Зараза

      «Карантин, День 3, понедельник. В офисе я хотя бы мог спрятаться от неё у себя в кабинете».              Сегодня он едва поднялся с кровати. Мышцы настолько задеревенели, что Бен с трудом разогнулся и еле дополз до ванной. Подозрительно чистой ванной. Ни длинных каштановых волос на раковине, ни где попало разбросанного белья. Если бы на тумбе не лежала косметичка, Бен бы усомнился, не привиделось ли ему всё это. Даже его гель для душа и шампунь были закрыты и стояли на полочке, где им и место, а не на углах ванны.              От долгого горячего душа мышцы его спины немного расслабились, зато мысли словно накрыло туманом. И Бен предчувствовал, что ещё надолго останется с этим ощущением: карантин уже обозначил себя как череда пустых серых дней, когда ты засыпаешь, просыпаешься и не чувствуешь начало чего-то нового.              Хотя в его случае нечто «новое» всё-таки вносила в его жизнь мисс Джонсон. И этот день не стал исключением – на этот раз необычным.              Рей готовила. Выйдя в комнату, Бен проморгался, пытаясь понять, не мираж ли это.              – Ой! – увидев его, она вздрогнула и уронила на пол лопатку, которой пыталась что-то поддеть на сковороде. – Я тут… ну… – Рей невнятно прожестикулировала в сторону плиты, а сама не спускала с него взгляда. Слова будто отказывались слетать с её приоткрытых губ. – С добрым утром.              Бен окатил её недоверчивым взглядом с ног до головы. Она покраснела, заправила волосы за уши и нагнулась за лопаткой.              – Я всё уберу, – теперь она не смотрела на него, нервно стирая жирное пятно с кафеля тряпкой. – Ты пока… одевайся и приходи завтракать.              Он тут же взглянул вниз, на секунду испугавшись, не позабыл ли в своём почти что трансе надеть трусы, но нет – трусы и даже штаны на нём были, зато футболку Бен бросил в корзину для белья, вообще-то собираясь в спальню за свежей.              – Угу, – кивнул он и, ещё раз проморгавшись, развернулся в сторону спальни.              Джонсон? На его кухне? Готовит завтрак? В спальне оказалось, что его вчерашний срыв всерьёз оказал на неё влияние: постель тоже была заправлена. Бен достал из ящика чистую футболку, натянул на себя и почувствовал, что вытерся недостаточно хорошо – капли теперь проступали через ткань.              Бен выглянул назад в комнату – и нет, ему не показалось, Джонсон и впрямь колдовала над сковородкой, хотя он не был уверен, это завтрак нормального человека или какое-то зелье. Он доковылял до обеденного стола, уже не чувствуя спину от трёх ночей на ненавистном диване, и плюхнулся на стул, не сразу заметив, что его ждёт кружка горячего чая. Точнее, горячий чай в его любимой кружке.              – Ты заварила мне чай, – пробормотал Бен в неверии.              – Это громко сказано, – Рей не оборачивалась, усиленно пытаясь отскрести что-то от сковородки. – Пакетик «Принцессы Нури» макнула в кипяток. К слову об этом, – она выключила газ, убрала что-то в холодильник, и перед его носом на стол опустилась большая тарелка с бутербродами и ещё одна, маленькая – с нарезанной сосиской. Одной. – Почему у тебя на кухне именно тот мой любимый чай, который ты упорно не желаешь видеть в офисе?              Он тоже не торопился смотреть на неё, хотя чувствовал, что сейчас она ждёт именно этого. Во-первых, у Бена так болели спина и шея, что он старался лишний раз не шевелиться. Во-вторых, Рей так быстро прислушалась к его вчерашним претензиям, что у него возникло чувство, будто он переборщил, и обо всём можно было договориться спокойнее.              Ему тоже теперь было за что извиняться? Ну, может быть… Из-за этих смешанных чувств он не поднимал головы, пялясь на надпись на своей любимой кружке: «Я живу, поэтому люблю. Я люблю, поэтому страдаю». Хорошо, что она на итальянском была, а Рей этот язык не знала – а то уже весь офис над ним бы втихую хихикал. Бен не сомневался, что она та ещё сплетница, иначе почему так много времени торчит на кухне с Роуз и Кайдел?              – Бен?.. – негромко окликнула она, и он встрепенулся. – Ты спорил со мной из принципа?              – Нет, – возразил он, проводя пальцем по ручке кружки. – Просто британские учёные выяснили, что зелёный чай лучше влияет на работоспособность.              – Ну да, – тихо хихикнула Рей, – мне ли спорить с британскими учёными.              