Crazy for myself

Сеул. Южная Корея. 2021 год. — Расскажите, пожалуйста, как вы сошлись? — говорит улыбчивая девушка, которая сидит напротив самой популярной группы Южной Кореи. За эти пять лет поменялось многое. Они добились мировой популярности и стали самой известной мужской группой во всем мире. Почти пять лет назад БигХит выпустил заявление о том, что Ким Сокджин и Чон Хосок находятся в отношениях, и это взорвало весь интернет. Группа, в которой почти все айдолы состоят в отношениях друг с другом — это было что-то новое. Обычно действует запрет на отношения. Спустя некоторое время они выпустили новый альбом, который принёс им долгожданное признание в музыкальной сфере. На протяжении этих пяти лет они тренируются, радуют фанатов по всему миру своими концертами и просто работают. Работают там, где им нравится. Список их наград не уместился бы даже на нескольких листах бумаги. Они здорово выросли, как и в плане возраста, так и в плане музыки и своего внутреннего мира. Армия фанатов принесла им радость и облегчение, мировая известность — шанс дарить людям то, что они хотят. Они уже не те, кто в 2016 году переживал перестрой группы и внутренние конфликты. Они уже не те, кого вырезали из эфиров ради других исполнителей. Они уже не те, кого называли «выскочками» и «бесполезными созданиями». Это был первый раз за несколько лет, когда они согласились прийти на корейское шоу и дать там интервью. Они все прекрасно знают о том, что это интервью позже будут показывать по телевидению. — Я познакомился с Хосоком в начале 2016 года, когда нам представили его как нового участника, — рука с обручальным кольцом мягко накрывает руку сидящего слева Хосока. Они в отношениях уже пять лет, три из которых в законном браке. Ни для кого не секрет, что почти все участники группы BTS являлись женатыми. Журналистка прослеживает движение его руки и улыбается супружеской нежностью. Все остальные участники тоже следят за этими двумя. — Я сделал предложение Хоби три года назад, во время одного из концертов. И… я счастлив, что тогда он согласился, — Сокджин убирает микрофон от губ и передает его Хосоку. Он вспоминает об этом концерте 2018 года, когда во время песни Young Forever встал на одно колено перед Хосоком и сделал ему предложение. Это было сюрпризом для омеги и шоком для Арми, но после того, как Хосок согласился, они поцеловались прямо на сцене перед тысячами зрителей, а затем, как ни в чем не бывало, продолжили концерт с двумя изменениями: на руке Хосока было кольцо, а Сокджин светился ярче солнца. После Сокджину пришлось вытереть со щёк Хосока слезы, которые тот умудрился держать почти пол часа оставшегося концерта. — Глупый, естественно я согласился, — ворчит омега под смешки всей группы и журналиста. — Сокджин-и уже сказал, что познакомились мы в 2016. Тогда мы еще были не так уж и популярны, а я вообще в группе был новенький. Но я рад, что сейчас я нахожусь среди них и ношу на пальце кольцо, — он отдаёт микрофон Намджуну, и тот сразу начинает говорить с журналисткой, переходя с темы на тему и меняя ее. Вообще, в их группе не только они имеют кольца. Не только они женаты. Год назад на весь фандом прогремела свадьба Чонгука и Тэхена. Это случилось так неожиданно, потому что Чонгук не носил кольцо на безымянном пальце, хотя и особо глазастые Арми иногда замечали в Бомбочках это самое кольцо, которое, видимо, иногда забывали снимать. Это было закрытое торжество, как и в случае с Хосоком и Сокджином, где были семьи с обоих сторон и вся их группа. Фотографии с церемонии были выставлены самой группой несколько дней спустя. Буквально все Арми и даже больше пришли в шок от известия того, что Тэхен и Чонгук поженились. Ни для кого не было секретом то, что они пара, хотя так яро это не афишировалось: заявление есть, официальная пара и ладно. Целоваться на камеру не обязательно, хотя пару раз такое было, благо пакет, стоящий на столе, спас всех, перекрыв обзор камеры. Визгу среди фанатов тогда поднялось. Из всего, что было видно, — это только то, что Тэхен обнимает Чонгука за талию. Поцеловались или нет? Вот в чем был вопрос того времени. Сами Тэхен и Чонгук посмеялись, когда увидели это в твиттере. Да, тогда они поцеловались, совершенно забыв о камерах, что расставлены буквально по всей кухне. Они были слишком рады победе, чтобы думать об этом. И ажиотаж среди фанатов по поводу их взаимодействия только усилился, когда они объявили себя парой. Многим хотелось посмотреть на их отношения собственными глазами, будто заявления компании им было мало. Они слишком сильно изменились за эти пять лет. Перестали быть той «группой из маленькой компании», заняв первое место в чартах мира и в сердцах своих фанатов. Эти пять лет не прошли без неудач и падений. В 2018 году группа переживала сильные внутренние проблемы, и они не один раз обсуждали вариант того, чтобы уйти со сцены, проведя свой последний концерт. Хосок рассматривал вариант того, чтобы уйти из группы и не доставлять всем проблем. За всего два года нахождения в группе он сполна хлебнул обратной стороны популярности, когда за каждым твоим шагом следят куча камер и глаза людей. Когда с самого начала 2018 года на группу обрушился резкий поток обвинений в просто отвратительном, по мнению Хосока, деле, Чон задумался над тем, чтобы просто уйти. Он вспоминает тот вечер, когда они все сидели в гостиной своей общаги и разговаривали на эту тему. Омег их группы обвинили в проституции, что они спят со своими менеджерами и фанатами за деньги, что их можно купить, а их отношения — это просто фальшивка для отвода глаз. Хосок с болью вспомнил о том необдуманном обвинении Юнги в его сторону, что тот попал в группу только через постель. В тот год они просто все устали, и держали их лишь фанаты, которые поддерживали их. Они старались не обращать внимания на все эти обвинения и якобы реальные случаи, когда кого-то из них сняли на ночь. Они старались, а бренды и компании, которые так или иначе сотрудничали с ними, начали одни за другим разрывать или временно прерывать контракты. Группа из-за этого пришла в еще больший упадок. Несмотря на все это, 18 мая 2018 года выходит альбом под названием «Love Yourself: Tear». Перед этим, в апреле этого же года выходит мини-фильм и сольник Чонгука 'Euphoria', который и стал началом отсчёта до выхода. Публика тепло встретила этот фильм и песню. Многих взяла за душу эта песня и фильм, в котором показали частичку их жизни. Этот альбом приносит им еще большую популярность, а спустя месяц после выхода альбома компания судится с теми, кто решил распустить ложные слухи насчет мемберов группы. Они выигрывают суд и выпускают официальное заявление о том, что все слухи, которые были распространены за этот период, являются ложью, и что теперь они будут мониторить соц.сети и просят Арми присылать им на почту подтверждение лжеслухов. Хосок никогда не забудет полные слез глаза Чонгука и его тихое «Хён, не уходи…», когда младший всем своим телом впечатался в Хосока и обнимал его. Хосок не смог уйти, не смог бросить тех, кто стал ему семьей. Даже Намджун и Юнги за эти года стали для него семьей и он уже практически забыл все то, что происходило в самом начале. За эти два года Юнги неоднократно говорил, что Хосок как будто солнце их группы и недостающая деталька, которая наконец-то встала на место. Этим он вызывал смешную до ужаса ревность Джина, который ходил и ворчал на всех подряд, а также угрожал не кормить их несколько дней, добавив, что так они вымрут как динозавры. Многие Арми услышали в песне Tear крик о помощи. Песня была исполнена рэп-лайном, и это звучало очень эффектно, и сердце при этой песни замирало. Эта песня действительно была криком о помощи, в ней они излили всю душу и открыли Арми свои желания закончить карьеру.

Мы пришли в это место, как обычно Но в последний раз. Раньше мы обещали, что будем вечно вместе, Но теперь мы безжалостно уничтожаем друг друга. Я думал, что мы мечтаем об одном и том же, Но теперь мечта действительно превратилась в мечту. Мое сердце разрывается, пожалуйста, сожги его скорее, Так, чтобы моя боль и долгая любовь испарились…

В конце-концов они собрались со своими силами, выбросили все нехорошие мысли из головы и продолжили двигаться вперёд, проходя через все препятствия и сложности. Этот альбом остался в их сердцах навсегда. Он помог им двинуться дальше, плюнул на всех недоброжелателей.

