Эффект домино

Устав бродить по академии в поиске Авроры, Тэхён проникает в кабинет куратора и остаётся там до утра. Забавляется мысли о том, что Сокджин перестал запирать дверь. Видимо, понял, что в академии, переполненной детишками со сверхспособностями, это сущая нелепость. В кабинете тихо и темно, укромно, и ничто не подаёт признаков жизни, словно время остановилось, давая Тэ мимолётную передышку. И только незнакомцы, изображённые на старинных картинах в позолоченных декоративных рамах, что развешаны между книжными стеллажами, провожают парня своим холодным безучастным взглядом, пока тот подходит к витражному окну и всматривается в ночь, согревая руки в карманах брюк. Может, этой ночью ему и не стоит искать встречи с Авророй. Наверняка он снова выйдет из себя, как сделал это с куратором. Он больше никому не позволит ограничивать себя: ни Джуну, ни отцу. Никогда! Он давно вырос. Теперь он не тот маленький беспомощный мальчик, подчиняющийся воле родителя, позволяющий ему делать всё, что только вздумается. Теперь он мужчина. И больше не должен зависеть от кого бы то ни было. Не должен полагаться на мать, которая больше его не помнит. Не должен питать надежды в отношении Авроры, что так старательно отбивается от него. В чём-то отец был прав: любая привязанность — это слабость, из-за которой рушатся все планы. Ведь до Авроры он как-то жил. Менял девчонок так часто, что уже сбился со счёту, и всегда держал себя под контролем. Его разум был чист, как никогда. В нём формировались конкретные цели и чёткие пути их достижения. Он твёрдо стоял на ногах и чувствовал уверенность в завтрашнем дне. Разве это плохое ощущение? Разве покой и хладнокровие — это плохо? Уронив взгляд, Тэ замечает телефон, который подсвечивается тусклым лунным светом, словно кто-то свыше тонко намекает ему о необходимости позвонить. Он уже забыл, когда последний раз слышал голос матери: настороженный, отстраненный и пронизанный холодом, так как женщина не понимала, с кем ведёт беседу. Но Тэхён продолжал терзать своё сердце попытками достучаться до разума матери, всколыхнуть её заблокированную память и услышать убаюкивающее: «ТэТэ, всё хорошо, мой мальчик. Всё хорошо». По позвоночнику бегут мурашки от воспоминания о том, как ласково и нежно она прикасалась к нему, поглаживала по волосам и прижимала к себе, согревая материнским теплом. Каким бы взрослым и самодостаточным человек не был, он всегда будет чьим-то ребёнком, и всегда будет нуждаться в материнском покровительстве. Не удивительно, что Аврора сломалась, когда узнала, что мать ей не родная. Только теперь Тэхён понимает, о чём говорил Юнги, о чём предостерегал его, отказываясь рассказывать девушке правду. И он, Юнги, остался верен своим убеждениям до конца. Наплевав на свои чувства и желания, стёр себя в памяти Авроры, чтобы защитить её. Насколько же нужно любить человека, чтобы пойти на такое? Разве его, Тэхёна, любовь такая? Разве он готов пойти на жертвы ради Авроры? Что, если девушка была права, когда говорила, что он не умеет любить? Вспыхнув, Тэхён одним махом сметает всё, что лежит на подоконнике, и льнёт к прохладному стеклу, прислоняясь к нему лбом в желании немного остыть. Он запутался. И устал. Сжав пальцы одной руки в кулак, несколько раз слабо ударяет им об оконную раму и прикрывает глаза. А на внутренней стороне века высечен образ отца, что смотрит своим надменным уничижительным взглядом, самодовольно ухмыляясь, а в ушах гремит его насмехающийся голос: «Ты — ничтожество». И сейчас Тэхён верит ему. Обессилев, сползает на пол и, прислонившись спиной к стене, садится, вытянув ноги. И так, с опущенной головой и безвольно повисшими руками, он как никогда напоминает марионетку, у которой обрезаны все нити. Быть может, он настолько привык подчиняться воле отца, что без него ни на что не способен? И все его попытки взять управление своей жизнью заранее обречены на провал. *** Звук раскатистого грома заставляет Аврору судорожно распахнуть глаза, чтобы увидеть сон, который она выучила наизусть. С первых же секунд девушка понимает, что это не реальность. Пока что всего лишь кошмар, который непременно воплотится в жизнь в ближайшем будущем, это она знает наверняка. Сердце отчаянно бьётся в груди, пока девушка делает тяжёлый прерывистый вдох, жаля лёгкие промозглым вечерним воздухом, и медленно шагает вперёд, следуя за куратором, которого она узнаёт по широкой спине. Слева чуть поодаль белокурый незнакомец, а справа — Тэхён. Он вооружён. Может, поэтому смотрит на Аврору весьма уверенно и решительно своим несокрушимым взглядом. И отчего-то глубоко внутри вспыхивает крошечный огонёк благодарности за то, что он, Тэхён, рядом, несмотря ни на что. Сокджин удерживает руки на виду, высоко поднятыми, чтобы показать, что он безоружен и не представляет угрозы. Хочет поговорить. Как всегда. Беседы — это его стезя. Мрачное небо над головой гневается, пропуская сквозь плотные облака гулкий раскат грома, который заставляет Аврору вскинуть голову. В воздухе отчётливо ощущается запах дождя. При ходьбе ноги издают хлюпающий звук и вязнут во влажной земле. Посему выходит, что гроза уже позади, а гром — её отголоски, звучащие как предупреждение о том, что буря не ушла окончательно, а лишь отступила на время, и вот-вот может налететь вновь, сокрушая всё на своём пути. — Покажите свои руки! — звучит стальной голос из громкоговорителя, который сотрясает воздух не меньше раската грома. Сокджин оборачивается, кидая на своих воспитанников укоризненный взгляд, мол, не глупите, подчиняйтесь! Аврора мгновенно вскидывает руки, белокурый парень — тоже. А Тэхён лишь плотнее сжимает челюсти, играя желваками, и смотрит исподлобья острым пронзительным взглядом на противодействующие силы: армейский отряд, скрывающийся в тени танков, прицел пушек которых нацелен на них. — Тэхён! — предостерегает Джин, будто выстреливает словом. И парень, часто моргая, переводит взгляд на куратора, словно всё это время был в глубоком трансе и не осознавал, что творит. — Положи пистолет! Полный нерешительности, Тэ медленно наклоняется и опускает оружие на сырую землю, расставив руки в стороны. Выглядит так, будто он что-то задумал. Мучительно медленно выпрямляется, словно обдумывает план нападения, а глаза всё также метают молнии. В напряжённой звенящей тишине раздаётся хлопок, в котором непривыкший слух не сразу распознаёт выстрел. Но это становится очевидным, когда Тэхён резко выпрямляется, застывает и тут же падает спиной на землю, как подкошенный, с широко распахнутыми стеклянными глазами, уставившимися в небо и застывшими навсегда. — Ложись! — вопит куратор и приникает к земле, наблюдая как его примеру следуют воспитанники. Белокурый