Gene Pool

Было четыре часа дня, и Линдси только что закончила вешать на стену последнюю картину. Она была измотана, хотела спать и, прежде всего, раздражена. Она устала бороться со всеми симптомами менопаузы. Перепады настроения, прерывистый сон, приливы жара. Она ненавидела все, особенно постоянное ежедневное напоминание о том, что она стареет. Ей было всего пятьдесят четыре года, она была молода, говорил ее гинеколог; она была образцом здоровья. Зачем принимать гормоны и подвергать себя риску? Переждите симптомы, принимайте травы, делайте это естественным путем, советовала доктор Морган. Легко ей говорить, подумала Линдси, когда до того, как ей самой придется столкнуться со всем этим, оставалось еще добрых пятнадцать лет. Линдси сдалась и решила попробовать справиться со всем этим с помощью трав, чтобы успокоить своего консервативного доктора, а также свои внутренние опасения по поводу заместительной гормональной терапии, однако ни одно из ее домашних средств, похоже, не помогало. Она была ходячей бомбой замедленного действия, впадала в такую ярость, какой Мелани никогда не видела, была очень не похожа на Линдсей, превращаясь из нормальной в стерву за пять минут. Хуже всего было снижение ее либидо. Ей казалось, что она превращается в евнуха, совершенно не желающего говорить, думать о сексе или заниматься им. Единственное, что интересовало ее в это время, — еда, то, чем она никогда раньше не увлекалась. Это была единственная вещь, которая, казалось, приносила ей утешение, но ее метаболизм тоже менялся, и если раньше она всегда была в пределах своего идеального веса, то теперь она обнаружила, что стоит ей только посмотреть на еду, и она набирает фунт; еще одна причина для раздражения. Мелани, с другой стороны, решила принимать гормоны. Она считала, что у нее «нет времени на это дерьмо», поэтому она принимала свой «секс в бутылке», как она называла таблетки, и позволяла своей жизни продолжаться без помех. Она не понимала, почему Линдси подвергает себя и всех остальных таким страданиям, но не настаивала. Она надеялась, что в конце концов та передумает и примет волшебные таблетки, которые вернут ее к прежней жизни. Линдси посмотрела на часы и поняла, что пришла рано. Она должна была встретиться с Мелани только в шесть часов, то есть через два часа. Она направилась в свой кабинет, останавливаясь, чтобы проверить сообщения, которые могли накопиться, пока она была в галерее и развешивала картины. Было только одно сообщение, и она была рада услышать особенный голос своего сына, который спрашивал, не занята ли она и может ли уделить ему минутку. Она сняла трубку и позвонила Гасу. — Мама, — ответил он, как только увидел ее имя на определителе. — Привет, милый, как дела? — спросила она, всегда радуясь, когда Гас звонил ей. Казалось, что с возрастом, когда он стал старше и устроил свою жизнь, его звонки стали более редкими, и если бы она не настояла на еженедельных воскресных обедах, которые устраивали они с Мелани, она бы понятия не имела, что происходит в его жизни. Еще одно замечательное качество Брайана, которое он унаследовал. Конфиденциальность была для него превыше всего. — Нормально. Я как раз буду в твоем районе в ближайшие полчаса и подумал, что могу зайти в галерею. — Конечно, заходи, — ответила она, взволнованная перспективой увидеть Гаса. Прошло уже много времени с тех пор, как они оставались один на один. Каждый раз, когда она думала о Гасе и той душевной боли, через которую он прошел с Эшли, ей становилось не по себе. Ее потребность быть миротворцем и все исправить полностью провалилась для сына, и как бы она ни старалась, Эшли не прислушивался к голосу разума, а после определенного момента и Гас тоже. Казалось, брак был обречен еще до их отъезда в Бостон, но тогда