Почему я проливаю слезы? Зачем они струятся по лицу? Все без толку для меня Расставание для меня началось в этот момент (флэшбэк) Сейчас из твоего рта вылетают слова Момент, когда наш фокус стал нерегулярным Момент, когда все в опасности Эти два письма — наше окончание Я не должен был проливать слезы и позволить сердцу разбиться Я не могу больше так разговаривать В будущем я буду неизлечимо болен расставанием Ты мое начало и конец, вот и все Наша встреча и наше расставание, вот и все Если мы продолжим, то вернется страх, Который вызван тобой Слеза Слеза

Сейчас они собрались все вместе на интервью, на которое после настойчивых заявлений все-таки согласилась компания. Исключение лишь Юнги, который сейчас отлеживался в комнате общежития, дожидаясь их, находясь на реабилитации после операции на плече. Примерно год назад они решили на время разъехаться, каждый по своим домам, чтобы отдохнуть друг от друга и примерить на себя шкурку семейной жизни, когда кроме тебя и твоей второй половинки в доме никого нет. В общаге остались лишь Сокджин, Хосок и Намджун, который за это время так и не нашел себе спутника или спутницу. Он говорил, что пока что ему еще рано и никого не надо, каждый раз смеялся над этим. Однако они видели, что Намджуну одиноко без кого-либо. Сокджин и Хосок не захотели уезжать из уютного общежития и оставлять Намджуна одного. Наоборот, за время отсутствия других в общежитии они втроём здорово поменяли его. Некоторая мебель заменилась новой, кухня приобрела другой вид и стала еще удобней. Сейчас они снова живут все вместе, и общежитие, в котором долгое время было тихо, снова наполнилось жизнью. — Я очень рада слышать, что у вас сейчас все хорошо, — девушка снова улыбается и встаёт со своего стульчика, чтобы поклониться, когда камера выключается. Участники встают, чтобы поклониться в ответ. Именно в этот момент Сокджин замечает, что Хосок стал чересчур бледным. Это сильно заметно на фоне его чёрной рубашки и таких же чёрных волос. Хосок не встает со стула, продолжая сидеть и глубоко дышать. — Хоби, — он зовет его, уже конец интервью, и Сокджин молится всем Богам, чтобы все было хорошо. Хосок прошел лечение и по словам врачей у него все хорошо. Периодически Хосоку может стать плохо, особенно это происходит в пред-течки или уже, непосредственно, после. — Меня тошнит, — шепчет Хосок в ответ, смотря в немного испуганные глаза старшего. Он бы посмеялся, если бы в следующее мгновение не сорвался с места, создавая при этом много шума. Стул, на котором он сидел чудом не упал на пол, лишь проехался своими металлическими ножками по нему. Ким смотрит на главную камеру и с облегчением замечает, что она выключена, и они не снимают. Лишнего внимания им никогда не надо. — Парни, я сейчас, — он бросает четырем мемберам эту фразу и убегает след за омегой под шокированные взгляды как группы, так и стаффа.

*

Хосока как будто выворачивает наизнанку. Он еле как успел добежать до ближайшего туалета, прежде чем его вывернуло всем тем, что он съел перед поездкой сюда: мясо, жареная картошка и кимчи. Во рту стоит неприятный вкус рвоты, и от запаха которой новые спазмы подкатывают в горлу. Легкие болят от них, а сам он считает в уме до десяти, приводя остатки разума в порядок. Хосок садится прямо на пол туалета и смотрит в стену на против. Оторвав немного туалетной бумаги он вытирает свои губы и кидает ее в унитаз, смывая. Такое случается уже не первый раз. Громко хлопает входная дверь туалета, и Чон дергается от этого, прислушиваясь к шагам. Очень знакомым шагам. Когда в нос бьет знакомый запах альфы, Хосок откидывается всем своим весом на стенку туалета и вдыхает родной запах. — Хосок-а, — зовёт его Сокджин, а Хосок не может выдавить из себя ни слово. Кажется, будто любое действие сейчас приведёт к новой порции рвоты. Он слегла приоткрывает дверцу кабинки и радуется тому, что она издаёт скрип, который сразу слышит Сокджин. — Вот ты где, — Сокджин присаживается перед ним на корточки и смотрит на лицо Хосока, что пытается закрыть его руками. Ему хочется заплакать от этого, он чувствует себя беспомощным котёнком под взглядом Сокджина. — Ну ты чего? — Не смотри, — кое-как выдавливает из себя омега. Вопреки его словам, Сокджин лишь запускает в его волосы свою руку и наоборот, заставляет посмотреть на него в ответ, поднимая лицо Хосока за подбородок. Хосок не хочет, чтобы альфа смотрел на его лицо сейчас. — Глупый омега, — притворно ворчит Сокджин, притягивая омегу на себя. — Что случилось? Тот самый вопрос, который так боялся Хосок. Он примерно понимает причину такого состояния, но говорить об этом Сокджину он не планировал, пока не убедится точно. Все как всегда пошло по одному месту, чёртова тошнота. — Хосок-и, говори, — Сокджин целует Хосока в мокрый затылок и ждет, пока тот собирается с мыслями. — Мы поедем в больницу, если ты не скажешь, — тело в его объятиях задрожало, и альфа крепче обнял такую хрупкую на первый взгляд омегу. Угрозы больницей всегда работают. Чон не любил это место. — Я… делал тесты… — начинает Хосок, бегая глазами по всему, чему только можно. — Они положительные, — омега застывает в руках Сокджина, пока тот обдумывает полученную информацию. — На коронавирус? — глупо выдаёт ему Сокджин, от чего получает кулаком Хосока в бок, почти сгибаясь пополам от этого. Удар у Хосока нехилый. Он стонет сквозь смех, пытаясь удержаться за омегу. — Сам ты тест на коронавирус, придурок, — он пытается оттолкнуть от себя резко начавшего смеяться альфу, чей смех больше похож на мытье окон, что притягивает сопротивляющегося омегу вновь к себе. Ему это удаётся сделать в рекордные сроки, и Хосок спустя меньше минуты уже дышит ему в шею. — Тесты были на беременность, — буркает он в шею альфы. Смех Сокджина резко прерывается, а сам он смотрит в стену перед собой, как и Хосок несколько минут назад. В его голове крутятся шестерёнки так громко, что можно услышать их. Хосок рядом с ним тоже перестаёт дышать: реакцию альфы на беременность он не мог предугадать. — Это правда? — голос Сокджина звучал спокойно, хотя внутри него происходила просто целая буря. Сокджин хотел ребенка, хотел его от Хосока, но не хотел давить на омегу, зная о его страхах по поводу этого. Все эти годы Хосок не раз высказывался насчет того, что он боится вынашивать ребенка, боится выкидыша. — Я еще не был в больнице. Он планировал сходить в больницу завтра, тогда у них будет выходной, и они целый день будут предоставлены сами себе. Сокджину он бы сказал, что просто пошел гулять. Никто из группы не знал о его состоянии, которое продолжается не так уж и давно. Почти неделю, однако полоскало его будь здоров. Сначала он списал это на последствия течки, которая была в прошлом месяце, однако когда к тошноте добавились незначительные боли внизу живота — он всерьёз забеспокоился. Хотя запаниковал Хосок, когда время практики у него сильно заболел низ живота, и он до конца этой практики просидел на стуле, следя за остальными, сказав, что у него просто болит нога. Все посмотрели на него с особой настороженностью, но в итоге продолжили тренироваться под его диктовку. Мысли о том, что он забеременел после этой течки, била по его мозгам сильней молота. Он боялся этого, боялся последствий, пусть даже и возможных. Хосок понимал, что если он продолжит тренироваться в том же темпе, что и до этого — он рискует потерять еще не рождённого ребенка, который только начал развиваться. Но и мысли о том, чтобы оставить группу, даже на время беременности, била не хуже. Он не готов просто уйти в своеобразный декрет, оставив их без своей помощи. Решающим фактором будут слова врача про его беременность и шансы на ее успешное развитие. Но для себя Хосок уже решил, что даже если и тренироваться ему нельзя будет, то его присутствие на этих тренировках будет всегда, чтобы в случае чего помочь и направить. — Значит поедем завтра, — Сокджин обнимает омегу, пытаясь сморгнуть с глаз слезы. Голос еле заметно дрожит, и он чувствует, как Хосок обнимает его в ответ. — Я позвоню врачу. — Сокджин-и… — тянет Хосок. — Я люблю тебя, — говорит Сокджин, обнимая омегу крепче. Тот котёнком жмется к своему альфе, вдыхая его запах. Тошнота постепенно отходит на второй план, и он наконец-то выдыхает спокойно. Так прекрасно чувствовать возле себя крепкого альфу, что всегда готов защищать тебя. Хотя Чонгук часто шутит, что если кто-то нападёт на них, то они откинутся оба. От страха. Насекомых им лучше вообще не видеть. — Я тебя тоже люблю. Сокджин решает, что хватит им сидеть на холодном полу, поэтому он начинает вставать, заставляя омегу обхватить себя ногами за талию. Хосок непонимающе смотрит на него, пока Сокджин выходит из кабинки туалета. Поза не самая удобная, но Хосок лишь сильнее прижимается к тёплому телу Сокджина, пока тот подносит его к раковине, беря в руки мокрую салфетку и вытирая ей лицо омеги. — Ты всех напугал, — тихо говорит Сокджин. Он помнил взгляды группы и почти на 100% уверен в том, что сейчас они все на взводе, сидя в гримерке. — Я просто не смог больше сидеть. Под самый конец интервью ему уже стало слишком плохо. Если честно, стало ему плохо после своей речи, но он старался терпеть, чтобы не беспокоить ни группу, ни других людей, да и камера снимает. — Эй, я тебя не виню. Никто не винит, просто пойдем к ним. Чимин уже успокоительные пьёт, наверно, — сквозь смех говорит Сокджин. Чимин порой слишком беспокоится насчет остальных. Омега так и не слазает с него, обвив свои ногами, а Сокджин не протестует по поводу этого. Такая ноша ему приятна. К тому же весит Хосок не очень много для своего роста. Когда они входят в гримерку, которую им выделили для этого интервью, они сразу натыкаются на взгляды всей группы и менеджеров, которые были с ними. — Что случилось? — как лидер, серьёзным тоном, спрашивает Намджун. В его руках телефон и, судя по замершим над клавиатурой пальцам, он печатал кому-то. — Хосока стошнило, ничего серьёзного, — Сокджин решает умолчать про возможную беременность до тех пор, пока они не пройдут УЗИ и не убедятся в этом на все сто процентов. — Я тебе не верю, — хнычет Чонгук, сидя на коленях у своего альфы. Мелкий засранец, знает, что ему ничего не будет. — Ты не веришь хёну? — притворно удивляется Сокджин, аккуратно спуская Хосока на пол. Чонгук хмурит свои брови и с поистине детским взглядом смотрит на старшего. Иногда Чонгук ведет себя как маленький ребенок, особенно, когда они находятся в обществе друг друга как сейчас. — Я перестал тебе верить, когда ты съел последнюю упаковку рамёна на днях, — и гаденько так улыбается, когда Тэхен начинает очень громко смеяться, поглаживая омегу по бедру. А они думали и гадали кто это сделал, даже переругались их младшей тройкой, на что Чимин послал его далеко и надолго, хлопнув дверью, ибо выслушивать обвинения в недокраже было выше его сил. — Так вот кто это был, — Тэхен пытается отдышаться, весь краснеет, а Сокджин, судя по лицу, придумывает несколько сотен вариантов убийства этого мелкого, до жути довольного Чонгука. — Ну съел и съел, чего бубнить то, — ворчит старший. — Хосоку стало просто плохо, возможно съел чего-нибудь не то, вот и все. Он откидывается на диван, наконец-то вытягивая свои ноги, и радуется тому, что сегодня кроме этого интервью у них ничего не было. Ну, разве что, они хотели прогуляться по набережной Хан всей группой. На улице уже стало тепло, и пора уже выбраться из общежития для мини-пикника. Однако Сокджину грустно из-за того, что совсем скоро их жизнью будет управлять плотное расписание, и смотрит на Хосока, которому это расписание выполнять нельзя будет по понятным причинам. Ох и скандалов будет… Хосок просто так не сдаст пост главного танцора, даром, что Чимин сидит буквально в нескольких метрах от него. Танцор не хуже, чем Хосок, но старший чисто из принципа будет сидеть на тренировках. Совсем недавно Юнги начал говорить, что его рука уже не так сильно болит как после операции, и скоро он вернётся в полноценный строй, а тут уходит Хосок. Мысли о том, что Хосок может потерять этого ребенка заставляет его внутренне содрогнуться. Ему почти 30, и его родители буквально настаивают на том, чтобы и у него появились маленькие, тем более, что омега является его мужем уже не один год. Но каждый раз Сокджин пытается уйти от разговора, говоря что еще не время и у них график и концерты. Такие разговоры он сразу перекрывает на корню. Пока Хосок не захочет — он не сделает. Но, судя по всему, в последнюю их течку он слегка пренебрег этим негласным для себя правилом. Хотя, возможно, и презерватив просто порвался. — Раз все хорошо, — начинает их менеджер, которой только закончил разговор по телефону. — То давайте мы поедем домой, — все согласно кивают. На часах всего 12 часов утра, а они уже свободны. Заедут в общагу, переоденутся, захватят Ентана, что по настоянию Чонгука и Тэхена живет с ними, и поедут в парк. И сами погуляют, и тефтелька прогуляется.

