Crazy for myself

— Малыш, брось каку, — немного устало говорит Хосок, отобирая у годовалого Минхо какой-то кусок пластика из рук, который чуть не отправился в рот. В который раз подряд. Малыш сразу начинает недовольно смотреть на папу, но не закатывает истерики по этому поводу. Он лишь не понимает, почему ему не дают затолкать в рот этот кусочек пластика, который выглядит очень вкусно по его мнению. — Нельзя это совать в рот, — Минхо хлопает своими большими чёрными глазами, а затем тянет ручки к Хосоку. Тот сразу подхватывает ребенка под попу и поднимается с корточек. Малыш сразу взвизгивает от только ему понятному счастью и обнимает Хосока за шею, утыкаясь туда носом. — Я, если честно, боюсь брать тебя с собой. Сегодня Хосоку надо было ехать в компанию, и он решил взять Минхо с собой, чтобы тот не сидел лишь в четырёх стенах, а познавал мир. Минхо растёт просто замечательным ребёнком и сейчас начал ходить, за ручку со взрослыми, правда. Он танцует под музыку, которую включает ему Хосок, частенько это их собственная музыка и малыш узнает в ней голоса папы и отца. Он также постоянно пытается залезть на колени отца, когда Сокджин приходит домой после рабочего дня. Ему все интересно и он старается залезть туда, куда только можно достать. С недавнего времени на всех нижних полках у них стоят несложные замки против маленьких детей. Они обоюдно решили, что первый год или полтора Хосок просидит дома с ребёнком, чтобы тот с детства не сидел с няньками, а затем выйдет на работу, восстанавливать свою форму и забирать обратно временное звание главного танцора у Чимина. За время пока он сидел на временном перерыве в деятельности группы, Хосок продолжал помогать остальным, оборудовав у себя в квартире студию. Сейчас он работает дома, пишет песни и музыку, отправляя готовые варианты по почте или через Сокджина, который без проблем может привести начальству, Намджуну или Юнги флешку с файлами. С появлением Минхо про спокойствие, конечно же, пришлось забыть: как только он начал ползать, а затем и пытаться вставать, Хосок попрощался со всеми своими нервами, постоянно ловя чуть ли не падающего ребенка и следя за тем, что тот не уполз доставать кошку, которая живет с ними. Пол года назад Сокджин исполнил обещание, данное ему самому, которое заключалось в том, что он подарит Хосоку котенка, которого тот очень хотел. Так у них появилась девочка породы Мэйн-кун, которую назвали Ханыль. — Минхо, — Хосок поудобнее берет ребенка под попу и идет в комнату, чтобы переодеть его в другую одежду. — Сегодня мы поедем в компанию. Хочешь к отцу? — на слове «отец» Минхо счастливо смеется, узнав кто кроется под этим словом. — Конечно хочешь, — сам себе говорит Хосок, сажая мальчика на мягкую кровать. Он сразу переворачивается на живот и оттуда смотрит на то, как Чон достаёт из комода тёплую одежду для сына. — Давай одеваться, — ласково говорит Хосок, присаживаясь рядом с мальчиком, и начинает снимать с него его домашнюю одежду. Тот начинает смеяться из-за этого и улыбаться, дергая ногами и руками. Хосок начинает улыбаться в ответ, воркуя над ребёнком. У него ловко получается просовывать ножки и ручки в одежду. За этот год он научился справляться с ребёнком, чтобы не дёргать Сокджина, который частенько приходит домой уставшим до невозможности. Хосок помогал группе, помогал Сокджину после работы, делая ему массаж. Мизерная помощь уставшему альфе, которая действует на него как батарейка. Самостоятельные тренировки он начал сразу после того, как перестал кормить Минхо грудью, а случилось это не так давно, спустя восемь месяцев после его рождения. Сейчас у Хосока полностью прекратилась лактация, а его грудь вернулась к нормальному состоянию, такому, какое оно было и до родов. Минхо сейчас на искусственной смеси и прикорме. А вот с собственной формой все не так уж и просто: он вернулся в свое телосложение, остался таким же худым, но мягкий живот постоянно приковывает к себе внимание омеги. — Вот и все, — укутанный мальчик похож больше на мишку, нежели на человеческого ребенка. Мальчик смотрит на папу чёрными глазами, как будто спрашивая у него что это сейчас было. Сам Хосок оделся заранее, чтобы ему не пришлось бегать по дому, натягивая одежду наспех. Он быстро кидает в рюкзак запасные подгузники, на всякий случай, бутылочку с готовой смесью и его игрушки. — Сам попробуешь дойти или тебя донести? — он ставит ребенка на пол, придерживая его за ручку и медленно идет за ним, пока они идут к входной двери, у которой сидит Ханыль, вылизывая свою лапу. Ей всего лишь семь с половиной месяцев, но она уже крупнее большинства кошек, которых они встречали, когда ездили к ветеринару. — Ханыль, мы уезжаем. Ты за главную, — кошка на его слова мяукает, подходя к нему, и начинает тереться об его ногу, а затем и об счастливого ребенка, который пытается свободной рукой ухватить кошку за шерсть. Та ловко уворачивается и отходит на безопасное расстояние. Хосок выходит на подземную парковку, держа ребенка на руках и подойдя к машине, сажает того на заднее сидение в специальное кресло, вручая ему любимую игрушку зайца, которую подарил Чонгук. Сам он отправляет сообщение Сокджину:

Я 14:14 Мы выезжаем. Будем через минут 15.

Сокджин-и 14:15 Я вас уже жду, мои любимые. Улыбаясь и кидая взгляд на ребенка, он заводит машину и выезжает с парковки, держа курс на здание компании.