Он усмехнулся одним уголком рта и поднял глаза. Бен смотрел, как она выкладывает что-то на тарелки, и не мог не заметить, что посуды в раковине почти нет. Наконец тайна завтрака раскрылась самым тривиальным образом – Рей поставила перед ним тарелку с яичницей-глазуньей из двух яиц. Кажется. Он не был уверен в количестве, потому что желтки растеклись.              – Бен, – он и не заметил, как она села рядом с ним на то место, где вчера вечером он заставил её сидеть за презентацией. Рей положила руку ему на плечо, и он дёрнулся едва ли не всем телом от неожиданности. – Я не думала, что моё присутствие настолько тебя напрягает. Серьёзно. Я не… не специально всё это делала. В первый вечер я так устала, что просто забыла забрать одежду с пола. А что до посуды… ну я её раз в три дня мою, привыкла уже, в семье так всегда было… И уборку в квартире раз в неделю.              – Не специально, знаю, – он сам не верил в то, что говорил, но её оправдания его немного убедили. Бен взялся за вилку и нож. – Извини, что вспылил.              – Это ты извини, – она широко распахнула глаза и сжала его руку крепче. – Ты действительно очень помог мне со всем этим… карантином. Не хотела бы я сейчас сидеть в крошечной белой палате в одиночку.              Он закивал, всё никак не готовый собраться для того, чтобы снова посмотреть на неё. Происходящее казалось ему слишком нереальным. Бен совершенно не верил во внезапное перевоплощение Джонсон в чистюлю.              – Ладно, – Рей отпустила его. – Давай есть. Я старалась, ну… как могла.              – Я уверен, что яичницу невозможно испортить, – он отрезал первый кусочек, погрузил его в рот, и на его зубах тут же хрустнула скорлупка.              Да, кулинарные навыки Джонсон он всё же переоценил. Бен, конечно, чувствовал горелый привкус, но не стал ничего говорить. Яичница мира как-никак. Когда Рей каждые две минуты спрашивала, не хочет ли он чего-то, в том числе, чтобы она принесла ему любимый (и до сих пор для неё тайный) коньяк с полки, Бену и вовсе стало неловко. Он подумал, что обед явно на нём – теперь он не сможет не ответить на её не слишком удавшийся, но добрый жест.              Стоп. Может, это изначально был её коварный злодейский план?              – Сноуку понравилась презентация? – спросила Рей, доедая.              – Вполне, – Бен съел последний кусочек сосиски, отодвинул от себя пустые тарелки, положил руки на стол и уткнулся в них лбом, чувствуя, как его спину и шею охватывает новая волна скрипучей боли. – Напомнил, что с меня ещё отчёт по бразильской сделке.              – Я могу написать, – робко предложила Рей.              – Нет, – тут же возразил он, перед закрытыми глазами вспыхивали разноцветные круги. – Мне придётся опустить часть с обмывом сделки и растянуть её реальное заключение.              – Ладно, – она пожала плечами, встала и чуть хлопнула его по спине, отчего Бен дёрнулся и застонал. Рей застыла на месте. – Что… да что с тобой, Бен? Я что-то сделала не так?              Много чего. Но он уже вчера сказал всё, что хотел, хотя можно было добавить в список пункт «Не готовь ничего. Умоляю».              – Спасибо за завтрак. Всё нормально, – прогудел Бен, не поднимая головы. – Просто спина чуть болит.              Пару секунд она молчала, и ему почудилось, что Рей и вовсе не стояла рядом с ним.              – Хочешь… сделаю тебе массаж? – неуверенно спросила она.              – Что?.. – глухо отозвался Бен, не вникнув в вопрос.              – Помассирую тебе плечи и спину. Это из-за дивана, да? Он и вправду жёсткий. Давай же.              Он поднял голову, чёрные волосы были взъерошены, Бен выглядел так, будто только что не позавтракал, а пробудился после недельной пьянки и вообще не соображал, что происходит.              – Ты. Помассируешь мне спину? – Бен скептически на неё взглянул.              – В этом ведь… нет ничего такого, – она поджала губы. – Как ты будешь писать отчёт, если тебе настолько плохо? Или ты хочешь вызвать врача? Или массажиста?              – К нам в любом случае никого не пустят, – запоздало ответил он.              – Тогда давай, – сказала Рей чуть смелее.              Настырность Джонсон немного насторожила его. Но она явно чувствовала свою вину и хотела угодить, а ему… физически необходимо было этим воспользоваться. Бен вздохнул, приподнялся и перевернул под собой стул, сев на него снова и опершись руками на спинку.              – Понятия не имею, как это правильно делается, – честно призналась Рей.              