парень, присев на одно колено, вынимает из-за пояса брюк пистолет и делает несколько выстрелов в никуда, так как не в силах различить конкретной цели. Делает это скорей на автомате под действием защитного рефлекса, не понимая, что таким образом принимает весь огонь на себя. В него попадает две пули: одна в плечо, которая заставляет развернуться лицом к Авроре, а вторая — навылет пронизывает торс прямо между рёбер, сражая наповал. Парень замертво падает животом вниз. Аврора широко раскрывает рот в немом крике, когда прямо над ней проносится со свистом крупный энергетический шар, который поражает один из танков: шумно врезается в металл, заставляя машину взмыть в воздух и моментально воспламениться. Под резкие вопли отступающих солдат, некоторые из которых, охваченные огнём, выбегают вперёд, ведя неравный бой с пламенем, девушка смутно припоминает, что позади неё должен быть Чонгук. Но проверить она этого не может, перестав контролировать своё тело. Подбитый танк разрывается на части, посылая мощную взрывную волну по округе, буквально сбивающую с ног. И звучит это настолько громко, что Аврора мгновенно лишается слуха. Уши закладывает так плотно, что они начинают болеть, будто девушка опустилась на непосильную для человеческого организма водную глубину. Скосив взгляд на куратора, где Аврора замечает движение, она видит, как тот выпрямляется и, вскинув руки, направляет мощнейший поток пламени на врагов, буквально сжигая их заживо вместе со всей их хвалёной техникой. Движется медленно полукругом, не оставляя шанса на выживание никому, кто посмел посягнуть на его дом, на его семью. Дышать становится невыносимо трудно. Воздух, насыщенный запахом пороха и гари с нотками горелой кожи и плоти, не усваивается лёгкими, отторгается, вызывая рвотные позывы. А каждый новый порыв ветра приносит с собой крупные хлопья серебряного пепла, что кружится над головами и плавно опускается на землю, устилая её повсеместно останками танковых войск. Обессилев, куратор падает на колени, лицом к девушке. И сейчас он не знает, что хуже, то, что он стал убийцей, или то, что он допустил убийство своей семьи. Нехотя смотрит в лицо Авроры, искажённое безумием, смотрит в её глаза, переполненные болью и отчаянием, и поникает головой, прижимая подбородок к высоко вздымающейся груди. Образ Джина размывается в глазах девушки из-за скопившихся в них слёз. Ей кажется, что она умирает, что она смертельно ранена, хотя и не чувствует своего тела, но чувствует неиссякаемую боль. И вот он, свет — яркий белый свет, заполняющий всё пространство, поглощающий его, как это происходит с не перемотанной плёнкой при открытии задней крышки фотоаппарата, уничтожая весь отснятый материал, каждого запечатлённого на ней человека. Вскинув голову, куратор вяло поднимает руку с сожженным рукавом рубашки и указывает за спину девушке. Сильно щурится, но набирается сил и раскрывает рот в желании что-то выкрикнуть, но вместо этого Аврора отчётливо слышит очередной раскат грома и просыпается. Лежит в кровати, уставившись в потолок невидящим взором. Крепко сжимает в кулаках одеяло, крепко сжимает челюсти, чтобы сдержать подступающие рыдания, но ничего не выходит, слёзы упрямо катятся по вискам и исчезают во взмокших волосах. Авроре кажется, что она слишком давно не видела снов. К слову, она совсем не помнит, что пророческие сны отошли на второй план после того, как она начала проявлять инициативу и что-то менять в них, управлять ими. Потому что развитие своей способности она получила из-за Юнги, из-за желания сблизиться с ним. Даже в этом парень отбросил её на несколько шагов назад, стерев воспоминания. На вечеринке с Чонгуком было весело. Настолько, что Аврора позволила себе позабыть о своей способности, абстрагироваться от Тэхёна и запрятать в самые глубины подсознания картинки своего будущего. Но наутро всё снова встало на свои места, голова прояснилась, алкогольная дымка улетучилась, а на плечи опустился непосильный груз действительности. Очередной раскат грома заставляет Аврору встрепенуться и посмотреть в окно. Кажется, в её сознании переплелись сон и реальность. Встав с кровати, девушка подходит к окну и выглядывает наружу: все признаки надвигающейся грозы, бури. Глядя на это, воспоминания беззаботного веселья окончательно угасают и меркнут в памяти, оставляя на периферии лишь мрачную реальность. Отсидеться в комнате не выйдет. Поэтому, распахнув дверь и шагнув в коридор, Аврора ощущает себя Алисой, попавшей в другое измерение. Академия преобразилась до неузнаваемости. И только сейчас девушка вспоминает о вечеринке в честь Хэллоуина, которая, судя по всему, состоится сегодня. Ради этого ученики развесили всевозможные украшения по стенам, делая старинный замок ещё более жутким, чем он есть. Никогда ещё академия не была такой оживлённой, как сегодня. Радостная суета засасывает каждого без исключения, заполняя голову до отказа. И, кажется, всем это только на руку. Похоже, Джин был прав, воспитанникам это было нужно, как глоток свежего воздуха. — Посторонись! — раздаётся чей-то голос, заставляя Аврору буквально отпрыгнуть в сторону. Двое незнакомцев несут в руках огромную колонку в направлении актового зала, увлекая девушку за собой. А вокруг, как муравьи, копошатся другие воспитанники, продолжая развешивать и устанавливать праздничные украшения и декорации. И все без исключения улыбаются и забавляются. Девушке кажется, что кто-то пустил в воздух веселящий газ, потому что такой резкий скачок настроения выглядит весьма странным и пугающим. Актовый зал наполнен неразборчивым гулом многочисленных голосов, что эхом отдаётся от стен и высокого потолка. Не успев войти, девушка вынуждена присесть на корточки, чтобы избежать столкновения с летящим в воздухе столом. Ей, Богу, так и помереть недолго! Выпрямившись и сделав несколько шагов в сторону, Аврора цепенеет от вида здоровенного мужика с изуродованным лицом и вскинутым топором в руке, который несётся прямо на неё. Девушка не успевает даже пискнуть, когда маньяк, не иначе, настигает её, но проносится сквозь неё, продолжая свой бег. Звук задорного смеха возвращает её к реальности, где она видит маленького мальчика, наблюдающего за ней, точнее за её реакцией на голограмму, созданную им. — Круто, правда? — спрашивает он и, продолжая смеяться, убегает прочь. — Моему сердцу так не кажется. Похоже, у меня случился сердечный приступ, — бормочет Аврора, опуская ладонь на вибрирующую грудь. — Будь оно так, ты бы не стояла на ногах, — слышится знакомый голос позади. Чимин. И белокурый незнакомец, как неотъемлемая часть его с недавних времён. — И тебе привет, — развернувшись, здоровается Аврора и мельком скользит