*

Беря на руки Минхо, закрывая при этом машину, Хосок смелым шагом идет в здание БигХита, благо никого возле входа не было. Лишь пару человек. Иногда возле входа толпятся журналисты и жёлтая пресса, желая сфотографировать их или других айдолов из их компании, TXT, например. Сразу же его встречают двое охранников, которые пару секунд смотрят на него, а затем пропускают без требований показать пропуск. Женщина на ресепшене сразу же приветствует его и маленького Минхо, о котором слышала не по наслышке. — Здравствуйте, господин Чон, — она вежливо говорит это, немного кланяясь. Хосок делает тоже самое в ответ, придерживая ребенка, который начал крутиться на месте, пытаясь рассмотреть все получше. Тут много новых звуков и запахов, которые сразу же отвлекают внимание малыша. Он тянет ручки к растению, что стоит на стойке. — Хоби! — Хосок слышит окрик Сокджина и сразу поворачивается в сторону, туда, откуда идет быстрым шагом Сокджин. — Привет, малыш, — Сокджин абсолютно не стесняется никого, кто может видеть это в данный момент. Он целует Хосока в губы и переключается на Минхо, что тянет к нему ручки, узнав в нем отца. Растение, что привлекло его внимание несколько секунд назад, уже забыто. — Привет, мой хороший, — он забирает ребенка из рук Хосока и кивает головой в сторону лифтов. Их уже ждут. Как только они оказываются в лифте, что начинает мерно подниматься на нужный им этаж, Сокджин говорит: — Я думаю, что либо Тэхен, либо Чимин заберут у нас его как только мы зайдём туда, — Хосок смеётся на это. Эти двое очень любят детей, и это сильно отражается на ребёнке Хосока. Ким готов сделать все что угодно, лишь бы ему дали возможность поиграть с Минхо. — Свои дети появятся, вот и будут их тискать. — Бедные дети, — выдыхает Сокджин. Нет, они не какие-нибудь там маньяки, просто очень тактильные люди, однако, это идет в основном на Чонгука и Юнги, и на детей рядом с ними. Сейчас ни Хосок, ни Сокджин не знают, что происходит в семье у Тэхена и Чонгука: в последнее время альфа ходит очень грустным, и к Чонгуку он не подходит, только если по делам. Домой они уезжают как и раньше вместе. Но их какое-либо взаимодействие прекратилось. Ему об этом рассказывал Сокджин, когда приходил домой. Все заметили, но никто не решает лезть к ним. — Как думаешь, что у них могло случиться? — дверь лифта открывается, и они выходят из него. — Сокджин-а, я не знаю. Вариантов масса. Они сами разберутся. Он забирает Минхо из рук Сокджина прямо возле входа в студии, потому что малыш начинает еле слышно хныкать и тянуть к нему ручки. Отец отцом, но папа все же ближе. Хосок открывает дверь в студию первым, и его чуть не сбивает Чимин, когда сразу кидается его обнимать, пытаясь не задеть счастливого ребенка, который сразу начинает мять в ручках рубашку Чимина, позабыв о том, что минуту назад вот-вот грозился расплакаться. Запах всех членов группы он знает с самого детства и для него они уже как семья. — Хен! — восторженно пищит Чимин, и у Хосока создаётся впечатление, что тот ждал прямо возле двери, чтобы в любой момент наброситься. — Господи, — шепчет Хосок, кладя подбородок на плечо младшего омеги, не имея возможности обнять его руками. — Чимин-и и тебе привет, — и улыбается широко. Чимин отрывается от Хосока, переводя взгляд на Минхо, когда старший спускает мальчика на пол. Пак сразу начинает сюсюкаться, с малышом при этом говоря: — Он так на вас похож. — Ты каждый раз это говоришь, — смеется Хосок. — И буду говорить дальше. С каждым днем он становится еще больше похожим на Сокджин-хена, — Чимин приседает рядом с Минхо и треплет рукой по макушке. — Кто тут хороший мальчик? — он начинает щекотать малыша, из-за чего тот начинает громко смеяться, пока Пак забирает маленькую ручку из большой руки папы. Тот без колебаний идет за омегой, давно доверяя ему. — Сокджин-и, у меня украли ребенка, — притворно говорит Хосок, пока Чимин отводит медленно идущего Минхо к матам в углу их зала, где на удивление уютно пристроились Чонгук и Тэхен. Судя по всему, они там спали: лежали в обнимочку и не обращали ни на кого внимания. Хосок никак не высказывает своего удивления на этот все, лишь немного смотрит на них. — Не драматизируй, — говорит Сокджин и уходит вслед за Чимином, чтобы если что надавать тому по шапке за неправильное обращение с ребёнком. Хосок отходит к Юнги, когда обвел взглядом весь зал и не нашел тут Намджуна. — Не знаешь где наш Намджун-и? — омега садится рядом с сидящим в телефоне Юнги, рядом с ним дымится чашка кофе из кафе неподалёку. — Ушел к Джексону, — просто отвечает Юнги, отпивая кофе из стакана. Хосок понятливо кивает и угукает. Юнги говорит, что Намджун ушел сравнительно недавно, сославшись на то, что ему надо по делам, но взгляд в телефон перед этим сразу выдал его Юнги, который умел распознавать эти взгляды. Сам когда-то также смотрел в телефон, ожидая сообщения от Чимина во время тех моментов, когда их разделяли. Или во время течки Чимина. Последнее Юнги говорить не стал. — Они милая пара. — Согласен.

*

Намджун постукивал ногой по полу машины, всматриваясь в поток машин, которые едут в противоположную от него сторону. Сам он застрял в небольшой пробке. Как раз в тот момент, когда ему надо как можно быстрее оказался рядом со своим омегой. Джексон написал ему о том, чтобы он приезжал как можно скорее из-за начавшейся течки. Благо, он уже успел уехать в специальную для этого квартиру. — Черт, — шипит Намджун, царапая кожу обивки на руле. Он не появится в компании несколько дней, и ему очень стыдно перед Хосоком, Сокджином и маленьким Минхо, которые сегодня приехали к ним. Но он также уверен в том, что они его поймут. Он уже наизусть выучил этот путь до квартиры, а спустя год отношений Джексон вручил ему ключи и код входной двери. Как бы Намджун не хотел того, чтобы пометить омегу и, наконец-то, заявить на него права — он понимает, что пока их агентства не в лучших отношениях, хоть и благополучно закрывают глаза на них, лучше повременить это. Хотя сейчас с этим стало полегче, ведь группа ушла из компании, и сейчас в основном они сосредоточены на сольных карьерах. Намджун дергается от звука входящего звонка и быстро берет телефон в руки: — Алло. — Намджун-а, ты где? — трудное дыхание Джексона отдается эхом в голове у Намджуна. Тот скорее всего сейчас лежит на кровати, пытаясь опустить температуру тела с помощью кондиционера. — Я в пробке, мост встал как вкопанный, — Джексон выдыхает и, судя по звуку, падает спиной на кровать. — Сука, — матерится по-китайски Джексон. Намджун уже привык к тому, что Джексон может в одном предложении использовать сразу несколько языков, но при этом сделать это так, чтобы это звучало складно, а не простым набором звуков. — Малыш, я скоро буду, — ласковым голосом говорит Намджун, из-за чего Джексон издаёт странный звук, похожий на коротких писк. — Я тебе хён… — Детка, когда мне было это важно? — пробка наконец-то трогается с места, и Намджун облегчённо вздыхает, когда проезжает мимо проклятого светофора, вырываясь на свободную трассу. — Я буду через минут пятнадцать, максимум. — Я засеку, — и отключает телефон. Намджун откладывает его на приборную панель и гонит на грани штрафа за превышение скорости.