никто этого не знал. Эшли казалась Гасу идеальной парой, пока они учились в школе, но как только он уехал из Канады в колледж в Новой Англии, все начало разваливаться. Линдси помнила несколько запоминающихся ссор, которые произошли между ними, и с годами, когда их роман на расстоянии начал угасать, они отдалились друг от друга психологически, хотя и настаивали, что это не так. Гас шокировал всех, когда объявил о своей помолвке. Брайан и Джастин часами пытались отговорить его от этого, Линдси и Мелани тоже по-своему. Какое-то время казалось, что все волновались зря. Гас и Эшли были счастливы, и казалось, что все идет хорошо. Все начало меняться, как только Гас окончил школу и принял решение поступить в магистратуру Бостонского университета. Эшли решила, что хочет купить дом в Бостоне и завести семью. Гас хотел подождать до окончания магистратуры. Все пошло наперекосяк, когда он сказал Эшли, что не собирается оставаться в Бостоне, а будет жить в Питтсбурге, куда наконец-то вернулись все члены его семьи. Это был конец брака, насколько она поняла. Не тот факт, что Эшли изменила Гасу и переехала. Все закончилось в тот день, когда он сказал Эшли, что хочет уехать из Бостона и работать на Брайана. Никто из них не имел ни малейшего представления о том, что творилось в ее голове. Даже Гас не представлял, как сильно Эшли возмущена его решением, поэтому он никогда не пытался убедить ее в преимуществах переезда в Питтс. И теперь, два года спустя, Гас, казалось, не приблизился к какому-то завершению в своей личной жизни. Он не встречался ни с кем конкретным, как ей рассказывали; казалось, что он превращается в молодого Брайана с вращающейся дверью в лофт. Почему-то это было не то, на что она надеялась. Он всегда казался таким уравновешенным и уверенным в себе. Тот факт, что он барахтается в двадцать шесть лет, очень беспокоил ее. К сожалению, Гас продолжал делать все по-своему, не позволяя никому убедить его в обратном. Ее мысли были прерваны Гасом, вошедшим в двери галереи Маркус-Питерсон. Он был одет в шоколадно-коричневый костюм, под которым была рубашка цвета слоновой кости. Его полосатый коричневый галстук и галстук цвета тыквы дополняли образ, и он был очень похож на молодого Брайана. Линдси мгновенно перенеслась в прошлое, когда он подошел к ней и поцеловал ее в лоб, сказав на одном дыхании «Как дела». — Сегодня никаких сюрпризов, милый. Думаю, все в Питтсбурге на каникулах. — Наверное, — ответил Гас. — Хотя на работе мы заняты как никогда. — Как дела, пока Брайан в отъезде? — Нормально; мы еще не подали заявление о банкротстве, — фыркнул он. — Боже, с каждым днем ты все больше и больше похож на него, — сказала она. — Спасибо, — ответил Гас, ухмыляясь своей матери. — Я воспринимаю это как огромный комплимент. — Невероятно, — ответила она, закатив глаза. — Итак, — спросила Линдси, — что привело тебя ко мне? — Ничего особенного. Я был поблизости и решил зайти в гости. — Спасибо, милый! Ты же знаешь, я всегда рада визитам моего любимого сына. — Я твой единственный сын, мама. — Ну, это правда. Но ты все равно мой любимый, — сказала она, ласково улыбаясь Гасу. Она продолжала смотреть на него, пытаясь понять причину этого импровизированного визита. Она знала, что его что-то беспокоит, но он никогда не скажет об этом прямо. Это было не в его стиле, поэтому она перешла к тактике, которая была опробована на Брайане много лет назад. — Что слышно о твоем отце и Джастине? Как у них дела с близнецами? — Думаю, у них все в порядке. Папа каждый день пишет электронные письма, чтобы узнать новости от меня, Синтии и Теда. Но, кажется, все идет хорошо, насколько я понимаю. — Ну, это хорошо, — сказала она. — Надеюсь, все получится, и они будут делать это чаще. Я помню, сколько проблем было у Джастина, когда