Ты и я

Впервые это случилось, когда ему было одиннадцать. Он сам и не понял, когда задремал в гостях у своего друга Рона, но очнулся уже зачарованно глядя в цветной узор на висящей на стене пестрой тряпке. Эта ткань всегда завораживала, они с Роном и Гермионой частенько искали в этих аляповатых переплетениях цветов разные рожицы, цветочки и даже какие-то маленькие сценки из жизни демонов, так как им казалось, что есть в этих изображениях что-то демоническое. В ушах Гарри противно звенело, тонко, на грани слуха. Постепенно звук угас окончательно. Узор на ткани дробился на мелкие образы. Только через несколько минут до Гарри дошло, что глаза у него плотно закрыты. От подобного осознания ужас накрыл с головой, мальчик понял, что тело его абсолютно не слушается. Деревянное. То, что до этого чувствовалось собственной рукой, было лишь наваждением. Ведь не мог же он одновременно иметь две правых руки? Но ворс ткани все еще скользил под пальцами, движение за движением повторялись узоры. Гарри хотел закричать, но не мог – окружающая реальность была мягким ватным коконом, а рот попросту не открывался. Сердце билось судорожно, отдавая пульсирующим набатом в ушах. Когда он готов был совсем впасть в истерику, то услышал тихое: – Пусти меня, пусти меня, пусти… – вкрадчивый глухой голос проникал в голову настойчиво, звуча одновременно отовсюду, но не отдаваясь эхом. – Умоляю, впусти меня… – обладатель голоса, казалось, задыхался. Гарри хотел бы многое спросить, в голове вертелась куча вопросов от "где я" до "кто ты", но тело до сих пор было непослушным. Нет, сомнений в том, что это именно его тело, даже не возникало. Где-то на уровне подсознания он понимал, что тело его, а комната вокруг Рона. Комната, которую он не мог видеть, потому что не открывал глаз, но ощущал всем существом. Гарри мог бы даже описать, что именно находится за его спиной до мельчайших деталей. И то, что он не видел, но знал, тоже было фактом. Такое странное восприятие не казалось чем-то совсем из ряда вон, сейчас больше волновало одеревеневшее тело и незнакомец, от которого пока был только голос. И ужас, этот ужас, что струной протянулся сквозь все то, что было одним емким "я". Нерациональный ужас. Наконец, после тысячи, казалось, усилий, Гарри смог выдохнуть сквозь сжатые губы и зубы: – Кто ты? Но вслух не прозвучало ничего, слова будто заблудились внутри головы, но от этого менее материальными не стали. – Ты здесь, ты здесь, ты здесь... – теперь голос незнакомца все же раздробился на эхо, чужая радость отразилась на обратной стороне век яркими всполохами. Ужас окончательно поглотил все. Гарри начало казаться, что он и сам теперь задыхается. – Открой глаза! – неожиданным приказом хлестнуло, словно плетью. Гарри проснулся на кровати Рона, лежа спиной к злосчастной ткани. Реальность медленно оживала, наполнялась разными звуками, вытесняла из себя звон. Сердце билось на удивление спокойно, спокойно вздымались легкие. Гарри поднял руку, понимая, что она немного затекла – кончики пальцев начинало покалывать. – Дружище, ты уже проснулся? Там мама приготовила пирожки, хочешь? – улыбка рыжего друга, заглянувшего в комнату, вдруг угасла. – Что с тобой? Гарри перевернулся на спину, с радостью ощущая, как тело послушно двигается с обычной легкостью, снял запотевшие очки и начал протирать их краем футболки. – Кошмар приснился. – Расскажи, расскажи! – Рон прошел и присел на кровать. Пришлось вспоминать все до малейшей детали, по мере рассказа все начинало казаться действительно лишь плохим сном. *** Сонный паралич. Именно это твердили все более-менее достоверные источники. Неприятно, но ничего страшного – и в это очень хотелось верить. Все всегда начиналось одинаково, Гарри всегда заранее знал, что провалится. Боялся и ожидал этого одновременно. За прошедшие годы он привык к мерзкому звону, к деревянному телу, даже к