Galgen

— Сокджин, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — выдыхает Тэхён, наблюдая, как красавчик надевает поверх домашней футболки с извечным узором и серых спортивных штанов красный фартук и протягивает гостю идентичный. — Тебе помочь? — как ни в чём не бывало спрашивает чересчур довольный хозяин квартиры и, не дождавшись ответа, заходит за спину враз занервничавшего парня и завязывает фартук. Тэхён стоически терпит, унимает дрожь в теле и, стараясь игнорировать мысли о том, как близко к нему стоит другой человек, ждёт, когда тот закончит. А ещё думает, что же делать с готовкой. Конечно, есть надежда, что Сокджин будет вслух давать ему указания, а не впихнёт листок с инструкцией, которую бедолага даже прочитать не сможет. Или осилит, но минимум через час, что, разумеется, вызовет подозрения и вопросы. Тэ опускает взгляд на свои руки. Хорошо, что он сегодня надел рубашку с рукавом только до локтей, а то пришлось бы отнекиваться от чужой помощи и в этом. Не успевает Тэхён выпрямиться, как чувствует лёгкое, практически невесомое касание чего-то мягкого к своей шее. Он молниеносно подаётся вперёд и с выражением абсолютного шока на лице поворачивается к красавчику. Тот что, только что его… поцеловал?! Парня встречает вопросительный взгляд, в котором открыто пляшут бесята. — Ч-что ты?.. Ты только что!.. — пытается выдавить из себя Тэ, но не может. Вдруг, он ошибся и сейчас создаст крайне неловкую ситуацию, выдвинув невинному человеку ложные обвинения? — Что? Что-то не так? — показательно удивляется Сокджин и, изо всех сил сдерживая улыбку, направляется к кухне. — Маску и кепку оставь, пожалуйста, на диване. «Показалось, видимо», — думает парень, потирая шею, на которой как будто ещё ощущается прохладный след, и, выполнив просьбу, следует за широкой спиной. — Сокджин, должен тебя предупредить, — начинает гость, с ужасом разглядывая различные мисочки с ингредиентами. — Я не умею готовить. Совсем. Будет чудо, если я съедобный омлет смогу сделать. Я серьёзно. — Вот поэтому-то ты мне и нужен, — улыбается красавчик и, сжалившись над вконец растерявшимся знакомым, объясняет: — Я проверю свои навыки, как учителя. Если в конце у тебя получится нужное блюдо, они высоки. Если нет… значит, я плохой учитель. Что будет очень некстати, учитывая требования к моей профессии. Ты же не думал, что я, управляя кондитерскими, только бумажки подписываю? Тэхён стоически держится и, закусив губу, проглатывает своё возмущение. «Он же намеренно выбрал подобную формулировку! Если я провалюсь, он будет винить себя. А мне будет стыдно за то, что я подвёл человека и не оправдал его ожидания. Вот же хитрый! Знает, как заставить стараться!» — Я просто должен следовать твоим указаниям? Это твоё желание? И вне зависимости от результата мы будем в расчёте, так? — Да, всё верно. Не волнуйся. Я выбрал рецепт, с которым даже ребёнок справится. Тэ сильнее стискивает зубы. «Он это специально, да? Знает же, что процент моего успеха практически равен нулю!» — А что в это время будешь делать ты? Не скучно будет просто смотреть? — Не волнуйся, я не буду сидеть без дела, — дарит Сокджин своему «подопытному кролику» лучезарную улыбку, от которой можно ослепнуть, и подходит ближе, опуская глаза. — Обед сам себя не приготовит. И даже не думай перечить. Судя по выступающим рёбрам, ты ничего не ел с нашей последней встречи. Тэхён озадаченно следует за взглядом, чтобы наткнуться на собственную свободную рубашку, которая никак не может дать подобную информацию, надёжно скрывая живот. Над ним откровенно издеваются. Не в обидной форме, но это всё равно нервирует и заставляет напрячься. — Ты очень заботливый, — выпаливает слегка смущённый гость и, осознав, что только что сказал, добавляет, только бы заполнить грозящую образоваться тишину: — Будешь хорошим отцом. — Только отцом? — вкрадчиво уточняет красавчик, отвечая выразительным взглядом. Тэ сразу краснеет и, смешно дёргая руками, указывает на стол: — Надо начинать, да? Что я должен делать? Сокджин как ни в чём не бывало отходит мыть овощи и начинает инструктировать: — Для начала сделаем тесто. Возьми большую металлическую миску и высыпь туда все рассыпчатые вещества, что видишь на