Crazy for myself

      Тэхен слышал возглас Чимина о том, что домой пришел Хосок и поэтому сразу после этого поворачивает голову в сторону спящего Чонгука, который уже утыкался ему носом в грудь. Он прекрасно понимал, что Чон выпил большую дозу подавителей, лишь бы не прыгать на Тэхёна, когда течка станет невыносимой. Течка омег, которую перебивают подавителями — это очень опасно. Это может привести с гормональным сбоям и серьёзному ущербу для организма. Но Чонгука это не остановило, раз он принял их и сейчас лежит в практическом отрубе. Он проводит ладонью по черным, почти угольным, волосам омеги, пропуская их сквозь пальцы. — Чонгук-и., — с нежностью произносит он, смотря на спящего Чонгука. Тот чуть хмурится во сне и облизывает свои губы, проходясь по ним языком. Он едва слышно мычит и продвигается к Тэхену немного ближе. Тэхену безумно тяжело от того, что он ничего не может сделать. Ким сейчас между двух огней. С одной стороны ему хочется помочь своей паре избавиться от жара и того, что будет, когда действия подавителей пройдут, а с другой в голове всплывает голос Сокджина и доктора, говорящие ему о том, что ему нельзя напрягать поясницу и спину хотя бы ближайшую неделю. Единственное, что он может сделать — это притянуть Чонгука ближе к себе, и уткнуться ему в макушку своим носом. Хотя никто не знает, что у Тэхена есть две причины не кидается на всех, в том числе и на Чонгука: одна известна, а про вторую он надеется, что никто не узнает.

*

— Как раскрыть наши гендерные принадлежности, — повторяет Чимин, смотря на Хосока широко раскрытыми глазами. — Лучше компания скажет об этом сама, чем какой-нибудь новостной блог, по типу Диспача, — объясняет Хосок, гладя Чимина по бедру. Он старается таким образом успокоить того, ведь помнит про то, что Чимин успокаивается от поглаживаний. Так постоянно делает Юнги, когда они делают перерывы между репетициями. — Другие группы тоже так делали. — В других группах не было омег, там были только альфы и беты, — немного громче говорит Чимин, не двигаясь с места. — Может нам и правда не место в группе? — он неожиданно для себя вспоминает то, как вся, на тот момент, маленькая компания была против дебюта Чимина, по двум причинам. Первая — маленькое время стажировки. Всего один год. Второе — он омега. Раскрытие того, что некоторые участники омеги, принесёт компании ущерб в виде скандалов. Многочисленных скандалов. — Чимми, ты чего такое говоришь? — Хосок берёт его за подбородок и поворачивает голову на себя, заставляя Пака смотреть на него. Он смотрит в глаза Чимина, в которых собираются слезы и ему становится невыносимо от чувства того, что он ничего не может сделать. — Ничего не случится, я тебе обещаю, — он прижимает к себе Чимина, из-за чего тот прижимается к его шее носом, вдыхая запах старшего. Уже каждый из них привык к необычному запаху Хосока. Для Чимина этот запах служит средством успокоения. Внезапно Чимина посетила мысль о том, что за все те месяцы, что Хосок жил с ними, у того ни разу не было течки. — Хоби-хён, — Чимин не знает, будет ли вопрос уместен в этой ситуации. — А? — Хосок отстраняет от себя Чимина, смотря в его глаза. — Почему у тебя нет течки? — быстро выпаливает он, смотря на Хосока широко раскрытыми глазами. Насколько он знает, Хосок полностью здоров в этом плане. Хосок тоже смотрит на Чимина, не ожидая такого рода вопросы от него. — Я пью подавители, — смущается Хосок, хотя вряд ли разговор с другим омегой должен смущать его. — Хён, это опасно при длительном применении, — пищит Чимин высоким голосом, хватая Хосока за руки. — Я только пришел в группу, я не имею права выпадать из расписания, — оправдывается Хосок. Он считал, что не имеет права выпадать даже на несколько дней, валяясь где-то с течкой. Только придя в группу, надо выложиться на все сто, поэтому он и купил заранее запас подавителей. — Но это же наша биология, — с надеждой на понимание говорит Чимин. В самом начале, как только они дебютировали, он тоже пил подавители, однако, вскоре ему запретили это делать, ибо это повлияло на его здоровье. — Расписанию все равно на неё, — с улыбкой говорит Хосок, но эта улыбка не внушала Чимину ничего хорошего. Сразу вспомнились слова Намджуна о том, что омегам не место в группе. Они тянут группу вниз, пока та выпадает из всего основного расписания на несколько дней, пережидая течку. Благо, были они не каждый месяц.