постоянно закрытым глазам, абсолютно не мешающим ощущать все вокруг. Но привыкнуть к ужасу невозможно. Этот животный страх то усиливался, то сходил почти на нет, но очень и очень редко отсутствовал совсем, мешая нормально наблюдать за окружающим миром. Но Гарри порой слишком сильно желал остаться, и поэтому его не выбрасывало обратно в реальность. Иногда даже жмурил и без того закрытые веки – но в один момент этот мир, подмирье, перепутье, все же исчезало, возвращая все в такую блеклую реальность. И было страшно уже от того, что он больше никогда сюда не вернется. Парень очень много в свое время читал о сонных параличах, о путешествиях во сне и прочих практиках. Но ничто в полной мере не совпадало с тем, что настигало его. Да, иногда в этом состоянии был и полный абсурд, похожий на бредовый сон, но больше все же было его собственной комнаты. И комнаты в том месте, что ощущалось соседним миром. Две реальности накладывались друг на друга без помех, позволяя одновременно понимать себя в своей кровати и видеть дорогу за окном другого мира. В его родном мире там был двор, деревья и вечная полутень. В мире его спутника сразу же за окном ехали машины или неведомые механизмы, которые можно было так назвать, да солнце ярко било в глаза, если шторы были открыты. Гарри никогда не тратил время на то, чтобы рассматривать пейзажи за окном. Гораздо больше его волновал тот, кто находился рядом. Тот, кого он сейчас называл Драко, сложив это имя из сотен и сотен образов и отзвуков, всегда выдавал себя присутствием. Драко был инкубом, но никогда не говорил об этом – Гарри сам сделал свой вывод, проанализировав все увиденное. Общаться нормально, как в реальности, не получалось. Слов в этом полусне-полуяви не существовало. По крайней мере тех, что произносились вслух. Но в голове можно было сформировать образ, четкий, ограниченный и одним точным импульсом направить его в нужном направлении. Правда, в свободном доступе были и все мысли, тягучие, вялые, ватные, как и все вокруг. Иногда выходило улавливать и мысли Драко, но в общем-то тот и мыслил несколько иначе, явно привыкший к тому, как именно следует здесь общаться. И в первый раз тоже не было слов и звуков, просто восприятие не сразу удалось перестроить, да и для осознания понадобилось время. Если бы здесь присутствовал только Драко, то Гарри навряд ли вообще пожелал уходить. За годы молчаливого полуобщения он успел глупо и безповоротно влипнуть. Нет, в реальности у него были и отношения разного рода, даже как-то свадьба чуть не запланировалась, но, к счастью, пронесло. Порой бывало, что Гарри параличило каждый день, через два или раз в неделю. И даже была пропажа на целый год. Но внутри полусна-полуяви время шло иначе, каждый раз мог быть возвращением в отправную точку или же скачком сквозь вечность – невозможно угадать, сколько он отсутствовал, время было здесь материей относительной. Сложно было сказать, когда именно начались близкие физические контакты и исполнения сексуальных желаний. Но имя своего нечаянного спутника, он узнал намного позже. Страннее всего было то, что ощущения внутри этого состояния воспринимались острее, чем в реальности. И поэтому реальность казалась вытертой. Но началось все когда-то с совсем легких прикосновений. Одно время в комнату Гарри, когда она еще не пересекалась с другим слоем так явно, посещали и иные сущности. Часть из них просто присутствовала, иногда воспринимаясь угрозой, иногда просто любопытными зрителями. Часть шла мимо, своей тропой и по своим делам, лишь случайно попадая в обзор. Самой неприятной частью были те, что что-то у него требовали. Угрожали, давили, насылали видения – им подходил любой метод, лишь бы Гарри только отдал то неведомое, что у него было, то, о чем он и сам не знал, но очень не хотел отдавать. Именно в тот период, который в реальности длился четыре года, они с Драко и