Crazy for myself

      На следующий день Хосоку надо было ехать в компанию. Его вызвали туда с утра пораньше, сказав лишь о том, что это важно. Однако, добавив то, что там будут Намджун и Юнги. Черт, только встречи с ними ему не хватало. Однако, ничего не поделаешь, с самого утра следующего дня он встал раньше всех, аккуратно отодвинув от себя Чимина и укрыв того тонким одеялом. Они снова заснули вместе, перед этим включив на ноутбуке, который сейчас лежит на полу, какую-то дораму. Тот по каким-то причинам не разбился, Хосок проверил его и после того как удостоверился в том, что ноутбук цел и работает, поставил его на тумбочку рядом с кроватью. Накинув на себя свою футболку, хотя помня о том, что он засыпал в ней, и взяв из тумбочки возле кровати упаковку таблеток, Хосок подошёл к спящему омеге, что сжимал в руках игрушку Чон и провёл по макушке пару раз, приглаживая растрёпанные волосы. Затем он тихо вышел из комнаты, плотно закрыв дверь. Он надеялся, что Чимин не проснётся, пока он будет собираться, с большой вероятностью он будет расспрашивать его о том, куда он едет. Зайдя в комнату младших он сразу наткнулся на картину, в которой Чонгук лежит на животе, а головой находясь на груди Тэхена, что обнимал его рукой, немного сдвинулся на бок, так, чтобы можно было обхватить омегу за плечо. Губы Хосока трогает еле заметная улыбка от того, насколько эти двое выглядят подходящими друг-другу. Как кусочки пазла. Он проходит в комнату и составляет всю грязную посуду на поднос, отмечая, что они съели все до единой крошки. Хосок старается не думать о том, зачем его, Намджуна и Юнги вызывают в компанию, так еще и с утра пораньше, а если и думает, то старается поставить все в более-менее безобидное русло, такое, как просто обсуждение нового альбома, который пока был всего лишь планом на будущее. Уже стоя на кухне и перемывая всю ту посуду, которую забрал у Тэхена и Чонгука, и которая уже стояла там, Хосок не заметил, как сзади него встал силуэт в тонком одеяле, смотря на него с поджатыми пухлыми губами. Он тихо проходит на стул и садится на него, продолжая прожигать спину Хосока взглядом. — Хён, — неожиданно говорит он. Хосок от неожиданности резко роняет тарелку в раковину, из-за чего по кухне проносится громкий, резкий шум, и было слышно как Чон пару раз что-то сказал себе под нос. Он оборачивается на звук: — Чимин, — он смотрит на младшего, что укутался в тонкое одеяло и сонно моргает глазами. — Почему ты не спишь? — А ты почему? — Пак накрывает свои ноги, которые лишь на несколько секунд вылезли из-под одеяла, и наклоняет свою на бок, подобно птице. Хосок вздыхает от этого вопроса. После всего что произошло, Чимин вряд ли положительно отнесётся к тому, что Хосок окажется в обществе двух альф в одиночку и скорее всего захочет поехать с ним. — Мне нужно в офис, — все равно отвечает он, не решаясь врать Чимину. — Зачем? — сразу же вскидывает голову Чимин, смотря на старшего. — Меня вызвали. — Кто-то еще там будет? — спрашивает он как будто видя и слыша в действиях и глазах Хосока какой-то подвох. После всех тех событий, которые произошли за несколько месяцев, начиная с того момента, когда в общагу переехал Хосок, его внутренний омега все никак не может отпустить Хосока на «растерзание» двум альфам, у которых явная неприязнь к нему. Чимин понимает, что те ничего серьёзного не сделают, но лучше же перестраховаться. Он и сам понимает, что, в какой-то мере, это звучит глупо, но ничего не может с этим поделать. — Чимин., — вздыхает Хосок. — Ничего серьёзного не случится, я тебе обещаю, — он подходит к сидящему Чимину и наклоняется к нему чтобы обнять. Чимин на это действие неожиданно начинает тереться головой о подбородок, при этом издавая звуки, похожие на мурчание кота. Естественное действие для омег, когда они пытаются успокоить кого-то или же успокоиться самим. Этот жест применяется только к членам семьи или же к особенно близким людям. Это не делается просто так. — Кто там будет? — повторил свой вопрос Чимин, не переставая тереться о Хосока. Он прекрасно понимал что делал в данный момент, но ему внезапно очень