***

Сокджин направляется в сторону двери, смотря на номера квартир. Завезя Хосока в общагу, Джин прочитал сообщение Намджуна о том, что ему надо ехать в бывшую квартиру Хосока. Он не ответил на него, но был уверен, что Намджун уже увидел то, что он прочитал. Он подходит к двери с нужным номером и стучится в дверь, игнорируя звонок. За дверью сразу слышатся шорохи и голоса Намджуна и Юнги, что негромко переговариваются друг с другом. Как только Сокджин делает первый стук, те тут же затихают, а дверь открывает Юнги, сразу отходя от неё, как только видит Джина. — Сокджин, — произносит Юнги. — Как Хосок? — С чего это тебя вдруг интересует? — говорит он, скидывая с ног свою обувь. Он не обращает внимание на Намджуна, который топчется в стороне, ему сейчас и одного Юнги достаточно. — Что вы решили? — игнорируя издевательский вопрос снова говорит Юнги. Голос его чуть тише, чем обычно, и было видно, что ему неудобно задавать такие вопросы. — Пока что ничего не решили, — он вешает свою куртку на крючок и идет по коридору мимо Юнги и Намджуна, на секунду смотря им обоим в глаза. Как бы он не злился на них, он прожил с ними уже шесть лет, и Сокджин понимал, что он в любом случае помирится с ними и будет общаться также, как и до этого. Но пока что он не собирается с ними сближаться, ибо чувствует обиду на этих двоих. Это длилось несколько месяцев, за которые Хосок уже успел реально начать курить, благо из-за его запаха это никто не заметил, хотя раньше относился к этому не очень хорошо, Хосок успел похудеть и набрать вес заново под руководством Сокджина. Как бы это не было тяжело для всей группы, но скорее всего после их камбэка, первого с участием Хосока — компания раскроет их гендерные принадлежности, и Джин готовится к проблемам, которые обязательно пойдут за этим. — Хён, — когда Намджун чем-то обеспокоен или чувствует свою вину, он всегда говорит очень тихо, поэтому Сокджину понадобился не один такой отклик от него, чтобы он его услышал. — Что? — Сокджин стоял на кухне и опирался руками о тумбочку. Его брови были сведены на переносице, и сам он был напряжён как пружина. — Я не могу видеть то, как медленно наша группа рушится, — выдыхает он, почти умоляюще смотря на старшего. — Так почему тогда ты делаешь все, чтобы это случилось? — Ким-старший разворачивается лицом к Намджуну и видит все то, что написано на лице того. Страх и тревога. Намджун боится за будущее группы. Он просто не хотел перемен в лице нового участника. Он просто хотел, чтобы Хосок ушел и все было как прежде, однако все то, что случилось, сделало положение намного хуже. Намджун опускается на стул, стоящий рядом со столом и смотрит на нахмуренное лицо Сокджина, который следит за каждым его действием. — Я просто не хотел, чтобы он был в группе, — шепчет он, опуская взгляд в пол. — Ты просто не хотел, чтобы он был в группе, а в итоге сделал так, что это группа на грани распада. Со стороны может показаться, мол, ну поссорились и помирились, ничего серьёзного, но Намджун видит, что все гораздо хуже. В последний раз такие отношения между участниками были во времена стажировки и дебюта, когда каждый мембер был для другого закрытой книгой. Когда они были друг-другу чужие люди. Сейчас этой закрытой книгой