он пытался уговорить твоего отца поехать в отпуск. — Я знаю. Только дядя Тед рассказывал мне одну и ту же историю по меньшей мере четыре раза, — ответил Гас, приподняв бровь. — Ты вообще куда-нибудь выходишь, Гас? Только работа и никаких игр никому не идут на пользу, — спросила Линдси своим самым милым маминым голосом. — Не совсем, — отрывисто ответил Гас. — О, — сказала Линдси, ожидая от Гаса подробностей. Когда она увидела, что этого не происходит, она спросила: — Хочешь чаю или кофе? — Нет, но я возьму пиво, если у тебя есть? — Пиво? — удивленно спросила Линдси. Гас никогда не был большим любителем выпить, по крайней мере, когда он был рядом с ней. — Возможно, у меня осталось что-нибудь с нашего последнего шоу. Пойду посмотрю, — сказала она, направляясь к холодильнику в комнате персонала. Она открыла дверцу и увидела несколько заброшенных бутылок «Хайнекен», стоящих в глубине. Она вытащила одну, вернулась в кабинет и протянула ее Гасу. — Держи, милый. — Спасибо, — он открутил крышку и сделал большой глоток. — Мама? — спросил он, глядя на бутылку пива в своей руке, а не на ее лицо. — Да? — Ты всегда знала, что ты лесбиянка? — Прости? — ошеломленно спросила Линдси. — Ты с самого начала знала, что ты лесбиянка, или ты когда-нибудь сомневалась в своей сексуальности? — посмотрев на нее, снова спросил Гас. — Гас, откуда это? — Мне просто любопытно, мама. Вот и все, — сказал Гас, глядя поверх ее головы на часы на стене, желая избежать ее всезнающего взгляда. — Ну, я встречалась с мужчинами какое-то время, если ты об этом спрашиваешь. — Ты занималась с ними сексом? — Гас! — Да ладно, мам. Мне двадцать шесть лет. Конечно, ты не думаешь, что я буду шокирован, — сказал он с забавным выражением лица. — Может, и не будешь, но мне действительно не по себе от всего этого разговора. Почему ты задаешь мне эти вопросы? — сказала Линдси, пытаясь успокоиться, так как почувствовала, что ее щеки стали ярко-красными от сочетания вспышки жара и полного унижения. Она встала и начала вышагивать, пытаясь отвлечь свое тело от взрыва. — Значит, все-таки занималась, — сказал Гас, наблюдая за тем, как его мать ходит взад-вперед по комнате. — Ну, да, но Гас, это было до того, как я начала встречаться с твоей мамой, ты должен это знать. — Господи, мама, я не Папа Римский и, конечно, не задаю тебе эти вопросы, чтобы быть судьей и присяжными. Мне просто любопытно. — Но почему? И так внезапно? — Без причины, — сказал Гас, вставая, чтобы уйти. Он положил пустую бутылку пива в корзину для мусора рядом с ее столом и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Мне пора идти. Было приятно поговорить с тобой, мама. — Гас, ты только пришел. Все в порядке? — спросила Линдси. — Я в порядке, мама. Я смотрел что-то по кабельному на днях вечером, о природе против воспитания, и тогда я начал думать о себе и о том, что меня воспитали четыре гомосексуалиста. Интересно, что у меня самого никогда не было однополых отношений. Тебе не кажется это странным? — Нет, не совсем, — ответила она. — Я уверена, что мы бы приняли твой выбор, каким бы он ни был, к счастью, это никогда не было проблемой. — К счастью? Почему, мама, ты думаешь, было бы трудно иметь сына-гея? — Нет, конечно, нет! — сказала Линдси, покраснев еще ярче и отступив назад. — Я имела в виду не то, как это прозвучало. — Тогда что ты имела в виду? — Я просто имела в виду, что путь, который ты выбрал, был более легким. Всегда трудно плыть против течения, Гас, не неправильно, просто трудно. Жизнь и так достаточно трудна без ежедневной необходимости защищать свою сексуальность. Мы все были там и делали это. То, что ты видишь сейчас, — это конечный результат многолетней борьбы. Не думай, что для кого-то из нас это было легко. — Но вы все, кажется, очень