сильно захотелось показать Хосоку, что он для него не просто случайный человек, с которым его заставили жить в одном доме. — Намджун и Юнги, — ответил Хосок, в душе радуясь тому, что для Чимина он все-таки стал близким человеком. В сердце Хосока разлилось такое тепло, а губы расплылись в тёплой улыбке. Он даже не помнит, когда о него вот так тёрлись, было это давно, а дальше вся его жизнь была окружена либо альфами, либо бетами. И если альфы тоже могли в ответ издавать похожие звуки и делать как и Чимин, но делали они это, опять же, только для своих омег и семьи. Альфы этим действием помечают свою семью, обозначая границу в виде запаха, которая сильнее всех горит для всех посторонних красным цветом. Омеги тоже оставляют запахи на своих детях, муже, друзьях. Рука Чона опустилась на макушку Чимина, проводя ладонью по волосам, вызывая у Чимина новую волну мурчания, только уже более громкого. Тот подобно коту ластится к нему. — Чимин-а, — протянул Хосок с улыбкой на лице, продолжая гладить того по голове. — Мне нужно идти. Он и сам не был рад тому, что его вызвали, но после слов о том, что нужно быть обязательно, Хосок уже ничего не мог сделать. Хочешь или нет, но ехать придется. Остается только гадать что именно они там будут делать. — Я не могу поехать с тобой, да? — слегка обиженно протянул Чимин, переставая тереться о Хосока. Он понимал, что там ему делать нечего, однако все-таки не смог удержаться от вопроса на этот счет. — Нет, — отвечает ему Хосок все также гладя Чимина по голове. — Иди спать, еще рано, — действительно, на часах было 7 утра, а у всех остальных, кроме их троицы, был выходной день. — Ты будешь их пить? — игнорируя просьбу Чимин цепляется взглядом за упаковку подавителей на столе. Старший омега все еще их не выпил. Он хотел сделать это перед самым выходом. — Да. — Зачем? Не надо их пить, хен, — дерганно приносить Чимин, хватая упаковку со стола и вскочив с места в мгновение ока. — Чимин, отдай, — делая глубокий вдох говорит Хосок. Отлично. Теперь у него забрали таблетки. Порой Чимин ведёт себя по-детски, однако, обычно это проявляется рядом с Юнги, чтобы тот позаботился о нем или же просто обратил на него внимание. Он может начать канючить, просить что-нибудь или же просто попытаться залезть к нему на колени, игнорируя тот факт, что Юнги сидит в своей студии и работает перед компьютером. И каждый раз у него это получается, альфа для приличия сначала немного ворчит на тот счет, что Чимин уселся на него, но все остальные видят, как в глазах Юнги загорается тот огонёк радости и нежности. — Тебе нельзя их пить. — Чимин, — слегка рыкает на омегу Хосок.— Отдай мне их, я не могу проваляться несколько дней с течкой. Я не Чонгук и не ты, у меня нет альфы, который мог бы мне помочь, — по мере того, как он говорил это, Хосок надвигался на омегу и из-за того, что сам по себе Хосок был выше и крупнее , тот слегка поёжился под его взглядом, но на этом вся реакция кончилась. Чон становится напротив омеги, что прячет таблетки под слоем одеяла. Взгляд у Чимина был спокойный, как будто он и вовсе ничего не делает, а спокойно себе сидит на кровати, смотря в стену после хорошего сна. — Нет, — опять сказал Чимин. Он слишком хорошо помнил всех тех врачей, которых ему пришлось пройти после того, как он год после их дебюта посидел на подавителях. Тут, как подозревал Чимин, цифра тоже скоро перевалит за год. — Я не хочу потом видеть как тебе становится плохо на одной из практик, а потом тебя увозят в больницу. Хоби-хён, пойми, — он старается говорить спокойно, но на словах про больницу его голос слегка сбивается. Хосок же готов был пробить себе лоб своей ладонью. Он прекрасно знает что бывает с организмом при длительном подавлении течки, но такое страшное для других и обычные для него слово как «бесплодие» — его не пугало. Пусть он и был добрым по натуре человеком, но никогда не видел себя в роли родителя, что ходит гулять со своими детьми на детскую площадку, ждет своего альфу дома с работы. Он не хотел всего этого. Он хотел работать, создавать музыку, радовать ею других людей, не важно какого возраста будет этот