взглядом по другу Чимина. Теперь, когда сон совсем свеж в её памяти, а незнакомец так близко к ней, девушка осознаёт, что именно он был там, с ней, с ними, под обстрелом армии. — Это Юнги, — представляет Чимин, отходя чуть в сторону, чтобы дать возможность разглядеть парня. Юнги не улыбается и не протягивает руку, чтобы поздороваться. Просто стоит и молчаливо смотрит, удерживая руки в карманах брюк. Будто язык проглотил. У него явный страх чистого листа. Так сложно начать выстраивать заново отношения с той, с которой уже написана целая душераздирающая история. Он не может себя пересилить и начать диалог. Боится. В голове и сердце так много всего, что должно там и остаться навсегда, покрываясь толстым слоем пыли, но буквально разрывает парня изнутри, отказываясь умирать. А Аврору не покидает ощущение, что она знает этого странного парня. — Мы знакомы? — всё же спрашивает она, сощурив глаза. С губ Юнги срывается неестественный смешок. — Пересекались пару раз, — отвечает он и тут же теряет улыбку, тяжело сглатывает. — Мне нужно идти. Аврора переводит непонимающий взгляд на Чимина, который пожимает плечами и пытается оправдать своего друга: — Встал не с той ноги. Но, он хороший парень, просто присмотрись к нему. Аврора вскидывает брови, но не успевает ничего ответить, так как Чимин поспешно удаляется следом за Юнги. А девушка отвлекается на громкие возгласы, доносящиеся со сцены. Она даже не удивляется тому, что в эпицентре шума видит Чонгука. Этот парень, словно магнит для всеобщего внимания. Щёки Ави мгновенно вспыхивают от непристойных воспоминаний. Она даже качает головой, не веря тому, что позволила этому произойти. О чём она только думала?! Чонгук, словно читая её мысли, поворачивает голову и смотрит прямо ей в глаза. Улыбается ещё шире и кивает в знак приветствия, заставляя Аврору смутиться ещё больше. Непроизвольно девушка делает шаг назад, смущённо опуская взгляд, но натыкается на препятствие. Кто-то крепко вцепляется ей в плечо и разворачивает к себе лицом. Тэхён. — Поговорим. — Произносит он скорей, как утверждение, чем как вопрос, и тянет девушку за собой подальше от любопытных глаз. Аврора не сопротивляется. Знает — бесполезно. Оказавшись в пустом классе, Ави резко дёргает рукой и растирает пульсирующее болью плечо, кидая на Тэ молчаливый упрекающий взгляд. — Где ты была всю ночь? Почему тебя не было в твоей комнате? — выпаливает парень. Она не должна его избегать. Только не теперь, когда он ощутил, каково это держать в своих руках её хрупкое тело; касаться кончиком языка её бархатной кожи, ощущая, как она дрожит от этого; пробовать на вкус её мягкие губы, зарываться пальцами в каскад её шёлковых волос. Любить её. Утопать в ней. «Из-за тебя!», — хочет выпалить Аврора, но сдерживает себя, не желая разжигать конфликт. Там, во сне, ей и вправду было немного спокойнее от того, что он был рядом. И тот факт, что он сделал последний вздох на её глазах, заставляет её переосмыслить своё отношение к парню. Он причиняет боль своими словами и поступками, но он всегда рядом. И не оставляет попытки стать ещё ближе. И…как-то странно, но с ним, с человеком, принудившим её к сексу, она испытала оргазм? Не с всеобщим любимчиком, человеком-солнцем Чонгуком, а с ним, с Тэхёном. — Тебя это не касается, — ровным тоном отвечает девушка и делает шаг назад, осматривая учебный класс в поиске путей для отступления. Тэхён смеётся. Горько, с нотками отчаяния, и тут же накрывает лицо ладонями, чтобы унять этот звук позора. Зачем ему всё это? Зачем он продолжает совершать эти попытки сблизиться с ней? Кому от этого будет лучше? Беда в том, что эти вопросы возникают в его голове слишком поздно. А тогда, когда он видит Аврору, все мысли улетучиваются, разум с грохотом захлопывает ставни и запечатывает все двери, оставляя в голове свистящую тишину. — Почему ты легла со мной в постель? — вскинув голову, спрашивает Тэ, сделавшись крайне серьёзным, даже устрашающим. Он должен понять, что осталось в её голове после манипуляций Юнги. Аврора хмурит брови. Это всё ещё загадка для неё. Она никак не может выудить из памяти причину, будто её чем-то накачали тогда. Поэтому она собирает воедино всю информацию о Тэхёне, хранящуюся в её памяти, ту, к которой имеет доступ, и делает вывод. — Ты — манипулятор, — шепчет она, подбирая слова. — Ты заставил меня переспать с тобой. Я не могла дать на это согласие. Тэхён делает выпад вперёд. Его одолевает желание заткнуть ей рот. Как она может так говорить?! Как она может так думать о нём?! — Не приближайся, — выдыхает она, пятясь. — Пожалуйста, прекрати. Судя по поведению парня, она сделала правильный вывод. И теперь Тэ в ярости из-за этого. Будто он шпион, которого раскрыли. А с его губ слетает вымученный стон. Накрыв рот ладонью, Тэ запрокидывает голову, впиваясь взглядом в потолок, и всё же отступает. Всё повторяется. Всё, до малейших делателей. То, что было между его матерью и отцом. То, как она, его мать, относилась к его отцу. Он упорно пытается идти иным путём, но каждый раз возвращается на тот, который приведёт его к саморазрушению. — Выходит, ты ничем не лучше меня, — изрекает Тэ, вернув взгляд Авроре. — Ты ведь наслаждалась, стонала моё имя. Тебя накрыл оргазм, чёрт возьми! Тебе нравится, когда тебя насилуют, берут силой? Ком, застрявший в горле парня, не даёт ему вздохнуть. Он давится воздухом, смотря на девушку одичалым взглядом. Взглядом подбитого волка, преданного собственной стаей. А Аврора часто моргает от неприятного жжения в глазах. Зачем он так? Снова манипулирует ей, подстраивает её сознание под себя. Страх перед ним не даёт девушке прислушаться к его словам, осмыслить их, как подобает. — Прекрати, — едва слышно шепчет Аврора, обнимая себя руками. Держит голову опущенной, не в силах выдерживать его взгляд. — Что прекратить? — не понимает парень, наступая. Как он может прекратить то, чего сам не понимает до конца? — Посмотри на меня. Аврора не может. Боится снова попасть в плен его терпкого засасывающего взгляда. Отступает до тех пор, пока не упирается спиной в доску, пряча лицо за волосами. Видит, как носки ботинок Тэхёна почти стыкуются с носками её обуви. Ожидает, что парень подойдёт ещё ближе, прижмёт к доске, поместит в ловушку своих рук, но он этого не делает. Стоит близко, да, но больше не наступает, а руки удерживает в карманах брюк. — Посмотри на меня, Аврора, — говорит чётким, но не приказным тоном. Скорей просит, чем неукоснительно требует. И девушка смотрит, вскинув подбородок. Смотрит сквозь лёгкую пелену слёз, которую пытается сморгнуть. — Что? Что я должна увидеть? — срывается она. Её подбородок мелко дрожит, как и она сама. Зачем он мучает её, заставляет переживать