Бабочки, они оживают.

Идея, лежащая в основе всей системы, довольно проста. Ты платишь доллар, отвечаешь на некоторые вопросы, и оттуда появляется пара имен людей, с которыми вы были бы совместимы. Или, по крайней мере, большинство студентов Хантер Хай рассматривали это именно так, но обычно это был просто способ найти кого-то веселого, чтобы тусоваться, иногда легко замутить, в других случаях подлинное начало к чему-то новому. Студенты делали это для выпускного вечера, вечеринок и всего такого. Ну ладно. Гон никогда по-настоящему не знал, почему он записался. И никто другой тоже не знал. Это не было похоже на то, что Гону когда-либо не хватало друзей. На самом деле, как раз наоборот. Гон был весёлым ребенком. Яркий, игристый. Он был волонтёром во всех клубах, общался со всеми новыми ребятами, всегда помогал учителям. Он был просто тем ребенком, который заводил друзей с каждой улыбкой и взмахом руки. Его смех был заразительным, и все в основном хотели потусоваться с ним. Это был простой, установленный факт социальной анархии местной средней школы: Гон всем нравился. Он разговаривал с людьми, заставлял их открыться так, как никто другой не мог. Так что для Гона, как и для всех остальных, стало большим сюрпризом, когда система подбора пар в старшей школе объединила его с единственным человеком, которому он ни разу не сказал ни единого слова за последние три года в школе Хантера. — Это не может быть взаправду, — решительно заявляет Киллуа Золдик, когда Гон впервые сталкивается с ним лицом к лицу. Гон крепко сжимает лямку своего рюкзака и старается не дергаться. Киллуа смотрит на него сверху вниз сузившимися, острыми голубыми глазами, и это делает что-то забавное с сердцем Гона. Он, конечно же, видел Киллуа вблизи. Да и как иначе если они были одноклассниками? Но быть в паре с ним из всех возможных людей было своего рода ... неожиданно? Но не в плохом смысле! — Но я думаю, что это действительно так... Говорит Гон с неуверенной улыбкой, и взгляд Киллуа сужается — Не лгу, клянусь! Смотри. Киллуа выхватывает листок из рук Гона, прежде чем тот успевает сказать что-нибудь ещё. Взгляд Киллуа молниеносно мечется туда-сюда по результатам работы Гона, и он хмурится ещё сильнее. — Вот видишь! — Говорит Гон. Он наклоняет голову, чтобы поймать пристальный взгляд Киллуа, глядя на другого подростка сквозь коричневые ресницы. — Это ведь ты, верно? Киллуа Золдик? — …да. — Киллуа грубо пихает бумагу обратно Гону, и Гон нащупывает её, чуть не роняя от удивления. К тому времени, когда он, наконец, получает хороший контроль над своими результатами, руки Киллуа спрятаны глубоко в карманах его черной толстовки. Он смотрит в сторону, отказываясь встретиться взглядом с Гоном напрямую. Гон наклоняет голову набок. Он спрашивает с любопытством: — Почему ты не думаешь, что это по-настоящему? — Потому что, — раздраженно отвечает Киллуа. — Посмотри на нас – мы совсем не похожи. Компьютерны должно быть испортились. Ни за что на свете мы не стали бы парой специально. Гон поджимает губы. Он и раньше замечал Киллуа, несмотря на несколько очевидные попытки другого подростка держаться подальше от линии света; Киллуа был мальчиком, спрятанным в дальнем углу каждого класса, тем, кто появлялся в школе только в половине случаев, когда это было на занятиях, тенью больше, чем реальным человеком. Шёпот и слухи преследовали его в коридорах. — Даже не думай о нём, — приглушенно повторил весь студенческий отряд. Не связывайтесь с ним, он нехороший, а его семья еще хуже! Вот почему у него нет друзей! Гон уже все это слышал. Но никто никогда не уточняет, что конкретно в Киллуа плохо. Киллуа – одиночка, это было совершенно ясно. Он словесно препирается с учителями и бросает свирепые взгляды на каждого, кто хотя бы смотрит в его сторону. Но это все, что Гон о нём знает. Потому что Гон, при всех его друзьях и естественных социальных тенденциях, никогда раньше не имел возможности взаимодействовать с Киллуа. Киллуа – это тайна для него, загадка. Даже просто разговаривая с Киллуа прямо сейчас, Гон чувствует, что он парит на краю какого-то грандиозного приключения, ожидающего своего часа. Всё, что ему нужно сделать, – это сделать последний шаг и принять решение. Итак, Гон двигается вперёд. Он ухмыляется Киллуа, несмотря на встревоженный взгляд, который получает в ответ, и спрашивает: — почему ты думаешь, что мы совсем не похожи? Киллуа удивленно поднимает брови. — Ты что, серьёзно? Я – изгой старшей школы, а ты – персонифицированный солнечный лучик. Мы здесь находимся на противоположных концах социального диапазона. Гон откидывает голову назад и смеётся. Он ничего не может поделать – это описание истерически точно, и Киллуа даже не пытался шутить, говоря это! — Ч-чего ты кудахчешь?! — Киллуа заикается и шипит. Красный румянец расцветает на его фарфоровых щеках, распространяясь до кончиков ушей, и именно тогда Гон открывает для себя свой первый факт о Киллуа Золдик: Он легко смущается. Это не то, что Гон ожидает от мальчика с репутацией "ледяного" или "плохого", и это невероятно интригует Гона, заставляя хотеть его, узнать больше об этом человеке, который даже сам себя, называет изгоем. — Какой ты смешной! — Говорит Гон, задыхаясь от смеха, и его лицо болит от того, как широко он улыбается. Ему почему-то стало легче, хотя Киллуа смотрит на него так, словно у него вырос третий глаз. Киллуа качает головой. — Ты с ума сошёл. — Может быть! — Гон осмеливается сделать шаг ближе к Киллуа, и он сдерживает смешок от того, как напрягается другой подросток. — А ты довольно симпатичный. Киллуа издает скрипучий звук. — Ч-Что?! — Я сказал, что ты действительно симпатичный, — повторяет Гон без тени стыда, и Киллуа фыркает. Его лицо уже ярко-красное, и от этого зрелища Гон ощущает какое-то покалывающее головокружительное тепло. Ему нравится этот невинно взволнованный взгляд на Киллуа. И он хотел бы увидеть его еще раз, если Киллуа позволит ему, конечно же. — Киллуа, — говорит он с искренней улыбкой. — Я в твоём списке. А ты в моём. Ну и что теперь на это скажешь? Хочешь попробовать? Потому что я знаю, что мне бы очень этого хотелось. Киллуа сглатывает. Он колеблется, явно борясь с собой, в то время как Гон ждёт и качается на пятках. Он очень надеется, что Киллуа согласится. И он действительно надеется, что Киллуа так же заинтересован в Гоне, как и он в Киллуа. У него есть хорошее предчувствие по этому поводу, и его интуиция обычно права. — Ладно, — наконец отвечает Киллуа, и сердце Гона подпрыгивает. — Я думаю, мы можем попробовать. Может ты, я не знаю, хочешь посмотреть фильм или еще что-нибудь? ... Гон ухмыляется. Это вроде как мило, что Киллуа вот так спотыкается о свои слова предлагая идеи но, — у меня есть кое-что гораздо лучше, чем фильм, Киллуа. Скептическое выражение на лице седовласого подростка только заставляет его снова разразиться смехом.