7Days: Жизнь после

«Я хочу пожертвовать собой, — вертится у меня в голове. — Хочу, чтобы никто не страдал из-за меня. Я всё заварила — я всё и закончу. Убейте меня — и мне будет всё равно». Судя по всему, штаб-квартира Ахаба находится в паре часов ходьбы отсюда. Что ж, это довольно предусмотрительно со стороны Арго, чтобы лишний раз не попадаться им на глаза. Квартал, в котором мы сейчас живём, оживлён в дневное время, что позволяет легко затеряться в суетящейся толпе. Сейчас он освещён фонарями, и у меня противоречивые чувства: с одной стороны, меня могут легко заметить, но с другой, в полной темноте на меня легче напасть. Хотя почему это меня так волнует, если я иду на смерть?.. Я смотрю на кирпичики подо мной. Забавно, в этой части города тротуар выложен в европейском стиле. Так уютно и… всё такое чужое. …Мне показалось, или я слышала шаги за спиной? Я останавливаюсь и только собираюсь обернуться, как кто-то сзади закрывает мне рот рукой и шепчет в ухо — так близко, что мне становится щекотно и пытаюсь отстраниться: — Пошли с нами, крошка. Я осторожно поворачиваю голову и вижу, что меня держат на мушке. Значит, вырываться слишком опасно. Человек, направивший на меня дуло, абсолютно непримечательной внешности. Я бы сказала, он сделал себя непримечательным мешковатой одеждой и шапкой в молодежном стиле. Под таким пальто, как у него, можно легко упрятать хоть целый арсенал оружия. Типичный Леон из фильма. Я хорошо знаю этого парня, потому что мы работали на одного босса. Это Зик. Меня всегда пробирал смех с его подражания самому популярному киношному киллеру. Он даже всегда носил круглые тёмные очки. А наши с ним отношения были, мягко говоря, не очень. При первой же возможности он готов был посодействовать тому, чтобы меня выперли из банды. Что ж, я не удивлена. Второй человек по-прежнему закрывает мне рот, и его лица я увидеть не могу. Хотелось бы мне укусить его ладонь. — Ахаб очень соскучился по тебе. Он страшно переживал, выживешь ли ты, — продолжает измываться Зик. — А когда узнал, что ты очнулась, очень захотел с тобой встретиться. Мне очень хочется вмазать ему по роже, но, увы, сейчас я под его прицелом и это может стоить мне жизни. Я грозно смотрю на него. Он ухмыляется. Меня ведут тёмными улицами. Где-то дома сейчас спит Арго, под утро проснётся и не обнаружит меня. Поругается на мою бестолковость и безрассудность, пойдёт искать и тоже попадёт к людям Ахаба… Я погубила не только свою, но и его жизнь. За это я себя никогда не прощу. Бах! Бах! Я слышу два выстрела с интервалом в полсекунды. Ещё секундой позже два тела плашмя валятся на асфальт. Меня наконец-то больше никто не держит, и я оглядываюсь. Арго подбегает ко мне и хватает за руку. — Дома поговорим. А сейчас бежим. Не хватало ещё, чтобы нас поймала полиция. Его тон сдержаннее, чем следовало бы в этой ситуации. Даже сейчас, когда моей жизни несколько минут назад угрожала прямая опасность, он сохраняет хладнокровие. Он когда-нибудь вообще проявляет эмоции? Дома меня ждёт хорошая взбучка… Я послушно бегу за ним.

***

Мы заходим в квартиру. На часах полтретьего ночи. — Ты ненормальная! — кричит Арго и хорошенько встряхивает меня. — У тебя есть хоть минимальное чувство самосохранения? Кирелл, ты… Я толкаю его в грудь, он спотыкается и чуть не падает. — С каких пор тебя это стало волновать? Я тоже кричу. Я буквально издеваюсь над Арго. Знаю, почему его это волнует; знаю, что ему не плевать; знаю что делаю ему больно этими словами. Но всё равно продолжаю. Меня как будто несёт: перед глазами туман, и я сама не понимаю, что делаю и зачем. Арго продолжает: — Ты была полна такой решимости воскреснуть, а что ты творишь сейчас? Просто перечёркиваешь всё, что сделала до этого! Ты воскресла не для того, чтобы снова безрассудно бросаться на амбразуру! — О чём ты говоришь? — Я непонимающе смотрю на него. — Что значит о чём говорю? О Хароне и задании в загробном мире. Мне не удаётся удержаться от нервного смеха: — Ты совсем уже сбрендил от страха за мою жизнь, да? Какой ещё к чёрту Харон и загробный мир? — Ты правда совсем ничего не помнишь?.. — Уголки губ Арго опускаются вниз. — Да что я должна помнить? Я была в отключке неделю! У тебя шиза разыгралась от твоих вьетнамских флешбеков на войне? Я никак не могу перестать изливать свою боль через сарказм. — Ладно. — Он поник. — Прошу прощения, что завёл эту тему. Обсудим позже, когда будешь готова. И не нужно мне язвить. Секунду Арго молчит. — Но скажи, зачем ты это сделала?.. Неужели ты не хочешь начать всё сначала? Видимо, он и правда не понимает. Я чувствую, как горло сжимается в комок, а глаза застилают слёзы. Мне почти ничего не видно сквозь них. — Я… Я не знаю, чего я хочу. Мне всё так осточертело, я просто хочу сдаться. Зачем мы прячемся? Когда нас поймают — это лишь вопрос времени. — И ты не хочешь даже попытаться? Это совсем на тебя не похоже. Арго смотрит на меня, как преданный пёс. Его взгляд говорит: «Как ты можешь сдаваться?» — Арго, я так устала от всего… — Я нервно сглатываю. — Правда. Я пытаюсь сдерживать подступающие слёзы, но они оказываются сильнее меня. Я корчусь и начинаю безостановочно рыдать. У меня истерика. Слёзы льются из глаз ливнем, я вою навзрыд и заикаюсь. Арго подходит ближе, берёт меня в охапку и прижимает к себе. Я утыкаюсь в его грудь и продолжаю всхлипывать. Он берёт в руки моё лицо и проводит большими пальцами под моими глазами, вытирая слёзы. Затем снова притягивает к себе и воодушевляюще шепчет: — Ты храбрая девушка, Кирелл. Кто бы что ни говорил и что бы ты сама о себе ни думала. Я вижу силу внутри тебя. Внутри той самой 9-летней девочки, которая бросалась под пули и хотела наказать всех плохих людей. Она всё ещё живёт в тебе. Я всё ещё плачу, но уже не могу сдержать улыбку. Он любит меня и верит в меня, во что бы то ни стало.