*

Выходя из здания, где проходило интервью, их сразу ослепляют на секунду вспышки камер. Такое случается каждый раз, когда их местоположение становится известно, но каждый раз для них это определённый стресс. Никогда не знаешь что может произойти в этой толпе. Они быстро рассаживаются в три машины, проходя мимо репортёров и Арми, судя по крикам, и отправляются домой. Хосок облокотился на Сокджина, обнимая его руку своими, и прикрыл глаза. Через минут 30 они уже будут дома, а Хосока так сильно клонит в сон. В горле по-прежнему стоит вкус рвоты, хотя омега и понимает, что это скорее фантомно, чем реальность. За окном проносится утренний Сеул, который в этот час уже оживлён до невозможности. Они едут через один из мостов через реку Ханган. Сокджин залипает в телефоне, а Хосок потихоньку проваливается в сон. Когда Сокджин замечает уже заснувшую омегу, он откладывает телефон в сторону и проводит своей ладонью по лицу Хосока, Чон немного морщится от этого. Тот сильно вырос с момента их первого знакомства, а сейчас он не то что его пара — он его законный муж и носит его ребенка. Когда беременность подтвердится, Сокджин точно купит Хосоку котёнка, которого тот так хочет, но не решается купить. Точнее, позже, когда они переедут в собственное жилье, смерти Чимина от его аллергии на кошачью шерсть ему точно не надо. От тела Сокджина исходит тепло, к которому так и тянется Хосок, во сне пытаясь ближе подвинуться к нему. Невольно на лице Кима появляется улыбка, и он обнимает омегу своей рукой, целуя в макушку. — Люблю тебя.