самый человек. Смотря в воинственные глаза Чимина и уверенность в своей правоте — Хосок не мог заставить себя как-то испугать или же заставить младшего это сделать. Он привязался ко всем, даже к Юнги и Намджуну, незаметно для них, все-таки следя за ними. — Ну и что ты предлагаешь? — выдыхает Хосок через несколько секунд и видит то, как радостно загораются глаза Чимина. Все-таки он такой милая булочка. — Хоби, пока у Тэхена травма, и у нас нет никакого расписания, может ты проведёшь течку? — он подходит к омеге ближе, смотря прямо в темно-карие, почти чёрные, глаза. — Мне не с кем ее проводить, — возможно он и мог что-то придумать, если бы он был не более-менее известной личностью, но тут он был скован по рукам и ногам. Хорошо, что они нашли себе пару в группе — это делает жизнь в несколько раз легче. — Сокджин, — неожиданно говорит Чимин серьёзным тоном и если бы у Хосока в руках что/нибудь было, то это непременно бы упало на пол. — Сокджин-хен? — на всякий случай переспрашивает Хосок. — Да, — энергично кивает Чимин. — С чего бы ему мне помогать? — он смотрит на энергичного Чимина и у него начинает покалывать в голове. — Мы ведь друзья. Пак мгновенно застывает на месте. Он смотрит на Хосока как на дурочка, это явно читается в его глазах, а поджатые губы только это и подтверждают. — Ты не видишь? — Чимин смотрит в глаза напротив. — Не вижу что? — даже если он и догадывается о чем-то, то тешить себя надеждами на что-то он не хочет. Сокджин с самого начала пребывания Хосока в общаге и в компании взял на себя ответственность за омегу. Постоянно следил за ним. Заботился. Хосоку это было безумно приятно, ведь до этого, с тех пор, как он оставил свою семью в Кванджу — о нем никто не заботился. Уехав из дома, оставив своих друзей, свою танцевальную группу, и переехав в Сеул, ему приходилось все делать самому. И с учётом того, что на работу брать омегу, которая помимо всего еще и доучивается в школе, никто не хотел, вопрос о еде и месте сна встал очень резко и высоко. А потом он узнал о прослушивании в БигХит и решив попытать счастье, пошел на него. С первого раза не получилось, у него было недостаточно вокальных данных, а в рэпе он вообще ничего не понимал. Однако его упорство, с которым он остался даже после прослушивания, сыграло свое дело и его приняли на стажировку за год до того, как группа дебютировала. — Ты когда в последний раз был у офтальмолога? — Чимин прищуривает глаза, смотря на Хосока. — Месяц назад, — с сомнением тянет Хосок, понимая, что он что-то упускает. Чимин раздражённо выдыхает, смотря на своего хена. Иногда Хосок правда не понимает того, что он говорит. — С кем я живу, — Чимин неожиданно усаживается на пол, приземлив свою задницу на складку одеяла. — Ты можешь провести течку с Сокджином. Губы Хосока растягиваются в немного печальной улыбке. — Разве ему нужен такой как я? — Нужен, спроси его самого, когда они вернутся сюда, — прямо говорит Пак. Он не единственный заметил то, что и сам Хосок испытывает к Сокджину как минимум тёплые чувства. Собираясь с Чонгуком на ночные посиделки в зале, они иногда обсуждали всю эту ситуацию, не вынося это всё за пределы своего круга общения. — Таблетки я не дам, — выставляя палец вперед и направляя на уже собравшигося что-то сказать Хосока. Тот лишь беспомощно закрывает рот, не произнося ни звука и с некой грустью смотрит на пачку почти закончившихся таблеток. Младший встаёт с места, подходя к Хосоку и смотря тому в глаза. — Я уверен в том, что ты был у врача по поводу своего здоровья, еще я уверен, что ничего хорошего он тебе не сказал. Прекрати, — он крепче запахивает свое одеяло и семенит в сторону комнат, планируя проспать еще несколько часов. Таблетки он так и не отдал. — Надеюсь, ты прав, — шепчет Хосок, опуская голову. Без таблеток, сдерживающие течку, она наступит довольно быстро и будет похожа на взрыв. Сильная, болезненная и скорее всего долгая. В одиночку ему такое не пережить, но с альфой под рукой — с большой вероятностью. «Если Чимин ошибся, то я прийду к нему во сне призраком», думает Хосок и идет одеваться для того, чтобы поехать в офис.