*

Намджун вводит код от двери спустя десять минут, и уже отсюда его нос улавливает запах течного омеги. Запах кофе бьет по мозгам альфы, и Намджун сдерживает себя усилием воли. Он входит в квартиру, сразу же закрывая дверь на все засовы и со скоростью света раздевается и идет по направлению к спальне омеги. Зайдя внутрь комнаты, Намджун первым делом чуть не запинается за лежащий на полу свитер. В комнате вообще царит беспорядок, вещи раскиданы по полу, а в воздухе раздаётся хриплое дыхание. — Альфа… Намджун поворачивает голову на звук и видит голое тело Джексона, что лежит в своеобразном гнезде из вещей, его вещей, и постельного белья. Он смотрит на альфу из полуприкрытых глаз и головой трётся об пол гнезда. — Омега, — голос Намджуна заставляет омегу заскулить и, черт возьми, Намджун соврет, если скажет, что это не возбуждает его. Еще как возбуждает, лучше афродизиаков. Намджун начинает стягивать с себя одежду, подходя к гнезду. Он знает, что его одежда скорее всего окажется в этом ворохе, поэтому просто протягивает Джексону свою кофту. Та сразу оказывается у Вана в руках. Он с урчанием зарывается носом в пахнущую одежду альфы, и Намджун зарывается в коротко стриженные волосы ладонью. Омега тянется за лаской как кошка, выгибаясь вслед за рукой. Течка конкретно портит мозги омегам, те становятся очень тактильными, ласковыми, и их внутренний омега диктует за них, а задача альф сделать так, чтобы течка прошла хорошо. Вот и сейчас Намджун отключает свой телефон одной рукой, перед этим отправляя сообщение Юнги о том, что его не будет несколько дней, хотя тот и сам уже догадался, скорее всего, затем стаскивает с себя штаны с боксерами. Намджун гладит взмокшую спину Джексона, пока тот лежит в гнезде и смотрит в одну точку. Намджун резко набрасывается на омегу, сразу же прижимая его руки над головой и начиная покрывать подставленную шею поцелуями. — Ты даже не представляешь как я хочу тебя пометить, — смотря прямо в глаза Джексону, говорит Намджун. Он сидел сверху омеги, придавив своим телом к полу, и ощущал, как Джексон, сам того не осознавая, начинал тереться об него пахом. Джексон дышит сквозь зубы, весь мокрый и вспотевший, смотрит на Намджуна и тихо шепчет: — Пометь. Это становится спусковым крючком для альфы, он рычит не хуже собаки, вызывая у омеги жалобный стон, и присасывается к его шее, ставя красные засосы. Ногами он раздвигает ноги Джексона, давая себе доступ к телу. Он ведёт руками по крепкому торсу Джексона, доходя до его члена и обхватывает его, через секунду отпуская. Того всего трясёт от возбуждения, которого было много до прихода альфы, а после прихода — стало зашкаливать. Джексон знает, что ближайшие несколько дней будут у него просто незабываемые, а после того, как он вернётся к работе, то его сто процентов будут расспрашивать о том, как они поставили метку, альфы и беты в их группе те еще сплетники. В комнате невыносимо душно, даже несмотря на то, что работает кондиционер. Он чувствует, как из дырочки льётся естественная смазка, она холодит его бедра и пачкает ткань, что служит полом гнезда. Между ягодиц становится скользко и мокро. Намджун проводит языком по его животу, и Джексон готов кончить только от взгляда альфы. Он как будто горит, Джексон видит как в глазах Намджуна пляшет внутренний альфа, которого удаётся удерживать пока что на поводке. Омега чувствует, как Намджун проходит ладонью по его бедру, нарочно обходя член и жаждущее место. Намджун всегда такой: ему надо до предела завести его, а уже потом приступить к основному действию. Он растягивает время, игнорируя свое собственное возбуждение, заставляя Джексона чуть ли не умолять о том, чтобы Намджун уже трахнул его как следует. — Намджун, — тихо шепчет Джексон. Намджун останавливается, однако, продолжая водить пальцами по горячему телу омеги. — Не тяни. — Мои правила, — альфа улыбается той самой дьявольской улыбкой, которая заставляя Джексона течь еще сильнее. Он начинает покрывать шею Джексона серией поцелуев, пока сам омега пытается зацепиться хоть за что-то своими резко ослабевшими пальцами. Чертов альфа знает о том, что шея — это его самое чувствительное место. И пользуется этим. — Сука, — говорит Джексон на китайском, прекрасно зная, что Намджун поймет его. — Перешли на китайский, так мило, — Намджун говорит на корейском, глубоко целует омегу. После начала отношений с Джексоном, тот начал обучать его китайскому: во-первых, по его собственной просьбе, во-вторых, чтобы Намджун смог понимать те моменты, когда злой Джексон сносит все на своем пути, проклиная всех на китайском. — Трахни меня, — каждый раз, когда Намджун вот так вот тянет резину, Джексон готов умолять. Альфа это знает, пользуется, удовлетворяет свои потребности в этом. — Любой каприз, — также на китайском отвечает Намджун, специально понижая голос. Хотя казалось бы, куда еще ниже. Ким отрывается от горячего тела омеги, быстро нащупывая на полу гнезда упаковку презервативов. Он разрывает ее, не сводя взгляда с Джексона. Омега сам привстает, практически переваливается через бок, вставая на четвереньки, открывая Намджуну взгляд на свою взмокшую спину и округлые ягодицы. Намджун, нацепив презерватив, покрывает эту самую спину короткими поцелуями, пока его палец уже проникает в мокрую дырочку Джексона. Особая подготовка омегам в течку не нужна, их мышцы в эту пору находятся в расслабленном состоянии, однако она никогда не помешает. Это занимает не так много времени да и омегам все же легче. Он поднимает Джексона одной рукой и прижимает его горячее тело к своему. Тот подчиняется всему, что с ним делают, и послушно стоит на коленях, спиной опираясь на грудь Намджуна. Ждет. Ожидает действий альфы. Когда в него проникает кончик члена Намджуна, он чересчур громко вздыхает и прогибается в пояснице, следуя давлению рук Намджуна. — Молодец, — хвалит его Намджун, плавно и медленно входя глубже в омегу. Он выходит из него, а спустя несколько секунд снова входит. Джексон скулит на эту похвалу, Намджун за его спиной улыбается, прекрасно зная как это незначительное для других дело действует на омегу. Входя полностью, он дает Джексону привыкнуть к немалому размеру Намджуна. Когда омега начинает самостоятельно насаживаться, он делает первый сильный толчок, и Джексон буквально задыхается от этого. Он тихо скулит от удовольствия, которое он так сильно ждал. Намджун заламывает руки омеги, держа его тело на весу, и по комнате разносится влажный звук шлепков кожи о кожу. Он прекрасно знает как нравится его омеге. Джексон был мельче, чем сам Намджун, поэтому они частенько использовали это во время секса. Особенно в сексе на весу. Действуя на поводу у своего внутреннего альфы, Намджун прикусывает загривок омеги, оставляя на нем след от зубов. Это не метка, но Джексона от этого срывает на жалобный скулёж, ведь по ощущениям очень похоже. В их мире некоторые альфы, те, которые выделяются хорошими генами, имеют клыки, не сильно выделяющиеся, но все равно заметные и острые: такие есть у всех альф из группы. Таким альфам проще метить омегу, ведь клыки помогают в этом. — Уверен? — Намджун говорит на ухо стонущему Джексону. Он все еще активно трахает его, периодически ненадолго останавливаясь, когда оказывается максимально глубоко в нем. — Да, давай, — Джексон может выдавить из себя только это, чувствуя, как по бёдрам течет струйками его естественная смазка, а член альфы проходится аккуратно по самому чувствительному местечку. После разрешения Джексона на дальнейшее действие, Намджун немного ближе подбирается к омеге, отпуская его руки и ставя его на них в коленно-локтевую. У Джексона полностью мокрая спина и дрожащие руки, которые грозятся вот-вот отказать, из-за чего омега бы упал на пол грудью. Он целует загривок омеги, рядом с началом роста волос, и проводит руками по талии. Намджун подготавливает омегу к метке, действуя по указке альфы внутри себя. Широко лижет место соединения плеча и шеи, то место, куда будет поставлена метка. Делая последний, особо сильный толчок, он затыкает омегу узлом, который начал образовываться, и вонзает свои клыки в особое место, под болезный крик омеги, ставя метку. По его подбородку течет кровь, но он не обращает на нее внимание, начиная зализывать только что поставленную метку. Теперь Джексон Ван полностью принадлежит ему. — Мой, — рычит Намджун, тот только скулит на это. С узлом в пятой точке и новой меткой он ничего не может сказать против альфы. Для него он уже давно принадлежит этому альфе. Намджун заканчивает зализывать метку и как можно аккуратней ложится на пол гнезда: они не расцепятся еще минимум минут двадцать, и это время он планирует провести обнимая Джексона и целуя его в мокрый затылок.