довольны своей жизнью, независимо от того, что потребовалось, чтобы дойти до этого момента. Разве не этого ты хочешь для меня? Линдси взяла обе его руки в свои и сжала. Она хотела бы поцеловать его бо-бо и сделать все это лучше, но, к сожалению, те дни давно прошли. Мужчина, стоящий перед ней, больше не был тем милым, невинным, счастливым ребенком, которого она вырастила. Он был раздражительным и беспокойным и все больше напоминал ей человека, который его воспитал. — Милый, откуда это взялось? — Ниоткуда, мама, — улыбнулся Гас. — Не начинай волноваться. — Ничего не могу с собой поделать, сынок. Просто этот разговор такой неожиданный. Почему ты спрашиваешь о гомосексуалистах сейчас, через столько лет после полового созревания? — Я же говорил тебе, мама. Это было то, что я смотрел по телевизору вчера вечером, что натолкнуло меня на эту мысль. Перестань делать из этого нечто большее, чем есть на самом деле, ладно? — Хорошо, не буду, — ответила она. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — Я тоже хочу, мама. Но это не здесь и не там, — он наклонился и поцеловал ее в макушку. — Мне действительно пора идти. Спасибо за пиво. — Хорошо, милый, — ответила Линдси. — Увидимся в воскресенье? — Конечно, — ответил он, тепло улыбаясь. В машине Гас продолжал думать о своем разговоре с Линдси. Их разговор только подтвердил то, что он услышал от Брайана много лет назад. Она встречалась с противоположным полом до того, как поняла, что она лесбиянка. Или, прежде чем принять это и справиться со всеми последствиями своего выбора. Как и Брайан. Похоже, здесь прослеживалась какая-то закономерность, так что его внезапный интерес к другому мужчине может быть, в конце концов, генетическим, подумал он. Он не просыпался на мокрых простынях уже много лет, с тех пор как был подростком, но на этой неделе это случилось дважды, и воспоминания о горячем, твердом теле, прижавшемся к нему, не покидали его несколько дней. Он решил пойти в фитнес-клуб и поиграть в ракетбол. Он был уверен, что найдет кого-нибудь, кто захочет поиграть, и, возможно, это будет для него самым лучшим вариантом. Он довел себя до изнеможения, не оставляя сил ни на что, кроме дома и постели. Один.

***

Брайан сидел в зале со своей семьей и смотрел последние минуты «Лебединого озера». Он повернулся направо и увидел, что Сорина была очарована всей постановкой. Ее лицо было сосредоточенным, она изучала костюмы и танцоров, анализируя каждое движение балетного кордебалета. Особенно ее заинтересовала прима-балерина, она подмечала каждый нюанс, восхищаясь ее техникой и безупречным исполнением. Она держалась в абсолютном внимании, даже почти не моргая. Он же, напротив, с удовольствием наблюдал за мужчинами на сцене. Прекрасный бонус к миру балета, с которым познакомила его дочь. Мужчины в трико! Каждый мускул, каждая выпуклость паха доставляли ему удовольствие, и он не мог не улыбаться, наблюдая за ними. Сегодня главный герой был особенно привлекателен, и Брайан не мог оторвать от него глаз. Он был стройным и светловолосым, и если бы Брайан был холост и на несколько лет моложе, он бы точно стал «звездой дня». Джастин посмотрел на своего партнера и, без слов, его чувства Брайан только посмотрел на него и сказал: — Что? — Ты пускаешь слюни, Брайан, — сказал Джастин своим самым стервозным голосом. — Я просто наслаждаюсь видом, дорогой, — сказал Брайан, ухмыляясь. После представления они все стояли в холле, ожидая, пока ведущие танцоры выйдут и дадут автографы. Сорина была вне себя от радости, отказываясь уходить, пока не получит хотя бы две подписи. Брайан не возражал против ожидания, так как это позволило ему воочию убедиться, что блондинка вживую такая же сексуальная, как и на сцене. Наконец, они вышли, и толпа расступилась, позволяя