снова и снова события, приносящие ей боль? Не даёт ранам затянуться. — Ты должна увидеть меня, Аврора, — отвечает Тэ. — Меня, понимаешь? Не образ моего отца. Не человека, который использовал моё лицо, когда душил тебя. А меня. Голос парня предательски ломается, как и ломаются его рёбра, впиваясь острыми обломками в кровоточащую плоть. И он не может просто стоять и смотреть, как она плачет. Вскидывает руку, но замирает, когда Аврора отстраняется назад и даже ударяется затылком о доску, не рассчитав сил. Насколько же сильно она боится его? Теперь он уже и сам себя страшится. Тяжело сглотнув и крепко сжав челюсти, Тэ всё же завершает начатое: медленным движением касается щеки девушки и смахивает слёзы, проходясь большим пальцем по скуле. Она так сильно дрожит. — Сделай это, пожалуйста, — с мольбой в голосе просит Тэ и, поджав губы, уходит, не в силах больше смотреть на неё такую: готовую потрескаться и осыпаться пылью к его ногам от его попыток любить её. Произошедшее окончательно запутывает девушку, завязывает все причинно-следственные связи в голове в такой тугой узел, который ни в жизни не распутать. — Возьмём столы отсюда! — раздаётся чересчур громкий голос, буквально врывающийся в класс и в сознание Авроры. Виновато кивнув незнакомцам головой, девушка ретируется и снова убегает. На этот раз от самой себя. *** — Добро пожаловать на вечеринку в честь Хэллоуина! — провозглашает Сокджин, возвышаясь на сцене в своём костюме графа Дракулы. Его волосы залиты гелем и зачёсаны назад, открывая лоб. На фоне природно-бледной кожи ярко-красные линзы в больших глазах смотрятся весьма устрашающе. Насыщенно-алая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами плотно обтягивает тонкую талию парня. На ногах чёрные строгие брюки. А с плеч свисает атласная накидка с твёрдым вздёрнутым воротом. Куратор делает паузу, когда ряженые воспитанники взрываются криками и аплодисментами, давая ему возможность насладиться атмосферой радости и веселья. Он знал, что вечеринка исцелит ребят, даст им передышку и немного сил на дальнейшую борьбу, потому что вся их жизнь — это бесконечное сражение с обществом, друг с другом, с самими собой. Он это знает, потому, как сам через всё это проходит и по сей день. — Я не буду вас долго задерживать, — продолжает он. — Просто хочу пожелать вам хорошо провести время. Вы упорно трудились и заслужили это. Зал снова взрывается согласными выкриками и похлопываниями. Сокджин хочет что-то добавить, но кто-то выкручивает регулятор громкости музыки до максимума, как бы намекая, что пора завязывать с болтовнёй. Поджав губы, куратор виновато улыбается и понимающе кивает головой, спускается со сцены, продолжая впитывать мощнейшую энергию, волнами накатывающую на него. Он так гордится своими учениками. Он так рад, что смог собрать их всех вместе, дать им дом, научить их справляться со своими способностями. Смог объединить напуганных, запутанных и, порой, озлобленных одиночек в одну большую семью. И пусть они этого пока не понимают, что теперь они самая настоящая семья. Теперь они есть друг у друга. И этого уже ничто не изменит. — Вы — мои крылья, — бормочет себе под нос куратор, обходя зал по кругу, не в силах оторвать взгляда от взрывной толпы. — И я рискую сжечь вас дотла, превратившись в дьявола, — горько подмечает он, но его никто не слышит. Он сам этого хотел. Хотел, чтобы хоть на мгновение дети отключили голову и расслабились. И, похоже, он справился с задачей. Удовлетворённый, Джин покидает актовый зал, давая ученикам больше свободы. Он сам себе в этом не признается, но это отговорка. На самом деле он хочет разделить эту радость с Намджуном. Избавившись от завесы в виде паутины, которую кто-то предусмотрительно развесил на книжном стеллаже в библиотеке, куратор отворяет потайную дверь и проникает в убежище друга. — Я не ослышался? — прямо с порога уточняет Джун, — Ты только что назвал себя ангелом, которому суждено пасть? Куратор тушуется, бегая глазами по комнате. Он и вправду не ожидал, что его в тот момент мог кто-то услышать. — Ничего не знаю, — ворчит Джин в ответ и подходит ближе к мониторам, чтобы ещё раз взглянуть на резвящуюся молодёжь. Тянет губы в улыбке, но тут же заходится кашлем, слишком глубоко вдохнув сигаретный дым. Машет рукой перед носом и отходит подальше, к кожаному дивану, куда скидывает порядком поднадоевшую накидку. Усаживается на краешек дивана и принимается разбирать бумаги, устилающие журнальный столик. — Я же говорил, что им нужно расслабиться, — прочистив горло, добавляет Джин. — А где твой костюм? — интересуется он на свой манер строго и требовательного преподавателя, скептически осматривая друга в совершенно обыденной одежде: широких брюках цвета хаки и белой безразмерной рубашке в тонкую светло-зелёную полоску. Намджун хранит молчание, заканчивая набирать команду на клавиатуре. Щёлкнув клавишей «Enter», вытягивает руки над головой, переплетая пальцы, и устало потягивается. Сняв очки и небрежно бросив их на стол, растирает глаза большим и указательным пальцами, а затем выхватывает со стола квадратный стакан с янтарной жидкостью, позвякивающий остатками льда, и встаёт в полный рост, пряча одну руку в карман брюк. Вперивает усталый взгляд в друга и всё же отвечает: — Посмотри внимательнее, — делает маленький глоток. — Я всегда ношу костюм: компьютерного гика. Вот тут круги под глазами, мятая одежда не первой свежести и…очки, — добавляет он, приподняв и бросив назад на стол свои очки. Меняет стакан на недокуренную сигарету и затягивается, ожидая ответной реакции Джина. — Не смешно, — с ноткой недовольства отвечает тот. — Думаешь? — не соглашается Джун, вскинув брови, и, перехватив сигарету из одной руки в другую, снова берёт стакан. — Нервы на пределе не только у учеников, — подмечает он, делая очередную затяжку, прищурив глаза. — Тебе тоже стоит расслабиться. — Я не смогу, — закатывая глаза, качает головой куратор. — Тебе придётся. Докурив сигарету, Намджун запивает горький привкус не менее горьким и обжигающим виски, и бросает окурок в стакан, на дне которого всё ещё виднеется глоток напитка. — Это невозможно! — спорит куратор. — Замолчи! Джин мгновенно повинуется, запечатав рот. Его ошарашенные глаза быстро бегают из стороны в сторону, пока он пытается разомкнуть губы, но ничего не выходит. Тогда он смотрит на Джуна осуждающим взглядом, но тому это безразлично. — Иди ко мне. И Джин идёт. Встав с дивана, против своей воли подходит вплотную к другу и замирает в ожидании новых указаний. А Намджун медлит. Возвышаясь на считанные сантиметры над Джином, смотрит на него сверху вниз своим пристальным, почти ощутимым взглядом. Смотрит в огромные застывшие глаза с