Если бы три дня назад ему сказали, что Джонсон будет спать в его постели, готовить ему завтрак и делать массаж, Бен бы оплатил этому человеку психиатра. Он чувствовал, как Рей склонилась над ним, и его сердце заколотилось быстрее. От недосыпа, наверное. Или она его отравила. Или сейчас придушит, и его внутренний голос психует. Слишком много вариантов.              Её тёплые ладони легли Бену на спину, и по его позвоночнику пробежали мурашки. Стиснув зубы и зажмурившись, он пытался не издать ни звука – ещё не хватало, чтобы он перед ней стонал, как дрочер перед экраном с порнушкой. Рей начала неуверенно водить руками вверх-вниз, едва нажимая. Иногда он чувствовал, как её ногти цепляют спину, но было не больно, это скорее… странное ощущение, от которого в теле начинало покалывать. Движения стали немного смелее – Рей массировала ему плечи круговыми движениями, отчего больные мышцы подёргивались. Не прерывая контакта ни на секунду, её руки скользнули к шее, осторожно разминая.              Бен сам не заметил, как затаил дыхание. Почувствовав касание её разгорячённых рук на голой коже, он поймал себя на мысли, что в самом деле ему ещё никто и никогда не делал массаж. Да и вообще, никто, кроме матери, даже не заботится о нём и не спрашивает, как у него дела. Конечно, и Джонсон сейчас делала это не по доброте душевной – просто пыталась загладить свою вину, буквально выражаясь.              И всё же.              Спустя пару минут, будто не воодушевлённая результатом, Рей начала прикладывать всё больше сил – пощипывать, надавливать, заставляя Бена невольно извиваться под её руками, пока тот не зашипел.              – Прости, – по тону голоса он уже примерно представлял выражение её лица: Рей стиснула зубы и скривила нижнюю губу вниз. – Больно?              Он пробубнил в ответ что-то невнятное, не в состоянии описать свои чувства. И больно, и хорошо. Рей снова начала медленно проводить ладонями по спине, будто извинялась, и это вообще не помогало ему держаться. Ещё немного, и он растечётся в лужицу. Показать Джонсон, что она в чём-то преуспела? Этого ещё не хватало. Нужно было срочно отвлечься от этого чувства эйфории.              – Я сейчас думаю только о том, что должен был в это время собираться в аэропорт и лететь вечером в Токио, – он прогудел первое, что пришло ему в голову.              – Я вот вечером на маникюр была записана, – с оттенком грусти ответила Рей, – вот это настоящий кошмар. Где Эмилин найдёт мне окошко в конце июля?              Что найдёт? Джонсон вообще делала маникюр? Он даже никогда не смотрел на её ногти или чьи-либо ещё. Мысли о маникюре помогли ему отвлечься. От физического удовлетворения ему было слишком хорошо, и если бы Рей сейчас видела его лицо – эту дурацкую лыбу она бы ему ещё не скоро забыла.              Он постарался сделать серьёзное лицо, готовясь к окончанию массажа, но Рей будто и не думала его отпускать. С этим серьёзным лицом Бен мужественно держался, когда она снова усилила нажим и расширила площадь массажа, теперь добравшись до его поясницы и предплечий. Когда от всех этих непрекращающихся ласк – по чувственным касаниям её рук иначе сказать было и нельзя – у него во всём теле снова начало покалывать, от кончиков пальцев до корней волос, Бен невольно представил, как эти пальцы, с каким бы то ни было маникюром, скользят от шеи выше и вплетаются в его тёмные волосы. Как эти ловкие руки спускаются от его поясницы к бёдрам и…              Так, нет. Его занесло. Бен весь дёрнулся, так что стул под ним проехал сантиметров десять по полу, и Рей отпрянула от испуга.              – Бен, что?.. – услышал он из-за спины и обернулся.              Её ладони были красными, что вполне логично. Но Бен не мог не заметить, что её шея и грудь в овале майки тоже порозовели, она прерывисто дышала. Неужели он так напугал её?              – Ни… ничего, – он чувствовал, как кончики его ушей покраснели. Мысли хаотично болтались у него в голове, но была и одна главная: не дать Джонсон заметить его с каждой секундой становившееся всё более очевидным возбуждение. – Спасибо за… массаж. Да, – он прочистил горло и боком начал продвигаться в сторону кабинета. – Мне лучше. Но нужно работать, Сноук хочет видеть отчёт к часу.              Он выглядел странно – наверняка он выглядел странно. Рей захлопнула рот, всё это время почему-то открытый, и нервно поправила майку.              – Хорошо. А я ну… я скоро вернусь, – пролепетала она и быстрым шагом направилась в ванную.              