выступает Хосок, который поначалу пытался сблизиться со всеми, но получал в ответ только злость и в итоге закрылся. Намджун понимает, что в этом его вина, он опирался на свой предыдущий опыт во время стажировки и на подсознательном уровне ищет во всех омегах образ того, кто исчез из его жизни много лет назад. Историю Юнги, который был с ним за одно с самого начала, он не знает в точности, тот предпочитает не говорить об этом. Но Намджуну кажется, что они немного похожи. — Намджун, — на стул рядом опускается Сокджин и смотрит ему в глаза. — Почему ты так относишься к Хосоку? — он смотрит на лицо Намджуна, стараясь поймать взгляд того, но тот его постоянно уводит, не желая смотреть на Сокджина. — Я не могу это объяснить, — он понимал, что вряд ли Сокджин поймёт ситуацию с тем омегой, хотя он сам сомневается в том, что Джин не помнит его, ибо тот знатно успел подпортить всем жизнь. — Это связано с прошлым? — Джин не может злиться на Надмдуна, глядя на разбитое выражение лица, он будет чувствовать себя монстром, если не поможет ему. Ну или хотя бы не поинтересуется в чем дело. — Да, можно и так сказать, — Намджун садится на стул поудобней, складывая руки на своей груди. — Джун-и, — он берёт его руки в свои, мягко гладя их. — То, что было в прошлом — прошлое. Оно не должно влиять на тех, кто рядом с тобой сейчас, — он наконец-то ловит взгляд Намджуна, и тот как будто зависает в глазах старшего. — Хосок ни в чем не виноват. Он не виноват в том, что компания решила, что он хороший кандидат на место седьмого участника, ведь так? — он старается разговаривать мягко, потому что понимает, что скандалом и криком делу не поможешь, да и Намджун, похоже, понял, к чему это все может привести. — Так, — соглашается Намджун, шумно втягивая воздух. Он ощущает в нем нотки запаха Хосока, и понимает что идет он от Джина. — Ты привязался к нему? — задаёт он вопрос прежде, чем Сокджин продолжит свою речь. Этот вопрос заставляет Джина зависнуть на пару мгновений, но затем он расплывается в мягкой улыбке и отводит взгляд от Намджуна. — Да, — это все, что может ответить Сокджин. — Ты любишь его? — озвучивает последний, по мнению Намджуна, вопрос. — Да, люблю, — уши Сокджина краснеют сразу после этих слов, и сам он отпускает руки Намджуна и закрывает свое лицо ими. Он не привык говорить о чувствах, даже если спрашивает родной для него человек. Просто не привык и это заставляет его неконтролируемо краснеть. Намджун смотрит на сидящего перед ним хёна и внезапно тянет того на себя, заключая в крепкие объятия. — Айщ, что ты делаешь? — еще больше краснеет Сокджин, упираясь руками в грудь Намджуна. — Прошу прощения за все, что сделал, — он понимает, что со стороны они выглядят как парочка, но не отпускает Джина, лишь крепче обхватывая его. — Не у меня тебе надо просить прощения, — напоминает ему Сокджин. — У Хосока, — со вздохом заканчивает Намджун. — У Чимина тоже, — тихий голос неожиданно раздаётся возле входа на кухню, отчего Сокджин пугается этого и с криком отскакивает от Намджуна, хватаясь за сердце. Намджун тоже резко поворачивается на звук, ударяясь бедром об стол. — Айщ, — шипит он, потирая своё бедро, садясь на стул. — Юнги., — он тяжело дышит и смотрит на нахмуренного Юнги, что ставит