***

В офисе, куда он добрался довольно быстро, благодаря отсутствию пробок на дорогах, как всегда кипела жизнь и работа. На входе его без проблем пропустили, и вот он уже идет в танцевальную студию. Почему именно туда, он даже думать не хочет. Открывая дверь во внутрь он натыкается на девушку, которая, видимо, работает тут стаффом. Та извиняется и быстро убегает, а Хосок заходит во внутрь, видя только Намджуна. Тот сидит на стуле, копаясь в своём телефоне и слушает музыку, судя по наушникам в ушах. В один момент он поднимает голову и видит сбрасывающего на пол свою сумку Хосока. Он дёргается и вытаскивает наушник из уха. — Зачем там пугать? — его голос разносится эхом по помещению и отдаётся каким-то чувством в теле Хосока. Ужас, он начинает реагировать на голос альф. Плохо дело. — Я не специально, — все-таки говорит Хосок, подкатывая к себе еще одно кресло, садясь на него. Он оглядывается по сторонам, ища взглядом вещи и хотя бы намек на присутствие Юнги, но находит только вещи Намджуна, тот как всегда приехал с рюкзаком, что лежит на одном из пустых столов. — Юнги тут нет, он скоро должен подъехать, — как будто читая мысли омеги говорит Намджун. Он все еще держит телефон в руках, однако ничего в нем не делает, смотря на Хосока. — Хосок-а, — зовёт он его. — А? — он поднимает взгляд на Намджуна, смотря на него своими большими глазами. Намджун ни разу не называл его так. Это странно и непривычно. «Он меня боится?», задаёт сам себе вопрос Намджун, видя то, как подбирается Хосок. — Я хотел извиниться, — начинает альфа, откладывая свой телефон в сторону. Ким не мог смотреть на то, как омеги из его группы, где он является лидером и главной опорой, шугаются его. Будь то Чимин, которому он наговорил то, что не должен был, или Хосок, который кроме как отторжение от него ничего не получал. — Намджун, все хорошо, — Хосок улыбается этой своей успокаивающей улыбкой. — Я понимаю все. Не держу зла. — Я не должен был пытаться выправить тебя из группы. — Намджун-а, я знаю как вы, альфы, относитесь к чужакам на своей территории и тем, кто находятся рядом с теми, кого вы считаете семьёй. Я не раз сталкивался с этим, — несказанные слова «Я уже привык» так и остались таковыми, но Ким точно понял посыл того, что хотел сказать Хосок. Когда-то давно Намджуну ставили повышение уровня тестостерона, от которого он по мелочам цапался с Юнги, Джином и Тэхеном, однако омег он всегда обходил стороной, боясь сделать им что-либо. — Все равно прости, — он не был мастером в извинениях. — Я не держу зла, — снова говорит он, но запах Хосока с головой выдавал его волнение, он витал в воздухе, заполняя собой все помещение. Когда Хосок это заметил, он смотрел на Намджуна, что вдыхает этот запах: — Прости за это. Чимин отобрал подавители. — Как давно ты их пьёшь? — имея в группе двух омег, Намджун какое-то время самостоятельно изучал их анатомию, чтобы в случае чего знать что делать можно, а что нельзя. — Я не знаю, не помню. Он слышит резкий рык со стороны Намджуна и немного отъезжает от того, увеличивая дистанцию. — Правильно сделал, что забрал, — громко вздыхает Намджун, поднимая глаза к потолку. — Мне не с кем ее проводить, — ему даже не пришлось объяснять, что именно. Намджун и без его объяснения все понял, все-таки помимо него в группе еще две омеги. — Сокджин. Они сговорились что ли все? Хосок смотрит на Намджуна с неприкрытым удивлением. Ладно Чимин, он мог надумать себе все что угодно, если взять в компашку еще и Чонгука — тот это ядерная смесь, но если так говорит и Намджун — то дело пахнет керосином. Значит Сокджин правда испытывает к нему какие-то чувства, раз об этом знают уже как минимум три члена