звездам беспрепятственно пройти в центр зала. Брайан заметил, что блондин был почти такого же роста, как и он сам, с прекрасной кожей, все еще покрытой легким слоем макияжа. Его глаза были подчеркнуты темными тенями для век, но во рту не было ничего, кроме чувственного оскала. Он подошел к небольшой компании Брайана из четырех человек и представился, к удовольствию Сорины и удивлению Брайана и Джастина. Юрий Борочин обладал харизмой и привлекательностью рок-звезды. Ему было около тридцати лет, и он привык к тому, что его обожают и мужчины, и женщины. Он очаровательно отвечал и тем, и другим, понимая, что это нечто ожидаемое и обязательство, которое он должен выполнять, однако его сердце и душа явно тяготели к мужскому полу. Брайан почувствовал родственную душу, и Джастин мгновенно перешел в оборонительное состояние, настороженно реагируя на сигналы, которые поступали быстро и яростно, прекрасно понимая, что Брайан смотрит на него. Он отошел от Саши и встал рядом с Брайаном, убедившись, что белокурый танцор с голодными глазами точно знает, кому принадлежит Брайан. — Ваше выступление было незабываемым, — сказал Брайан, облизывая губы и глядя в глаза Юрию. — Спасибо. Мне было приятно танцевать для вас. — Не могли бы вы дать автограф нашей дочери, — вмешался Джастин, протягивая Юрию программку в надежде сломить его взгляд. Танцор взял программку и протянутую ему ручку, нацарапал свою подпись и вернул ее Джастину, не сводя глаз с Брайана. — Вы были великолепны, — добавила Сорина, надеясь, что русский посмотрит в ее сторону. И он посмотрел, с удивлением заметив, что их было двое, обе красивые молодые девушки с необычными глазами: одни — карие, другие — голубые. Они пристально смотрели на него, пока он изучал их, пытаясь понять, как они связаны с этими двумя мужчинами. — Вы сказали, что это ваши дочери? — обратился он к Брайану, немного сбитый с толку всей этой ситуацией. — Да, — вмешался Джастин. — Саша и Сорина — наши дочери, — подчеркнул «наши», оставляя мало места для неверного толкования. — Понятно, — ответил Юрий, хотя на самом деле это было не так. — А где мать этих очаровательных юных леди? — Она на Багамах, с нашим папой, — ответила Саша, еще больше запутав Юрия. — Кто-нибудь из вас танцует? — спросил он. — Да, — ответила Сорина. — Я танцую. — Отлично, — сказал Юрий. — Расскажи мне о своей балетной школе. Это было ошибкой, потому что Сорина начала свою речь, описывая в мельчайших подробностях каждый аспект своей школы, своего учителя и своей жизни в Питтсбурге. В середине своей речи она перешла на русский язык, что еще больше обрадовало танцора. Теперь она действительно завладела его вниманием. — Как это возможно, что ваш ребенок так свободно говорит по-русски? — спросил он Брайана, снова игнорируя Джастина. — Ее бабушка и дедушка русские, — ответил Брайан, не вдаваясь в дальнейшие подробности. — Это замечательно, что ты так хорошо говоришь, Сорина. А твоя сестра тоже говорит по-русски? — спросил Юрий. — Да, конечно, — ответила Саша на столь же беглом русском. Она продолжила рассказывать танцору о своих бабушке и дедушке и о том, откуда они родом в России. Их прервало появление прима-балерины, которая подслушала часть разговора и с не меньшим любопытством рассматривала иностранных девушек, говорящих на ее языке. Наташа Юденко была заинтригована гостями, которые, казалось, привлекли внимание Юрия. Она поняла, чем привлекателен высокий мужчина: он был потрясающе привлекателен в своем полуночном синем вечернем костюме. Блондинка рядом была не менее красива, одета в голубино-серый, но в другой, более сдержанной манере. Что ее заинтриговало, так это близнецы, явно смешанной расы, но явно принадлежащие к их семье. Она могла заметить сходство с блондином, особенно в голубоглазой