Зараза

      «Карантин, День 2, воскресенье. Пытаюсь примириться с характером Соло. Наивная».              Она совершенно не понимала, отчего Соло ведёт себя так. Громко хлопает дверьми, грохочет посудой, которую моет прямо сейчас, да и вообще весь какой-то дёрганый. Попивая чай с бутербродами (Бен спрятал куда-то новые хлопья), Рей думала, что, пожалуй, они до сих пор не осознали, в каких обстоятельствах оказались, даже ни разу не обсудили это. Вчера Соло просто без лишних разговоров сообщил, что спит на диване и уступает ей свою кровать.              Рей Джонсон в постели Бена Соло. Кому расскажешь – не поверит. Хотя кому ей рассказывать? Да, она вчера переписывалась с Роуз и Кайдел, и те задавали ей миллиард вопросов, но Рей не стала посвящать их в подробности их с Соло совместного быта. Она не считала девушек своими близкими подругами – приятели, коллеги, с которыми весело пойти на обед и обсудить последнюю серию «Шторма Силы». Но едва ли Рей делилась с ними личным.              Соло стоял у раковины, хмуро натирая большую белую тарелку до блеска. Или до дыр, сказать было трудно. Его оставленный на диване телефон пиликал от беспрестанно приходящих уведомлений. Казалось, с каждым новым движения Бена становились всё резче. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы телефон, наконец, не зазвонил.              – Доброе утро, мистер Сноук, – краем глаза Рей видела, как он сжал кулак. Сноук был генеральным директором их предприятия, но абсолютно все знали, что в последние годы он свалил всю реальную работу на своих замов. Тем не менее он продолжал требовать, отчитывать, контролировать, хотя Рей и не сомневалась, что старик забыл даже вкус коньяка.              По многочисленным «да», «конечно», «разумеется» не было понятно, о чём шёл разговор. Когда Бен попрощался, повесил трубку и тяжело вздохнул, опустив голову, Рей приготовилась к худшему. Их уволили? Их обоих придётся сжечь во имя здоровья нации? Или, чего хуже, карантин продлят ещё на две недели?              – Что? Что он сказал? – недоумевала Рей.              Ничего не ответив, Соло положил телефон на стол, направился в кабинет, откуда принёс ноутбук, и по дороге прихватил с полки свою любимую бутылку коньяка.              – Добро пожаловать на удалёнку, мисс Джонсон, – он аккуратно поставил ноутбук и бутылку на стол.              – В каком это смысле? – Рей смотрела, как он достаёт из шкафчика бокал.              – В прямом. Коньяк будешь?              – Нет, спасибо, – отказалась она. – Так что за…              – Знаешь, твоё отношение к алкоголю меня настораживает, – Соло её будто не слышал. – Тебя на собеседовании разве не спрашивали о любимом алкогольном напитке?              Рей фыркнула, вспомнив трёхуровневое собеседование. Ей повезло, что финальным был разговор с заместителем генерального – мистером Прайдом, который сейчас уже полгода как благополучно лечит какую-то болячку и не вылезает из больниц. Если бы Бен исполнял его обязанности тогда, её бы совершенно точно не взяли. А ведь она до сих пор помнит, как их с Соло представили друг другу, и Рей, смущённо пожимая его руку, подумала, что они отлично сработаются.              Она ещё никогда так не ошибалась.              – Спрашивали. Просто коньяк – не мой любимый напиток.              – А какой – твой любимый?              Она стрельнула глазами в сторону полок – коньяк, виски и джин. Всё то, что она на дух не переносила.              – Вино, – твёрдо сказала Рей, зная, что вина в его квартире не было. Она успела обшарить в кухне всё и не сомневалась в своей отмазке.              – Точно? – Соло как-то нехорошо ухмыльнулся.              – Я что, свой любимый алкоголь не знаю?              Соло поднял брови и кивнул, подходя к кухонному китчу. Его рука потянулась к незаметной выемке сбоку высокого и узкого до потолка шкафа, и одним лёгким движением он дёрнул на себя. Послышался гул колёсиков по металлическим рельсам, и из шкафа выехала гигантская конструкция с кучей винных бутылок в решётчатых выемках.              – Ну, тебе какое? – Бен уже не скрывал ехидства, глядя на Рей с отвисшей челюстью. – Белое, красное, розе? Сухое, полусухое, полусладкое? Кагор?              В шкафу оказалось бутылок сорок, не меньше. А Рей-то подумала, что эта узкая полоска – декоративный элемент китча…              – Белое полусладкое, – процедила она сквозь зубы.              Он закрыл шкаф и достал из ящика штопор.              – Почему ты так хочешь меня споить? – Рей пристально вглядывалась в его широкую спину. – Или со мной работать на трезвую голову совсем невозможно?              – Заметь, не я это сказал, – пробка выскочила с характерным звуком, Бен скрутил её со штопора и поднёс к носу. – Нет. Я давно за тобой наблюдаю, и мне почему-то кажется, что ты совершенно не любишь то, что продаёшь.              Да.              – Нет, ты не прав, – возразила Рей. – Просто я не считаю, что нам стоит работать на пьяную голову. И ты так и не сказал, чего хочет Сноук.              – Сноук хочет, – Бен сделал шаг вперёд, держа в руке наполненный вином бокал, и размял плечи одним неловким круговым движением, – чтобы мы с тобой подготовили презентацию по японской кампании.              – Что? Почему мы?              – Он сказал, что раз мы не заболели и чувствуем себя хорошо, то нечего терять время.              – Но Япония – это вообще не мой рынок! – кипятилась Рей.              – Твой рынок в твоё отсутствие будет работать автономно, срочные вопросы будешь решать по телефону. А мои обязанности делегировали Хаксу, поэтому в понедельник ему придётся лететь в Токио с Кайдел вместо меня. Она почему-то до сих пор не сделала презентацию, а Хакс и близко не понимает, о чём там речь.              – У неё ребёнок заболел, – Рей казалось, что она должна защитить коллегу. – Но я точно знаю, что она начинала…              – Сноук хочет видеть презентацию к вечеру, – отрезал Соло и сел во главе обеденного стола, поставив бокал с вином рядом с ноутбуком. В его руках уже грелся коньяк. – И сделать её он поручил нам.              – «Нам»? Ты же знаешь, что мы с тобой не способны ни на что вместе… – она впервые произнесла это вслух.              Он строго взглянул на неё, будто Рей сказала нечто крамольное, и похлопал ладонью по стулу рядом с собой:              – Мисс Джонсон…              Рей вздохнула, пытаясь обуздать накалявшуюся внутри ярость.              – Мистер Соло.              