группы? — Так это правда? — задаётся вопрос омега. — Сокджин? — Хосок кивает. — Да. Практически с самого начала, — альфа переходит на мягкий тон, как будто рассказывает что-то для маленького ребёнка. Мысленно Хосок стонет о того, как долго он не замечал всего этого. Дверь в студию громко хлопает и из нее выплывает недовольный Юнги, который держит в руках свой телефон, зло смотря на Намджуна. — Ты телефон свой брать будешь или нет?! — резко повышает голос Юнги, а Намджун берет в руки свой телефон и видит на экране 10 пропущенных от Юнги. — Хён, прости, я с Хосоком общался, — виновато говорит Намджун, кивает в сторону Хосока. Тот старательно смотрит куда угодно, лишь бы не на злого, как черт, Юнги, феромоны, которые выделял тот, сильно действовали на омегу, заставляя сделаться как можно меньше. — Ну общался ты с ним, телефон взять трудно, — еще раз громко рыкнув, в конце концов успокаивается Юнги, опускаясь на стул, рядом с креслом Хосока. Тот тихо поздоровался с ним, получая приветствие в ответ. Обычно тот не отвечал на хосоково 'привет', а тут ответил. — Я наверно догадываюсь для чего нас собрали, — он снимает с телефона блокировку, открывая что-то на нем, а затем сует в руки сидящего ближе всего Хосока, который от неожиданности едва не роняет тот. Он сразу видит переписку Юнги с менеджером, тот говорит о какой-то песни рэп-лайна. — Песня рэп-лайна?.. — спрашивает Хосок у Намджуна и Юнги. — Сайфер? — произнося это, лицо Намджуна забавно вытянулось и Хосок тихо прыснул. — Да, они хотят, чтобы следующий Сайфер был с Хосоком, — Юнги закидывает ногу на ногу, наблюдая на Намджуном, принимая телефон из рук Хосока. — Со мной? — Ты рэпер, Хосок, — напоминает ему Юнги. — Работу над песней надо будет начинать с нуля, у нас даже текста нет, мы не успеем к выходу альбома, — Намджун примерно прикинул сколько уйдёт времени на создание и запись нового Сайфера. К тому же, он не знал какие именно партии в рэпе подойдут Хосоку. — Сингл, — внезапно говорит Хосок. — Мы можем выпустить песню как сингл, спустя какое-то время после выхода альбома, — его глаза загораются блеском, а сам он становится как солнышко. — Точно, — щёлкает пальцами Юнги, указывая пальцем второй руки на Намджуна. — Сингл, мы же хотели записать песню. Ким кивает и задумчиво чешет подбородок. А Хосок задаётся вопросом о том, почему эти двое так сильно изменили свое отношение к нему. Неожиданно в зал входит Седжин собственной персоны и осматривает всех собравшихся цепким взглядом. — Обсудили? — машет головой он. Намджун и Юнги синхронно кивают на его слова. — Отлично, — бодро говорит он. — Компания хочет от вас совместный трек с Хосоком, как знак того, что он полностью влился в группу, — старший альфа подкатывает себе стул и тоже садится на него. — Это то понятно, однако мы еще не знаем о том, как именно ведёт себя Хосок в рэпе. Нам точно понадобится больше времени для записи, — Намджун, на правах лидера, вступил в разговор, сразу говоря о том, что к выходу их альбома они не успеют. Юнги согласно кивал на слова Намджуна. — У вас есть время, с этим мы не станем вас торопить, — он складывает ладони вместе, смотря на трёх человек перед собой. Намджун сидит, сложив ногу на ногу, Юнги откинувшись на стул, а Хосок положил на свои колени свой рюкзак. Они все что-то думают. — Я не против, — начинает Юнги. — Записать Сайфер с Хосоком. Это новый опыт, все-таки, новый член группы, — он стреляет глазами в Хосока, отчего тот непонимающе на него смотрит. Все эти резкие перемены в поведении альф его слегка пугают и напрягают. Внутренняя омега все никак не хочет успокоиться, все время посылая в голову возможные сценарии. Он крепче стискивает