*

— Все будет хорошо, — говорит Сокджин, когда они сидят у врача на следующий день. Клиника была почти пустой из-за раннего утра и Хосок чувствует себя более спокойно, чем бы если было много народу. — Я знаю, просто… — Хосок сглатывает. — Я боюсь. Это ты виноват, — он легонько бьет альфу в бедро, чем вызывает у того короткий смешок. Не первый раз тот говорит ему, что все эти нервы — это его вина. В каком-то смысле он прав, думает Сокджин, ведь ребенок именно от него. На протяжении этих дней Хосока продолжает полоскать будь здоров, но теперь уже это все видит Ким, и ему безумно тяжело смотреть на страдания омеги по его вине, пусть и косвенной. — Господин Ким, господин Чон, — из кабинета врача выходит тот самый немолодой омега, у которого они проходили обследование долгих пять лет назад и который стал лечащим врачом Хосока. Он кланяется в приветствии, и они повторяют за ним в ответ. Когда они заходят в кабинет, который за пять лет никак не поменялся и стал уже почти родным, Хосок еще раз глубоко вздыхает и сильно — сильнее, чем надо — сжимает руку Сокджина, на что тот сдавленно шипит. Хосок извиняется перед ним взглядом. — По телефону я понял, что у вас хорошая новость, — говорит врач, садясь за стол. По телефону ему толком ничего не сообщили, сказали лишь о том, что им надо будет приехать на срочный приём. — Да… — Хосок подаёт голос первее альфы. — Я делал тесты на беременность, и они показали положительные результаты, — как на одном дыхании выпаливает Хосок под шокированный взгляд доктора. В глазах врача смешались шок, счастье и безумное участие. А затем они начали наполняться слезами. — Вы серьезно? — переспросил врач, все еще не до конца уверенный в этом. Когда Хосок кивает на его вопрос, он продолжает: — Надо сдать анализы на гормоны, — он сразу переходит к делу. — Какой примерно срок? — спрашивает господин Чхве, достав листочек, чтобы записать туда информацию. — Примерно месяц, — тихо отвечает Хосок, пока Сокджин сбоку от него возмущённо вздыхает. Месяц? И он только узнал об этом? — Не психуйте, Сокджин-щи, признаки беременности не появляются сразу, — Минги, так звали врача, щёлкает ручкой, записав примерный срок. — Вы забеременели после последней течки, я правильно понял? Хосок кивает в подтверждение. Срок не такой уж и большой и вероятность того, что они смогут увидеть что-нибудь на обычном УЗИ он не знает. Значит надо будет делать анализы на гормоны и общий анализ крови. Он кивает самому себе и встаёт из-за стола. — Для УЗИ пока что еще слишком рано, вам надо будет подождать примерно до 10 недели, пока что мы сделаем вам анализы, — он предлагает Сокджину право выбора: пойти с ними или же остаться в кабинете. В первый раз он самолично оставил альфу в кабинете, чтобы он не мешал, а сейчас, когда дело касается ребенка — он предлагает ему выбор. В этот раз он идет с ними, и именно он ведет Хосока под руку в кабинет сбора крови. Рядом с ними идет врач, держа в руках карточку пациента и говоря о том, что они будут делать. Половину из этих слов ни Хосок, ни Сокджин не понимают, но все равно внимательно слушают его. -…если говорить простым языком, то мы сделаем вам анализы крови на гормоны, чтобы определить беременность и примерный срок, — смеётся старший омега на озадаченные лица пары. — И, если хотите, мы можем сделать вам УЗИ малого таза и матки, чтобы проверить их на наличие возможных неприятных симптомов. Хосок согласен на все, лишь бы эта беременность прошла хорошо и, желательно, без последствий. Сокджин как будто чувствует его переживание, ближе подтягивает его к себе и целует в мягкую макушку, из-за чего Хосок смешно взмахивает руками и смеётся. — Я согласен, — кивает он. Они стоят возле кабинета сбора анализов, и Хосок готовится к тому, что брать кровь у него будут как из пальца, так и из вены. Сокджин порывается идти с ним, и Чон благодарен ему за это. В прошлый раз, когда он был в клинике несколько месяцев назад, он чуть не свалился в обморок от того, что у него резко потемнело в глазах, когда он встал с кушетки. Самой процедуры он не боялся да и крови тоже. В кабинете их встречает женщина лет 40, которая сразу определяет Хосока на стул рядом с собой и говорит ему, что если от вида крови плохо, то лучше не смотреть, главное не напрягать пальцы и не сжимать так сильно руку альфы, а то помощь понадобится и ему тоже. Омега на это посмеивается, руку альфы немного отпускает. Хосок от запаха альфы, который смешался с одеколоном, расслабляется до такой степени, что он даже не дёргается, когда кончик пальца резко простреливает болью. — С пальцем закончили, — говорит женщина. — Теперь вена, — она кивает на кушетку, и Хосок пересаживается на нее, глядя на альфу, который с сомнением поглядывает на врача, что достаёт из шкафчика жгут, шприц и иглы. Самому Сокджину берут кровь из вены лишь на ежегодном медосмотре, и каждый раз он идет самым последним. Ну не любит он этого, ну что поделать? Это больно и после этого в глазах все плывёт и цветные круги перед глазами. Это проблемы пониженного давления, но Сокджин знает, что и у Хосока тоже так. Сокджину просто представить страшно как низкое давление может отразится в будущем на беременность, да, оно не так опасно как высокое, но приятного в нем тоже мало. — Господин Ким, отойдите в сторонку, — говорит Киму женщина, и Сокджин машинально со смешным выражением лица отходит от Хосока. Тот смотрит на Сокджина со смехом в глазах и коротко посмеивается над глупым, по его мнению, выражением лица альфы. Бета завязывает жгут на руке Хосока и говорит ему несколько раз сжать и разжать кулак. — Сокджин-а, сделай лицо попроще, все хорошо, я же говорил тебе. Сокджин на это возмущённо сопит, смешно надувая и без того пухлые губы под смешок Хосока.

*

Когда со сбором анализов закончено, Хосок пьет сладкий чай из термоса, сидя в машине альфы. Сокджин вышел из машины, чтобы купить омеге булочек в пекарне, которые он захотел. Анализы подтвердили беременность? и врач назначил им следующий приём через две недели, когда уже можно будет разглядеть плод на УЗИ. УЗИ малого таза и матки не показало никаких отклонений или новообразований, что порадовало врача, который беспокоился именно за это. Физические нагрузки, как и думал Хосок, ему ограничены. Они не запрещены полностью, как боялся омега, просто ограничены. Это бесконечно радует его, хотя взгляд Сокджина так и заявляет ему, что он будет чутко за всем следить. Врач предупредил их, что на относительно маленьком сроке, где-то до четырёх месяцев, Хосоку можно будет заниматься с остальными, только ограничить нагрузки, чтобы не спровоцировать выкидыш, который в большинстве случаев и происходит в первые месяцы беременности. Однако начиная с пятого нужно будет желательно полностью отказаться от физических нагрузок в виде репетиций хореографии. — Хоби, я купил их тебе. Последние были, — дверь в машину хлопает, и в салон садится Сокджин, держа в руке пакет из той самой пекарни. От пакета исходит приятный аромат, и Хосок быстро забирает его из рук Сокджина, открывая и доставая оттуда одну булочку. Сокджин с любовью во взгляде смотрит на то, как омега уплетает свежую булочку, запивая ее чаем, который сделал он сам. Любые диеты, кроме тех, что пропишет врач, сразу отмелись с наступлением беременности. — Будешь? — спрашивает с набитым ртом Хосок, протягивая Сокджину наполовину съеденную булку. Сокджин брезглей не был, поэтому коротко кивает и откусывает от булочки небольшой кусочек под отчего-то восторженный писк Хосока. Ким смотрит на стремительно краснеющего Хосока с явным вопросом, и тот говорит: — Это было так мило, извини, — и моська как у кота из Шрека. «За что мне досталось такое чудо?», думает Сокджин, когда целует свое персональное солнышко в губы. Все сразу забывают и про чай, который благополучно закрыли, и про булочки, которые остаются лежать на приборной панели. Позже они будут съедены Хосоком. Сокджин целует свое солнышко, с которым он уже три года как женат. Солнышко, которое собирается подарить ему ребенка.