*

Хосок с Сокджином и Минхо пробыли в компании до самого вечера. Хосок успел погонять всех мемберов, включая себя, оставив какую-то девушку из стаффа посидеть рядом с Минхо, что уместился на мате, где до этого спали Чонгук с Тэхеном. Малыш с интересом наблюдал за тренировкой, он с детским восторгом смотрел на то, как его папа командует всеми остальными. Когда Хосок объявил перерыв и, первым делом подойдя к мальчику, проверяя как он и не хочет ли он кушать, Чимин, до этого издающий звуки умирающий чайки, громко, на весь зал, сказал: — Расстрелительная бригада имени Чон Хосока вернулась на пост. Это вызывает ступор у Хосока и приступ неконтролируемого смеха и Тэхена, и Чонгука, которые смеются как две гиены. Чимин тоже хихикает, смотря на Хосока, который мягко говоря в шоке от этого сравнения. С другой стороны слышится набирающий обороты смех Сокджина, который пытался сдерживать его как только может. Даже Юнги до этого напоминающий еле живого человека начал тихо смеяться. — Вам повезло, что разрешения на оружие у Хоби нет, — смог выдохнуть сквозь смех Сокджин. Хосок все еще стоял на одном месте, держа на руках такого же хихикающего Минхо, который уловил настроение всех взрослых. — Подумываю над тем, чтобы завести. Чонгук хватается одной рукой за сердце, а другой за штанину Тэхена и пытается успокоиться с помощью глубокого дыхания. В конце концов и Хосок расплывается в улыбке и смехе, придерживая Минхо. Для него эти люди — его семья.