столе, перемешай венчиком. Специально для тебя я всё уже отмерил. «Ну, это действительно просто», — радуется Тэхён, но всё равно действует крайне осторожно. Он узнаёт сахар, какао и муку, а что за остальные белые порошки — непонятно, но спрашивать не решается, а то выставит себя ещё большим дурачком. Только вот молчать точно не выйдет, потому что на горизонте возникает первая проблема. — Эм, Сокджин, — тихо зовёт парень, пытаясь силой мысли утихомирить жар, распространившийся по всему лицу, и опускает голову, разглядывая такой интересный пол. — А венчик — это… Не отрываясь от нарезки овощей, красавчик миролюбиво отвечает: — Справа от тебя. Такая штука с чёрной ручкой. — Спасибо… — Потом добавь четыре яйца. Надеюсь, не нужно напоминать, что их надо для начала разбить? — Нет, — бурчит себе под нос Тэ, «знакомясь» с венчиком и игнорируя чужое веселье. Покончив с размешиванием, он дрожащими руками берёт небольшой нож и бьёт по скорлупе первой жертвы. Но ничего не происходит, не видно ни трещинки. Парень озадаченно хмурится. Может, нож не острый? Или он настолько слаб, что не может справиться даже с яйцом, имея при себе холодное оружие? — Всё хорошо? — настораживается тишине со стороны «ученика» Сокджин. — Да-да! — бодро заверяет Тэхён и практически сам себе верит. Он пробует ещё раз и с ужасом смотрит на разломанное ровно на две половины яйцо, которое слизким белком выбирается наружу. Гость ловко направляет содержимое в миску и убирает скорлупу. Та же участь ожидает и три оставшиеся жертвы. — Что дальше? — Теперь добавляй пахту. Парень терпеливо ждёт дальнейшие пояснения, но слышит только размеренное постукивание ножа о кухонную доску. — Сокджин? — Да? — Я не знаю, что такое «пахта». — А, точно. Это такая белая жидкость в большой мерной кружке. Потом налей кипяток из чайника, я там оставил столько, сколько потребуется, и растительное масло. Только осторожно: чайник ещё может быть горячим. Тэхён ещё раз подмечает чужую заботу, на этот раз только в мыслях, и видит, что ингредиентов на столе не осталось. Неужели, всё? — Перемешай всё миксером. Он там рядом где-то должен быть, уже подключён. «Ага, размечтался, Тэхён». — Сокджин, — хрипло произносит «смелый ученик», с опасением уставившись на серое механическое «чудовище», и не замечает, как каменеет от такого тона спина хозяина квартиры. — Он ручной. — Надо же, ты знаешь, что такое «миксер». Я приятно удивлён, — скрывает за безобидным сарказмом секундную слабость красавчик. — Не бойся, он не кусается. Только будь с ним помягче. Тэ озадаченно осматривает кухонный прибор, отмечая его немаленький вес. Но он обязан сделать всё сам, нельзя в очередной раз отвлекать Сокджина. «Даже ребёнок справится», так он сказал? Что, в меру взрослый парень без какого-либо намёка на мышечную массу не сможет? — Сокджин, — решается спросить Тэхён, рассматривая собственные тонкие пальцы. Он оттягивает момент, но в то же время идёт на поводу у собственного любопытства. — Почему ты был так уверен, что выиграешь спор? — Не трудно было догадаться, почему ты так мало спишь, Тэхён, — спокойно отвечает покончивший с овощами красавчик и перемещается к плите. — Ты знал, что Чимин не будет ночевать дома? — Нет. Но я был в курсе, что тот день был решающим для последнего дела Чимина, и искренне верил в его незаурядные способности. Ну, ещё был осведомлён о привычке обмывать с коллегами успех. — Ты рисковал. — Не больше, чем ты. К тому же я был бы рад даже проигрышу. — Почему? — выпрямляется парень, в замешательстве хмуря брови. — Мне жуть как интересно, что бы ты загадал. И… Но Тэхён, погружаясь в собственные мысли, уже включил миксер и стал медленно, будто у него в руках бомба или опасное оружие, водить по массе, постепенно приобретающей благодаря какао шоколадный оттенок. Что бы он загадал?.. Что-нибудь простое и не вызывающее у Сокджина негативные эмоции. Возможно, даже что-то, что бы пришлось красавчику по вкусу, чтобы показать, что проигрывать — не всегда плохо. Но гость даже не знает, что нравится хозяину квартиры! Тэ улыбается такому ходу мыслей. Ну, тогда ему бы пришлось спросить об этом, и он бы незаметно узнал наверняка что-то ценное, что-то, о чём не рискнул бы поинтересоваться при обычных