*

— Это шутка такая? Сейчас не первое апреля, — все семеро парней сидят на кухне за своим ужином после работы, когда Хосок внезапно говорит о том, что беременный. Тэхен смотрит на своего хена как на сумасшедшего, пока в его голове движутся шестерёнки и пытаются соединить слово «я» в адрес Хосока и «беременный» все в сторону того же. — Хён, это правда? — бьет по рукам за такие вопросы своего альфу Чонгук. Хосок тыкает своими палочками в мясо без особо острых специй, которое для себя он приготовил отдельно, когда они вместе с Сокджином готовили на всех ужин. С момента поездки в клинику прошло пять дней, и они наконец-то решились рассказать всем об этом. Точнее, на этом настоял Джин, который устал смотреть на то, как омега пытается самостоятельно снизить физические нагрузки в обход причитаний их хореографа. Даже пару раз они сцепились между собой. Сокджин тогда, сам того не понимая, рыкнул на Сондыка, который по сути не был виновен, и увел Хосока в другую комнату, где дал ему воды. Тот чуть не расплакался во время спора. Нервы у омеги пошли ни к черту. Он метался между ангелом и демоном на своих плечах: один говорил, что нужно продолжать тренироваться и что он не может подвести их, а второй говорил о том, что надо сделать все что угодно для сохранения жизни ребёнка. Сегодня домой они приехали раньше всех, вот и решили удивить их, сделав домашний ужин. Заодно и рассказать всем о беременности. Все смотрят на Хосока, и тому от этого становится не совсем комфортно, но он успокаивает себя тем, что парни — это его семья и бояться их глупо. — Мы были у врача, он подтвердил беременность, — Хосок замолкает и кладёт себе в рот кусочек мяса. Все молчат, переваривая информацию. Хосок все это время спокойно ест, поглядывая на такого же спокойного Сокджина. — Ахуеть, — слышится первый голос, а после звук подзатыльника. Чонгук получил от Тэхена за вставку мата в неподходящее место. — Айщ, за что? — Чонгук берётся рукой за больное место, смотря на Тэхена во все свои большие оленьи глаза. — Заслужил, — хмыкает Ким и отворачивается от Чонгука. — Я не понимаю как, — начинает Чимин. — Нет… Я понимаю как. Но… вы же предохраняетесь. — Откуда ты вообще знаешь о том, что мы предохраняемся? — резко вскидывается Сокджин. Тупой вопрос, конечно. Если бы они не предохранялись, то Хосок бы уже 10 раз понес. — Хен, я же выношу мусор из комнат. У вас всегда презервативы в мусорке, — и кладёт свою голову на свои руки с довольным выражением лица. — Да и метка Хосока не выглядит блёклой, ее обновляют. Чимин мило смеется, пока Сокджин смотрит на Чимина так, словно хочет его убить. Юнги и Сокджин в унисон стонут и закрывают свои лица, а Хосок уже жалеет, что вообще захотел им рассказывать все. Все остальные просто молчали. Они не знали что сказать на такое заявление Хосока о том, что он носит ребенка от Сокджина. Нет, они знали, что рано или поздно это случится. Но именно сейчас… Когда у них на носу камбэк. До него осталось чуть больше месяца. И скоро у них начнутся съёмки и записи. — Ты собираешься его оставить? — низкий голос Намджуна махом заставил замолчать Чимина и Сокджина, которые уже готовы были начать словесную перепалку. — Да, — Хосок, не моргая, смотрит на лидера. Скорее всего вопрос чисто для галочки, но все же Хосок напрягается от тона Намджуна, то же делает и Сокджин. По воздуху прокатывается запах напряжения. Все остальные молчат, даже не дышат, наблюдая за ними. — Уверен? — снова спрашивает Намджун. Ким как будто прощупывает почву под Хосоком. — Намджун, если ты чего-то хочешь — говори прямо, — уже порядком закипая говорит Сокджин. Ему неприятно от того, что Намджун как будто хочет избавиться от этого ребенка, как от проблемы. — Я просто спрашиваю, хен. Это… неожиданно. Компания хоть знает? — как можно примирительней говорит Намджун. Он не знает, что уже надумала себе эта парочка, но ничего против ребенка он не имеет. — Нет, вы первые, кто узнал помимо нас, — Хосок рукой машет на Сокджина и себя, и Чонгук восторженно пищит. — Хён! — Чонгук вскакивает из-за стола с широченной улыбкой на все лицо и бросается на Хосока, крепко обнимает того и чудом не сбрасывает со стула. — Гукки, — хрипит Хосок, постукивая рукой по обнимающей его за шею руке Чонгука. — Хён, — снова повторяет Чонгук, все еще крепко обнимая Хосока. Намджун тихо смеется с этой картины, а у Сокджина будто гора с плеч падает. Не хватило ему еще, чтобы кто-то из группы был против ребенка. С компанией если что они разберутся. — Гукки, отпусти Хосок-хена, ты его убьёшь, — Тэхен знает не по наслышке какая хватка у Чонгука, поэтому он встаёт из-за стола и насильно отдирает руки Чонгука от Хосока под жалобный взгляд младшего. — Успеешь натискать его. Когда татуированная рука Чонгука наконец-то оторвалась от его шеи, Хосок спокойно вздохнул. — Я думал, что умру, — выдыхает Хосок под смех остальных. — Поздравляю вас, — говорит Намджун, отпивая из своего бокала колу. Чтобы там не думали остальные, он искренне рад за их, пока что еще, маленькие семьи. — Спасибо, — неожиданно смущённо говорит Хосок. — Вы думали, что я буду настаивать на аборте? — спрашивает Намджун, а Хосоку и Сокджину становится стыдно за это. За это время Намджун не раз показывал то, что он искренне рад за всех. Даже помогал, когда это надо было. Он умудрялся давать советы, не состоя в собственных отношениях, и все были ему за это благодарны. Особенно младшие, которые часто бегали к старшему за советами. — Это ваша жизнь. Ни я, ни компания не может указывать вам, что делать. Хотите аборт — делайте его, не хотите — не делайте. Хосок сейчас расплачется. И спишет это на беременность. Слова Намджуна очень милые и Хосок быстро вытирает только-только проступившие слезы рукавом кофты. В последние дни он стал слишком эмоциональным, это даже заметил Сокджин, который скоро натурально начнёт дёргаться от каждого шороха и подозрительного звука со стороны Хосока. — Довел мне омегу, — притворно ворчит Сокджин, гладя Хосока по голове. Посадить омегу на свои колени ему не позволяет воспитание. Не сейчас, когда в комнате находятся все. — Я ничего не делал, — вскидывает руки Намджун, при этом широко улыбаясь.

*

— Вы понимаете какая это будет ответственность? — Хосок и Сокджин сидят в кабинете директора. Снова. Хотя они выглядят скучающими. К Шихеку они пошли через два дня после ужина с группой, когда внутри группы они уже все решили. — Понимаем, — Сокджин честно не понимает, почему этот вопрос звучит уже, наверно, раз сотый. Он чувствует как Хосок начинает постепенно напрягаться? и это не нравится внутреннему альфе Сокджина. Сюда они шли с уверенностью о том, что все расскажут и уйдут спокойно, но в реальности они сидят тут уже час, Джин следит, и отвечают на вопросы директора. — Ладно, хорошо, — со вздохом Шихек садится обратно на стол и смотрит на парочку, держась за голову. — Карантин прошел успешно, — внезапно добавляет он, и изо рта Хосока вырывается истерический смешок. О, да, на пользу. — Надеюсь, вы также понимаете возможные проблемы с группой и рейтингом, который может упасть? Они оба кивают на слова директора, мол, да, понимаем. Такое уже было, когда они друг за другом начали объявлять о своих отношениях. Позже, конечно, рейтинги вернулись, даже выросли, но факт остается фактом. Если честно, Шихек не был против того, чтобы у его артистов наконец-то появилось что-то, кроме группы. Из года в год наблюдая за тем, как они растут, сближаются, а затем и женятся, Шихек понимает, что они стали друг-другу больше, чем коллеги. Он вместе с ними переживал все взлеты и падения группы; он видел, как они поддерживают друг-друга. Когда он собирал группу, он не думал, что все обернётся так. — Спасибо, что осведомили меня почти сразу, — они рассказали ему о том, как меньше недели назад ездили к врачу, и как тот подтвердил беременность. Шихек в шоке слушал омегу и с таким же шоком смотрел на результаты анализов, в которых понимает ровным счётом ничего. Но то, с каким выражением лица Хосок их доставал, значило только одно — они важные. — Не знаю, чего вы именно там успели себе понапридумывать, но, Хосок-а, успокой его, — он кивает в сторону Сокджина у которого, судя по всему, началась тахикардия. — Он просто волнуется, Пиди-ним, — говорит Хосок, поглаживая альфу по бедру. — Да я вижу, — усмехается Шихек. — Значит все хорошо? — под словом «хорошо» Хосок имеет ввиду то, что его не отправят на аборт. Компания была в большинстве своём на их стороне, но лишняя осторожность Хосоку никогда не помешает. Шихек задерживает паузу, переводя взгляд с омеги на альфу, и еще раз глубоко вздыхает. — Все хорошо. В апреле у нас камбэк, что будем делать с ним? — спрашивает Шихек. — Я буду в нем участвовать. В полной мере. В записи клипа тоже. — Трудоголик, блин, Хосок, — внезапно взрывается Сокджин, отчего и Хосок, и Шихек вздрагивают. Не часто тот повышает голос. — Я не буду сидеть на жопе ровно и смотреть на то, как вы готовитесь к камбэку, — упрямо говорит Хосок. — Хосок, подумай о нем, — Сокджин кивает на живот омеги. — До камбэка месяц, ты сможешь в нем участвовать, но не переусердствуй. Если тебе скажут сидеть — ты будешь сидеть, — Сокджин ненавидел командовать Хосоком. За все то время, что они жили вместе, это происходило лишь в моменты течки или гона. В повседневной жизни они всегда находили общий язык в разногласиях. — Ты… — Хосок даже запинается от властного тона старшего. Внутренний омега берет свое, и Хосок чувствует желание подчиняться. Сокджин ясно дал понять, что спорить с ним бесполезно, но и Хосок не робкая омега, которая во всем слушается альфу. Он еще вынесет ему мозги, но только не здесь. — Да, я. Послушай меня, — ссориться в кабинете директора на его глазах не входило в сегодняшние планы Сокджина. Однако они как всегда пошли по одному месту. — Камбэк будет с синглом, это даже не альбом. Солнце, успокойся. Ты будешь в нем участвовать. По взгляду Хосока можно понять, что он принял ответ Сокджина. Он кивает на слова альфы и коротко, совсем невежливо, кивает на прощание директору, и выходит из кабинета. — Мы все решим, — говорит Сокджин, когда за Хосоком хлопнула дверь. — Надеюсь на это. Мы будем записывать клип через несколько дней. Поговорите к тому моменту. Сокджин встает с места и, кивая директору, тоже выходит из кабинета. За дверью он глубоко вздыхает и уже чувствует приближение спора с Хосоком. Он вроде как согласился на то, что омега будет участвовать, но по взгляду Хосока было понятно, что что-то было не так.