неестественно-красными линзами, смотрит на сомкнутые сочные губы, в уголке которых застыла тонкая дорожка бутафорской крови. Как там Джин говорил: в этот вечер каждый может стать другим человеком? Вскинув взгляд, Джун снова смотрит глаза в глаза и небрежно кидает: — Тебе не идут эти линзы. «Потому что твои настоящие глаза само совершенство. И прятать их — преступление», — мысленно добавляет он и, обвив своими длинными пальцами вытянутую шею куратора, касается его губ своими. Осторожно и невесомо, но безумно чувственно, настолько, что тело моментально вспыхивает пожаром. Наслаждается вкусом чужих губ считанные секунды, а затем раскрывает глаза, чтобы увидеть ошарашенный растерянный взгляд Джина, отчётливо читающийся даже через линзы. Джун медленно отстраняется и шершаво смеётся, но как-то безрадостно. — Ты же психолог, — как бы напоминает Джун, сделав шаг назад. — Ты копаешься в головах и чувствах других, но не в своих, да? — с грустью в голосе спрашивает он. Больше не может смотреть в эти глаза. Берёт чистый стакан и наливает новую порцию крепкого алкоголя, но вовремя останавливает себя. Пока не хочет заливать горечью неожиданно сладкий вкус поцелуя. — Сколько ещё ты себя будешь обманывать, м? Сколько будешь внушать себе, что согласился управлять этой академией только из-за желания найти друзей, помогать людям, что-то изменить для таких, как мы — дефектных? — продолжает чеканить вопрос за вопросом, отходя всё дальше. Он не любит разговаривать. И ненавидит копаться в чувствах людей, предпочитая бездушные машины, с которыми куда проще и понятнее. Но Джин его буквально вынуждает. — У тебя ведь уже был друг, которому ты помогал, — утверждает Джун, вскинув голову в желании достучаться до Джина. — Тогда, в колонии, как только ты появился, я, будто проснулся от затяжного сна. Ты начал проводить сеансы с заключённым со всей искренностью, на которую только был способен. О чём ты думал? Намджун резко замолкает и всё же делает большой глоток, раздув щёки. Жидкость с трудом ухается в желудок, минуя трахею, и, кажется, воспламеняет всё нутро. Прикрыв глаза, он воспроизводит в памяти тот самый момент их знакомства. Тогда он, Джун, был невыносимым. Даже он это сейчас осознаёт. Был нелюдимым, колючим, источающим яд каждой клеткой своего тела. Замкнутым, до жути упрямым и беспардонным. Каждая его фраза резала ножом, каждый взгляд прокалывал насквозь копьём. И все, кто пытался к нему подступиться, ставили клеймо: неисправим — пожизненное заключение. И он это понимал. Осознавал, что собственноручно роет себе могилу, но никак не мог свернуть с этого пути. И с каждым разом зарывался всё глубже и глубже. И в тот момент, когда дневной свет почти померк над его головой, превратился в крошечную точку робкой, невесомой надежды, в камеру вошёл Ким Сокджин — чёртов ангел, спустившийся с небес, который протянул руку и одним рывком выдернул Джуна на поверхность, нисколько не изменившись в лице. Всё это время продолжал мягко улыбаться, смотреть прямо в глаза своим заинтересованным и любопытным взглядом, не выражающим ни грамма отвращения или осуждения. Он растворял в своей неспешности, плавном звучании голоса и умении ждать. Ждать того момента, когда закостенелый панцирь Джуна даст трещину и внушит неистовое желание жить. — Я знаю о твоём условии для открытия академии, — распахнув глаза, продолжает своей непростой монолог Джун. — Я знаю, что ты потребовал моего освобождения, только так ты бы встал во главе организации. Или я ошибаюсь? Сокджин ради этого пошёл на сделку с мафией, потому что только мафия была способна вытащить его, Джуна, из тюрьмы. И сделал это Сокджин втайне от правительства, которое и слушать не хотело об освобождении заключённого, способного выставить всё их грязное бельё на всеобщее обозрение. Тот факт, что Сокджин пошёл на это, стал играть по-крупному ради него, Джуна, говорит красноречивее любых непроизнесённых слов, разве нет? — Я знаю, что ты чувствуешь ко мне. А ты это знаешь? — наконец, задаёт Джун ключевой вопрос. Повисает напряжённое молчание, от которого кошки скребут на душе. Он ждёт ответа от того, кому запретил говорить. И теперь боится дать разрешение. Что, если он всё же ошибся? Полупустой стакан в руках Джуна вдруг вспыхивает пламенем, поэтому тот его роняет, разбивая вдребезги на мелкие мерцающие осколки, усеивающие пол под ногами. — Что? — удивляется Джун, переводя взгляд с осколков на друга. — Ты хочешь что-то сказать? Так говори! — словно делает одолжение, снимая все ограничения. — Я устал от разговоров, — шёпотом признаётся Джин, вернув себе право голоса. Выйдя из неконтролируемого оцепенения, делает два больших шага, подходя к Джуну вплотную, ощущая, как под ногами хрустит разбитое стекло. Но лучше уж оно, чем осколки сердца. Ухватив Джуна за шею, куратор властно тянет его к себе, накрывая его губы своими. На этот раз плотно закрывает свои глаза, всецело отдаваясь ощущениям, мгновенно взрывающим голову. На губах Намджуна горький привкус сигарет и алкоголя, но куратору откровенно плевать. Он порывисто углубляет поцелуй, словно обезвоженный человек, дорвавшийся до оазиса в пустыне. И наступает, оттесняя Джуна к стене до тех пор, пока тот в неё не упирается спиной. Это так волнительно. Все внутренности переворачиваются, делая сальто за сальто, заставляя всё тело нервно вибрировать, а кожу превращая в гусиную. Все волоски встают дыбом, ожидая, пока их пригладят чужие руки, приласкают. Джуну не нравится быть прижатым к стене. Он не любит ощущение стеснённости, поэтому даже одежду носит безразмерную. Одним рывком толкает куратора в плечо и припечатывает спиной к стене уже его. Упирается руками в стену по бокам от его головы и всё ещё удивлённо, но с интересом всматривается в его лицо, наблюдает, как тот загнанно дышит, выпуская обжигающий воздух из приоткрытых, налитых краской, губ. — Даже, когда я был на свободе, — хриплым тоном говорит Джун, удерживая зрительный контакт, — Я был в собственном плену и не замечал этого. Ты раскрыл мне глаза, Джина. — Замолчи! — на этот раз требует куратор. — И поцелуй меня! Ухватившись за ворот рубашки Джуна, Сокджин снова тянет его к себе, как можно ближе, и утопает в нём, полностью отпустив себя, полностью расслабившись, как того хотел друг. Потому что Джун тоже высвободил его из плена, взорвав стены к чёртовой матери одним невесомым касанием губ, словно бабочка, севшая на детонатор взрывчатки. Джин так долго ждал этого. Ждал, когда же, наконец, сможет вздохнуть полной грудью, а не так, словно берёт каждый вдох взаймы. Он всю жизнь искал общения, стремился наладить как можно больше связей с окружающим миром, но на самом деле лишь отчаянно искал одного-единственного