Gene Pool

Брайан был дома уже три дня, и темп работы в «Киннетик» несколько ускорился после возвращения босса. Тед сидел за своим столом, утопая в кипах отчетов, которые он только что просмотрел вместе с Брайаном. Он провел рукой по своей лысой голове, а затем потер глаза, признавая, что хотя он и любит свою работу, ему самому не помешал бы отпуск. Они с Блейком планировали поездку на Гавайи, но, к сожалению, до нее оставались считанные недели, а сейчас ему предстояло принять неприятное решение о том, стоит ли рассказывать Брайану о Гасе и его маленькой «интрижке». Узнав имя Аэдана у менеджера спортзала и выслушав еще раз предупреждение Блейка не вмешиваться, Тед продолжил свое расследование. То, к чему он пришел, было удивительно и во многом даже приятно. По крайней мере, этот человек не был серийным убийцей или каким-нибудь клубным мальчиком, преследующим Гаса. Он был лауреатом Нобелевской премии, человеком с безупречной репутацией в научном сообществе, а на личном уровне не было никаких признаков распущенности или зависимости. Ему удалось выяснить, что Аэдан работал в «Лейтон Фармасьютикалс» уже несколько лет и, судя по внешним признакам, был честным и справедливым человеком, а его сотрудники были преданны до крайности. Пришлось приложить немало усилий, чтобы получить те крохи информации, которыми он располагал. Не помогло и то, что его источник узнал, что Ремсон был одним из их главных клиентов, основным конкурентом Лейтона. Сначала они думали, что сыщик Теда — какой-то промышленный шпион, но после многих сеансов ужинов и обедов они немного разоткровенничались, дав частному детективу некоторые сведения о человеке, с которым Гас, казалось, был очень связан. Очевидно, Аэдан Хьюз был родом из Питтсбурга, но уехал оттуда в начале двухтысячных, незадолго до взрыва в Вавилоне. Он переехал куда-то на запад, чтобы поступить в колледж, и вернулся в Питтсбург только три года назад, чтобы устроиться на работу в компанию Layton. У него была репутация трудолюбивого, методичного и чрезвычайно преданного своему делу члена исполнительной иерархии Лейтона, а его личная жизнь была без каких-либо черных пятен или инцидентов. Он жил в доме на окраине города. Достаточно близко, чтобы добираться до работы за двадцать минут, и в то же время достаточно далеко, чтобы быть избавленным от ежедневного шума и загрязнения, заражающего центр Питтсбурга. Его родители жили в другом пригороде, в доме, который Аэдан купил для них много лет назад. Они были простыми людьми, пенсионерами и вели тихую жизнь. Раз в год они совершали поездку в Европу, оставаясь в Ирландии на шесть недель, а затем возвращались в Питтсбург, чтобы принять участие во всех радостях пригорода. Мать Аэдана состояла в садовом клубе, а отец ежедневно встречался со своими приятелями для игры в гольф, после чего выпивал. Одна партия в покер в неделю завершала их увлекательную жизнь. Аэдан приезжал не реже трех раз в месяц, оставаясь на ужин или обед; кроме этого, они практически не общались. Он был единственным ребенком и, насколько удалось выяснить следователю, никогда не состоял в длительных отношениях. Его вылазки в подсобки Вавилона были редкими, только для того, чтобы выбрать кого-то, а затем уйти с этим человеком. Публичный секс был не в его вкусе. В финансовом отношении он был обеспечен на всю жизнь. Его зарплата составляла шестизначную цифру, и, судя по всему, он не был большим транжирой. Он владел своим домом и машиной. Его кредитная история была на высоте. Если бы Теду пришлось выбирать кого-то для Гаса, этот парень был идеален. Единственная проблема, которую он видел, заключалась в том, что Гас был на шестнадцать лет моложе, и в том, что вместо вагины у него был член. Переключить свое мышление и воспринимать Гаса как гея было для него очень сложно. Он мог только представить, как эта информация повлияет на Брайана и Джастина. Одно дело — знать, что твой сын гей с раннего возраста, и принять это. Совсем другое дело — проснуться однажды утром и объявить всему миру, что ты меняешь команду. Это взорвет мозг любому! Он еще раз обдумал свое решение, перебирая в голове все причины, по которым