рюкзак. Возможно, он выдаёт свое состояние запахом. У него нет отдельных подавителей запаха. Ему надо будет сходить в аптеку, чтобы их купить. — Вот и хорошо. Пока Тэхен-а восстанавливается, вы можете пока поработать над текстом и музыкой, — Седжин встаёт с места и слегка кланяется парням. — Мне надо уже уходить, мы выделим помещение для студии Хосоку, тот может обставить ее как захочет, — а затем выходит из помещения, оставляя их одних. Хосок поражённо смотрит за ним вслед, еще не до конца осознавая слов про студию. Как только за Седжином закрывается дверь, Юнги резко выдыхает. Намджун тихо чихает, прикрывая рот и нос рукой. Чон немного напрягается. Неосознанный страх перед двумя альфами делает свое дело, и он немного сжимается в размерах, стараясь стать как можно меньше. Все его мысли тут же улетучиваются, он смотрит то на Намджуна, то на Юнги. — Собственная студия, поздравляю, — говорит Юнги, сцепляя пальцы в замок. — Спасибо, — машинально отвечает омега. — Когда приступим к работе? — Намджун сразу переходит к делу. — Нас было двое, поэтому нам было легче. Кто-то пишет слова, кто-то музыку, — он поглядывает на время на экране телефона и замечает сообщение от Тэхена. — Тэхен? — Что? — Юнги поворачивает голову на имя Тэхена. — Он написал, — он открывает личный чат.

Тэхен

9:58

Чимин пришел к нам в комнату и в данный момент лежит у меня под боком и спит. Я должен говорить о том, что у него красные глаза и он явно плакал?

— Он пишет, что Чимин плакал, — брови Юнги взлетают вверх, а Хосок издаёт еле слышный писк. — Подожди, как Тэхен узнал об этом, если он лежит? — Чимин пришел к ним и улёгся у него под боком, — немного обидно. Чимин пошел искать утешение у другого альфы, напрочь игнорируя тот факт, что у него самого тоже имеется альфа. — Ты так и не извинился перед ним? — спрашивает Намджун. — Ты за кого меня принимаешь? — вскрикивает Юнги, немного пугая этим Хосока. — Извинился, я не знаю что произошло, — будь его воля, он был приехал туда и забрал оттуда Чимина, но правила это запрещают и течный Чонгук тоже не очень выгодное условие. — Простите, — они слышат голос Хосока перед тем, как тот встаёт с кресла, — Я вам напишу, — и убегает из зала, оставляя альф одних. Хосок и сам до конца не понял почему ему вдруг захотелось оказаться рядом с Чимином и утешить его. Он шел по коридорам здания, обходя идущих навстречу работников, оставляя за собой запах, который многих заставлял чихать. Работники привыкли к тому, что от Хосока не пахнет ничем и многие даже не знали его настоящий запах. Именно поэтому сейчас некоторые со странным выражением лица смотрели вслед Хосоку, говоря «Не знал, что он курит». Хосок полностью погрузился в свои мысли и поэтому не сразу заметил того, что врезался в кого-то. Осознал это он только после громкого голоса прямо над ухом: — Хосок! — омега понимает взгляд и видит лицо Сокджина, которое выражает высшую степень беспокойства. — Ты чего несешься как ошпаренный? — А? — единственное, что смог выдавить он. В голову сразу полезли мысли о словах Чимина, сказанных сегодня утром. Он действительно мог понравиться альфе? — Хоби, — Сокджин мягко встряхивает его тело, а заодно и его сердце, которое от слова «Хоби» стало биться сильнее. — Прости, я просто… — что именно просто он и сам не знал. Мысли смешались в один комок, который как будто давил изнутри на голову, заставляя ее болеть. Голову простреливает острой болью и Хосок, зашипев от боли, прикладывает руку к виску. Он еле слышно скулит от боли, и это скуление отзывается у Сокджина безумным беспокойством и ощущением беспомощности от незнания того, что это может быть. — Хосок? — опять говорит Сокджин, начиная переживать за