на стол свою пустую кружку. — Не пугай так, пожалуйста. — Второй Хосок, — снова говорит Юнги, приземляясь на стул, что стоит ближе всего к нему. Сокджин при упоминании Хосока напряжённо смотрит на Юнги, но это никак не влияет на него. Юнги все также продолжает смотреть то на Намджуна, то на Сокджина. В конечном итоге, Сокджин наливает себе кружку холодной воды и быстро выпивает ее, тоже садясь за стол. — Что за собрание? — Мин где-то раздобыл упаковку орешков и сейчас шуршит ею, кидая в рот по одной штуке. Ни Мин, ни Намджун не знают, что спросить у Сокджина. — Что произошло в компании? — наконец-то спрашивает Юнги, кладя упаковку на середину стола, чтобы остальные тоже могли до нее достать. — Хосок сказал, что компания хочет раскрыть наши гендерные принадлежности, — говорит Сокджин, и тянется за орехом. С стороны Юнги следует громкий звук, и Намджун пару раз хлопает того по спине, что тот перестал кашлять. — Что? — с кашлем говорит он, пару раз ударяя самого себя по груди. — Компания раскрывает наши гендерные принадлежности, — повторяет Джин, кидая один орешек в рот. Он, на первый взгляд, никак не обеспокоен этим, однако, ему тоже страшно, никто из них не знает, что может на них политься, в частности, от корейских поклонников. — Какой в этом смысл? Мы подрались, Тэхен повредил поясницу. Из-за этого, что ли? — Юнги просто не мог понять логику БигХита, когда-то они замяли это дело, под тем предлогом, что группа может расформироваться на фоне скандалов в их сторону, но теперь они сами создают все условия для всех этих скандалов, предлагая рассказать на весь мир кто из них альфа, омега или же бета. — Юнги, успокойся, — видя как Юнги сжимает в своих пальцах штанину, Намджун пару раз хлопает его по плечу, чтобы он отвлёкся. — Какой, нахер, успокойся? Они сами не дали этому случиться сразу же после нашего дебюта, а теперь, когда мы уже более-менее уселись в индустрии, они хотят отправить нас на котел? — дёргается Юнги, запуская руку в свои волосы. Мин не был истеричкой, что психует по любому поводу, такая реакция от того, что он правда не понимает, зачем это все надо. — Юнги-я, — зовёт его Сокджин. — Возможно, компания хочет сделать так, чтобы течки омег проходили не под предлогом «заболел»? — Тогда им придется объявить еще и про отношения, — мгновенно отвечает на это Намджун. Пара глаз устремляется на него, из-за чего он поясняет: — Омега не может провести течку один, без альфы, без последствий для здоровья. Если они объявят о том, что в нашей группе три омеги, то самой собой появятся вопросы «С кем тогда они проводят течки?», — Сокджин тихо стонет и откидывается на стул, потирая глаза. — Хосок, — шепчет он. Хосок единственный из омег, кто пока не состоит в паре. — Что? — одновременно спросили и Намджун и Юнги. — Хосок, — громче повторил Сокджин и вернул голову в нормальное положение, смотря на парней. Ни Намджун, ни Юнги так и не поняли, что именно имеет ввиду Сокджин, но уже спустя несколько секунд, Намджун тихо стонет и закидывает голову назад: — Он не в паре, — настала очередь Намджуна тереть свое лицо руками. Юнги тихо ругается. До него уже дошло что именно скрывается за этим «Хосок». Если компания не найдет какой-нибудь выход, то они будут по колено в болоте.