человека, способного стать для него всем: другом, братом, любовником — смыслом жизни и неиссякаемым источником силы. И, найдя такового, отчего-то испугался. Не поверил в искренность своих же чувств. И неизвестно, как долго бы это недоверие сдерживало его, окружая плотным непроходимым туманом его одинокую крошечную лодку в бескрайнем океане жизни. Каким же он всё же был непроходимым глупцом. Осознавая это, Джин улыбается сам себе, ближе притягивая Джуна в крепком нескончаемом поцелуе. *** Удовольствие испытывают не от секса, а от партнера. Это умозаключение застревает в девичьей голове и становится центром её вселенной. Она снова и снова прокручивает в мыслях утренний диалог с Тэхёном, пытаясь выстроить логическую цепочку. Но никак ни выходит. Поэтому, натянув праздничный костюм, спускается вниз на разрешённую, на этот раз, вечеринку, на которой должны присутствовать все по наставлению куратора. Как только входит в актовый зал, понимает, что следовало бы выбрать менее откровенный наряд, нежели костюм амазонки. Потому что каждый, кто её замечает, смотрит многозначительным взглядом в худшем смысле этого выражения. Поэтому Аврора прячется в тени декораций и одёргивает чересчур короткую юбку из искусственной кожи, сшитую из отдельных вытянутых прямоугольных полосок с угловатыми краями. Наверху утягивающий корсет, так же из чёрной кожи, очерчивающий каждый изгиб её молодого и подтянутого тела. На руках митенки, доходящие до локтя. С виду напоминают рукав, с отдельным элементом для большого пальца. На ногах открытые туфли на плоской подошве, от которых тянется шнуровка от щиколотки до колен. В общем, продуманный до мелочей костюм, но совершенно не подходящий по темпераменту Авроре. Ей, честно говоря, было всё равно, что надевать. Впрочем, как и всегда. Она не относится к числу заядлых модниц. Сквозь звучание танцевальной музыки пробивается отчётливый свист, точнее присвистывание. Вскинув голову, Аврора замечает приближающегося Чонгука, не сводящего с неё пожирающего взгляда. Сам он, к слову, выбрал костюм пирата в стиле Джека Воробья. Сходство фантастическое, надо признать. — Я приятно поражён, Ави, — качает он головой, вскинув брови и щёлкнув языком. — Ты великолепна! — делает он комплимент и без предупреждения, наклонившись, чмокает девушку в щёку. — Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? Аврора утвердительно кивает головой и натянуто улыбается. — Всё нормально. Чонгук снова наклоняется, но на этот раз к уху девушки, чтобы сказать что-то по секрету: — Спасибо за прошлую ночь. Надеюсь, тебе было также хорошо, как и мне. Выпрямившись, парень ожидает реакции. И Аврора снова поджимает губы в улыбке и кивает. Что ещё она может тут сказать? Сейчас она отчётливо понимает, что сглупила. И в том, что произошло, полностью её вина. Пьяный туман давно рассеялся, обнажая чёрно-белую реальность. — Хорошо повеселись! Это приказ куратора, — подмигивает Гук и оставляет её, возвращаясь к своему излюбленному месту: в центр всеобщего внимания. Как же она раньше этого не замечала или просто не предавала должного значения? Он флиртует с каждой девчонкой. Он со всеми и ни с кем. Так же легко и непринуждённо, как и с ней, влюбляет в себя каждую, что имела неосторожность оказаться в его орбите. И делает это, надо отметить, крайне качественно, скрупулёзно, подобно талантливому волшебнику. — Он звезда школы, — доносится мужской голос сбоку. Взглянув за плечо, Аврора видит Юнги. Образ его не слишком отличается от повседневного: вроде те же джинсы и белая футболка. Единственное отличие в том, что вся одежда в бутафорской крови. — В его ярком сиянии хотят понежиться многие, — продолжает парень, — И он позволит это. Не стоит ожидать от него верности. Он слишком амбициозен для этого. Аврора сощуривает глаза, словно хочет прочитать между строк. Она никак не может понять то ощущение, которое возникает внутри каждый раз, когда парень к ней подходит. — Я уже поняла это. Спасибо, — благодарит она и замолкает, позволяя неловкому молчанию вступить в свои права. Юнги мельком осматривает девушку, точнее её вызывающий наряд, и едва сдерживает себя от порыва сорвать одну из декоративных штор, что зонируют помещение, и не обернуть её вокруг сестры, в самом-то деле! — Как дела? — интересуется Чимин, удерживающий в руках два стакана с напитком. Юнги бесцеремонно вырывает один из них из рук парня и осушает залпом. Недолго думая, со вторым проделывает тот же фокус. — У кого-то сушняк? — шутит Чимин, принимая обратно пустые стаканы. — Заткнись! — рычит Юнги и выискивает взглядом, где можно раздобыть ещё живительного напитка с явным добавлением алкоголя. Он не должен вести себя рядом с Авророй как брат. Теперь он незнакомец, и ему ещё предстоит отыскать тот правильный путь, следуя по которому, он станет для Ави надёжным другом и соратником, исключая из их взаимоотношений любое проявление боли, непонимания и обиды. Аврора мельком осматривает образ Чимина, на котором что-то вроде пижамы в чёрно-белую полоску, а на голове творческий беспорядок в виде торчащих в разные стороны серебряных прядей волос. Выглядит и впрямь, как пациент психиатрической лечебницы. — Иронично, тебе не кажется? — подмигивает Чимин, заметив на себе взгляд девушки. — Несомненно, — подтверждает Аврора и посматривает в том направлении, куда ушёл Юнги. Она бы сейчас тоже не отказалась от порции спиртного. Поэтому, распрощавшись с Чимином, огибает зал вдоль стен, чтобы избегать большого скопления людей в центре. Едва не летит на пол, споткнувшись о какое-то препятствие. Опустив взгляд под ноги, замечает, что кто-то сидит в полумраке на полу у стены с вытянутыми ногами. У парня маска, закрывающая всё лицо, поэтому Ави не сразу понимает, кто перед ней. Однако одна мимолётная вспышка прожектора, упавшая светом на чёрно-белые чётки на тонком запястье парня всё ставит на свои места. Выпрямившись, Аврора осматривается по сторонам: никто не смотрит в их сторону. Вечеринка в самом разгаре. Больше половины воспитанников наверняка уже не помнят, как их зовут. К их числу, по всей видимости, и относится Тэхён. Он ведь даже не отреагировал на то, что Ави пнула его ногу. Левой рукой, к слову, парень удерживает за горлышко полупустую бутылку с открученной крышкой. — Отлично, — бурчит себе под нос девушка, всплеснув руками. По сути, её это не касается. Она может просто пройти мимо, словно ничего не заметила. И это, наверное, будет правильным решением. Но, когда это она поступала правильно? — Тэхён? — окликает она, присаживаясь на корточки. Желание уйти от него подальше всё ещё пульсирует в её висках. Девушка осторожно подцепляет маску и поднимает её, открывая лицо с закрытыми