*

Спустя две недели после своего частичного возвращения в состав группы, Хосок звонит на телефон Чимина. — Хён? — сонный голос Чимина колет Хосока по совести, ведь сейчас всего девять утра, а у них сегодня выходной. На заднем фоне у Чимина хрипло что-то говорит Юнги, но после шика Чимина на него, видимо, тот засыпает снова. — Чимин-а, прости, что звоню как рано. — Хён, что случилось? — Ты не мог бы забрать Минхо к себе на дня так 4 или 5? Хосок бы не звонил в такую рань Чимину, если бы не Сокджин, который все утро ведет себя странно, и кажется Хосок знает, что именно у его альфы происходит. — Конечно, я всегда рад, Тэхена позову, — в том, что Тэхен не останется в стороне, Хосок не сомневался. — Что случилось? — У Джин-и начинается гон, — говорит Хосок. — Уверен? Конечно Хосок уверен, да и Чимин понимал, что просто так старший бы не сказал это, но спросить все равно нужно. — Он пять минут материл кофемашину за то, что она долго включается, — говорит Хосок по телефону Чимину. — Сколько она включается? — в конце концов спрашивает Чимин после нескольких минут молчания. — Десять секунд, — вздыхает Хосок. В трубке Чимин присвистывает. Конечно все они прекрасно знали о том, что Сокджин добрый до поры до времени, и если его вывести из себя, то успокоить его может только Хосок. Каким Сокджин был в преддверии гона Чимину было страшно даже представить. — Мне приехать, или ты сам привезёшь мелкого? — Я приеду, оставлю его недолго одного, все равно он сейчас спит, — тихо говорит Хосок. — Подожди, он встал с утра по раньше, выпил кофе, и лег спать обратно? Хосок испустил короткий смешок в трубке. О да, и это еще самое нормальное, что может сделать Сокджин. В основном альфы в предгоне становятся чутка агрессивными, особенно на других альф, но Хосок всегда поражается тому, что свою взвинченность в этот период Сокджин пытается заглушить тем, что делает просто несуразные вещи, например, решает, что раскрасить один из углов гостиной — это прекрасная затея. Рисунок получился очень даже ничего, поэтому Хосок оставил его. — У него такое бывает. — Ладно, я жду вас. — А Юнги против не будет? — Еще бы он был против, — ворчит Чимин, сбрасывая звонок. Хосок идет собирать Минхо и его вещи в поездку к дяде Чимину и дяде Юнги. Сокджина он находит преспокойно спящем в их спальне: тот развалился почти на всю кровать, а пододеяльник прикрывал лишь бедра и задницу. Голая спина прямо-таки манила провести по ней руками, но Хосок понимал, что если сейчас тронет альфу — то из дома точно не уедет. Психика ребенка для него на первом месте. Омега просто в рекордные сроки собирает сонного сына, который непонятливо трёт глазки своим кулачком, силясь понять, куда его повезли в столь ранний час. Уже в машине такси Минхо начинает хныкать, ведь незнакомый человек, сидящий за рулём, и бурлящий животик ему вообще не нравится. — Малыш, успокойся, — воркует над ним Хосок, пытаясь успокоить сына. Он так сильно торопился оказаться как можно быстрей у Чимина с Юнги, что совсем забыл о том, чтобы дать что-нибудь ребёнку. В любой момент мог проснуться Сокджин. Водитель такси с заинтересованностью поглядывал на них, наверно узнав, а во время оплаты услуги проезда скромно подал Хосоку в руки какой-то блокнот и ручку. Омега непонимающе посмотрел сначала на блокнот, а затем и на водителя. — Пожалуйста, для моего сына. Он ваш фанат, — им как айдолам было запрещено давать автографы где-то, кроме официальных фанвстреч, бывали лишь некоторые исключения. Этот немолодой альфа, лет пятидесяти, который смотрит на него с такой надеждой, был как раз этим исключением. Да, возможно, ему бы и попало за это от компании, но ведь никто из менеджеров сейчас не видит, да? — Конечно, — с улыбкой говорит Хосок, с радостью наблюдая за тем, как на лице мужчины появляется ответная улыбка. Минхо на руках Хосока, пока он чиркает свою роспись на бумажке, как будто старательно не двигается, отдавая предпочтение попытке ковыряния шерстяного свитера. — Спасибо вам большое, у вас замечательный сын, — говорит на последок таксист, когда Хосок уже выходит из машины оплатив проезд и отдав автограф. Ему не сложно, а для кого-то это будет радость на всю жизнь. Он быстро заходит в здание, где живут Чимин с Юнги, спасаясь от прохладного ветра Сеула.