он должен оставаться в стороне. Но, будучи ответственным человеком и верным другом Брайана, он не мог держать эту информацию при себе. Он тяжело вздохнул, затем встал, взял папку со всеми результатами и направился в кабинет Брайана. Брайан поднял глаза, когда вошел Тед с красной папкой в руках. — Боже, Теодор, я думал, мы уже обсудили все возможные вещи. Только не говори мне, что есть еще что-то? Тед стоял посреди кабинета Брайана, глядя на человека, которого он знал уже почти тридцать лет. Их отношения прошли через множество этапов и пережили многое. Начиная с того, что Тед едва не умер от комы, вызванной наркотиками, и заканчивая его почти тюремным заключением после того, как его поймал Стоквелл, его трагическим погружением в глубины зависимости от кристаллического метамфетамина и его жалкими попытками найти свою единственную настоящую любовь, вступая в одну неудачную связь за другой. Брайан был рядом со всем этим и, несмотря на свои первоначальные опасения, протянул Теду руку помощи в тот момент, когда она была ему крайне необходима. Он дал Теду уверенность, которая была ему необходима, чтобы вернуть свою жизнь в нормальное русло, и за это Тед всегда будет ему благодарен. Он отплатил Брайану десятикратно за последние двадцать лет, работая для Kinnetik от всего сердца и души, вкладывая свою дотошную любовь к цифрам и бухгалтерскому учету, будучи позвоночником Kinnetik, в то время как Брайан был мозгом, а Синтия — его правой рукой. Сегодня вечером Тед стоял посреди комнаты и долго обдумывал свое решение поговорить с боссом. Одно дело — сообщить плохие новости о бизнесе; совсем другое — открыть семейное дело, которое должно быть личным делом Брайана и его сына. Тед все время слышал голос Блейка, который говорил ему, что всегда стреляют в носителя плохих вестей, и у него почти возникло искушение развернуться и уйти. — Тед? В чем дело? — спросил Брайан, видя нерешительность Теда. Не в силах больше избегать конфронтации, Тед двинулся вперед и встал перед столом Брайана. — Я не совсем уверен, как сказать тебе об этом, — начал он. — Ты не можешь уволиться, Теодор. Я уже сказал тебе. Ты не уйдешь на пенсию, пока я сам этого не сделаю, так что даже не думай об этом, — сказал Брайан, глядя на Теда и вертя карандаш в правой руке. — Нет, я еще не собирался уходить на пенсию; однако после этого разговора ты, возможно, захочешь меня уволить. — Почему? — спросил Брайан, вопросительно подняв бровь. — Пока тебя не было, кое-что произошло, — начал Тед. — Что? — спросил Брайан, качая головой и ожидая. — Это связано с Гасом. — Кажется, я знаю, к чему ты клонишь, — сказал Брайан, засовывая карандаш в рот и грызя его, вместо сигареты, которую он предпочел бы взять. — Гас втречается с кем-то, Брайан. С кем-то, с кем он познакомился в Вавилоне, — сказал Тед, выглядя как олень в свете фар, ожидая, что Брайан протянет руку через стол и задушит его. — Я знаю. — Правда? Слава Богу! Значит, Гас сам тебе рассказал? — спросил Тед, чувствуя, как облегчение разливается по телу, словно антацид по желудку. — Нет, я сам наткнулся на эту информацию. — О, — сказал Тед, чувствуя, как его паника возвращается обратно. — Как ты узнал? — Однажды ночью я случайно включил веб-камеру в Вавилоне и увидел его с этим парнем, — ответил Брайан, почти сломав карандаш пополам зубами. — А Гас знает, что ты знаешь? — спросил Тед. — Нет, не знает, и я не хочу, чтобы ты ему что-то говорил. Я хочу, чтобы он сам мне все рассказал. — Я не против, — пробурчал Тед. — Гас тоже не знает, что я знаю. Я узнал об этом только потому, что Блейк рассказал мне. — И как он узнал? — спросил Брайан, его голос становился ниже с каждой минутой. — О Боже, — сказал Тед, выдвигая одно из кожаных кресел перед столом Брайана и садясь на него. — Ты можешь с тем же успехом сказать мне, Теодор. Мы уже слишком глубоко вляпались, чтобы отступать, — сказал Брайан, снова взяв карандаш в правую руку. Тед глубоко вздохнул и сказал: — Он увидел их в сауне, пока тот парень отсасывал у Гаса. Карандаш сломался пополам, и Брайан отодвинул свой стул на фут назад, со всей силы ударив ногой по столу. — Ублюдок! — Мне