омегу. — Что с тобой? Не дожидаясь ответа Хосока, он берет его за руку и буквально вталкивает в какую-то маленькую пустую комнатку под взгляды работников здания. Чон тем временем скатывается по стене на пол. Он прикладывает вторую руку с голове и закрывает глаза. Как будто сквозь толщу воды он слышит голос Сокджина, который пытается его дозваться. Он не может ничего ответить, его голову как будто бьют изнутри. Затем он чувствует ощущение влажности в районе носа и рта и проводит ладонью по этому месту, видит на ней кровь. — Кровь?.. — шепчет он, поднимая глаза на испуганного Джина, который сразу хватает свой телефон, звоня в скорую. Голова все никак не проходит и он старается сделаться как можно меньше, сворачиваясь в сидячий клубок. Хосок слышит, как Сокджин вызывает скорую, описывая все то, что он видит перед собой, а потом чувствует тёплые руки старшего, которые обнимает его, медленно стараясь поднять с полу. Перед глазами Хосок видит только белые пятна, а уши ощущаются так, словно в них вставили беруши. — Пойдем, Сок-а, нам надо дойти до комнаты отдыха, — как бы сильно ему не хотелось оставаться на месте и не тревожить омегу, все-таки врачам будет легче найти их именно в комнате отдыха. Омега поднимается с пола вслед за руками альфы, опираясь на того. А Сокджин прикладывает телефон к уху, звоня Намджуну. Он знает, что тот в здании и его телефон находится ближе в контактах. — Намджун, — ему очень неудобно открывать дверь комнатки, но к счастью ему помог какой парнишка, проходящий мимо. Он говорит ему спасибо и ведёт Хосока в комнату. Тот выглядит очень шокировано, но ничего не говорит, кивая в ответ. — Хен? — сразу настораживается тот, Сокджин не звонил ему с того времени как они покусались. — Я вызвал скорую, — он сразу говорит все как есть. Намджун на другом конце провода сразу же подскакивает с места. — Кому? — чуть повышая голос отвечает Намджун, старший слышет на заднем фоне голос Юнги. — Хосоку, приведи их в нашу комнату отдыха, пожалуйста, — не дожидаясь ответа, Сокджин сбрасывает звонок, быстро положив телефон на место. Теперь он обхватывает хрупкое тело Хосока двумя руками и чувствует, как тот мелко дрожит, а сквозь одежду он ощущает холод. Тот стал слишком холодным. — Хоби, что с тобой? — как будто сам себе говорит он, боком открывая дверь в комнату отдыха. Он сразу ведёт омегу на диванчик, где лежит плед, и кладёт того туда, сверху укрывая им. Хосок очень холодный и кажется, что даже он не понимает, что происходит. Его взгляд направлен на потолок и какой-то пустой. Сокджин не понимает, что могло случиться с ним за эти несколько дней или даже минут, если учесть, что совсем недавно он был вместе с Намджуном и Юнги. Он касается пальцами руки омеги, сразу ощущая то, какая она холодная. «Как будто у мёртвого» мысль невольно появляется в голове у , и он ее поспешно отгоняет. Запах Хосока, который до сегодняшнего момента был не очень заметный для его носа, теперь бьёт прям в него. Он осторожно касается лба Хосока ребром ладони. Тело холодное, но вот лоб горячий. Даже слишком. Хосок на диване делает слабое движение, пытаясь перелечь на бок, так, чтобы быть лицом с Сокджину, но ему это не удаётся, поэтому он громко выдыхает через нос, поскуливая. Он смотрит на альфу, в его глаза, и видит в них все те эмоции, которые ему так были нужны. Подтверждение всех слов о чувствах Сокджина к нему. — Хён… — слабо говорит Хосок, голос его хриплый, а само горло как будто царапает тысяча иголок. — Я тут, — тут же отвечает Сокджин. — Что со мной? — на самом деле Хосок возможно и догадывается что именно, но он не хочет думать об этом. Еще вчера он должен был выпить таблетки, чтобы снова