глазами. В это же мгновение парень обвивает запястье девушки пальцами свободной руки и рывком тянет на себя, усаживая Аврору к себе на колени. Бросив бутылку, обвивает свою жертву, не иначе, обеими руками, подобно змею, полностью обездвиживая. В ответ Аврора только и может, что издавать невнятное мычание и дёргать всем телом в желании высвободиться. Везде, где бы Тэхён не коснулся девушки, он ощущает подушечками пальцев обнажённую кожу: на плечах, на ногах, на животе, где задрался корсет. Перехватывает одной рукой руки девушки, усмиряя. Второй рукой удерживает её за бёдра, прижимая к себе вплотную. И ведёт пристальным взглядом вдоль её тела: от лодыжек вдоль сомкнутых ног, минуя задравшуюся юбку и корсет, едва прикрывающий девичью грудь, останавливая взгляд на протестующем лице. Сощуривает глаза и приближается лицом к лицу девушки, шумно втягивая носом. — Ты пьяна? — хрипит Тэ, не учуяв запах алкоголя. — О чём ты? — не понимает Аврора, продолжая ёрзать. На них по-прежнему никто не смотрит, пока они остаются в тени. Но тот факт, что рядом многолюдно, не даёт Авроре запаниковать. Сейчас, будучи парализованной Тэхёном, она отчего-то не хочет кричать во всё горло и бежать, сломя голову. — Как ты объяснишь то, что на тебе эти лоскуты ткани вместо нормальной одежды? — отвечает вопросом на вопрос Тэ, продолжая скользить по телу девушки недобрым взглядом. — И кому и что я должна объяснять? — вспыхивает Аврора и, набравшись сил, вырывается из стальной хватки парня, только встать ей всё равно не удаётся. Тэхён впивается в талию девушки и возвращает к себе на колени, зафиксировав одну руку на её шее у линии роста волос. Выпрямляет спину, чтобы оказаться нос к носу и смотрит глаза в глаза. — Ты сделала, о чём я тебя просил? — уточняет парень, обжигая приоткрытые губы девушки алкогольным дыханием. Взъерошенные волосы парня прикрывают его глаза — чёрные омуты, полные опасности и порока. Однако сейчас не так страшно всматриваться в них, как раньше. Она позволила ему стать первым мужчиной в её жизни. Неужели его силы настолько мощны, что он заставил её сделать это? Она точно не хотела этого? И почему приятные мурашки бегут внизу живота? — Никто не подошёл ко мне…кроме тебя, — не дождавшись ответа, шепчет Тэ. — Поэтому я никогда не перестану бороться за тебя. Никогда. — Нельзя научиться желать, — запоздало отвечает Аврора, сглатывая сухим ртом. Чего именно он ждёт от неё? С какой стороны она должна его увидеть, чтобы принять его чувства? И что может стать переломным моментом, чтобы превратить её страх и недоверие во что-то положительное и крепкое? — Нельзя быть настолько твердолобой, — парирует Тэ. — Нельзя упорно отрицать то, что уже зародилось внутри. — Да неужели? Хочешь сказать, ты знаешь меня лучше меня сомой? — В точку! Со стороны виднее. — Отпусти меня! — уже откровенно психует девушка. — Ну, уж нет! Ты заставила меня чувствовать. Заставила стать слабым. И теперь отворачиваешься от меня?! — немного раздражённо выпаливает Тэ. Он не позволит, чтобы с ним играли, играли с его чувствами. Если уж получать наказание от отца за то, что забыл его уроки, то хотя бы по делу. Опять этот инстинкт подавления. Тэхён даже не замечает, как включает его. И этот факт выводит Аврору из себя. — На нас смотрят, — предупреждает она. — Пусти! Тэхён кидает взгляд за плечо девушки и не находит подтверждение её слов. — Мимо. Следующая причина? — забавляется Тэхён. — Ты отвратителен! — огрызается девушка и начинает колотить парня в грудь, что есть сил. А перед глазами Тэ только одно: её непозволительно близкие и вожделенные губы, с которых постоянно срываются обвинения и ругательства в его адрес, но которые не становятся менее желанными от этого. И больше нет сил сдерживать себя, поэтому парень рывком подаётся вперёд и закрывает рот девушки своим, ничуть не уступающим во всех отношениях. Аврора вмиг перестаёт колотить и сжимает в кулаках толстовку парня, широко распахнув глаза от неожиданности. Привыкает к горькому привкусу на губах из-за выпитого Тэхёном алкоголя и нежеланного поцелуя. Но совсем скоро ощущает, как тело буквально расцветает от знакомых прикосновений, открывается навстречу парню, как чему-то или кому-то знакомому и надёжному. А горечь на губах буквально выжигается страстью, захлёстывающей подобно цунами. И тогда Аврора покорно опускает веки и льнёт ближе к Тэ, едва справляясь с волнительной дрожью, охватывающей всё тело. Тэхён всё сильнее и сильнее прижимает девушку к себе, больно впиваясь в её плоть подрагивающими пальцами. Жадно захватывает её губы, прикусывает и ласкает языком, терзает, наслаждаясь. А в голове непроходимый шум, вакуум, куда не проникают ни музыка, ни жалящие мысли, ни посторонние голоса, словно вокруг никого и ничего: только они вдвоём, и упоительное блаженство. И ради таких редких, но захватывающих моментов Тэхён готов поступиться всем, вытерпеть любую боль и унижение, даже умереть, если придётся, только бы ещё раз попасть в эту параллельную вселенную, где Аврора позволяет касаться себя, целовать и забвенно любить. — Упс! Я извиняюсь, — как-то смутно и приглушённо слышится чужой голос, будто кто-то взломал и распахнул дверь в их параллельную вселенную, запуская инородные звуки, запуская посторонних людей. Аврора резко отстраняется и, пока Тэхён не опомнился, подскакивает на ноги, одёргивая юбку. Сердце буквально ломает рёбра, заставляя грудь вибрировать и сотрясаться. Ошарашенными глазами девушка смотрит на Чонгука, что стоит совсем рядом, осматривая поочерёдно её и Тэхёна. — Ави? — удивляется он, хмуря брови. — И ты? — выплёвывает он, глядя на Тэхёна. Тэхён зол. Ох, как он зол. Всем своим телом он буквально излучает зловещую яростную энергию, которая так и хлещет всех, кто находится вблизи. До скрежета зубов сжимает челюсти, а пальцы в кулаки до хруста суставов, пока медленно, словно сдерживаясь, встаёт на ноги, скользя спиной по стене. — Только не говори, что пытаешься забыть меня…с ним, — небрежно кидает Гук, махнув рукой в сторону Тэ. Звук мгновенного удара отдаётся эхом в ушах девушки, когда Тэхён без предупреждения бьёт Чонгука в лицо и толкает, отчего тот делает несколько шагов назад и, споткнувшись, летит спиной на пол, заставляя всех присутствующих расступиться. Тэ налетает сверху и наносит ещё один удар, пока противник не опомнился. — Забыть тебя?! — срываясь на крик, переспрашивает Тэ, замахиваясь для очередного удара, но Гук перехватывает руку и скидывает с себя противника, выбираясь из-под него. Поспешно встаёт на ноги и готовится к ответному удару. Перед глазами Тэ красная пелена, будто вся кровь прилила в голову и заполнила её до отказа, норовя выплеснуться наружу. Он больше себя не