***

             Невольные мысли о почти случившемся инциденте сбивали его с рабочего настроя. Как и Джонсон. Видимо, не заметив в его поведении в конце массажа ничего странного, сейчас она валялась на диване с бокалом вина и правилами карантина, до которых у неё наконец дошли руки.              – Симптомы включают: повышенную температуру, озноб, покраснения кожи, бледность, сухой кашель, влажный кашель, головокружение… – она вдруг хихикнула, и Бен оторвался от экрана ноутбука.              Он начал работать в кабинете, но Рей, приступившая ко второму бокалу, принялась выкрикивать ему все пункты вслух, так что у бедной Фаз шерсть дыбом встала. Впрочем, Фаз как раз-таки могла её простить: Джонсон сегодня утром покормила и её тоже, но, на кошачье счастье, корм из пакета уж точно испортить было нельзя. В итоге Бен переместился на кухню, едва в состоянии сосредоточиться на бразильском отчёте. Даже коньяк в горло не лез.              Видимо, всё ещё под влиянием чувства вины от вина Рей не посмела отказаться. Особенно после того, как Бен напомнил ей, что вино в открытой бутылке живёт в холодильнике в лучшем случае сутки, а выливать хороший алкоголь в унитаз, особенно алкоголь их фирмы, он не был намерен.              – Тебя так забавит, что все эти симптомы противоречат друг другу? – Бен снова повернул голову к экрану ноутбука. По крайней мере, он уже почти перестал думать о почти-случившемся во время массажа.              – Нет. Просто потолок кружится, – она снова хихикнула. Да уж, её и впрямь унесло с полпинка. – А знаешь, это же моё вино.              – В каком это смысле «твоё» вино? – он даже не пытался уже вникать в её слова. Сроки поджимали.              – «Сизиджи». Это я название придумала.              На секунду он замер. Да, это в тот раз, когда ему не понравилось ни одно из предложенных названий, и он решил вопрос демократично: заставил каждого сотрудника отделов маркетинга, продаж и дизайна придумать своё, после чего всю ночь принимал решение. В этом «Сизиджи» было что-то таинственное и манящее, как ему тогда подумалось. И золотой с вкраплениями чёрного дизайн тоже он сам к этому названию подбирал. Не будь конкурс анонимным, Бен никогда бы не выбрал предложенное Джонсон название.              Он ничего не ответил, продолжив печатать с агрессивным усердием: «Во время встречи в Рио…»              – О! – вдруг воскликнула она. – Здесь написано, что нам лучше изолироваться в разных комнатах и избегать мест общего пользования.              – Да? А еду нам готовить и приносить кто будет, Фаз? – «мистер Ривьера отметил, что годы плодотворной работы…»              – Она и записки может перетаскивать, – вдруг осенило Рей. – И расскажет мне все твои секреты. Будет единственным проводником между двумя одинокими душами, познающими все трудности самоизоляции…              – Рей, – строго начал он, – ты… просто гений, – «два контейнера полусухого Каберне Совиньон и один восьмилетнего коньяка…»              Пьяненькая Джонсон у него на диване – это даже забавно. По крайней мере, в таком состоянии она разводит бардак только у себя в башке. Может, её просто нужно постоянно спаивать? Глядишь, и две недели пролетят незаметно. Можно положить её спать на ковре.              – Кстати, ты вот не задумывался, – на Рей снова что-то снизошло, – что всё самое жуткое происходит из тропиков? Лихорадка Кирома? Шизидный грипп? А ещё там в Амазонке водятся пенисные рыбки.              – Пенисные рыбки, – абзац из прошлогоднего отчёта: скопировать, вставить…              – Ну знаешь, это такие рыбки, которые ждут, когда мужчина начнёт мочиться в реку, и по струе забираются прямо в член!              – Прямо в член, – сохранить, прокрутить наверх…              – Большой же должен быть член… – задумчиво сказала Рей. – Вот у тебя какой?              – Тридцать сантиметров, – закивал Бен. «По итогам встречи седьмого июля…»              Внезапно послышался резкий скрипучий звук: Рей поднялась на диване и посмотрела на него, широко распахнув глаза.              – Серьёзно? По-моему, ты преувеличиваешь.              – Хорошо, – прокрутить вниз. – Преувеличиваю.              – Ну вот…              – Двадцать девять.              Сохранить, отправить.              