жаль, Брайан, — сказал Тед, быстро вставая, готовый совершить харакири прямо там и тогда. — Какого хрена ты извиняешься! Не ты ему отсасывал, — выплюнул Брайан. — Кто, черт возьми, этот парень? — Ну, об этом я и хотел с тобой поговорить. Я поручил ему провести расследование. — Слава Богу, — сказал Брайан, протягивая руку через стол и забирая папку у Теда. Он открыл папку и бегло просмотрел содержимое, вычленив ключевые моменты и отбросив мелочи. Он посмотрел на фотографию, которую включил следователь; фотография была сделана для официальной программы Нобелевской премии и личной биографии. Он пристально посмотрел на нее, нахмурившись. — Что? — спросил Тед, поймав его взгляд. — Что, что? — спросил Брайан, странно глядя на него. — Не говори мне, — попросил Тед с замиранием сердца. — Пожалуйста, не говори мне, что у ты трахал этого парня. — Откуда, блядь, мне знать? Он блондин и голубоглазый. Ты хоть представляешь, сколько у меня их было, пока Джастин находился в Нью-Йорке? В те дни они были частью моего обезболивания. Я не помню всех парней, с которыми трахался! — Это чушь, и ты это знаешь, Брайан. Ты можешь вспомнить каждого из них и описать их члены в мельчайших подробностях, так что не говори мне, что ты не помнишь. — Ну, я его не помню. Я бы запомнил, потому что он чертовски горяч! По крайней мере, у Гаса хороший вкус. — Да, и склонность к блондинам, как и у его дорогого папочки. — Заткнись, Теодор, — сказал Брайан, беря в руки фотографию и внимательно разглядывая ее. — Я узнаю больше, когда встречусь с ним, — сказал Брайан, вздохнув. — Почему? У твоего члена есть устройство самонаведения? Он дергается один раз если ответ «да» и два — «нет», если узнает бывшего трахальщика? — Не стоит, — сказал Брайан, глядя на Теда, его глаза полностью потемнели от гнева. — Извини, — сказал Тед, яростно отступая назад. — Послушай, Брайан. Я не хотел создавать проблемы. Я просто подумал, что ты захочешь узнать как можно больше об этом парне. — Да, — ответил Брайан. Он посмотрел на Теда и глубоко вздохнул. Он покопался в кармане, нащупывая сигареты, которых, как он знал, там больше не было. — Боже, мне так нужна сигарета. У тебя случайно нет? — спросил он. — Нет, но я знаю, где ее можно достать, — сказал Тед, выходя за дверь. — Сейчас вернусь. — Спасибо, Тед. Брайан откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Он был дома уже три дня, а Гас до сих пор не сказал ни слова об этом новом событии в его жизни. Тот факт, что парень уже отсасывал ему, был явным признаком того, что дело зашло гораздо дальше, чем он или Джастин думали. Он снова попытался проанализировать свои чувства. Почему он так расстроился из-за этого? Гас имел полное право быть тем, кем он хотел быть, и если это был бисексуал, то именно таким он и должен быть. К сожалению, Брайан не знал ни одного бисексуала, который не был бы королевой шкафа. Все, кого он когда-либо встречал, кто называл себя би, на самом деле были большими педиками, прячущимися за юбками бисексуальности. Все они были кучкой трусов, и будь он проклят, если его сын будет одним из них. Он знал, что в мире есть люди, которых по-настоящему привлекают оба пола. Он учился в колледже и два года изучал психологию, в основном для того, чтобы разобраться в себе, но в процессе узнал много нового о человеческой сексуальности. Он знал, что они действительно существуют, и если Гас действительно такой, то он примет это и примет его в свои ряды, так сказать, с распростертыми объятиями. Но он не был готов принять его слепо, не исследуя. Он хотел быть чертовски уверенным, что это не просто возвращение, не игра, в которую Гас ввязался, чтобы попытаться забыть Эшли. Последнее, что ему было нужно, — это испорченный ребенок, который не мог отличить член от киски. Он только навредит себе еще больше и в итоге возненавидит то, во что превратился. Не говоря уже о том, что он причинил бы боль людям, которые любили его, включая этого парня, кем бы он, блядь, ни был. Гасу не нужно было сидеть на заборе. Ему нужно было обратиться к психиатру. Дафна, подумал Брайан. Она бы точно знала, что делать. Он взял свой мобильный телефон и набрал ее номер.