девочке, но даже у другого близнеца рот и форма лица были одинаковыми. Когда она узнала, что Сорина брала уроки у Федоровой в Питтсбурге, она была поражена. Ее мать танцевала с мадам Федоровой, она была легендой в России. Тот факт, что эта девушка была ее ученицей, говорил о ее таланте. Теперь она была действительно заинтригована. Она начала расспрашивать Сорину и была рада найти свое имя в списке, который девушка достала из сумочки. Мадам внесла ее в список как источник информации, чтобы помочь Сорине найти другого учителя, который мог бы продвинуть ее в карьере. — Я бы хотела посмотреть, как ты танцуешь, Сорина. Как вы думаете, не могли бы вы привести ее завтра, чтобы я могла посмотреть сама? — обратилась Наташа к Брайану и Джастину. — Ты не против, Сорина? — спросил Брайан, посмотрев на дочь. — Да, я с удовольствием приду завтра. Во сколько, мадам Юденко? — Почему бы нам не сказать около двух часов. Так мы все сможем выспаться. Тебе подходит такое время? — Папа? — спросила Сорина. — Джастин? — спросил Брайан. — Нам подходит, — ответил Джастин. — Ладно, тогда все решено. Юрий, нам нужно пообщаться, пойдем, — сказала Наташа, взяла своего партнера за руку и потянула его неохотно прочь. Однако его глаза не отрывались от Брайана, и даже когда он направился к другой группе, он продолжал смотреть на Брайана.

***

Несколько часов спустя девушки лежали в своих постелях в двухкомнатном номере, который они занимали на верхнем этаже отеля «Астория». Брайан постарался забронировать двухкомнатные номера во всех отелях во время их тура. Ему было неудобно, что девушки живут в номерах в конце коридора, одни. В номере-люкс он знал, что они находятся через небольшую гостиную от него, в целости и сохранности, в пределах досягаемости Джастина или его самого. Он лежал в постели в нижнем белье, сбросив несколько минут назад одежду. Он потянулся за последней сигаретой за вечер, но потом раздумал, положил сигарету на место и приберег ее до лучших времен. Он смотрел, как Джастин снимает одежду, стоя у окна их комнаты и глядя на площадь внизу. Большинство светильников в их комнате было выключено, остался только свет в ванной, который был оставлен включенным после того, как Брайан закончил чистить зубы. — Эй, — позвал Брайан. — Иди сюда. Джастин повернулся и посмотрел на Брайана, мгновенно поняв, чего тот хочет. Взгляд был безошибочным, сигналы, исходящие от Брайана, были очень четкими. Джастин подошел к двери их спальни и закрыл ее на ключ, уверяя себя, что их никто не потревожит. После того, как Гас вошел к ним много лет назад, он никогда не забывал запирать двери. Тогда он чуть не умер от смущения, и ему понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя. Он поклялся, что это больше никогда не повторится. Он подошел к их кровати и встал рядом с ней в одних трусах, оставив остальную одежду в куче у окна. Он посмотрел на Брайана и спросил: — Он тебя возбудил? Брайан посмотрел на Джастина и усмехнулся. — Я женат, Солнышко. Не мертв. Горячо — это горячо, независимо от обстоятельств. — Да, горячий — это горячий, и он был таким, я тебе скажу, — сказал Джастин, улыбаясь Брайану, медленно снимая трусы и стоя у изножья кровати, его член был уже наполовину эрегирован. Он наблюдал и с удовлетворением видел, что вид его обнаженного тела все так же действует на Брайана, и заметил, что уже заметная выпуклость в его паху стала еще более выраженной. — Если я буду говорить тебе непристойности на русском, ты сможешь представить, что я тот самый блондин в колготках, — сказал Джастин своим самым соблазнительным голосом, подошел к кровати и встал на нее, усадив Брайана так, что его член и голова Брайана оказались лицом к лицу. Брайан застонал и положил обе руки на ноги Джастина, придвигая его еще ближе, так