Крисом. Если ему нужно что-то, почему бы не разбудить Криса, к которому любитель боевых искусств был привязан больше, чем к кому-либо? Да, Тао ему нравится, но мысль приводит в замешательство, и Кёнсу не на шутку разволновался. Что же могло случиться такого, что даже Крис оказался не в состоянии справиться? - Не спится, - говорит Тао. Кёнсу растерянно хлопает глазами. - Не спится, - повторяет он. Тао кивает и аккуратно садится обратно на кровать. - Не хочу спать. Два часа вертелся, но так и не заснул. Не знаю, что делать, а одному скучно, поэтому я, э, вот. - Поэтому ты пришел ко мне, - заканчивает за него Кёнсу, радостно улыбаясь. Как здорово узнать, что они с Тао достаточно близки, чтобы он смог вот так к нему придти. Хотя он, наверное, многих успел уже разбудить, но они от него отмахнулись. Он с легкостью представляет, что это возможно, учитывая, какие все сони. – Полагаю, Крис-хён не захотел вставать? Наверное, он очень устал. Тао растерянно смотрит на него. - Крис-ге? – а потом до него доходит. – А, да! Да, э, он устал, - только когда он слегка запинается, выговаривая слова, Кёнсу понимает, что до сих пор разговор велся на корейском, который тонсену дается ещё с трудом. - Тао! – негромко выкрикивает он, чтобы не потревожить троих спящих в этой комнате. – Ты говоришь на корейском! Ты молодец! Тао опять раскраснелся в ответ на похвалу. - Д-да, Кёнсу-ге… то есть, хён. Я стараюсь. Кёнсу улыбается, заставляя Тао ещё гуще краснеть. - Замечательно, Тао! Ты делаешь успехи. Я очень рад! – но потом хмурится. – Вот бы я тоже смог подучить китайский. Тогда тебе бы не пришлось стараться разговаривать на языке, которым ты не владеешь в совершенстве. - Ничего страшного, хён, - поспешно качает головой Тао, накрывая его руку своей. – Не надо беспокоиться о таких мелочах. - Мелочах? – он склоняет голову набок и мягко улыбается. – Это не мелочь, Тао. Я хочу выучить китайский. Я просто хочу, чтобы тебе было комфортнее. Я… слышал о твоих проблемах в СМ, и как сложно было жить среди людей, которых ты даже не понимал. Должно быть, было страшно. Тао немигающим взглядом смотрит на него, и Кёнсу тут же осознает свою ошибку. - Ой, прости! Ты, наверное, не понял, о чем я говорю! Забудь. - Нет, нет, - говорит тот, качая головой. – Я-я понял, хён. Просто… никто почти не говорил со мной о тех днях. Крис-ге много мне помогал, и я очень его люблю, но мы никогда откровенно не говорили на эту тему… - Что ж, ты всегда можешь поговорить со мной. Если хочешь. Не хочу, чтобы тебе было неуютно. - Если это не доставит проблем… - с сомнением произносит Тао, оглядывая темную комнату и выдыхая сквозь сжатые зубы. – Я очень хочу… Я был бы рад… поговорить… сейчас. - Конечно, - соглашается Кёнсу, подбадривающе кивая, прежде чем повернуться в сторону спящих. – Но нужно пойти куда-нибудь, где мы сможем нормально поговорить. Не хотелось бы разбудить остальных. - Выйдем? – предлагает Тао. - Да, пойдем за дверь. - Я имел в виду выйдем из общежития. Неплохо бы… - он пытается подобрать слова, вскинув глаза к потолку, – подышать свежим воздухом. Но можно просто выйти из комнаты. - Если хочешь, можем выйти и на улицу, - говорит Кёнсу. – Я не возражаю, честно. Сомневаюсь, что менеджеры или Сухо-хён заметят. Уже очень поздно. Кажется, Тао уловил суть его слов. Он вдруг выпрямляется и улыбается. Он с энтузиазмом качает головой, от чего глаза становятся похожими на полумесяцы. Кёнсу с трудом удается сдержать смешок. - Ладно, идем, - зовет он. – Иди переоденься, и встретимся у входа, хорошо? Не наделай шуму! - Крис-ге очень крепко спит, хён, и Чанёль-хён с Бэкхён-хёном тоже, если верить Сехуну, - отчитывается Тао, продолжая широко улыбаться. – Всё будет в порядке. Кёнсу смотрит вслед радостно уходящему Тао, растерянно хмурясь. Но откуда Сехун знает, что Чанёль с Бэкхёном крепко спят… Погодите-ка. Вдруг он вспоминает тот день, когда Чанёль с Бэкхёном проснулись с разрисованными маркером лицами. Теперь все становится на свои места. * * * - Здорово здесь, - радостно говорит Кёнсу, когда они идут вдоль пустынной улицы. Немного страшно, потому что темно, но рядом шагает Тао. Это почему-то обнадеживает. - Да, согласен, - кивает Тао. – Луна… очень яркая. - Ещё одной не хватает, - Кёнсу несильно толкает его и хихикает