Тень

Аппарат абонента выключен. Абонент временно недоступен. Пожалуйста, позвоните позднее.       Проблема в том, что «позднее» может и не быть.

Когда этот сорванец пришёл в мою жизнь, он стал…

— Псс. Тэхён, — Чимин легонько похлопал того по плечу, чтобы привлечь к себе внимание. Он отыскал его глубокой ночью, в том же самом захолустье.

…моим душевным другом…

      Тип судорожно развернулся. Дуло пистолета в штыки врезалось в живот. Палец рефлекторно держится на спусковом крючке.

…моим искусителем…

— Оу, это ты… — отпрянул он.

…моим утешеньем…

— Фух, как же я рад, что успел… Короче, тебя разыскивает какой-то агрессивный психопат, — нашёптывает парень, предупреждая об опасности.

…моим поводом радости и печали…

— Да он таков и есть, в общем-то... Я в курсе о его планах. Напрасно ты пришёл сюда. Зачем безалаберно было рисковать своей жизнью? — суетливо буркает Тэхён.

…моей компасной стрелкой…

— Я не дозвонился до тебя, — почти сразу оправдывается встревоженный Чимин.

…моей крепостью…

— А, да. Разбил телефон… — протянул парень, как нахмурился. Всё еще не поднимал глаз.

…моей блистательной звёздочкой…

      Чимин прекрасно понимал его состояние. Всю тяжесть. Несколько подавленное настроение из-за их недавней ссоры и скандала. У обоих это выжало и высосало все соки. Кислющие, как из мякоти свежего лимона. Но при этом ничего не дало взамен.

…моей верой…

— Тэхён, я очень переживал и не мог бездействовать, пойми. Я не вынес бы, если из-за меня с тобой случилось бы что-то непоправимое. И… сейчас я хотел бы перед тобой… — он бросил взгляд через его плечо и умолк на полуслове. — Тэхён?

…моей мечтой.

      Парень оглянулся назад. Три тёмные фигуры стояли в конце улицы. Не нападали, но пристально рассматривали их. Что-то тщательно взвешивали и обдумывали, когда бесшумно крались, держась в тени построек. Осторожно приближались, чтобы не спугнуть крупную добычу.

А я буду твоей опорой. Твоим щитом. Ангелом-хранителем.

— Чимин, беги, — он пихнул его локтем и строго прикрикнул. — Беги я говорю!

Приму удар на себя.

      Он отшатнулся на шаг назад и растерянно замер. А потом, в инстинктивной панике, кинулся опрометью прочь от этого страшного места.

Ведь я хочу…

      Необратимо поздно Тэхён увидел, как от остальных отделилась размытая фигура. Беспощадный изверг рванулся вдогонку.

…умереть только с тобой.