что теперь он был в нескольких дюймах от рта Брайана. Он попытался взять его в рот, но Джастин сопротивлялся. — Нет, — сказал Джастин. — Сними трусы, — прошептал он, отступая от Брайана, хотя тот поддался вперед, снова пытаясь дотянуться до него. Джастин оттолкнул Брайана и двинулся вниз по его телу, схватился за трусы и потянул их вниз, наблюдая, как Брайан слегка приподнял бедра, чтобы помочь ему. Он сбросил их с кровати и снова опустился на Брайана, на этот раз держа в руке шелковый галстук. — Закрой глаза, Брайан. Я собираюсь завязать их, — сказал Джастин. Удивленный, но возбужденный, Брайан охотно подчинился. Джастин уже давно не играл в эту игру, и сегодня была идеальная ночь для этого. Брайан почувствовал, как шелковый галстук мастерски обмотали вокруг его головы, а затем велели лежать спокойно и не издавать ни звука. Джастин подошел к небольшому холодильнику, стоявшему в одной из сторон комнаты, и достал лоток со льдом. Он разломил его и взял кубик в руку, а затем поставил поднос на пол рядом с кроватью. Он опустился на колени у изножья кровати и начал медленно водить кубиком льда по ногам Брайана, наслаждаясь удивленным вздохом партнера, проводя по льду горячим языком, доставляя Брайану удовольствие от противоположных ощущений горячего и холодного, сводя его с ума, когда он чувствовал, как горячий рот Джастина посасывает каждый палец, один за другим, даже когда кубик льда начал двигаться вверх по ногам. Ощущение теплого дыхания Джастина и мягкого, причмокивающего языка в сочетании с ледяным, почти болезненным ощущением кубика льда было интенсивным, сводило Брайана с ума, заставляя его приподнимать бедра, а затем двигать рукой, чтобы попытаться схватить свой твердый член, только для того, чтобы его отбросил творческий человек, державший его в плену. — Никаких прикосновений, сегодня, — прошептал Джастин. — Только ощущения, — подвинувшись к голове Брайана и устроившись на его лице, Джастин легонько погладил свой член по рту Брайана, проверяя на вкус маленькие капельки влаги, которые покрывали набухшую головку. Когда Брайан открыл рот, чтобы принять Джастина, Джастин отстранился и спустился к ногам Брайана, возвращаясь к ледяной и горячей пытке, слыша, как стоны переходят в разочарованное хныканье, когда голова Брайана двигалась слева направо, ища свою цель. Лед продолжал свой путь, за ним неумолимо следовал горячий, теплый язык, который обрел собственную жизнь, подобно самой смертоносной змее, медленно продвигаясь по ногам Брайана, создавая невероятные ощущения, которые, казалось, сосредоточились на его болезненно напряженном члене. Брайан нуждался в прикосновениях, его член был твердым и жаждал рта или руки Джастина, или чего-то еще, но Джастин обошел его стороной, сосредоточившись на внутренней стороне бедер Брайана, проводя лицом по мягкой, горячей коже, двигаясь к его яйцам, чередуя ледяной и теплый язык, то поднимая ноги Брайана и разводя их в стороны, Опираясь на его плечи, чтобы дать ему лучший доступ, и ему нравилось, когда Брайан поднимал себя, раскрывая ноги шире, предлагая себя Джастину, беспрекословно, оставляя себя уязвимым и открытым, ожидая, когда Джастин положит свой рот на укромное место, куда редко вторгались. — Блядь… — Скажи мне, Брайан… — Твой рот… — Скажи… — Вылижи меня… твой язык… сделай это, — простонал Брайан, прижимаясь к лицу Джастина, отчаянно желая прикоснуться к себе, двигая руками к собственному члену, но был остановлен. — Не надо, — сказал Джастин, схватив обе руки Брайана, продолжая терзать своим языком его задницу. Он отпустил Брайана на секунду, чтобы снова взять кубик льда, и начал ледяную пытку над его яйцами, прикладывая свой горячий рот к мягкой коже, всасывая их, перекатывая их, затем снова смачивая их льдом, слушая, как