***

Гас в последний раз посмотрел в зеркало, довольный результатом. Он никогда не был тщеславным, принимая свою внешность без сопутствующего самолюбования, но в последнее время он уделял особое внимание каждому наряду, следя за тем, чтобы все сочеталось, а прическа была идеальной. Впервые в жизни ему было не все равно, как он выглядит. И он хотел выглядеть хорошо, для Аэдана. Зазвонил телефон, и он увидел, что это Брайан. — Привет, пап, как дела? — Не очень. Что делаешь? — Собираюсь на обед к маме. Сегодня воскресенье, помнишь? — Хорошо. Заглянешь к нам потом? У нас есть для тебя полный чемодан разного дерьма. — Точно… да, я зайду, около трех или около того. Подойдет? — Прекрасно. Увидимся позже. Передавай привет матерям. — Хорошо, папа, — Гас отключился и подошел к своему бюро, чтобы взять ключи. Он еще раз посмотрел в зеркало и замер, глядя на себя и гадая, сможет ли кто-нибудь заметить разницу. Лицо, которое смотрело на него, было тем же самым, те же темные волосы, те же лесные глаза, те же губы. А вот мозг был совершенно другим, и почему-то Гас еще не был готов показать кому-то нового и улучшенного Гаса Питерсона-Кинни; Гаса, которого безумно влекло к другому мужчине. Аэдан постоянно был у него на уме. От одного его взгляда пульс учащался, одно его слово могло превратить его в спотыкающегося шестнадцатилетнего подростка, буквально кончающего в штаны. Гас с нетерпением ждал их ежедневных телефонных разговоров, как наркоман, ищущий наркотик. В течение последней недели они виделись почти каждый вечер, и он дошел до того, что мысль о том, что он может быть с другим мужчиной, уже не беспокоила его. Он смирился с тем, что с ним происходит что-то, что он не может контролировать. Он не искал этого, ну, не намеренно, но вот он здесь, втянутый во что-то, что захватило его крепче, чем все, что он когда-либо испытывал раньше; и это что-то с каждым днем становилось все сильнее, а не слабее. Он никогда не думал, что быть с кем-то может быть настолько интенсивным. Все годы, проведенные с Эшли, никогда не значили так много и никогда не вызывали у него таких чувств. Оглядываясь назад, можно сказать, что его чувства к Эшли были такими незначительными по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас. С ней он чувствовал себя скорее комфортно, чем что-то еще. Он любил ее так же, как любил свою семью, преданно и всем сердцем, но это не было похоже на это. Он никогда не зацикливался на ней так, как на Аэдане. И, возможно, в этом и был весь смысл. Он не должен был быть с женщиной, когда его сердце явно принадлежало противоположному полу. Или все же? Потому что на самом деле он не считал себя геем. Он по-прежнему считал себя натуралом. Эта история с Аэданом была какой-то случайностью, которая просто произошла. Он не мог представить себя с каким-либо другим мужчиной. Одна эта мысль вызывала у него отвращение. Он снова провел рукой по волосам и покачал головой, желая еще раз повернуть время вспять и переосмыслить решение зайти в «Вавилон» той ночью. Если бы он никогда не пошел туда, то не оказался бы в таком затруднительном положении. С другой стороны, мысль о том, что у него никогда не будет возможности быть с Аэдан, вызывала у него тошноту. Он никогда не был так счастлив, несмотря на свое смятение. Его телефон зажужжал, и он поднял трубку. — Привет, Ангел, — произнес хриплый голос, от которого у Гаса сразу же затрепетало в животе. — Привет. — Ты едешь к маме? — Да, как раз собирался уходить. — Мы можем встретиться после этого? — Я обещал отцу заехать к нему после обеда. У него есть куча вещей, которые он купил для меня в Европе, и он хотел, чтобы я заехал за ними. — Так во сколько, по-твоему, ты закончишь? — Наверное, будет ранний вечер, прежде чем я вернусь в город. Почему бы тебе не встретиться со мной здесь? Я позвоню тебе перед отъездом из Брайтина. — Брайтина? — О, это название поместья моего отца. Мой другой отец назвал его очень давно, и оно прижилось. — Звучит неплохо. — Неважно. Это большой особняк с миллионом комнат, но это дом. Я проводил там