*

Когда Сокджин просыпается, то первым делом машинально начинает ощупывать кровать в поискать присутствия своей второй половинки. Однако сторона Хосока была пуста и холодна, будто его уже давно не было на этом месте. Он резко вскидывает голову и обводит спальню взглядом, может Хосок сидит за ноутбуком? Тот стоял на тумбочке, и его явно никто не трогал. На часах показывало всего одиннадцать часов утра, и Сокджин быстро встает с кровати, громко зовя омегу. Если тот был в квартире, то он сто процентов услышал бы его. Однако никто не отзывается, а Сокджин начинает тихо порыкивать от непонимания ситуации. Судя по всему, Минхо тоже не было: не было слышно его. Запах Хосока, смешанный с запахом сына, все еще стоял в воздухе. Куда мог деться омега с ребёнком. Сокджин набирает номер Хосока, и тот уходит на автоответчик. — Черт, — шипит Сокджин, кидая телефон на диван. Он же помнил то, что Хосок был дома, когда он утром встал выпить кофе, а Минхо спокойно спал в своей кроватке. Он почти рычит, когда слышит звук замка и открытия двери. Легкие забивает запах омеги, от которого несёт каким-то другим альфой, и Сокджин вылетает в коридор, пугая этим Хосока, который от резкого появления альфы шарахается обратно к входной двери. — Сокджин-и, — тихо говорит Хосок, видя взвинченность альфы. Тот максимально напряжен, его челюсть сжата до появления желвак. — Где ты был? — нос Сокджина раздражает запах другого альфы, который кажется ему смутно знаком. — Я был у Чимина и Юнги, — пока Сокджин не двигается с места, Хосок снимает с себя обувь и верхнюю одежду. — Где Минхо? — Сокджин души не чаял в маленьком альфе, поэтому отсутствие его на всех возможных радарах Сокджина для него настоящий удар. — Он у Чимина и Юнги, — говорит Хосок, наблюдая за тем, как альфа теребит своими пальцами домашние штаны. Сокджину для полноты картины не хватает нервно мотающего из стороны в сторону хвоста и поджатых ушей. Видеть обычно спокойного альфу в таким взвинченном состоянии крайне непривычно, хотя Хосок уже и привык к этому за все года отношений. Хосок успевает только повесить куртку на крючок, как в него врезается тушка его альфы, сразу начиная тереться головой о шею омеги, странно порыкивая, как будто пытаясь стереть с кожи младшего запах Юнги. Тот просто обнял его на прощанье, что бывает достаточно редко в силу того, что ведь Юнги не очень тактильный человек. — Сокджин, — шипит Хосок от небольшой боли в лопатках, что столкнулись с твёрдой поверхностью так резко. Альфы во время гона были похожи на оголенный нерв, он были взвинченные, даже агрессивные, ревностно охраняя свою омегу. Хосок очень вовремя отвёз сына к Чимину и Юнги, ведь следующие несколько дней пройдут для Хосока как один сплошной траходром. Первый день гона Сокджина всегда проходил в бешеном темпе, тому надо было пометить омегу своим запахом и желательно, чтобы это все закончилось сексом. У него не сносит мозги до состояния первобытного животного, которое живет на одних инстинктах, он по-прежнему чувствует состояние омеги и старается делать все очень аккуратно. Сейчас же его взбесил запах другого альфы на нем, поэтому Хосоку приходится терпеть рычание альфы, которое заставляет ноги мелко дрожать, и потирания о его шею. — Альфа, хотя бы не здесь, — Хосок давит на плечо Сокджина, и тот на удивление поддаётся его рукам, отодвигаясь от него. Альфа внутри Сокджина удовлетворенно урчит, больше не чуя на омеге запаха другого альфы. — Пойдем в комнату, — Хосок тяжело дышит и чувствует, как между ягодиц становится мокро, такое немного грубое отношение и поведение заводит его. Уже в следующее мгновение, после своей фразы, он обнаруживает себя на плече Сокджина, который тащит его на себе. Он даже вскрикнуть не успевает, а его уже бросают на кровать. Он прямо чувствует, как в прохладном помещении становится на несколько градусов горячее. На Хосоке была тёплая вязанная кофта, которая через несколько секунд была отброшена вглубь комнаты. Чон неожиданно попытался закрыться от взгляда Сокджина, отчего тот недовольно зашипел на омегу. Порой Хосоку было грустно смотреть на свое тело в зеркало, нет, у него не было живота, который так и не пришел в норму после беременности, у него были лишь незначительные и малозаметные растяжки, которые уже почти прошли в силу того, что Хосок мажет из мазями, а какой никакой, но пресс исчез, как только у него начал появляться животик. Раньше у него было спортивное тело, а сейчас он был похож на желейку, пусть и стройную. Врач говорил, что после родов такое нормально и нужно просто немного подождать, однако это все равно угнетало Хосока. — Ты красивый, — тихо говорит Сокджин, внутренний альфа понимает состояние омеги правильно, и он начинает целовать сначала его шею, переходя на грудь, а затем и на живот, убирая с него руки Хосока. Омега под этими прикосновениями расслабляется, полностью доверяя альфе. — Ты даже не представляешь какой ты красивый, — Хосок краснеет под этим взглядом Сокджина, который сейчас напоминает хищника, что нашел свою жертву. Омега скулит от этого, сколько бы они не прожили вместе, Сокджин по-прежнему продолжает всячески комфортить его в постели, шепча о том какой он прекрасный и красивый, а Хосок по-прежнему смущается от этого. Когда омега полностью расслабляется, альфа переходит к основным действиям: он сбрасывает с себя домашние штаны, оставаясь в боксерах, и начинает стягивать с Хосока его джинсы. Пальцы альфы подрагивают и пытаются расстегнуть пуговицу и молнию, но с первого раза этого не выходит. Тот пытается помочь, приподнимая таз и глубоко дыша. Это первый по счету гон Сокджина, который прошел после рождения Минхо. Хосок благодарен природе за то, что гоны у альф прекращаются в том момент, когда у их пары рождается ребенок. Внутренний альфа чувствует новую жизнь, свою кровь и блокирует свою природу. Последний гон у них был на последних месяцах беременности, и Сокджину пришлось проводить его одному по понятным причинам. Хосок тогда беспокоился за него и даже порывался несколько раз уехать к нему, но был остановлен совместными силами Чимина и Чонгука. — Люблю тебя, — шепчет Сокджин в шею Хосока, тут же несколько раз целуя. Он снимает последний элемент одежды с него, и член Хосока влажно шлепает по животу. Хосок возбужден с того момента, как на него налетел Сокджин, поэтому сейчас он с наслаждением выдыхает от того, что давление на орган исчезло. Под ним мягко шуршит простынь и покрывало, и он смотрит прямо в глаза Сокджина. Самому Сокджину немного давят его боксеры, но он продолжает поглаживать омегу по талии и бёдрам, распаляя еще больше. — Сокджин-а, хватит, — стонет Хосок, подаваясь вперед, и сталкивается с губами альфы. Тот придерживает его за горячую спину и с удовольствием принимается целовать все, что попадается ему под губы. Хосок чувствует, как смазка пачкает и холодит бедра. Сокджин по-прежнему не снял с себя последний кусок одежды, и Хосок дёргает за него руками, просовывая руку туда. Сокджин резко шипит сквозь зубы и смотрит вниз, прямо на то, как в его трусах хозяйничает рука омеги. Тот умело поглаживает его стоящий член, немного приспуская ткань вниз. Воздух в комнате как будто накален до предела, им обоим трудно дышать Хосок несколько раз проводит рукой по всей длине члена Сокджина, большим пальцем с нажимом проводя по головке. — Хо, — стонет Джин, мелко толкаясь в его руку. Хосок прикусывает нижнюю губу, смотря на Сокджина снизу вверх. — Да? — с вопросом тянет младший, он специально понизил свой голос, отчего внутренний альфа Сокджина начинает скулить из-за того, что его не пускают к омеге. Сокджин держит его на поводке, рассудив, что сейчас его надо сдержать. Он не хочет, чтобы этот гон прошел как будто в тумане. Он хочет запомнить все моменты. Хосок видит то, как между Сокджином и его альфой идет борьба за лидерство, поэтому лишь сильнее сжимает член в своей руке, делая несколько движений вверх-вниз. — Прекрати, — Хосок совершенно не по-божески, скорее, по-блядски ухмыляется на взгляд альфы полный желания и возбуждения. Он знает чем это всё кончится и сейчас делает всё что угодно для того, чтобы это всё случилось. Ему надо как можно сильнее завести альфу. — А что если нет? — Хосок резко вскакивает со спины, опираясь на собственные колени, которые широко расставлены, между ними ноги Сокджина. Альфа глубоко вдыхает воздух, чуя в нем явное возбуждение омеги, и его ведет от этого. Хосок резко встанет прямо перед ним, оставаясь лишь на чуток ниже его, и гладит второй рукой альфу по животу и груди. — Получишь по полной программе, — резко приблизившись к губам омеги, альфа выдыхает прямо в них. Хосок смотрит на него в упор, не отводя глаза и пытаясь как-то отстраниться. Он просто смотрит прямо в его глаза, не вытаскивая руку из трусов альфы. Такая резкая смена настроя будит в Хосоке очень сильный интерес. Смелый омега, который вечно испытывает нервы своего альфы. — И как же? — омега выжидает действий альфы, а Сокджин из последних сил держится, чтобы не накинуться на него как зверь. Побледневшая метка на Хосоке мозолит глаза, и ему так и хочется снова вонзить в нее свои зубы, обновить ее. — Нарываешься, — с рычанием говорит Сокджин, а у Хосока от этого внутри все скрючивает в узел предвкушения. Последняя цепь рвётся тогда, когда Хосок языком широко проводит по щеке альфы. Омега готов поклясться, что если бы Сокджин был оборотнем из мифов, то его глаза были бы сейчас ярко красного цвета. Его валят на кровать, и Сокджин руками разводит ноги Хосока, садясь между ними. Он уже полностью голый, а боксеры лежат где-то в стороне. Когда только успел снять их так быстро? — Доигрался, — Хосок на эти слова