*

Хосока он нашел в танцевальном зале. Тот просто сидел возле стены и смотрел в нее напряжённым взглядом. Рядом с ним был Чонгук, который пытался дозваться до хена. — Хосоки-хен… — тянет Чонгук, очевидно, потеряв надежду на ответ старшего. Тот просто не обращает внимание на младшего, продолжая смотреть в одну точку. Когда Чонгук замечает зашедшего в зал Сокджина, то сразу вскрикивает что-то не членораздельное и быстро выходит из зала, оставляя пару наедине, напоследок хлопнув его рукой по плечу, мол, держись. — Хосок, — зовёт Сокджин. Плечи омеги напряжены, а сам тот перебирает в руке цепочку, что висит на его шее. Цепочку, которую подарил ему Сокджин. Тот носит ее уже не первый год и каждый раз, когда он нервничает, начинает теребить ее. — Что? — спустя минуту отвечает Хосок, переводя взгляд на Сокджина. — Не психуй. Ты же будешь участвовать в нем, — немного устало говорит Сокджин. Если честно, то Сокджину вообще непонятно, почему тот психанул. Он не может понять что творится в голове омеги, и это такое отвратительное чувство. — Я не психую, — выходит совсем по-детски, и Сокджин даже смеется с этого. Хосок кидает на него уничтожающий взгляд, и Сокджин мигом меняет свое настроение, становясь серьёзным: — Что ты думаешь по этому поводу? Съёмки через несколько дней. — В клипе не будет хореографии, я буду там сниматься, а на счет дальнейшего — подумаем, — твёрдо как и всегда, когда дело касается работы, говорит Хосок, смотря прямо в тёмные глаза напротив. — Ну вот. Ты меня понял, я — тебя, — он поглаживает омегу по бедру, зная что это того успокаивает, и наблюдает за тем, как плечи Хосока поникают, а сам он расслабляется. — Еще раз так сделаешь и больше не подходи ко мне. Хосок ненавидит ту реакцию своего тела на командный тон альфы. Ему не нравится, когда им командуют в повседневной жизни. В такие моменты кажется, что ты просто собака какая-то, и что тебя просто дрессируют. — Прости, — извиняется Сокджин. — Принято, — буркает Хосок. — Пошли покушаем. И смотрит с надеждой на Сокджина. Когда-нибудь Ким привыкнет к резким сменам настроения. Когда-нибудь, но не сейчас. Сокджин смотрит на время и удивляется тому, что прошло еще пол часа. В последнее время Хосок стал больше есть, и Сокджину лишь остается кивнуть на предложение Хосока. — Пошли.

*

Съёмки клипа начались спустя три дня. Сегодня был первый день, и они все сонные, помятые уже ехали с утра пораньше в машине. Точнее в фургоне. Они ехали на другой конец города, почти на окраину, где им сняли для съёмки помещение. У мемберов просто нет сил на то, чтобы подавать хоть какие-то признаки жизни, поэтому все благополучно расселись по местам и сейчас спят. За это время Хосок успел съездить в клинику, где ему прописали витамины, которые ему нужны. Во избежание того, что их могут увидеть в аптеке, они заказали их через интернет. — Мы приехали, — сонный голос Намджуна прорезает идеальную тишину в фургоне. Он проснулся от силы минут 10 назад, когда они были только на подъезде к этому месту, и теперь его задача — разбудить остальных. Все остальные спят и, судя по дыханию каждого, — довольно крепко. За окном из других машин уже повылезал стафф, который принялся расставлять оборудование, судя по всему, у них есть немного времени до тех пор, пока к ним не подойдут с просьбой пройти в «гримерку», которую они все называют «Гримерка на коленке». Потом они пойдут одеваться, и уже потом у них начнутся съёмки. За день до этого им дали примерный сценарий клипа, который должен быть. Когда они приехали на место съёмок, то их начал будить их менеджер, что ехал с ними в одной машине. Полуспящие мемберы встали не сразу, но когда они вышли из машины, их сразу забрали девушки, которые должны были нанести им макияж и одеть. Все декорации уже были готовы заранее, и им оставалось только подготовиться. Спустя несколько часов съёмок Хосок думал, что ему становится слишком жарко в этом помещении, хотя на улице было не так тепло. Его, конечно, пытались обмахивать, но это не помогало. Они отсняли почти все сцены, где они все семеро, поэтому сейчас идет финишная прямая этого дня. Медленно, но верно ему становится плохо, но он не отвлекает остальных от съёмок своих сцен, хотя даже старшая нуна, которая стоит рядом с ним, спрашивает что случилось. — Может мне принести для вас что-нибудь? — девушка, видя как ее «подопечному» становится плохо, уже всерьёз забеспокоилась насчет этого. На Хосоке лёгкая одежда, хотя все они в куртках. Тот выглядит бледным и измученным, хотя она может понять почему: они тут уже не первый час, за который отсняли примерно чуть меньше половины клипа. На улице начинает садиться солнце. — Все хорошо, — он старается успокоить девушку, которая, по лицу, ни капли ему не верит. — Мне позвать Сокджин-щи? — вот только его ему не хватало. Он мотает головой в отрицание. Джин опять начнёт паниковать и не сможет ничего закончить толком. — Не надо. Просто принесите мне воды, — когда та уходит за водой, он откидывается на стул и смотрит за тем, как Сокджин заканчивает снимать свою сцену на зелёном фоне. — Держите, — девушка подаёт ему бутылку воды, и Хосок сразу делает из нее глоток. — Снято! — через громкоговоритель сообщает режиссёр, что сцена с Сокджином завершена. Тот сразу направляется к нему, перебросившись парой слов со стаффом. Хосок пытается сделать свое лицо более живым и даже натягивать на него улыбку, но по тому как Сокджин хмурится и начинает втягивать воздух, понимает, что тот все равно заметил. — Хосок-а, что с тобой? — он садится рядом с омегой на стул и смотрит прямо тому в глаза, прекрасно зная, что так Хосок не сможет ему соврать. — Мне жарко просто, не обращай внимание, — легко отвечает Хосок. «Ну да, конечно», думает про себя Сокджин, который успел замёрзнуть до костей. Ему подали куртку, но ему все равно холодно, а омега сидит на одном месте и ему жарко? — А если правду? — Сокджин кидает взгляд в сторону девушки, которая несколько минут назад подала Хосоку воду, и Чон сразу же вскидывает голову на него. Никто из стаффа не знает о положении Хосока, поэтому даже теоретическое раскрытие этого не устраивает Хосока от слово «совсем»: — Давай дома поговорим, пожалуйста. Сокджин на это кивает, соглашаясь с Хосоком, и приобнимает его. Омега утыкается в шею альфы: — Меня просто тошнит немного и жарко, — тихо говорит Хосок, прижимаясь к Сокджину. Тот холодный, что не есть хорошо, но для горячего Хосока это просто пик наслаждения. Омега прикрывает глаза. — Но на улице холодно, — Ким трогает лоб Хосока, и тот оказывается горячим. — Ты не заболел? — Надеюсь, что нет. — Скоро узнаем, — третий голос появился настолько неожиданно, что оба: и Хосок, и Сокджин с криками шарахнулись в сторону. — Господи, Юнги, — говорит Сокджин, видя стоящего сзади них Юнги. Тот спокойно смотрит на них, сложив руки на груди. — Давно там стоишь? — Неа, немного. Завтра второй день съёмок и у нас с Хосоком совместная сцена, — конечно Хосок помнит о ней. По сценарию они сидят друг к другу спиной и исполняют строчки. — Я не заболел, — и как будто в насмешку начинает кашлять.