каждое лето. Я люблю это место. — Может быть, когда-нибудь ты мне его покажешь, — мягко сказал Аэдан, не желая начинать ссору, но его раздражала вся эта секретность. Он уже устал встречаться по ночам, уважая желание Гаса держать все в тайне, пока он не расскажет обо всем своим отцам. Все это уже порядком надоело. Аэдан не скрывался годами, и это было еще одной трудностью в его отношениях, или не-отношениях, с Гасом. — Почему бы тебе не приехать ко мне? — спросил Аэдан. — Ты никогда не был здесь раньше. — Хорошо, я позвоню тебе перед самым отъездом. Дашь мне адрес. — Отлично. Ангел? — произнес Аэдан. — Что, — спросил Гас, чувствуя, как становится твердым. Это происходило каждый раз, когда он слышал, как Аэдан говорил «Ангел» таким образом. — Я скучаю по тебе. — Я тоже скучаю по тебе, — ответил Гас, отключая телефон. Он был потрясен тем, что на самом деле имел в виду каждое слово. Он не видел Аэдана всего один день, а ему уже казалось, что прошло слишком много времени. Все это было безумием, как ему казалось, и он снова подумал, что сходит с ума. Он решил, что если все будет хорошо, то он поговорит со своими отцами сегодня днем. Он устал от всей этой секретности и нерешительности. Ему нужно было вывести все на чистую воду и покончить с этим. Гас был удивлен, когда въехал на подъездную дорожку к дому Маркуса-Питерсона. Казалось, что весь клан Новотны-Брукнер спустился к ним, что означало только одно. Дженни была дома. Он вышел из машины и направился в дом, где его встретили громкие звуки, доносившиеся из кухни. Он слышал голос бабушки Деб и своей сестры, которая так же громко пыталась не отставать. — Есть кто дома? — позвал он, надеясь, что его услышат сквозь грохот. — Гас, — крикнула Дженни, выходя из кухни и крепко обнимая брата. — Привет, малявка. Я не знал, что ты будешь здесь, — ласково сказал Гас. — Это произошло внезапно. Несколько моих занятий отменили, а у меня было два свободных дня и много миль авиакомпании, так что я здесь! — сказала Дженни, глядя на брата с широкой ухмылкой. Она была ниже его на целую голову, но компенсировала это личностью, которая представляла собой комбинацию Мелани и Дебби в одном лице: динамичная, откровенная и яростная соперница. Дженни Ребекка была движущейся и сотрясающей силой, завернутой в маленькое тело брюнетки. У нее был мозг ее матери и моторный рот ее бабушки. У нее также были карие глаза отца и ее собственная красивая улыбка. Она училась на втором курсе юридического факультета, уже произвела глубокое впечатление, успешно сдавала все тесты, бросая вызов как своим однокурсникам, так и профессорам своими проницательными вопросами. — Это замечательно, — сказал Гас, целуя ее в щеку. — Эй, Гас, — крикнула Деб, — иди на кухню и обними свою старую бабушку. Гас усмехнулся, и они с Дженни прошли на кухню, заметив, что обе его матери по локоть погружены в сковородки с лазаньей, а Деб сидит на стуле, потягивая бокал вина, и дает указания. Карл сидел на другом конце стола и читал спортивную газету, а Майкл и Бен сидели на диване в другом конце комнаты и смотрели какой-то документальный фильм по телевизору. Все они подняли глаза, когда он вошел, и одновременно крикнули «привет, Гас». — Привет, ребята, — поздоровался он. — Где Хантер? — Не смог приехать. У него были планы, — ответил Майкл со своего места на диване. — Очевидно, у новой девушки, с которой он встречается, есть какой-то монстр Харлей, и они прокатились на нем. Она открыла для него совершенно новый мир. И я не уверен, что он мне нравится, — сказал Майкл, его тон голоса был раздраженным и осуждающим. — О, успокойся, дорогой, — сказала Деб из другого конца комнаты. — Это не то, чтобы он собирался жениться на ней или что-то в этом роде. Ты же знаешь, какой Хантер. У него внимание как у комара. Через несколько месяцев ему станет скучно, и он пойдет дальше. — Ему пора остепениться. Он не может вечно порхать от девушки к девушке, — сказал Майкл. — Он осядет, когда будет готов, — ответил Бен, положив руку на плечо Майкла и сжав его. — Ну, я уже устал ждать своих