Сокджина только улыбается, но не той улыбкой, что предназначена для фанатов, а той, которую видит лишь Сокджин. Альфа больно кусает его в шею, ставя первый след от своих зубов. Из-за его клыков это еще больнее, но Хосок лишь сильнее откидывает голову, давая альфе больше места для действия. Ткань простыни немного раздражает кожу Хосока на спине, но он не обращает на это внимание. Когда первый палец Сокджина проникает в него, Хосока чуть ли не подкидывает на месте. Это будет первый его секс с тех пор как родился Минхо и он уже полностью отвык от этого. У Сокджина это первый гон с момента рождения Минхо, а течки Хосока вернутся, скорее всего, лишь через несколько месяцев, когда его организм восстановится. Он невольно сжимается, хоть и от одного пальца совсем не больно, тем более, что есть достаточное количество смазки. В комнате настолько тихо, что, кажется, слышны их сердцебиения. Приглушённый свет в комнате, благодаря шторам, делает атмосферу еще более привлекательной и чувствительной. — Тише, — вопреки своему немного агрессивному настрою, мягко говорит Сокджин, чувствуя то, как омега сжался под ним. — Расслабься. Хосок кивает и снова смотрит в глаза напротив. Он действительно пытается расслабиться, ведь полностью доверяет Сокджину и его внутреннему альфе. Когда Сокджин пропихивает в него второй палец, Хосок немного уходит вверх, пытаясь избавиться от проникновения. Про себя Хосок думает, что после родов ему уже ничего не должно быть страшно, однако на деле уже все полностью восстановилось, и ему больно как в их первый раз без течки. Сокджин прижимает его к кровати, разрабатывая дырочку Хосока, и раздвигает пальцы в манере ножниц. Хосок послушно застывает под весом тела Сокджина. Смазка значительно уменьшает болевые ощущения, Хосок даже несколько раз слышит как в нем хлюпает смазка. — Молодец, — хвалит его Сокджин, и из задней части горла у Хосока вырывается задушный скулёж. Внутренний омега так рад тому, что его хвалят. На лице альфы расцветает ухмылка, показывая его заострённые клыки и, о черт, Хосок правда хочет, чтобы они вонзились в него. Омега бросает беглый из-под опущенных ресниц взгляд, и ему становится так хорошо от осознания того, что этот альфа его. Третий палец он принимает гораздо легче, возможно из-за того, что просто привык к ощущениям чего-то внутри себя. Когда альфа видит, что омега легко принимает его пальцы, он вытаскивает их под жалобный вздох Хосока. Он берет Хосока за его бедра и переворачивает как пушинку со спины на живот, заставляя встать в коленно-локтевую позу. Чон сразу принимает новые правила, опираясь о ноги и руки, теперь он специально прогибается в пояснице, давая альфе лучший обзор на свою задницу и загорелую спину, прекрасно зная о том, как это действует на него. — Ты как всегда испытываешь мое терпение, — шёпот прям над ухом появляется неожиданно, и Хосок даже вздрагивает от этого. Он чувствует горячее дыхание альфы у своего уха. Он также чувствует пальцы альфы рядом со своим входом и слегка подаётся назад, чтобы попытаться насадиться на них. Хосок любит испытывать терпение своего альфы, особенно ему нравится испытывать его на тренировках и дома: на тренировках он главный, а дома просто никто не видит. Разве что, только Минхо. Но малыш воспринимает все это как игру между родителями, поэтому можно утвердительно сказать, что действительно никто. — Альфа, — тянет Хосок, когда пальцы Сокджина снова проникают в него, лишь на несколько мгновений. Он срывается на позорный скулёж, когда неожиданно альфа от него отстраняется, на последок хлопая по бедру, оставляя еле заметный след. Сокджин лишь улыбается на это, тянется рукой куда-то под кровать и вытаскивает оттуда упаковку презерватива. — Ну что ты? — издевательским тоном тянет Сокджин, смотря на то, как Хосок тяжело дышит. Его грудь сильно вздымается из-за этого. Хосок переводит плывущий взгляд на альфу через плечо. Несмотря на гон, сейчас Сокджин вёл себя на удивление спокойно, он просто смотрел на омегу. — Пожалуйста, — тихо говорит Хосок, его бедра мелко подрагивают от напряжения и возбуждения. Хосок иногда поражается разгону альфы от спокойного до дикого за секунды и обратно. Сейчас как раз пример этого: готовый несколько минут назад сожрать Хосока с потрохами из-за чужого запаха на нем, теперь с удовольствием наблюдает за тем, как омега проезжается коленями и руками по простыням, полностью пропахнув альфой. Старший видит, как из омеги из-за сильного возбуждения выделяется много смазки, видит как она скатывается вниз по бёдрам, после исчезая в ткани. Тело Хосока как будто блестит в том маленьком свете, что пробивается сквозь плотные шторы. Когда горячее тело альфы наваливается на Хосока и давит на поясницу, он думает лишь о том, как ладони Сокджина трогают его буквально везде. Он гладит Хосока по мягкому животику, который остался после беременности, по бокам и бёдрам. Чон чувствует член альфы рядом со своим входом, тот уже в презервативе, когда только успел, и упирается ему в ягодицы. — Хоби, — выдыхает Сокджин, одновременно с этим медленно начиная проталкиваться в него. Омега резко втягивает воздух из-за этого — альфа немного толще пальцев. Он комкает в руках простынь и пытается расслабить мышцы, чтобы полностью впустить в себя член Сокджина. Тяжело дышит, пытаясь справиться с нарастающей болью в пояснице. — Тише, мой хороший, — Сокджин возвращается в вертикальное положение, обхватывая омегу за талию, удерживая Хосока в одном положении, чтобы он привык к ощущению наполненности. Ему предстаёт прекрасный вид сзади, и Сокджин ни за что его не променяет. Загорелая задница омеги, такая упругая, по ней так и хочется провести руками. Из глаз Хосока непроизвольно вытекают слезы от небольшой боли в заду, он стирает их рукой, утыкаясь лицом в кровать. Он чует в воздухе запах Сокджина, который наполнен возбуждением и открытым желанием. Это действует на него как афродизиак. — Давай, — голос звучит приглушенно из-за положения, но Сокджин все равно его слышит, делая несколько движений. Омега немного шипит на это, ибо, несмотря на смазку, член все равно немного больно натирает стенки. Омега чувствует хватку альфы на своей талии, как он периодически крепко и сильно сжимает его и, возможно, даже останутся синяки от этого. Он чувствует, как от напряжения дрожат его колени, а ему самому становится трудно дышать. Сокджин тем временем гладит его по мокрой спине, стараясь отвлечь от болевых ощущений, и увеличивает темп движения. В комнате разносятся совсем недетские звуки: шлепки кожи о кожу и хлюпанье смазки. Хриплое дыхание Сокджин за его спиной и его низкие, с нотками рычания, стоны — лучшие звуки для него. Сам он несколько раз вскрикивает, когда член проезжается по особому месту. Воздух немного холодит голую спину Хосока, и он покрывается мурашками. Он хрипло стонет в простынь от движений внутри себя, а Сокджин будто добивает его — проводит ногтями по его спине, оставляя на ней красные полосы. Они оба сходят с ума от этого всего. Эти звуки и запахи, что забивают нос. Хосок понимает, что сие действие будет длиться еще несколько дней, до того как гон сойдёт на нет. Эти дни пройдут для них в череде приятных событий. Сокджин делает сильный толчок, который выбивает из лёгких Хосока весь воздух, он начинает тихонько подвывать из-за этого, не имея возможности что-нибудь сказать — язык его не слушается. Сильные руки Сокджина мнут мягкие бока омеги, оставляя на них красные следы. Сам альфа изо всех сил пытается справиться с каким-то животным желанием как можно сильнее пометить свою пару. Его взгляд прикован лишь к месту поблекшей метки, которая так и напрашивается на обновление. Он наклоняется к телу Хосока, продолжая трахать его в хорошем темпе, и проводит языком по его спине, с удовольствием отмечая, как тот весь задрожал от этого. На лице альфы расцветает какая-то маньячья усмешка, когда он начинает оставлять несильные укусы по всей спине, продвигаясь к шее. Он замедляет толчки, мелко толкаясь в омегу, чувствуя приближающуюся разрядку. Он опускает руку на член омеги, делая несколько сильных и быстрых движений, доведя напряжённого до предела Хосока до оргазма за несколько секунд. — Какой хороший омега, — голос Сокджина, который снова звучит в тишине комнаты, отдаётся в нутре Хосока узлом. — Мой омега, — последний сильный толчок, и Сокджин застывает внутри Хосока, кончая. В этот момент он вонзает в омегу свои клыки, прямо в месте метки, прокусывая кожу. По его подбородку текут несколько дорожек крови, Сокджин зализывает рану Хосока, параллельно с этим слизывая с его щек слезы. Хосок сжимает внутри себя альфу. Он чувствует, как Сокджин выходит из него, не дав образоваться узлу. Хосок куклой падает на кровать, будто все, что его удерживает на ногах и руках — это поддержка альфы. Боль в месте метки пульсирующая, она распространяется на все тело, но она не долгая. Спустя несколько минут она будет уже слабой из-за слюны альфы. Он тяжело дышит, на заднем фоне слыша, как Ким снимает с себя использованную резинку и завязывает ее, чётко кидая в урну. Хосок подтягивает к себе свои руки, из него как будто вытрясли всю душу. В голове ни единой мысли, а своим телом он чувствует, как рядом с ним на кровать опускается такой же тяжело дышащий Сокджин. — Джин-и, — слабо тянет младший, когда его сгребают в медвежьи объятия. Они оба смотрят друг на друга сонными взглядами. Хосок лишь сильнее жмется к горячему телу альфы, которое под воздействием гона на несколько градусов горячее. Тот обнимает его за плечо, и омега утыкается носом в грудь альфы. Через несколько часов все повторится до тех пор, пока у Сокджина не закончится гон.