***

             Пока Рей валялась пьяная на диване, не подавая признаков жизни, Бен познавал все грани работы на удалёнке. Да, его обязанности теперь теоретически были на Хаксе, но и тот сейчас был на другом континенте. Больше всего звонками его доставал Сноук – старик явно чувствовал, что в отсутствие Соло что-то может пойти не так. Прекрасно знал, что с работой заместителя генерального справится только Бен, но так до сих пор не мог назначить на эту должность его официально: Прайда нельзя было просто выкинуть с работы, пусть уже полгода он и не вылезал из больниц. Поэтому Бен так и продолжал тащить лямку: и начальник управления маркетинга и продаж, и заместитель генерального директора. Сноук отказывался хоть как-то облегчить его страдания, поэтому и Бен был вынужден делегировать некоторые свои обязанности подчинённым, а что-то - вообще пускать на самотёк. Бардак, да и только. Найти баланс было трудно, и Бен не был уверен, что ему удаётся.              Поскольку Джонсон была не в состоянии отвечать на поступавшие ей звонки, Бен распорядился, чтобы все дела максимально отложили до её возвращения, а с «бразильским вопросом» разобрался сам. Собственно, это было его задачей, несмотря на то, что бразильская сторона требовала к телефону Рей Джонсон.              Время близилось к половине девятого, и его рабочий день явно затянулся. Бен хлопнул крышкой ноутбука как раз в тот момент, когда Рей проснулась – теперь угрюмая. Бутылку до конца она так и не прикончила.              Сегодня он решил всё же пригласить её на ужин. Нет, не так. Пригласил присоединиться к нему за ужином. Рей странно на него посмотрела, будто фраза ей о чём-то напомнила, но кивнула. Бен подумал, что она, должно быть, всё-таки устала от бутербродов, но не от чая – на «Принцессу Нури» это не распространялось.              – Этот ужин просто великолепен, – кивала Рей. – Макароны такие… длинные. А красный соус такой… красный.              «Вот поэтому ей нельзя доверять совместные отчёты», – вздохнул Бен.              – Ничего сложного, – он сделал глоток воды, – это всего лишь макароны и соус из пакета.              – Я даже яичницу испортила, – неожиданно для Бена сказала она. – Это было слишком плохо, да?              – Рей, – он прочистил горло, – всё нормально. Первый блин комом. В смысле, первая яичница со скорлупкой. Да, и сосиску ты хорошо сварила. Жаль, в холодильнике только одна была.              – То есть ты не злишься, что я взяла твои яйца и сосиску? – с надеждой в глазах спросила Рей.              Бен вытаращил глаза, долго пытаясь сообразить, есть ли в этом вопросе скрытый смысл. Точнее, пытаясь привести свой мозг к мыслям о еде.              – Не злюсь, – он чувствовал, что краснеет, и поспешил заесть смущение.              Бен услышал, как Рей застонала от разочарования самой собой и похоронила лицо в ладонях.              

***

             – Ты будешь спать со мной, – вдруг заявила она, когда Бен чистил зубы.              Он застыл, глядя через зеркало на её отражение, и спустя секунду решительно замотал головой. Да что за день двойных смыслов сегодня такой?              – Ещё одна ночь, и ты превратишься в Буратино, – сказала Рей, когда Бен снова склонился над раковиной. – Кровать большая, это всё равно, что в разных комнатах спать.              Бен снова поднял голову и помотал ею ещё раз, на этот раз вскинув брови.              – А, я поняла! – воскликнула Рей. – Ты просто хочешь ежедневный массаж.              Он выплюнул пасту, быстро прополоскал рот и сказал ей через зеркало:              – Чур я сплю слева.