над своей же шуткой. - Я не понимаю, - отзывается Тао. Кёнсу хмурит лоб. Он не понял значения слов или в чем шутка? Не разобравшись, он начинает напевать «Two moons» на китайском, стараясь изо всех сил. Рэпер широко распахивает глаза и начинает улыбаться. - Ты отлично поешь на китайском! – хвалит он. – Лучше, чем я на корейском. - А ты лучше разговариваешь, - неловко добавляет Кёнсу, скромно отмахиваясь от комплимента. Он смотрит под ноги, а потом поднимает глаза. – Так почему тебе не спится? Тао закусывает губу. - Я рад видеть всех вместе, - подбирая слова, говорит он и засовывает замерзшие руки в карманы темного пальто. – Не хочу, чтобы этот день заканчивался. Эти слова напоминают Кёнсу о том, что ждет их завтра. Завтра они, как одна группа, посетят мероприятие, после чего китайская подгруппа снова улетит в Китай. Время, проведенное ими в Корее, пролетело незаметно. Они все были рады этому, ценили каждую минуту. - Я понимаю, - грустно бормочет Кёнсу, смотря перед собой в темноту. – Что-то и мне спать перехотелось, - вздохнув, он начинает, словно ребенок размахивать руками при ходьбе. Затем снова неожиданно его ладонь ловит чужая рука. Он удивляется и опускает взгляд на руку Тао, мягко удерживающую его ладонь. Бледность их кожи выделяется даже при тусклом свете уличных фонарей. От ощущений чуть-чуть кружится голову, но он все равно задумывается, почему Тао это сделал. Тао заставляет их остановиться и тянет хёна за руку, поворачиваясь к нему лицом. Кёнсу вопросительно смотрит на него, удивляясь, что случилось. Он что-то не то сказал? Что-то не то сделал? Тао злится? - Давай проведет этот вечер вместе, хён, - твердо произносит он, крепко сжимая его руку. Не больно, лишь позволяя Кёнсу чувствовать тепло ладони. – Я не хочу от тебя уезжать. Я буду по тебе скучать. Кёнсу удивленно распахивает глаза, а к щекам приливает румянец. - П-по мне? А как же остальные? – с трудом выговаривает он. - По другим тоже буду скучать, но ты… хён… по тебе я буду скучать сильнее, - тихо бормочет Тао. Он робко ковыряет асфальт носком ботинка и отводит глаза в сторону. – И, э… Я должен кое в чем признаться. П-признаться? Он же не серьезно… Кёнсу неловко прочищает горло, чувствуя, как быстро бьется сердце. - В чем дело, Тао? – его голос звучит странно, а от смущения хочется развернуться и убежать. Но ему бы не удалось, ведь Тао крепко держит его за руку. - Я даже не пробовал будить Криса-ге. Я долго думал об этом, но всё-таки я не хотел его будить. Я хотел… пойти к кому-то другому. Я хотел, чтобы это был кто-то другой, - Тао медленно выдыхает и делает маленький шажок к Кёнсу. – Я хотел, чтобы это был ты. Кёнсу с трудом подбирает нужные слова для ответа. - Ты р-решил выбрать меня? Поэтому ты?.. - … сразу пришел к тебе. Да. Прости, что не дал тебе поспать, хён, но ты просто… мне очень нравишься. Очень сильно. Я не знал, как сказать тебе об этом, и, если честно, не думал, что это произойдет сегодня, но, э, вот. Извини. Кёнсу делает шажок навстречу и смотрит на их соединенные руки. С трепетом он берет вторую руку Тао и легонько сжимает. - Не нужно извиняться, Тао, - шепчет он. – Я рад, что ты первым ко мне подошел. И что я тебе нравлюсь. А всё потому, что ты… тоже мне нравишься. Очень, - он поднимает глаза на Тао и видит его пораженный взгляд. Это даже забавно. Он смотрит, чуть приоткрыв рот. Кёнсу приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться. - Да? Серьезно? Ты не шутишь, хён? - Не шучу, - робко кивает Кёнсу. - Зачем мне это? - Просто в это сложно поверить. Я удивлен. - Что, трудно представить, что ты тоже мне нравишься? Настает черед Тао застенчиво кивнуть. - Почти невозможно, - тихо признается он. - Придется поверить, - говорит Кёнсу, мягко улыбаясь. – Я знаю, будет сложно, ведь ты будешь пропадать в Китае, а я здесь, но разговоры по телефону и скайпу и эти недолгие встречи для совместных мероприятий стоят того. Я очень хочу, чтобы всё получилось. Судя по его виду, Тао с трудом сдерживает слезы. - Да, я тоже. В голову Кёнсу приходит идея, и начинает тихо напевать на китайском «Baby don’t cry». Взгляд Тао стоит всех неправильно спетых слов, а, когда Тао наклоняется и прижимается к его губам, понимает, что оно стоит всех трудностей, которые встанут у них на пути.