задыхается его партнер, чувствуя, как Брайан хватает его за волосы и крепко сжимает его, пока его жадный язык продолжает мучить и доставлять удовольствие. — Джастин… черт… ты убиваешь меня. Не обращая внимания на мольбы о пощаде, Джастин медленно продвигал кубик льда, который теперь уменьшился вдвое, в задницу Брайана, а затем неутомимый язык, который теперь трахал Брайана, двигаясь внутрь и наружу, вращаясь маленькими кругами, даже когда лед таял внутри, создавая невероятные ощущения, когда все тело Брайана выгибалось и содрогалось, крича от потребности в освобождении. Задыхания и стоны, вырывающиеся из горла Брайана, достигли эпических масштабов, и Джастин понял, что долго он не продержится, поэтому, наконец, Джастин приподнял свое тело, взял с подноса еще один кубик льда и стал тереть им готовый взорваться член Брайана, капая ледяными каплями на набухшую фиолетовую головку, блестящую от спермы. Он не прикасался к нему ни ртом, ни рукой, просто продолжал позволять ледяным каплям воды падать на прекрасный член, который так и просился в руки. — Я буду трахать тебя, пока ты не закричишь, — сказал Джастин, вдыхая горячий воздух в ухо Брайана, посасывая нежную кожу прямо под ним, делая маленькие красные следы, которые останутся на несколько дней. Брайан бился, хватая Джастина за руки и крепко сжимая их, оставляя вмятины на идеально белой коже. — Трахни меня, пока я не убил тебя, — умолял Брайан голосом, который выходил задушенным от желания и разочарования. Джастин торжествующе улыбнулся, приподнялся и оседлал Брайана, нависнув над его членом, капая ледяной водой на живот и лобок Брайана, позволяя воде стекать по его члену, когда тот неудержимо дергался. Наконец, Джастин сел на него, погрузив член в свою задницу так глубоко, как только мог, и задержав его на минуту, чтобы тоже насладиться контрастом горячих и холодных ощущений. — О, святые угодники, — простонал Брайан, все его внимание было сосредоточено на горячей бархатной тесноте вокруг его члена, его мозг сейчас был полностью перегружен от многочисленных атак со всех сторон. Брайан крепче сжал руки Джастина, приподнял бедра, чтобы глубже вогнать свой член, умоляя его скакать на нем сильно и быстро, зная, что находится в нескольких секундах от того, чтобы взорваться в нем. Он чувствовал, как ноги Джастина крепко сжимают его, словно бешеный ковбой, скачущий на своем жеребце. Он слышал стоны блондина, когда его член снова и снова ударялся о простату Джастина. — Трахни меня, — звучала мантра изо рта Джастина, который продолжал скакать на Брайане, двигая бедрами вверх и вниз по его стволу, как механическая лошадка, кружащаяся на карусели. — Джастин, — тихо простонал Брайан, откинув голову на подушку, чувствуя, как он взрывается, выбрасывая горячие струи кончи, сильно и глубоко в тело Джастина, и слушая, как Джастин задыхается, одновременно выбрасывая свою струю на грудь Брайана, горячую и пульсирующую, размазывая кончу по всему телу. Джастин наклонился вперед, обхватил Брайана за шею, целуя его, стоная в рот Брайана, говоря «люблю тебя» снова и снова, пока они полностью не кончили. Джастин лежал на Брайане, тяжело дыша, слушая, как в унисон бьются их сердца. Медленным движением руки он снял повязку с глаз, отбросил ее в сторону и стал ласкать лицо Брайана, нежно потирая глаза большим пальцем. — Брайан? — прошептал Джастин, слишком уставший, чтобы двигаться. — Мне кажется, я умер, — тихо ответил Брайан. — La petite mort*, — ответил Джастин, прижавшись губами к шее Брайана и уткнувшись лицом в ложбинку между головой и плечом, его любимое место. — Это было чертовски невероятно, — сказал Брайан, положив обе руки на задницу Джастина и крепко сжав ее. — Да… И все мысли о русском красавчике? — Исчезли, — ответил Брайан с улыбкой на лице.