***

— Привет, Тэхен, — в комнату заходит Хосок, держа в руках поднос с двумя мисочками риса, мяса и кимчи. Тэхен немного дёргается от неожиданности, роняя свой телефон себе на грудь. — Господи, хён, напугал, — Чонгук так и не проснулся, все еще лежал на нем, поэтому телефон чуть было не задел голову Чонгука. Хотя прогресс был в том, что тот просто спит и уже не так крепко, как до этого. Доказательством служило то, что пару раз он произнёс имя Тэхена и хватанул за футболку. — Прости, — виновато улыбается он, осторожно подходя к Тэхену. Ким следит за каждым его движением, но в этом Хосок не чувствует никакой угрозы, какая бывает от альфы во время течки его омеги. Кстати об омеге. Запах Чонгука немного притупился и стал не таким выраженным. Это Хосок чувствует еще при входе в комнату. Хосок ставит поднос на тумбочку рядом с Тэхеном и садится на кровать, смотря на парочку. — Все хорошо? — он указывает глазами на Чонгука, что пригрелся у бока Тэхена, и даже если его разбудить — то вряд ли он отойдёт от него. Уж слишком хорошо он туда вписывается. Чонгуку всего 18, а он уже успел найти себе пару. Хосок так и не смог, а после пришел в БигХит и забыл о том, что ему вообще-то нужна пара. Он смотрел на то, как ведут себя Юнги с Чимином, Тэхен с Чонгуком и становилось немного грустно от осознания того, что у него такое будет не скоро. Бетам или альфам в этом плане легче. Забеременеть не могут. — Наверно, — Тэхен откладывает телефон на кровать и гладит Чонгука по волосам. Хосок правда старается отвести взгляд и у него это в конце-концов получается. — У него спала температура, возможно течка в этот раз пройдёт быстрее. — Подавители? — Хосок знал ответ, нельзя остановить течку, при этом не выпив большую дозу подавителей. Тэхен на это кивает. Хосок после этого вздыхает и резко поднимается с места. Пусть он и сам их принимает, но он не хотел, чтобы Чонгук портил ими здоровье, у того вся жизнь впереди. Можно сказать, что у самого Хосока тоже вся жизнь впереди, однако, он не видит себя в будущем родителем, или даже в отношениях. — Я не буду лезть к вам и раздавать совета. Но покорми его и поешь сам, — он говорит это и начинает отходить от кровати, на последок проверив хорошо ли стоит поднос с едой. Он с Чимином только что приготовили себе нехитрый ужин и сейчас тоже собираются есть. — Хён, — говорит Тэхен, когда Хосок уже возле двери, чувствуя то, что Чон выглядит подавленно. Тот оборачивается на звук, смотря на альфу. — Спасибо, — все что говорит Тэхен, хотя хочет спросить «что случилось?». Хосок улыбается на это, кивает и выходит из комнаты. Сразу после того, как дверь за Хосоком закрылась, Тэхен потянул руку к плечу омеги, пытаясь разбудить того. В голове у него выражение лица Хосока, такое у него было в первые дни его прихода, тогда Юнги редко, но метко делал едкие комментарии в сторону Хосока. Сондыку, их хореографу, пришлось сделать несколько замечаний Юнги, и тот замолчал ровно до тех пор, пока они не приехали домой. После тренировки у них было одно на уме. Поесть и отдохнуть как следует. Но Хосок остался в гостиной, дожидаясь того, как все поедят. Он сходил в комнату, где быстро переоделся и поставил почти севший телефон на зарядку. — Особое приглашение надо? — раздался голос Юнги у входа в комнату, напугавший Хосока до короткого вскрика. — Шугаешься каждого шороха. Тебя в детстве что, часто пугали? — Не твоё дело, что со мной делали в детстве. — Как мы заговорили, — с улыбкой произнес Юнги и переступил порог комнаты, а Хосок еле заметно отпустился назад. Чон не боится альф, просто находясь в одной комнате с тем, кто тебя, мягко говоря, не любит, не приносило ему ничего, кроме необъяснимого страха. — Что вам от меня надо? — Чтобы ты разорвал контакт с агенством, нам не нужны те, кого надо будет тянуть за собой как лишний груз, — Юнги остановился возле стола, на котором заряжался старенький телефон Хосока. — Что я вам сделал вообще? — Хосок вскидывает голову на Юнги, что держит руки на груди. — Пока ничего, но