заблокировать цикл, но не успел, придя домой слишком уставший. Связано ли его состояние с предстоящей течкой? Возможно. Он даже не представляет как будет ее проводить. Ему страшно. Он единственная омега в семье. У него уже были течки, но тогда ему помогали мама и сестра, которые были бетами. Также у него была течка один на один, это было самое ужасное время в жизни Хосока. Не можешь снять напряжение, тебе постоянно хочется чтобы тебе засадили по самое не хочу в твою задницу, а игрушки не помогают, а наоборот: распаляют еще больше. Еще была течка с альфой, он даже не помнит его. Ни имени, ни уж тем более — лица. Ничего. Благо у того альфы хватило мозгов сразу после секса всунуть в рот Хосока противозачаточные препараты, иначе тот бы точно забеременел. — Я не хочу ее, — хнычет он неожиданно для себя. Он смотрит на Сокджина перед собой и ему хочется, чтобы тот обнял его сильно-сильно, и желательно не отпускал. Ким, конечно же, понял о чем говорил Хосок. Смотря на течки Чимина и Чонгука он так сильно переживал, несмотря на то, что у тех есть партнёры, которые им помогут. А у Хосока что? Ничего. Он не сможет ему помочь, не получив разрешения от омеги. Не будет брать его против воли. Ладонь ложится на шею омеги, туда, где должна быть в последствии поставлена метка, поглаживая. Хосок тихо вздыхает, поддаваясь прикосновению и немного приподнимается, чтобы оказаться ближе к телу и запаху альфы. — Я могу тебе помочь, — он смотрит в карие глаза омеги. Сейчас не время для таких тем, и они даже не знают что именно с ним, но он хочет получить хоть какое-то согласие. Даже если потом Хосок это забудет. — Да, — срывается с губ омеги прежде, чем тот успевает все обдумать. — Молодец, — Сокджин проводит ладонью по подбородку омеги. Тот дышит преимущественно через рот, поэтому тот слегка приоткрыт. — Я бы тебя поцеловал, но сейчас не время, — он наклоняется к лицу Хосока, выдыхая свою фразу прямо в губы Чона, чувствуя запах зубной пасты изо рта. Хосок едва слышно скулит. Голова на время прошла, но теперь снова отозвалась резкой болью. Сокджин быстро отстраняется от Хосока по двум причинам. Первая: он слышит поспешные шаги в их сторону. Вторая: он не хочет давить на омегу своим чрезмерно близким присутствием. Когда дверь в комнату открывается и в нее первым делом влетает Намджун, Сокджин надеется лишь на то, чтобы с Хосоком все было хорошо. И для себя же отмечает, что сделает для этого все что угодно.

*

Врач быстро осматривает омегу, измеряя тому температуру и давление, по возможности спрашивает Хосока и Сокджина и делает вывод: — Нам нужно забрать его в больницу. Это не похоже на обычный стресс и что-то в этом роде. Он делает Хосоку укол обезболивающего, чтобы снять боль, и достаёт из своего чемоданчика листок бумаги, который на скорую руку заполняет: — Поставьте подпись, что вы даёте разрешение на госпитализацию Господина Чона, — он кивает стоящим рядом с стеной двух парням и те сразу же подходят к Хосоку, которому уже чуточку стало легче от обезболивающего, и он смог даже присесть. Его перекладывают на носилки, а Сокджин ставит свою подпись на бумагах, отдавая ее врачу. — С вами можно? — говорит Сокджин. Ему не очень хотелось оставлять омегу одного. — А вы ему кто? — Парень, — говорит первое, что попадает под язык. Намджун тихо усмехнулся, стоя рядом со столом. — Можете поехать, все равно вы будете нужны там, для заполнения бумаг. — Намджун. — Хён, я все расскажу остальным. Не переживай, едь, — он кивает на выходящего из комнаты врача и смотрит на Сокджина, благодарно кивает и выходит вслед за ним. — Все таки ты слишком сильно влюблён в него, — машет он головой. — На одного счастливого человека больше…