*

Спустя несколько дней Хосок просыпается в, на удивление, чистой кровати. Он непонимающе хмурит брови, слыша приглушённые копошения на кухне. Сокджина рядом не наблюдалось, его половина кровати пустовала и была холодной наощупь. Хосок встает с кровати, морщась от тупой боли в пояснице и заднице, и медленно идет в сторону кухни. Оттуда идет просто умопомрачительный запах еды. Чон обнаруживает «пропажу» рядом с печкой, альфа стоит возле нее и что-то помешивает в кастрюле. На нем лишь серые домашние штаны, которые свисают чуть ли не до пола. Хосок прижимается к спине альфы, с улыбкой наблюдая за тем, как Сокджин крупно вздрагивает от испуга, чуть ли не вскрикивая. — Господи, — альфа откладывает ложку на стол, разворачиваясь в кольце рук омеги. Улыбчивое лицо Хосока моментально испаряет настрой альфы на шуточную злость. — Ты меня напугал, — Сокджин берет в свои ладони лицо Хосока, оставляя на его губах поцелуй. — Я не хотел, — Хосок дует губы, тут же тянется за еще одним поцелуем. Тело немного ломит из-за нескольких дней гона. — Я знаю, солнышко, — прозвище пошло от фанатов, которые бесконечное множество раз сравнивали Хосока с солнцем. Сокджину это пришлось по вкусу, поэтому он взял это на вооружение, несколько раз доводя фанатов до инфаркта, назвав так Чона на камеру. — Я люблю тебя, хомячок, — еще один поцелуй. — Я тебя тоже очень сильно люблю.