как только тебя раскроют — сделаешь, — Мин наклоняет голову на бок, смотря на Хосока, который под этим взглядом опускает собственный к полу. — Юнги! Ты чего так долго? — громким крик Чимина проносится по коридору общаги. — Возможно омеги и проникнутся к тебе, но запомни, что альфы никогда, — шепчет он так, чтобы Хосок точно его услышал. — Сейчас! — отвечает он, когда кричит уже Чонгук. — Джин просил тебя позвать, пошли. Хенов нельзя заставлять ждать, — он улыбается, показывая десна, и пусть Арми считают эту улыбку милой, то в таком контексте она кажется Хосоку улыбкой дьявола. Тэхен подслушал их разговор, вышел из-за стола под предлогом пойти в туалет. Тэхен трясёт головой, отгоняя так некстати появившийся воспоминание. — Гукки, — тихо зовёт он, тряся его. Чонгук невнятно замычал и попытался скинуть будившую его руку с себя. — Чонгук, — громче сказал он, и немного сдвинулся от Чонгука, из-за чего тот плюхнулся на кровать. — Хён, — хриплым и тихим голосом позвал Гук, ерзая на кровати, пытаясь подняться с неё. — Что случилось? — ему удалось приподняться на руках, но после этого он сразу рухнул обратно, потому что слабые ото сна руки не смогли выдержать такой нагрузки. — Подавители, — Тэхен подтянулся к кровати, опираясь спиной о мягкую спинку кровати, что Чимин обложил подушками, и принимает положение полу сидя. — А что они? — омега трет свои сонные глаза руками. До него до сих пор не дошло, что ему не жарко, хотя должно быть, и то, что живот уже не так сильно крутить. Он мягко улыбается, показывая Тэхену свои крольи зубки. — Ничего они, — Тэхен ставит на кровать мисочку с рисом и двумя кусочками мяса. — Ешь, — говорит он, и Чонгук медленно поворачивается в его сторону, точнее сказать, перекатывается. — Мгх, я не хочу, — дует губы омега, глядя на кушающего альфу. Тот поднимает глаза от своей миски и смотрит на лежащего Чонгука, что даже и не пытается сделать хоть движение в сторону своей порции. Его одежда была немного влажная от пота, а волосы были похожи на ёжик. — Мне тебя накормить, что ли? — проглотив еду спрашивает Тэхен, смотря на расслабленного Чона. Чонгуку просто хотелось поиграть с альфой, его самого совершенно не волновал тот факт, что его течка по-хорошему должна идти еще день или два. Что он должен валяться в лихорадке, от того, что его тело не получает необходимой ему разрядки. Сейчас он смотрит на полусидящего альфу возле себя и ему хочется стереть эту капельку соуса в уголке губы Тэхена. Он бы это и сделал, но встать ему так лень, поэтому он лишь смотрит на эту капельку. Тэхен как будто замечает то, куда смотрит омега и стирает этот самый соус пальцем. Затем он тихо вздыхает. Возможно течка еще не совсем отступила и частично Чонгук делает то, что ему велит природа. Завлечь альфу, а вот способ не важен. Тэхен еле как дотягивается до руки омеги, которую Чонгук положил над своей головой и подтягивает к себе тело своей пары. Чонгук кое как садится, при этом опираясь на альфу всем своим телом. Тэхен берет в руку миску с рисом и черпает из нее первую порцию, направляя палочки ко рту Чонгука. — Хён, я могу сам покушать, — с улыбкой говорит Чонгук, при этом открывая рот, после чего пережёвывать рис, что дал ему Тэхен на палочке. — Не можешь, не могу помочь тебе с течкой, дай хотя бы так, — Тэхен берет палочками кусочек мяса и беря омегу за подбородок, отправляет тому в рот его. — Только потому что я люблю тебя, — лукавит Чонгук, прикрывая глаза от вкуса мяса. Тэхен на его фразу коротко смеётся и продолжает кормить омегу всем тем, что принёс Хосок. Чонгук иногда бывает таким ребёнком, который дуется от того, что на него не обращают внимание и радуется даже самым незначительным подаркам или похвалы. Это не изменилось со временем стажировки и дебюта, разве что Чонгук стал все больше и больше желать это именно от своего альфы. А Ким и рад иногда порадовать свою омегу каким-нибудь браслетом, пусть даже и самодельным, или же купить ему футболку, которую тот будет позже таскать за собой везде и всегда.