контролирует. И ощущение такое, словно вот-вот кожа потрескается, а плоть разорвётся, выпуская, наконец, на свободу внутреннего дьявола. — Согласен, — выдаёт Чонгук, хватая ртом воздух. Касается пальцами своего лица и проверяет на наличие крови на подушечках. — Меня невозможно забыть, — скалится Гук хищной улыбкой и проходится языком по нижней губе, слизывая кровь. Упивается всплеском адреналина, смешивающегося с бурлящей в жилах кровью. Тэхён ещё больше распахивает глаза, если это вообще возможно, и резко поворачивает голову к девушке. — О чём он говорит? — будто не своим голосом спрашивает Тэ, заставляя каждое слово впиться в плоть девушки острыми льдинками. Аврора приоткрывает рот, но слова не ложатся на язык, словно она онемела. Вскинув руки в успокоительном жесте, она качает головой из стороны в сторону, удерживая напряжённый контакт глаз с Тэхёном, который сам на себя не похож. — Ты спал с ней? — спрашивает он у Гука, повернув к нему голову. И, не дожидаясь ответа, подаётся вперёд, но замечает, как тот дёргает ладонью, ожидая, что в ней появится энергетический шар, только ничего не выходит. Тогда Тэ вскидывает свои руки ладонями вверх и проверяет свою догадку. Как только его рука начинает искриться, он скалится улыбкой умалишённого, пока снова смотрит на Чонгука. — Упс! — Ублюдок! — рычит Гук и выхватывает у одного из воспитанников биту, которая была частью праздничного образа. Замахивается на противника, но пятится, больше не подпуская того к себе. — В чём дело, Чонгук? — тянет Тэ, забавляясь тому, как тот его сторонится. — Дай мне закончить начатое, — просит он, формируя в ладони слабый энергетический шар диаметром не больше кулачка младенца. — Хочешь мою силу? — шипит Чонгук, перекидывая биту в руках из стороны в сторону. — Так подойди и возьми! — Думаешь, не смогу? — хмыкает Тэ. — Я убью тебя сразу после поглощения твоей силы. И тогда она наверняка останется со мной. — Рискни! Тэхён шагает навстречу Чонгуку, когда тот умело замахивается битой и направляет её прямиком в голову противника. Единственное, что Тэ успевает сделать, так это увернуться и выпустить едва сформировавшийся шар в грудь Гука. Бита звонко лязгает о кафельный пол, когда Чонгук её роняет, перехватывая шар обеими руками у своей грудной клетки, и едва успевает поменять траекторию его полёта, направляя в потолок. С опозданием замечает, что сила к нему вернулась и увеличила мощность шара Тэхёна в несколько раз. Поэтому, когда сгусток энергии достигает преграды, взрывает потолок, который осыпается на головы всех присутствующих обломками бетона и извёсткой. Воцаряется тишина. Даже музыка затихает. Медленно и с опаской все воспитанники выпрямляются, отнимая руки от головы, и испуганно смотрят друг на друга. Смотрят на Тэхёна — главного виновника происшествия, своими тяжёлыми осуждающими взглядами. И Тэ понимает, что со всеми ему не справится, поэтому непроизвольно пятится, пока не натыкается на препятствие. Резко обернувшись, замечает Аврору, походящую на статую. Порывисто хватает девушку за руку и тянет за собой, буквально сбегая от порицания. Забегает в ближайший класс, затолкав туда девушку. Запирает дверь изнутри и, наконец, выдыхает. Кажется, что внутри у него всё ещё осталась сила Чонгука, которая собирается в один большой комок энергии, норовя взорвать его, Тэхёна, изнутри. И Тэ боится этого чувства. Шагнув к ближайшей парте, буквально подбрасывает её в воздух и роняет, издав дикий необузданный вопль. Аврора тоже взвизгивает, накрывая рот ладонью, обращая внимание зверя на себя. — Что ты творишь? — изрекает Тэ, наступая на девушку. — Что? — выкрикивает он, всплеснув руками, заставляя Аврору подпрыгнуть на месте. Кажется, таким она его не видела никогда. А он в отчаянии. Знал, что своими действиями отталкивает девушку от себя, но не думал, или не хотел думать о том, что направляет её прямиком в руки другого парня. — Получила, что хотела? — спрашивает он, а у самого глотка завязывается в тугой узел от таких слов. — Думаешь, ты нужна ему? Аврора, как загнанный зверь, судорожно выискивает средства защиты, но всё сливается перед глазами, мутнеет. И голова идёт кругом. — Н…нет, — одними губами произносит она, натыкаясь на учительский стол. Тупик. Тэ мгновенно подлетает к ней вплотную и зажимает челюсть девушки занемевшими пальцами, приподнимая ей голову, чтобы видеть её глаза, чтобы понять, наконец, чего она добивается?! Та упирается в торс парня руками, совершая слабые попытки отстраниться хоть на сантиметр, потому что он душит её, буквально перекрывает доступ кислороду, убивает. — Хочешь стать шлюхой? — с окаменевшим лицом вопрошает Тэ, по щелчку пальцев избавив себя от любых эмоций. — Хочешь, я сделаю тебя шлюхой? Опрокидывает девушку на стол и забирается сверху, отбиваясь от её мельтешащих рук. Собирает их у неё над головой и удерживает за запястья одной рукой, прижимая к столу, пока другой фиксирует голову и жёстко, по-звериному, впивается в её губы, нещадно кусает и тянет на себя, удерживая контакт глаз, впитывая источаемый ей страх. Скользит рукой вниз и забирается под юбку девушки, под нижнее бельё, бесцеремонно вторгаясь в её лоно. — Ааа! Аврора неистово вопит, срывая голос. Плотно зажмуривает глаза и заливается горькими слезами, осознавая, что безумие плавно подступает к ней. Она не выдержит, она сойдёт с ума. А у Тэхёна перед глазами, словно слайды на быстрой перемотке: то лицо Авроры, то лицо его матери. И Авроры, и снова матери. И так по замкнутому кругу. А в ушах клокочущий надрывный смех отца. Парень поспешно сползает на пол и пятится, наблюдая за тем, как перед ним оживает его самый главный страх, кошмар, и тянет к нему свои мерзкие склизкие щупальца, затягивая в свой непроходимый омут. И теперь уже он вопит, обхватывая голову руками и падая на колени. У него нет шансов. Он никогда не изменится. Он сын своего отца. И не видел в жизни ничего, кроме насилия и жестокости. Он и впрямь монстр, не способный любить. Дверь с треском распахивается, срываясь с петель. В класс врываются незнакомцы в плотных масках на лицах и с оружием наготове. Сканируют помещение и рассредоточиваются, как по учебнику, производя захват. Подхватывают Тэ под локти и ставят на ноги. Стаскивают Аврору со стола и ведут обоих в неизвестном направлении. А те нисколько не сопротивляются, безвольно повиснув на чужих руках. Приводят заложников в незнакомое им помещение и бросают на пол, как куски мяса во время кормёжки акулы. Тэхён приподнимается на руках и смотрит прямо перед собой затуманенным взглядом. Несколько раз моргает, но образ отца никак не уходит. Так и замирает, впиваясь взглядом в лицо, которое давным-давно должно было сгнить под землёй.