*

Хосок все-таки заболевает, но тем не менее они справляются со съёмками на следующий день, и с этого дня Чона сажают на больничный. Тот сначала не хотел на него идти, но спустя почти полчаса спора между Сокджином, Хосоком и Седжином все-таки завершился победой упрямого Хосока, который в конце концов ушел на больничный. Работать в студии он сможет, но в танцевальный зал на тренировки ни ногой. Перед этим ему надо будет полежать дома несколько дней. Однако Хосок больше беспокоится не за себя, болел он не часто, а если и болел, то переставал через максимум неделю. Хосок беспокоился за ребенка, и Сокджин разделял его опасения. Они вызывали врача на дом, рассудив о том, что им лучше не ездить никуда. Тем более, что Хосока немного шатает из стороны в сторону. Приехавший лечащий врач Хосока сказал им о том, что обычная простуда не может серьёзно навредить здоровью ребёнка, выписал еще витамины и со спокойной душой уехал обратно. Несколько дней Хосок просидел дома с Юнги, который все еще был на реабилитации, а после того, как температура спала, и ему стало лучше, на свой страх и риск он вышел на работу, потащив за собой и Юнги.

*

Камбэк первого апреля стал для Арми поводом поделиться впечатлениями, и парни с удовольствием наблюдали за тем, как их фанаты делятся ими в твиттере. Следующий их камбэк состоится в конце мая и для него у них будет целый промоушен с концепт фотографиями, а затем и с официальным клипом. Сценария клипа еще нет. Фотографий тоже. Сейчас они работают с рекламой, контракты с которыми у них есть, и Хосок все больше задумывается о том, что произойдёт тогда, когда появится живот. До этого осталось еще примерно два-три месяца. Сейчас у них много работы, начиная от переезда в новое здание и обустройством студий, заканчивая всякой рекламной. Несмотря на все это, Хосоку снизили график работы и нагрузок, и сейчас он чувствует себя более чем хорошо. На тренировках он также присутствует, однако в большей степени как учитель, а не участник. Хосоку было тяжело «передавать» пост Чимину, но с другой стороны он понимал, что так надо. На данный момент они повторяют старую хореографию группы, и от Хосока лишь требуется помогать им в этом. Совсем скоро у него появится ребенок, и Хосоку страшно представить что будет тогда. Малыш либо будет с самого детства сидеть с няней, либо Хосоку придется взять декретный отпуск на год или два. Чон твёрдо уверен в том, что ребёнку нужна его семья, а не нянька, они уже даже начали по-маленьку обсуждать это с Сокджином.

*

— Хоби, осторожно, — Сокджин воркует над глубоко беременным омегой, который сейчас больше похож на пингвина. В его голосе слышится настоящая паника, и Хосок от нее лишь улыбается. Это он должен паниковать, а не альфа. Хосок уже на девятом месяце, последний месяц он провел дома, так как ему было тяжело ходить. Они с Сокджином ждут весьма крупного альфу, который последние несколько месяцев изводит своего папу играми с его внутренними органами. — Все хорошо, — Хосок тяжело дышит, но все равно пытается успокоить Сокджина, что держит его крепко за руку, пока они идут к машине, которая стоит в гараже. — Какой «хорошо», ты рожаешь, — паника в его голосе почти осязаемая. Меньше часа назад Хосок позвонил Сокджину, который в этот момент был в Бигхите, и сообщил ему, что у него только что отошли воды. Такой паники в голосе Кима никто из пятерых еще не слышал. Он умудрился напугать их всех своими криками. — Джин-и, успокойся, ты не сможешь вести машину, — Хосока уже мягко пристёгивают ремнями безопасности, и Сокджин садится за руль, по пути стараясь дышать как можно глубже. — Я спокоен как банный лист. — Потрёпанный банный лист какой-то.

*

Когда они приезжают в больницу, их сразу же встречает мед.персонал, который уводит Хосока для подготовки к родам. Сокджина отводят в зал ожидания, где он дожидается лечащего врача. За то время, что он ждет, он набирает номера всех мемберов, сообщая им о том, где они находятся. Те отвечают, что приедут как только смогут. — Господин Ким, — альфа сразу вскидывает голову и подрывается с места навстречу врачу. — Да. Да, здравствуйте. — Пройдёмте со мной, вам надо будет заполнить бумаги и подписать их, а затем вы отправитесь в палату к своему омеге. У Сокджина начинают потеть руки, когда он заполняет необходимые бумажки и ставит на них свои подписи. У Сокджина потеют руки, когда ему говорят надевать халат и идти в палату к Хосоку, которого уже переодели в удобную одежду. — Хоби, — первое, что говорит он, когда видит лежащего на кровати Хосока, что чуть ли не свернулся калачиком и тихо постанывает от заметной боли. «Это только начало», говорит про себя Сокджин, садясь напротив Хосока, и ласковыми движениями убирает со взмокшего лба отросшую чёлку. — Ничего, — еле слышно говорит Хосок. — Еще не так больно. Когда Хосок сел на домашнюю работу и оставался один в их собственной квартире, — куда они переехали из общежития, когда срок Хосока перевалил за семь месяцев — то омега начал готовиться к этому событию, читать всякие форумы и смотреть видео. Сокджин всегда с умилением смотрел на то, как Хосок пытается повторить то или иное движение, которое, как уверял ведущий, помогает для тренировки мышц малого таза. Он также занимался дыхательной гимнастикой, которую сейчас и применяет лёжа на кровати. Сейчас Сокджину ничего не остается кроме как гладить Хосока по плечам и бокам, показывая что он рядом и если что поможет. Хотя бы попытается. — Мне сказали, что раскрытие еще маленькое, — Чон лежит на боку, смотря прямо в глаза Сокджину, и не может не умиляться с мордашки альфы: нечто среднее между паникой и умилением. Сокджин явно не понимает, чем ему нужно помочь омеге. — Ты знаешь, что у Намджуна кто-то появился? — переключается на другую тему Хосок, желая отвлечь альфу. — А? Что? — Сокджин сначала не понимает о чем речь. А когда понимает, то его глаза расширяются с неимоверной скоростью. — Что?! Хосок мило смеётся, но тут же охает от небольшой боли внизу живота. — Да… Омега из другой группы. Судя по всему, альфы их группы не знали о похождениях Намджуна, зато прекрасно знали омеги, которые выпытали эту информацию у лидера путём переговоров Кима с Чонгуком, который сломил его волю. Не зря же Чонгук является любимчиком лидера. Омегу звали Джексон Ван, он был участником группы GOT7, их коллегой. Сначала они были хорошими друзьями, но через какое время начали встречаться. Мемберы знали его лично, общались пару раз на премиях. По мнению Хосока это был идеальный кандидат на место пары Намджуну. Добрый и красивый, умный. Он не был похож на омегу, возможно именно из-за этого Намджуну он и понравился. Намджун рассказал им о том, что уже год встречается с ним. Все закрутилось после одной из премий, после которой Намджун сначала пригласил Джексона погулять вдали от глаз людей, куда-то на окраину Сеула, а затем и на первое свидание в ресторан, которое СМИ представили как деловую встречу. Джексон был одним из немногих айдолов, который тоже раскрыл свою гендерную принадлежность. Вою то поднялось тогда, когда их заметили вместе в ресторане и на прогулке после. Компаниям удалось замять все это, и в конце концов все поверили в то, что это была реально деловая встреча, хотя и оставались люди, которые не поверили в эти отговорки. — Так Намджун нашел себе пару, — счастливо говорит Сокджин. Он уже не один раз говорил Намджуну о том, что ему нужен хотя бы кто-то. — Ага.