сблизились. Сначала инкуб лишь обнимал со спины, практически невесомым касанием, защищал. И сразу становилось спокойнее. Гарри замирал ещё сильнее, хотя и так не мог пошевелиться, и пытался понять очертания чужого тела, прикинуть рост, угадать черты лица и цвет волос. Отвлекался от тех, кто в полутора метрах над головой так старательно пытался его сломить. Потом были касания, осторожные и первые попытки Гарри шевелиться. Это было безумно сложно – человеческое сознание ставило слишком крепкие блоки. Гарри научился двигаться в этом ватном мире, шаг за шагом разграничив свое физическое тело и то тело, что могло здесь более-менее спокойно действовать. Конечно, странно понимать, что правых рук у тебя все же две, как и тебя самого, в общем-то, сразу в двух местах, но иначе ничего не выходило. Скованность никуда не ушла окончательно, но дышать было гораздо легче. Существование обретало краски, ужас капля за каплей ослабевал. В какой-то момент преследователи исчезли. Гарри к тому времени смог ощупать Драко и понять, как тот примерно выглядит. Вещи, типа цвета волос или крупных родинок, всплывали сами, рывками, как озарения. Факты. И запоминались безотчетно. Комната окончательно приняла свой нынешний вид, породив еще одну раздвоенность, которая воспринималась теперь как часть жизни. Вообще многое здесь являлось просто фактами, безоговорочными. Их молчание обычно было заполненным, уютным. За годы оно стало родным. *** – Почему ты парень? – Не знаю, это надо спрашивать у твоих предпочтений? – ответ, разбитый на несколько параличей, звучал в голове Гарри несколько иронично. Он никогда не слышал голос Драко, но знал его интонацию. Он никогда не видел Драко, но понимал, какого тот роста и телосложения. Он никогда не спрашивал Драко о том, что тот любит, но осознавал, что запросто скажет сам, если придется. Вот так постепенно осознавать все было забавно. Из многих фактов за годы этого странного состояния он сложил довольно интересную картинку. В этом мире эта комната была чем-то вроде личной приемной Драко, обычного инкуба. Да-да, стандартный притон, стандартные услуги, стандартная похоть. В клиентах люди. Гарри умудрился даже познакомиться с местной владелицей, которую называл про себя Мадам. Так же у Драко были друзья, которые по нему скучали, когда тот пропадал на некоторое время. И эти суккубы и инкубы приходили к Гарри, развлекали его, отвлекали себя от грусти. Он не знал их имен и внешности, но узнал бы, если бы встретил вновь. Но в основном они были тут все же вдвоем. Гарри знал наощупь все это хрупкое тело, от чуть выступающих ребер, до легкого пушка мелких светлых волос на затылке. Драко точно так же запомнил его всего – факт. Где-то там далеко, в реальности, Гарри успел закончить школу и поступить в институт. Сдал свою первую сессию, потом вторую, успел перевестись на другую специальность. Вереницей проскочили и близкие связи, большие и маленькие, мимолетные и казавшиеся вечностью. О Драко знала только Джинни, та девушка, на которой Гарри чуть не женился. И последняя, так как после нее были лишь парни. Джин теперь была другом. И да, она порой спрашивала, как там дела с Драко. Гарри краснел и запинался, стараясь опустить все пикантные подробности: – Все хорошо, теперь мы умудряемся пересекаться и в обычных снах. Там легче общаться. Представь, я впервые услышал его голос! Он такой, каким я его и представлял! И я точно знаю, что это он. Ощущаю это. Это было "погоней за Драко", когда любой момент любого сна вдруг мог быть пронзен осознанием, что это вот он, именно он, хоть и выглядит обычным персонажем мыльного бреда. И только что вокруг творилась несусветная фентезийная хрень, нужно было нести камень в башню, как все вдруг теряло смысл. Необходим был только он, в любом образе, в любой шкуре. И Гарри бежал, не вспоминая себя, но осознавая необходимость встречи. Сотни и сотни