Ты и я

Ты наверняка знаешь это чувство предчувствия, когда сердце словно замирает в ожидании, а потом начинает судорожно колотиться. Губы пересыхают мгновенно, так что невольно начинаешь облизываться, отлично осознавая, что после такого они потрескаются напрочь. Руки мелко подрагивают, когда достаешь палочку из кармана, чтобы в очередной раз вызвать темпус. Только время, кажется, остановилось. Секунда за секундой ползет, хочется хорошенько их подопнуть мысленно, дабы не баловали так, вот только это неумолимая субстанция. Совсем. Снег похрустывает под подошвами ботинок и этот звук отдается стуком в ушах. Он такой расслабленный, куртка нараспашку, ладони в карманах, чуть ли не насвистывает. Типичный до приторности зеленоглазый дьявол, что ведет себя так беспечно. Это ваше третье свидание, всего лишь, но уже хочется кричать о том, что птицей бьется в груди. Признаваться сложно. Три слова, да. Но так сложно. Легче забиться в угол и заплакать, осознавая себя последней тряпкой. Ты не сможешь. Нет, не сможешь. Слишком страшно. Слишком горько. Страх отказа кажется настолько осязаемым при одной лишь мысли об этом, что на глаза начинают наворачиваться слезы. Никогда не было такого не контроля над собой. Никогда. Ты всегда был очень холодным, всегда стопорил себя, не позволяя плясать даже кончикам пальцев под неумолимую музыку. Даже искренняя улыбка редко царила на узком лице – лишь ухмылки, зубоскальство, да ехидные смешки. Тебя так учили. Нет, это было абсолютно правильным, если учитывать то болото, которое тебя в будущем ждало. Искренность там не поймут, чувства не примут. Но ведь он был совсем из другого мира, он мог позволить себе все. И он научил тебя всему, шаг за шагом. Пусть и сам даже не подозревал об этом. Хватило лет и лет наблюдения. Искренность. Открытость. Широта улыбки. Душа нараспашку. А, знаешь, ты справишься, ты все скажешь. Всего три слова на перехвате дыхания: – Я тебя люблю. И пусть мир потом сам решает, как ему дальше вертеться. *** Он всегда казался странным, выбивался из ряда всех твоих знакомых. Беловолосый змей с ухмылкой на тонких губах. Закрытый настолько, что хотелось открыть. А после познания оказалось, что и сердце отдать не жалко. Снег хрустит под ногами. Ты видишь, что он нервничает. Безумно. Это ваше третье свидание, но такого напряжения в воздухе еще не витало. Где же его строгость и чопорность, почему так розовеют щеки, когда он украдкой кидает на тебя взгляды? Неужели… Почему от предчувствия чуда так сжимается сердце? Откуда столько ожидания счастья? Снежинки падают за шиворот, когда он вдруг останавливается, делает шаг навстречу, протягивает озябшие ладони. Губы дрожат, но он все же выдыхает: – Я тебя люблю, – и пятится. И спотыкается. Ты ловишь его за руку, смеясь настолько отчаянно, что смех кажется хриплым карканьем и притягиваешь его к себе в объятия. *** Рождественские витрины отражают лишь счастливые улыбки влюбленных и первый робкий поцелуй. Мягкий, словно пушистые снежинки, теплый, как мерцающие огни. Всего три слова, а безумно сложно. Всего три слова, а счастья столько, что хватит на целый мир. Мир, который теперь вертится вокруг них.