*

Сокджин нервно расхаживает по залу ожидания, пока в родильном зале Хосок кричит чуть ли не благим матом. Все остальные тоже приехали как группа поддержки и сейчас пытаются посадить на жопу ровно одного очень нервного альфу, который каждый раз ежится, когда слышит очередной возглас омеги. Они находятся тут уже больше 10 часов и время перевалило за полночь. Схватки начались лишь несколько часов назад, и когда Хосоку стало уже настолько больно, что у него потекли слезы, ему сделали укол в спину, который немного облегчил боль. — Сокджин, сядь, пожалуйста, — уже в который раз говорит старшему Юнги. — Я не могу успокоиться. — Не ты же рожаешь, хен, — устало говорит Чонгук, чуть ли не лежащий на Тэхене, который каждые минут пять делал глоток из бутылки с водой. — Из-за меня он рожает, — наконец-то приземляется Сокджин на стул и закрывает глаза своими руками. Это его презерватив порвался, Хосок отродясь не пил никаких противозачаточных, ибо это могло отразиться на еще не окрепшем организме, а потом уже как-то забыли о существовании этого. — Это и его решение тоже. Захотел бы — сделал аборт, — поддерживает своего омегу Тэхен. Сокджин просит у него полупустую бутылку и, только получив ее в свои руки, осушает до конца. Из родильного зала бегают молодые медсестры и медбратья, унося с собой кучу окровавленных салфеток, и от этого Сокджину становится еще хуже, хоть он уже и не бегает из стороны в сторону как тигр в клетке. — Как все проходит? — ловит одну из таких медсестёр Намджун. Та недоуменно на него смотрит, а потом быстро начинает тараторить: — Все хорошо, ребёночек крупный, поэтому даётся тяжело. Скоро все будет. Омега сильный и выносливый, он хорошо справляется, — после этого она быстро поклонилась и ушла по своим делам, судя по всему за новыми пеленками. — Видишь? Хосок сильный, — хлопает по плечу Сокджина Тэхен. Сокджин и без слов медсестры знает о том, что Хосок выносливый человек. Он не раз доказывал это во время беременности, когда даже несмотря на нее, приходил в студию и гонял их шестерых. Даже Сондык перестал спорить с ним, поняв, что спорить с беременным бесполезно. Когда неожиданную тишину прервал очередной крик Хосока, который быстро оборвался, будто ему закрыли рот чем-то, Сокджин даже не успел испугаться за него, как след за ним послышался слабенький детский плач. К горлу Сокджина поступил ком, а на глазах навернулись слезы. Хосок родил, да? Это их сын плачет? Он чувствует, как из глаз катятся слезы, а сам он уже не сдерживает эмоции. — Поздравляю, папаша, — первым заговорил Намджун, пока Сокджин вытирал со своих глаз слезы. Остальные сразу кинулись обнимать новоиспечённого отца, который находился в прострации, слушая детский плач, который все никак не прекращается. Из зала выходит врач, который принимал роды у омеги, и задаёт вопрос: — Кто отец? Сокджин сразу вскакивает с места с громким «Я» и подходит максимально близко, насколько позволяют правила приличия. Доктор выглядит измотанным, оно и понятно. — Несмотря на крупного ребенка, омега родил довольно быстро. Сейчас его переведут в обычную палату, куда спустя время привезут вашего альфочку. Крупненький, четыре килограмма сто грамм, рост пятьдесят три. — Мы можем туда прийти? — врач обвел глазами всех семерых. Он знал о том, кто это именно, мед.персонал шептались об этом, пока готовили Хосока к родам. За эти часы он поверхностно узнал о них. — Можете. Я так понимаю, что вы все одна большая семья, — спустя несколько секунд отвечает врач с улыбкой под лёгкий смешок всех остальных. О да, семья. Правда готовы продать друг друга на Run'е за пачку рамёна. — Спасибо, — говорит Сокджин, кланяясь врачу, протягивая руку для рукопожатие. — Поздравляю вас с рождением сына, Сокджин-щи, — и пожимает руку в ответ.

*

Сокджин первый заходит в палату спустя пятнадцать минут, за ним как одна большая цепочка следовали все остальные, как можно тише заходя внутрь. Сокджин испытал смешанные чувства, когда увидел лежащего на кровати Хосока: он был весь бледный, его глаза были закрыты, создавалось впечатление будто он спал, губы еле приоткрыты, дышал он через рот, в его руке была игла от капельницы. Когда хлопнула дверь, глаза Хосока сразу открылись, и он сразу кинул взгляд в их сторону: — Привет, — устало говорит Хосок, смотря на то, как Сокджин враз начинает расклеиваться как тряпочка. — Малыш, — плаксиво говорит Сокджин, и никто из присутствующих не мог осуждать его за это. Сокджин опускается на колени перед кроватью Хосока и целует сначала его руку, а затем начинает покрывать поцелуями лицо Чона. — Сокджин-и, — совсем слабо говорит Хосок, даже не пытаясь уйти от поцелуев, стойко перенося этот момент. — Спасибо, — старший готов сколько угодно повторять это слово для того, чтобы выразить омеге глубокое уважение за то, что он дал появиться этому чуду, которое он даже не видел, на свет. Остальные тихо наблюдают за таким проявлением нежности, и Чонгук тихо вытирает слезу. Он всегда чувствительный, когда дело касается его хёнов. Неожиданно дверь в палату открывается, и на ее пороге появляется молодая девушка, которая держит в руках слабо кряхтящий свёрток. — Ой, как вас много, — слегла удивляется она, заходя внутрь и видя аж шестеро человек, не считая новоиспечённого папу. — Пора кормить кроху. Хосок кивает на ее слова и благодаря Сокджину, что немного поддержал его, ему удаётся принять положение полусидя, немного морщась от небольшой боли. Девушка аккуратно кладёт не спящего малыша на Хосока, и тот сразу начинает смотреть на Чона своими чёрными глазами, пытаясь понять что за человек перед ним. Спустя секунду малыш уже расплывается в, пока что, беззубой улыбке, и с губ Сокджина срывается умилительный писк. — Мы, пожалуй, выйдем, — говорит Юнги, а затем быстро выталкивает из палаты всех лишних людей. Сейчас Хосоку и Сокджину надо побыть наедине со своим сынишкой. Чонгук и Чимин сначала пытаются что-то возразить, но после красноречивого взгляда их альф на них уходят вслед за ними без каких-либо возражений. — Первый раз вам надо будет покормить грудью, потом можно будет сцеживать и кормить из бутылочки, — после того, как дверь палаты закрылась вслед за большой компанией, говорит девушка поучительным тоном. После кивка Хосока девушка тоже выходит, сказав о том, что придет забрать малыша в блок новорождённых через минут 15. Там он проведёт до завтра, а после, если все будет хорошо, переедет в палату к папе до самой выписки. — Хосок-а, он такой миленький, — у Джина разве что сердечки из глаз не выпадают, так любовно он смотрит на свою пару и на сына. — Да, — протягивает Хосок, мягко проводя пальцем по личику малыша. Тот кряхтит и неловко пытается пошевелиться. — Ты… Сейчас будешь кормить его? — Хосок лишь кивает на его слова. Сокджин, конечно, знает, что маленьких детей кормят молоком, но сам за всю свою жизнь ни разу не видел это в живую. Хосок расстегивает медицинскую рубашку и подносит личико ребёнка к набухшей груди. Тот сразу понимает что к чему и начинает ритмично сосать, издавая чмокающие звуки, пока Сокджин разве что только не стекает по стенке. Как рассказали Хосоку, первое кормление, по мере возможностей, должно происходить именно грудью, чтобы стимулировать выработку молока, а дальше уже можно сцеживать и кормить из бутылочки, как решат родители. — Мы справились, да? — тихо говорит Хосок, поглаживая их малыша по голове. — Да, определённо, — соглашается с ним Сокджин, вслед за омегой первый раз трогая своего сына. Он, как и наверно любой другой альфа, боится сделать ребёнку больно, и Хосок только и делает, что умиляется с этого. — Как назовём? — они не обговаривали имена для ребенка заранее, решив, что назовут его так, как почувствуют. — Минхо, — Джин смотрит на чмокающего малыша как на восьмое чудо света. — Ким Минхо. Хосок согласно угукает на это имя: — Ким Минхо, добро пожаловать в семью, — ласково говорит Хосок, поглаживая ребенка по голове. Новая глава их жизни только что началась.