***

             Она умывалась холодной водой, стиснув зубы. Чего Соло хотел добиться этой «совместной работой»? Ведь не изменилось ровным счётом ничего. Он так же исправляет каждое её слово и делает всё по-своему, даже картинки и фотографии им разные нравятся. А из-за того, что Рей сидит на углу, а он – во главе стола, у неё уже затекла шея.              Когда она вернулась и взглянула на экран, у неё задёргался глаз.              – Ты поменял фон презентации?.. – пробормотала под нос Рей. – Ты же согласился на тёмно-лазурный.              – Полуночно-синий смотрелся выигрышнее, – невозмутимо пояснил Бен, сосредоточенно добавляя на страницу график с соотношением поставок вина и коньяка в городах Японии.              – И… шрифт на полкегля больше? – она закипела.              – Чтобы видно было лучше, – он снова повёл плечами, пытаясь их размять, и выпрямил спину.              Рей хлопнула глазами. Один раз, другой.              – С меня хватит, – прошипела она и встала из-за стола. – Я ухожу!              Соло нервно усмехнулся:              – Куда?              – Свежим воздухом подышать! – Рей дёрнула штору за его спиной, со злостью нажала на пластиковую ручку и хлопнула балконной дверью.              Бен с облегчением вздохнул и поставил кондиционер попрохладнее. В прошлый раз, вернувшись из туалета, он чуть не задохнулся от суховея, колыхавшего тюль. Джонсон, видите ли, стало слишком холодно, и она выставила температуру на тридцать. А ещё она абсолютно точно вылила свои оставшиеся полбокала вина в раковину, пока его не было.              Это было делом принципа. Нельзя работать на винно-коньячном заводе и при этом не пить. Она и позавчера на встрече с Ривьерой только мочила губы, как делала всегда. Поэтому, раз ему выпала такая потрясающая возможность, Бен её использует, чтобы приучить Джонсон к алкоголю, хочет она того или нет.              Он потёр ладонями лицо. За окном уже вечер, работа почти закончена. Они работали прямо как в офисе – с тихим ненавистным противостоянием и перерывом на обед. Бен не мог не заметить, что она опять жевала одни только бутерброды, но ничего не сказал. Когда в его отсутствие помимо вылитого вина она ещё успела и фотографии на странице с прошлогодней токийской встречей заменить на те, где он явно неудачно получился, он тоже смолчал. Заменил на более симпатичные, когда отлучилась Рей. Из-за этих молчаливых и не только молчаливых игр дело затянулось так надолго.              Ему опять звонили, но на удивление это был не Сноук.              

***

             Стоя на балконе и вглядываясь вперёд, Рей слышала, как он говорит со своей мамой.              Оказалось, что и вид из окна его далеко-не-пентхауса не такой уж шикарный: на соседний дом, причём очень близко. Поначалу Рей было не слишком интересно вглядываться в чужие окна, но потом её буйная фантазия дала своё. Она смотрела на незашторенные окна и представляла, что это за люди, кем друг другу приходятся, чем занимались сегодня, о чём говорят сейчас.              Вот мальчик и девочка сидят за столом и болтают. Может, только что они пришли из Диснейленда, где она выиграла для него плюшевого осьминога, которого мальчик сейчас поднимает над своей головой. Кто они, брат и сестра? Друзья? И что с ними будет лет так через восемь?              А девушка, сейчас сосредоточенно корпящая за ноутбуком? Офисный планктон, журналист или писатель? Может, ей только приходится работать над финансовыми отчётами, а на самом-то деле ей хочется писать сказки со смыслом. И так, чтобы без дурацких редакторских правок их публиковали!              Столько всего интересного видно в чужих окнах. Чаще всего обыденного. Но вот мужик в чёрном, танцующий по кухне с черепом в руках, вызывает вопросы…              Рей встрепенулась и украдкой взглянула сквозь стекло балконной двери. Бен так и сидел на месте, опершись головой на кулак.              – Да, мам, всего хватает, – слышался его приглушённый голос. Бен усмехнулся. – Нет, не ругаемся. В смысле «я тебя знаю»? Ладно, ругаемся. Ага. Угу. Да, мам, она хорошая. Честно.              Впервые Рей подумала о том, что, может, в конце концов, Соло не такой уж и придурок.              