      Чимин бежал так, как мчаться едва лишь от смерти ㅡ без удержки и без устали. Совершенно не разбирал дороги. Всё вокруг плыло, а он нёсся, кое-как касаясь земли, вдоль улицы к мосту. Его трясло от страха и недостатка воздуха. Не приспособленные мышцы устали, потому скорость начинала понижаться. Парень пытался перевести дыхание. Только мчаться дальше, удрать уже не оставалось никаких сил.       Сбитый с толку Чимин, не мог понять, куда деваться среди неизвестного района. Повсюду что-то чернело, кошмарно шевелилось. А он озирался вокруг, без понятия, где запрятаться поудачнее.       Раздался гулкий выстрел. Холостое эхо отдалось в ушах. Пуля пролетела мимо, но задела и пришпилила уязвимую мишень. Чимин споткнувшись, повалился на асфальт. Он ещё не сообразил, что случилось и лихорадочно схватился за правую ногу. А когда оторвал ладонь, то ужаснулся. Несколько капель свежей крови медленно сочились из раны. Уже успели пропитать одежду и тонкой струйкой побежали вниз. Он осмотрел порез через дыру, что была окаймлена бурой жидкостью. И, кряхтя, плотно сжал увечье обратно. Побледнел, когда ощутил липкость между пальцев.       Послышались быстрые шаги. Чимин поднял глаза и столкнулся с пустыми глазницами. — Сука, я предупреждал тебя не лезть не в свои дела? Предупреждал. Но ты экий подонок меня ослушался. Мой принцип прост. Кто мне перечит, тут же дохнет, — негодник невозмутимо улыбнулся, когда уже наставил дуло. — Впрочем, я совершу благородный поступок, разделавшись с тобой — жалкая мразь. — Жалкий здесь только ты, — Чимин резко защемил ступню стрелка. Пистолет выпал из разжавшихся пальцев. Парень враз толкнул оружие, которое легко протиснулось сквозь прутья. И плюхнулось в воду. — Ах ты долбанный ублюдок! — подлец припал к нему и сдавил коленом грудь. — Не парься. Я и без него прихлопну тебя, как бухашку. Сдохни, скотина! Сдохни!       Безумец притиснул парня всем своим весом. Мерзко вцепился в горло. Чимин, лихорадочно глотая воздух, схватился за его нечеловечные конечности и впился ногтями. Но тело слабело и становилось немощным. Прекращало конвульсивно дёргаться от боли. С каждым вдохом в его лёгкие попадало всё меньше воздуха. Он задыхался. Шарил руками, когда не мог ничего поймать. Чувствовал, что ему уже не выбраться. Никто не сломит положение. «...Будто горю заживо. Пламя покрывает моё тело. Я пытаюсь кричать, но из горла лишь выскакивает жалкое кряхтение. Никто меня не слышит…. никто не приходит на зов…. и, должно быть, никогда не придёт….»<b>       Горло сдавливается всё туже, а глаза непроизвольно слезятся. Прямо в груди будто зажигается спичка. Дым заполняет лёгкие, горло и проникает в глаза. А потом, казалось, что этот огонь превращается в лёд. Когда состояние ухудшалось и дальше, он уже не мог больше бороться. Принял то, что задыхается в пытке. Задыхается. Задыхается. Задыхается…. — Джи Хо! — прерывает насилие грубый голос. — Отпусти его! Тебе был нужен я. Так возьми же. А его не смей и трогать.       Бестия вскочил, встав в полный рост, и желчно вылупился на взбунтовавшего раба. Того, кто хотя бы в конце своей жизни хочет получить какую-то надежду на счастье. Когда пытка прекратилась, Чимин глотнул кислород. И начал задыхаться в прерывистом кашле. — Ммм. Я почему-то решил, что ты уже мёртв. Недооценил своего же приятеля, — кивнул он. — Не приписывай себе роль кого-то более значимого. Ты мне никто! — шипит парень. — Образумься. Прекрати заниматься грязными махинациями. Кем ты стал, посмотри. — Ха-ха-ха. Ни тебе учить меня, как я должен поступать. Ты, псина, уже совсем от рук отбился? Фить-фить-фить, — присвистывает неугомонный стервятник. — Ко мне, ко мне малыш. — Схлопнись на хрен, сволочь! — отрывисто кричит Тэхён. — Хы. Браво! Рассмешил. Не слишком ли ты много о себе возомнил? — колко фыркает отпрыск. — А вспомни-ка, кто по кирпичикам собрал, сколотил твою туфтовую жизнь? Ну? Кто обеспечил многомиллионным состоянием, редчайшими драгоценностями? Да без меня ты бы тогда ещё подох на помойке. Неблагодарная тварь. — Не стану отрицать. Но в том исходе я бы умер спокойной смертью. А на сей день из-за тебя я превратился в ходячего мертвеца. Ты вонзил свои кривые когти в плоть. Привычно полагаешься только лишь на меня. У самого-то нет ни сердца, ни мозгов, — иронично высказал парень. — М. Смелый же ты на слова, однако. А на деле? Хватит ли тебе этой наигранной смелости, убить меня? М? В этом я очень сомневаюсь, — задевает паршивец. — С нашего знакомства, я считал тебя неколебимым тираном. У которого нет слабых мест. Но всё же мне удалось обнаружить курьёзную лазейку, — улыбнулся Тэхён. — И какую же? — самоуверенно настаивает он, как скалит зубы. — Ты человек ориентированный на жизнь в своё удовольствие — гедонист. Не умеешь ни входить в контакт с людьми, ни находить подход. Банально меняешь напарников, как перчатки. И, как итог, твоё слабое место — неумение разбираться в людях, — он даёт сигнал, опустив ранее поднятую руку.       С левого обрыва моста раздались два выстрела один за другим. Демона встряхнуло от ударной волны. Сквозное ранение не помешало ему рассмотреть стрелка и прорычать: — …Чон Чонгук…       Тот резко распрямился, вскинул руку с пистолетом и пафосно сдул клубы дыма с основания. Отбывая, он весело взмахнул на прощание рукой. И растаял в ночных переулках.       