осколков чужой жизни устилали этот путь. Множество первых поцелуев, тысячи осторожных касаний, ощущения на грани рваной струны души, отношения безумным запоем. И это все было намного ярче реальности. Серой и застиранной, словно та тряпка на стене, которая когда-то стала отправной точкой. *** Последняя встреча была удручащей. К этому долго шло, но Гарри понимал, что рано или поздно это случится. Факт. Они были в комнатах под самым чердаком огромного многоэтажного здания, ветер тогда выл непередаваемо – Драко приходилось кричать, чтобы его было слышно. Из всего разговора Гарри понял лишь то, что Драко уходит, навсегда, потому что то ли его гонят, то ли он сам куда-то собрался. Было безумно больно. От сильного ветра щипало в глазах. Но в память врезалось место, время и дата – в реальности. В самой настоящей реальности. – Это будет не сон? Гарри проснулся, так и не получив ответа. Адрес торгового центра и цифры прочно врезались в память. Но он пропустил эту встречу, испугался. Ведь все это было всегда лишь вывертом подсознания? *** Почти тридцать лет жизни, по ощущениям целая вечность. Шестнадцать из них в сонных параличах с Драко. Три следующих года тоже с этими провалами, редко-редко, как случайная прогулка, но уже без него. И с одной стороны грустно, будто потерял часть себя, но с другой стороны полусны-полуявь так и не воспринялись окончательной реальностью. Гарри сбежал от себя на другой край страны, пролечился по мелочи у психотерапевта, вывалив бесформенной кучей на того все события. Попытался перекроить свою жизнь заново. И у него весьма недурно получилось. Ночь с тридцать первого на первое они встречали в клубе. Разряженные в пух и прах, довольные, со свечами-тыквами в руках, которые нужно было зажечь позже, когда погасят прожекторы, чтобы атмосфера стала совсем жуткой и праздничной. Чтобы их испугались те самые духи, которых принято пугать на Хеллоуин. – Я выйду, – Гарри махнул своей компании и начал пробираться к двери. Грохот музыки давил, не давал вдохнуть полной грудью. Воздух казался ватным и вязким, тело плохо слушалось. Глоток свежего кислорода был просто необходим. Яркое звезное небо завораживало. Гарри стоял некоторое время, просто задрав голову вверх и дышал, а потом хмыкнул и зажёг от зажигалки свечу. Уличные фонари уже не горели, огни клуба остались за поворотом. Вообще в эту темную подворотню в здравом уме мало бы кто полез. Огонек свечи выхватил из темноты светловолосый затылок. Гарри чуть не отшатнулся – незнакомец был так близко. И совсем его не замечал, кажется. Но в этом изгибе спины было что-то до боли знакомое. Пришлось даже стиснуть зубы, чтобы не закричать. Вдох-выдох. – Драко? Он тронул парня за плечо, тот обернулся. Немой вопрос застыл в серых глазах, которые ловили отблеск от горящей в руке Гарри свечи. Парень неловко вытащил наушник и в ожидании уставился ему в лицо… Факт настиг в тысячах миль от прежнего дома, совсем в незнакомом месте. Гарри казалось это очередным сном. – Простите? – наконец не выдержал парень, но его голос оказался до боли незнаком. – Я, кажется, обознался, но вы так безумно похожи на одного парня из моего сна… – И что же, ты хотел встретиться в этой реальности с кем-то из сна? Ну ты и чудак. Сердце грустно кольнуло. Но незнакомец вдруг склонил голову к одному плечу, при этом казалось, что он заглядывает в зеленые глаза собеседника снизу, хотя явно был выше. Взгляд при этом до странности начал напоминать щенячий. И это движение осознанием пронзило все существо Гарри. Так умел делать только он. Только он один мог быть и таким хрупким, и сильным, и абсолютно родным. – Расскажешь свою историю? Новые нотки перекликались с воспоминаниями, поглощали их, и вот уже начинало казаться, что этот голос всегда был таким. И больше не ощущался чужим. – Хорошо, – улыбнулся Гарри. – Но это будет история длиной почти в двадцать лет.