внуков, — сказал Майкл. — Вы, ребята, все отстаете. Если вы не поторопитесь, я буду слишком стар, чтобы играть с ними, — сказал он. — Слишком стар? — Деб громко рассмеялась. — Дорогой, ты не такой уж и старый. Если ты считаешь себя старым, то мы с Карлом — музейные экспонаты. — Иногда я чувствую себя именно так, — ответил Карл, глядя поверх очков на свою более чем двадцатилетнюю жену. — Остановись, дорогой. Ты не такой уж и старый. По крайней мере, не прошлой ночью, — капризно сказала она, смутив Карла до глубины души. — Фууу, — проговорили все в комнате в унисон. — Слишком много информации? — спросила Деб, громко смеясь, наслаждаясь шокированными лицами всех присутствующих. — Мама, ты отвратительна, — сказал Майкл из другого конца комнаты. — О, помолчи, Майкл. Ты превратился в такого придурка. — Я не придурок! — возмущенно ответил он, как двенадцатилетний ребенок, всегда позволяющий Деб вывести себя из себя. Бен только улыбнулся, привыкший к игривым препирательствам между свекровью и мужем. — Как насчет тебя, милый? — спросила Деб, обращая свое внимание на Гаса. — Ты начал встречаться с кем-нибудь? Гас почувствовал, как кровь прилила к его лицу — реакция его тела на смущение, которую он до сих пор не перерос. — Нет, — быстро ответил он. — Гасси! — воскликнула Дженни. — Ты встретил кого-то? — спросила она, разрывая руками листья салата. — Молодец. Кто она? — Нет, это не так, — возмущенно ответил Гас, желая, чтобы они оставили его в покое. Линдси и Мелани посмотрели друг на друга, а затем они обе повернулись к Гасу, заметив его дискомфорт. — Кто она, Гас? Ты можешь рассказать нам, мы обещаем не вмешиваться, — произнесла Мелани. — Да, точно, — пробурчал Гас, садясь за стол и беря хлебную палочку из корзины. Он откусил от нее, медленно пережевывая, его мысли неслись вскачь, заставляя себя расслабиться и не оступиться. Меньше всего ему хотелось обсуждать свою личную жизнь с аудиторией из семи человек. — Где ты с ней познакомился? — спросила Линдси, зная, что ее сын что-то скрывает. «Она работает в «Киннетик»? Как давно вы встречаетесь? — спросила она, включив третью степень. — Я ни с кем не встречаюсь, мама. Оставь меня в покое, — ответил Гас, его дискомфорт был явно заметен по свекольно-красным щекам. — О, пожалуйста, расскажи нам. Мы рады за тебя, дорогой, мы рады, что ты продолжаешь жить дальше, — сказала Линдси, подойдя к Гасу и поцеловав его в щеку. Она ласково погладила его по лицу, надеясь, что он действительно встретил кого-то нового. Он заслуживал счастья, а с момента развода прошло уже более двух лет. Пришло время. — Я ни с кем не встречаюсь, и если вы, ребята, не оставите меня в покое, я встану и уйду отсюда, — тихо сказал Гас, глядя на всех взглядом Кинни, которого они давно не видели. Он встал, подошел к холодильнику и открыл его, достал бутылку пива, откупорил ее и сделал глоток. Его зрители смотрели в ошеломленном молчании, видя Гаса с той стороны, которую они никогда не видели раньше. — Ну, давайте оставим этот разговор, — решительно сказала Мелани. — Дженни, давай перенесем все на стол, — сказала она, глядя на дочь, когда та взяла сковороду с горячей лазаньей и направилась в столовую. Гас присоединился к ним, избегая взгляда матери. Она пристально смотрела на него, пытаясь решить, стоит ли ей добиваться дальнейших ответов, но решила не делать этого, оставив все как есть. — Не хочешь потусоваться сегодня или завтра? — спросила Дженни у брата, держа в руках огромную миску с салатом и направляясь к столу. — Извини, Джен, у меня планы. — В планах есть блондинка или брюнетка? — спросила она, снова подхватывая разговор и требуя ответа. Гас посмотрел на сестру и покачал головой. — Ты как питбуль, ты знаешь об этом? — Я знаю, — усмехнулась Дженни. — Ну? И каков твой ответ? — Блондинка, — ответил Гас, бросая полотенце. Он знал, что сопротивление Дженни ни к чему не приведет. Она была настойчивой маленькой дрянью и могла бы стать отличным адвокатом. — Я закрываю это дело, — ответила она, глядя на своих матерей с довольным выражением лица.