*

Хосок заходит на кухню и первым делом натыкается на Чимина, сидящего за столом, пишущего что-то в своём телефоне. Печатал тот быстро и явно был чем-то озабочен, при этом высовывая кончик языка, прикусывая его. — Чимин, — зовёт его Хосок. Еда так и не тронута, возможно Чимин ждал его прихода, чтобы начать есть вместе. Чимин поднимает взгляд на Хосока, в глазах у него почему-то собрались слезы. — Эй, Чимин-и, что случилось? — Хосок быстро садится на стул рядом с Чимином, беря его лицо в свои ладони, вытирая пальцеми слезы, что успели скатиться по щекам. — Кому ты писал? — старший сразу понял, что корень настроения Чимина кроется в том, с кем он переписывался минуту назад. Затем он бросает телефон на стол и закрывая глаза. Он даже не старается убрать руки Хосока от своего лица. Только вот слезы продолжают скатываться по его лицу, оставляя на щеках мокрые дорожки. — Что произошло? Ты меня пугаешь, — говорит Хосок, всматриваясь в лицо Чимина. — Тебя кто-то обидел? Чимин качает головой в отрицательном жесте. Хосок скорее всего не поймёт причину слёз Пака, поэтому тот старается успокоиться, дыша через рот, делая глубокие вздохи. На самом деле ничего такого страшного не случилось. Ему всего лишь написал сначала Намджун, с огромным сообщением с извинениями, затем Юнги, содержание было, конечно, меньше, чем у Намджуна, но все же не менее тёплое. Юнги даже сквозь текст может передать свои эмоции и чувства. — Чимин-а, — тянет Хосок, смотря прямо в глаза Чимина. Он хочет помочь и не сможет этого сделать, пока не узнает от Чимина причину слёз. — Хоби, — Чимин обхватывает своими пальцами запястье Хосока, отнимая их от своего лица и смотрит во встревоженные глаза хена. — Ничего не случилось, просто сегодня кое-что произошло, и теперь я получил извинения из-за этого, — он говорит тихо. Видит в глазах Хосока лёгкое недоверие. Но это правда, а верить в нее или нет — тут уже дело самого Хосока. — Ладно, — спустя минуту соглашается Хосок, присаживаясь на стул. — Давай покушаем? — он кивает на кастрюли, в одной из которых мясо, а в другой — рис с кимчи. Чимин с улыбкой кивает ему, вытирая пальцами мокрые глаза, делая их еще более красными и шмыгает носом. — Высморкайся, я пока тут все сделаю, — советует Хосок, а затем провожает угукнувшего Чимина, который быстрым шагом направился к ванне. Хосок тем временем встает со стула и начинает раскладывать все по тарелкам и заваривает себе и Чимину кофе. Он прислушивается к происходящему в общаге, чтобы уловить звуки и слышит всплески воды, а затем хлопанье двери. Чимин возвращается, а Хосок ставит все тарелки на стол, и садится на стул. — Хён, — тихим голосом тянет Чимин, уже сидя за столом. — М? — Хосок отрывается от своей порции, поднимая глаза на Чимина. — Обещаешь мне, что у нас все будет хорошо? — Пак смотрит на старшего омегу щенячьими глазами. Те до сих пор были красные от слез и холодной воды. — Чимин-а, обещаю, — он протягивает тому свою руку с вытянутым мизинцем и ждет пока Чимин сделает тоже самое, обхватил его палец своим. — Навсегда? — говорит Чимин, смотря на их соединение пальцы. — Навсегда, — соглашается Хосок. Он безумно хочет, чтобы после того, как в компании решат все по поводу дальнейших действий, это не испортило карьеру мемберов. Ему все равно на свою собственную, он чувствует необъяснимую вину за то, что разногласия в группе пошли именно по его вине. Это жмёт сердце похуже тисков. Уже завтра в 12 часов утра выходит видеоролик с его предложением, и Хосок просто не хочет думать что-либо на этот счет. Он боится не получить ничего кроме негатива, однако понимает тот факт, что завтра первым делом как выйдет ролик, он зайдёт в твиттер или на ютуб, чтобы проверить комментарии людей. И смотря на уплетающего свою порцию Чимина, Хосок почему-то думает, что тот завтра будет делать точно также. Хосок снова опускает взгляд в тарелку и цепляет палочками кусочек мяса, отправляя его в рот. Он надеется, что большая часть Арми примут его и ситуация с парнями, что никак не желали принимать его в качестве 7-го участника не повторится. Чон чувствует желание пойти и покурить, чтобы успокоиться, но вспоминает о том, что все сигареты забрал Сокджин, когда провёл уборку в его комнате.