***

             Но мысль оказалась обманчивой. Сначала он отправил презентацию Сноуку, даже не упомянув, что Рей не только участвовала в её создании, но и попросила Кайдел прислать наработки. Потом внаглую пожарил себе картошку и даже не поделился. После помывки посуды – это, казалось, особенно его бесило – налил себе бокал коньяка (второй за день!), взял на руки кошку, начал гладить её и ласково приговаривать, мол, слава создателю, что в его жизни есть такая хорошая девочка. А самое интересное произошло в конце вечера.              Рей ела шестнадцатый за день бутерброд перед телевизором, уложив ноги на журнальный столик, когда из ванной послышалась нецензурная брань и звуки страдающей мебели.              – Твою мать!              Она подпрыгнула на месте, чуть не подавившись. Кошка подскочила и удрала в кабинет, царапая когтями ламинат. Бен высунул голову из ванной, и выглядел он весьма свирепо.              – Что такое? – сглотнула Рей. – Фаз нагадила на коврик в ванной?              Бен нервно и горько усмехнулся, вышел из ванной и нажал на выключатель одним кончиком пальца.              – Не Фаз.              – У тебя в доме есть и другие животные? – Рей немного успокоилась и снова принялась хрустеть бутербродами.              Ох, как же ему хотелось ответить на этот вопрос односложно. Но Бен решил, что необходимо взять себя в руки и решить всё по-взрослому.              – Рей, нам нужно серьёзно поговорить.              Она снова напряглась.              – Я уволена? – Рей поставила тарелку на столик и стряхнула с футболки крошки.              Бен нервно сглотнул.              – Если это из-за того, что я вылила вино в раковину, обещаю, этого больше не повторится.              – Может, – Рей видела, как у него на лбу вздулась вена, – лучше сделаешь так, чтобы это не повторялось? – он невнятно прожестикулировал перед собой.              – Ты сейчас указал на всю меня.              – Это, – его рука коброй кинулась к ней и потрясла скомканное покрывало на диване, засыпанное крошками. – И это, – столик, где только что были её ноги и уже стояли две грязных кружки, – и это, – подушка на полу, – всё это!              – Бен, о чём ты го…              – Ты видишь? – он выгнул руку с ушибленным локтем. – Будто больной спины мне было мало! Я поскользнулся в ванной, потому что ты постоянно разбрызгиваешь воду из раковины! В ванной бардак, посуду ты за собой не моешь, берёшь мои вещи! Стоит мне отвернуться, как ты тащишь пульт от кондиционера и устраиваешь мне в гостиной жару похлеще, чем на улице! И господи, Рей, пожалуйста, собирай с пола свою… одежду!              Рей застыла с открытым ртом. Таким разъярённым она не видела Соло ещё никогда. И это он ещё не знал, что на полу, возможно, была не вода, а капли кокосового масла. Возможно.              – Знаешь, – тихо начала она, – мог бы и просто сказать.              – Сказать что? – процедил Бен сквозь зубы, заметно успокоившись. – «Рей, пожалуйста, мой за собой посуду». «Рей, пожалуйста, закручивай крышечку от зубной пасты». «Рей, пожалуйста, не разводи вокруг себя ебучий бардак!»              – Ну… например. Да.              – Нет, Рей! – он почти взмолился. – Так не делается. Я привожу тебя в свою квартиру и говорю: «Чувствуй себя как дома». Ты такая: «Да, хорошо, спасибо». А потом идёшь и не чувствуешь себя как дома! Делаешь так, чтобы я не был обременён твоим присутствием. Убираешь за собой, ведёшь себя тихо, предлагаешь помощь. Элементарная вежливость, понимаешь?              Она замолчала. Кажется, задумалась, и у Бена в сердце загорелась надежда.              – Не знала, что я «обременяю» тебя своим присутствием, Соло.              Надежда потухла.              – Вон! – воскликнул Бен. – Вон отсюда!              – Ку… куда?              – Марш в мою постель!              – Но… ещё только девять…              – Телевизор посмотришь! – он потащил её за руку в свою спальню. Рей терпеть не могла, когда её хватают за руки.              Он затолкал её в комнату и хлопнул дверью. Рей ошарашенно пыталась понять, что это вообще за нахрен было. «Марш в мою постель»?              И какого фига он надухарился своим дорогущим парфюмом в этот карантинный вечер?