Хозяин отпрянул куда плашмя, рухнул на землю. Издал посмертный свист и булькающее чертыханье. Тэхён перешагнул через синеющий труп, кинувшись к парню. Тот обездвижено лежал на боку. — Чимин, Чимин, — он охает, припав к нему.       Бедный Чимин так же продолжает глубоко дышать с закрытыми глазами. Часто срывается на вязкий кашель. Воздуха всё равно не хватало, из-за чего кружилась голова. На багряной коже лица проступила холодная испарина вплоть до бледных губ. В ушах гудело, как и пульсировало в висках.       Тэхён переплёл их пальцы, взявшись за ладонь на его бедре. Буквально удерживал свои последние нервы, что разлетались в хлам. Но в этот миг он ощутил противную липкость и посмотрел на ладонь. — О, нет. Ты ранен?? — его очи округлились в испуге. А челюсть отвисла, когда он пригляделся к его ноге. — Не настолько, насколько ранил тебя я, — тихонько выдавливает парень, посматривая искоса.       Над ним склонилось некогда прелестное лицо. Грязное, всё в пыли и в размазанных кровяных разводах. По лбу стекали капельки пота, а лицо исказилось от страха и волнения. Побледневший синяк покрывал скулу, словно крошечная фиолетовая лужица с желтоватыми краями. Тэхён вытер кровь, стекавшую с разбитой губы. — О чём ты? — вопрошающе хмурится он. — Ты припомни: что сделал для меня ты, а что для тебя я. Что я сделал для того, чтобы быть с тобой? Ровно ничего. Только ныл. Бестолково ныл. А ты меня терпел и терпел изо дня в день. Кхе-кхе, — Чимин чуть откашлялся, выдохнул и докончил. — Я не смог сделать тебя счастливым.       На Тэхёна напал какой-то непреодолимый ступор. Остановился в изумлении, пока глаза пронзительно впились в Чимина. Наконец не выдержал и разревелся — громко и безутешно. Тут же вытирая влагу рукавом своего измятого пиджака. Сгорбившись, парень облегчал несправедливость к себе, злился на происходящее. Какие муки, страдания он причинил, а это чудо опять же убеждено в своей вине и берёт её всю на себя. — Тэхён-и не плачь. Не лей по мне слёзы. Я не достоин ни их, ни такого внимания, — настойчиво, но мягко гласит он. Потом пытается приподняться.       Тэхён прихватывает его, придерживая за лопатки, как случайно надавливает на запёкшуюся ранку. Чимин надрывно взвизгивает. Замечает, что по краям раны ещё немного выступила кровь. Гуще засочилась и сильно жгло. — Да чтоб меня! Нам надо срочно в больницу, — парень закидывает ватные руки себе на шею. Подхватывает и подымает на руки. — Ух…       Тэхён прижал его вплотную к себе, заставляя уткнуться носом в дрожащее плечо. Обнять его за бледную шею и вдыхать тепло. Чимин зажмурился, чуть слышно завопил от притискивания. Сквозь маленькие дырочки кровь окрашивала белую рубашку в красный цвет.       Парень, поднапрягшись, нёс милого, подобно фарфоровую статуэтку. Нежную и чрезвычайно хрупкую. Он обращался так бережно и осторожно, как будто бы опасался нечаянно разбить. Сколоть наповал самую свою драгоценную миниатюру свыше.       Пыхтя, он покинул здешний пролёт. И внезапно опомнился, что не обмолвился ни словом. — Чимин, скажи что-нибудь, — взволнованно пролепетал он. — Прости меня, — шепнул вполголоса тот, как ткнулся ещё сильнее. — За что, не пойму, прощать? Прекрати себя винить! Ты вытянул меня из топкого болота. Сохранил жизнь. Разве этого тебе недостаточно? — втолковал парень, будучи уже слегка рассерженным.       Руки ослабли до предела, как на расстоянии квартала от них, раскинулось высокое здание с горящими окнами. «Что я сделал для того, чтобы быть с тобой?» — <b>простил.       Все могут совершать ошибки, но немногие умеют соглашаться с ними. Не каждый способен делать из них объективные выводы. Даже самые глупые оплошности учат, куда стоит, а куда не стоит потом ступать. Людям свойственно ошибаться. И в этом нет ничего страшного. Поэтому человеку надо непременно давать второй шанс. А иногда и третий…       Любящие сердца остаются вместе не потому, что забыли трагичные промахи. А потому, что сумели простить их, отпустить. Простить — значит освободить «узника» из заточенья. И обнаружить, что тем «узником», по сути, был ты.       Если людям суждено быть вместе — им будет легко. Пусть даже если довольно трудно — всё равно будет легко. Таков обман зрения, оптическая иллюзия. Ведь предначертанные судьбой встретились для того, чтобы не вспоминать друг о друге. А остаться, живя друг другом. Стать общим «мы», которое будет смотреть в одно направление. Обладать синонимом с исключительно одним на двоих в сердце значением.       Тэхён сидел на стуле в больничном коридоре. Понуро ссутулился и опёрся локтями о ноги. Зарылся в копне волос под грузом забот. Молчит, как неживой, когда неотрывно смотрит в пол.       Кто-то нежно коснулся его макушки и пригладил взъерошенные прядки. Забывшийся парень поднял голову. Любимый наклонился совсем близко, кротко взял его за подбородок. Утёр салфеткой щёки, скулы, нос, лоб, виски. Его мягкая рука поправила чёлку. Как только он стал тонуть в чуть мерцающих глазах, то сразу выпрямился. — Да. Так-то лучше мой чумазик, — озорнисто сказал он и опять безвозвратно окунулся в зоркий взгляд. — Не предавайся печали, хорошо? Отныне ты свободен и ни от кого больше не зависишь. Невзгоды остались в прошлом. И мы можем начать с тобой всё с самого начала.       Широко улыбнулся Чимин, когда протянул навстречу свою крошечную ладонь.