обстоятельствах. Это первый критерий его желания. Второй до смешного примитивен: провести время вместе. Но тут, как выяснилось, не нужно выигрывать. Они же сейчас рядом, пусть повёрнуты спинами друг к другу, но при этом беззаботно разговаривают, наслаждаясь атмосферой уюта и идиллии. Оказывается, для этого не обязательно присутствие Штруделя. Тэхён в очередной раз радуется, что Сокджин именно такой, какой он есть: жутко чуткий, внимательный, но это не мешает ему свободно говорить, порой вгоняя фразами и вопросами своего несчастного знакомого в ступор или краску. Короче, держит того в тонусе, чтобы не расслаблялся. Интересно, что испытывает сейчас красавчик? Разделяют ли они один настрой на двоих? Из мирных раздумий Тэхёна вырывает уже знакомое мягкое касание в области шеи. Прозрачное, эфирное, но заставляющее вздрогнуть слишком восприимчивого парня. Однако он не теряет рассудок и, прежде чем повернуться, выключает миксер и кладёт его возле миски, теряя драгоценное время. Безопасность превыше всего! Его встречает безразличная спина хозяина квартиры, что очень странно. Неужели, парень всё-таки сошёл с ума? На образовавшуюся тишину обращает внимание Сокджин и, отложив деревянную лопатку, с невинной улыбкой глядит на вконец растерявшегося гостя, который нервно проводит рукой по участку, подвергшемуся невидимой атаке. — Уже справился? Тогда бери скребок и убедись, что тесто стало однородным, а я пока достану противни. — Сокджин! — не выдерживает Тэхён, у которого руки дрожат уже не от страха, а от пугающего его самого раздражения. Красавчик, собирающийся отвернуться, вопросительно вскидывает густые брови. Мысленно утерев выступающие от открывшейся картины слюни, парень ни в коем случае не залипает на чужую привлекательность и с нотками отчаяния в голосе выдаёт: — Ты же знаешь, что мне нужны подробные разъяснения! Я понимаю, что ты привык работать с более подкованными в этом деле людьми, но я к ним не отношусь! Я не знаю, что такое «венчик», «пахта» и тот же «скребок». Но ты своим поведением вынуждаешь меня раз за разом звать тебя, заставляя чувствовать себя, мягко говоря, неудобно, и!.. — Прости, — виновато говорит явно удивлённый Сокджин и, опустив голову, почёсывает затылок. — Я ни в коем случае не хотел тебя принизить или обидеть. Мне просто… нравится слышать, как ты произносишь моё имя, — и смотрит исподлобья, выставляя напоказ мерцающий во тьме двух омутов огонёк. «Успокойся, Тэхён! Он наверняка шутит! Не стоит так реагировать! Он шути-ит!» Но сердце уже забилось, как бешеное, всячески игнорируя отголоски пытающегося взять ситуацию под контроль разума. А парень стоит, глупо выпучив глаза и то открывая, то закрывая рот, и понимает, что к такому он совершенно не готов. Вместо привычного улья вопросов в голову лениво заползают мысли, абсурдные, чересчур смелые, нереальные, отчего лицо бедняги вмиг окрашивается в пунцовый оттенок, отлично гармонируя с фартуком. А виновник его состояния стоит всего в двух шагах, не прерывает зрительный контакт, а в комнате нарастает знакомое напряжение. В этот раз Сокджин не делает шаг вперёд, не поднимает руку. Никаких движений. Просто смотрит, но от его взгляда Тэхёну хочется на стенку лезть: столько там чувств. Либо он слепой, либо действительно не замечает очевидного. Например, горящее сердце напротив себя и то, что он — причина пожара. «Ну давай, Тэхён. Скажи ещё, что всё опять надумано-придумано, когда доказательства обратного прямо перед тобой!» Но самое страшное то, что есть ответ. Робкий, не особо яркий, но всё больше разрастающийся и крепнущий. Тэхён тоже чувствует. И понимание осторожно, чтобы не спровоцировать панику, окутывает его сознание. Он соображает, что тепло в районе груди — не изжога, а затруднённое дыхание — не приступ астмы, которой у него никогда не было, что каждый полный надежды и отчаяния удар израненного сердца предназначен только одному человеку, который сейчас сдерживается, сковывает себя цепями, чтобы не сорваться, не напугать, не испортить, как уже сделал однажды. Но взгляд выдаёт его с головой. Его невозможно контролировать. Парень закусывает губу и, игнорируя собственную тяжело вздымающуюся грудь, пытается как ни в чём не бывало спросить: — Так что такое «скребок»? На привлекательном лице скользит горькая усмешка. Тэхён знает, что прошлый раз тогда, в парке, разрушил хрупкое начало. Но он и подумать не мог, что оно возродится и с новой силой покажет себя. И всё равно ломает, проходится парочкой незначительных слов словно плетьми по чужому чувству, истязая ударами надежду. Потому что боится. И себя, и его, вообще всего. Однако Сокджин не такой наивный и, в отличие от некоторых, точно не слепой. Он видит реакцию, мимолётные движения тела, замечает, как дёргается кадык, проталкивая в сухом горле ком. Красавчик вновь натягивает маску сдержанного дружелюбия, опуская бурю страстей на дно, и, поморгав, чтобы смыть наваждение, с тёплой улыбкой подсказывает: — Это такая маленькая лопатка с розовым силиконовым наконечником. Лежит возле чайника. Помешай и отдыхай. Я сам дальше разберусь с тестом. — Что? Почему? — не понимает резкой смены планов парень. Он всё-таки обидел хозяина квартиры? Чем? Немым «отказом»? Или своим неравнодушием? «Да, давай, Тэхён! Цепляйся за безумную идею, лишённую всякого смысла, только бы отрицать то, что ты испытываешь! Конечно же, он разочарован в ответной реакции, потому что не пал ещё так низко, чтобы засматриваться на каких-то ненормальных, к коим ты относишься! Ему противна одна мысль, что ты посмел подумать, что он к тебе что-то испытывает!.. Господи, самому не смешно?» — Прости, но к духовке я тебя не подпущу. Я сейчас уберу со стола, поставлю тесто выпекаться, и будем обедать. Подожди немного. — Я помогу с уборкой! — излучает энтузиазм Тэхён и, пока красавчик не вмешался, принимается за работу: аккуратно убирает грязную посуду в мойку, отключает миксер, отсоединяя насадку, начисто вытирает стол влажной тряпкой, а затем проходится по нему сухой. Тем временем Сокджин, предварительно протерев противни сливочным маслом и какао-порошком, вливает в них тесто и ставит в духовку. — Я так понимаю, это будет торт. — Правильно понимаешь. — А разве не нужно делать крем? — Сначала поедим. — А успее?.. — Сначала обед, — отрезает Сокджин, раскладывая приборы. Тем временем Тэ уговаривает свой желудок не отвергать аппетитное с виду блюдо, пропитанное со всех сторон чужим старанием. — Это овощной гювеч. — Гость, оторвавшись от рассмотрения собственной тарелки, кидает на красавчика выжидающий взгляд. — А, прости. Это рагу из баклажанов, перца и помидоров. Сверху посыпка из зелени и сыра. Удовлетворён? — Вполне. Приятного аппетита. Тебе нравится готовить блюда иностранной кухни? «Молодец, Тэхён. Так держать. Непринуждённая беседа и уместные вопросы». — Так заметно? Я люблю экспериментировать. Как тебе гювеч? Можешь не отвечать. По твоему лицу видно, что ты в восторге. Тэхён смущённо улыбается и действительно ест не через силу. Вкус отличный, особенно радует тонкий слой расплавленного сыра поверх мягких овощей. Но он всё также ничего не чувствует, только нарастающую тяжесть в желудке. Никакого удовольствия. Тарелка пуста только наполовину, а гость совсем скоро достигнет своего предела. — Тэхён. — Парень вновь обращает своё внимание на хозяина квартиры и напрягается, распознав, куда направлен его взгляд. — Почему ты постоянно носишь медицинскую маску? Тэ откладывает вилку и думает, что ему делать. Стоит ли отвечать? Или показать игнорированием, что вопрос крайне неуместен? Но тогда он обнажит свою слабость, которой потом можно воспользоваться. И хотя Тэхён чувствует, что красавчик ни за что так не поступит, он немного растерян. Парень хвалит того за смелость и решимость, коими он сам обделён, но в то же время в груди что-то сжимается. Это слишком личное. Слишком интимное. То, что способно отпугнуть. Поэтому лучшим вариантом будет ответить нейтрально, ни в коем случае не обидев: — Привычка. — Тебя волнует то, что другие люди могут увидеть?.. — Нет, — он понимает, на что намекает Сокджин. — Мне безразличны чужие взгляды. — Что насчёт Чимина? — Я… не хочу лишний раз его беспокоить. — Как в случае со сном? — Да, Сокджин, как в случае со сном. — А со мной ты снимаешь её только потому, что мы постоянно что-то едим, да? Тэхён слабо приподнимает уголки губ. Вроде никакого веселья быть не должно, но его почему-то смешит данная ситуация. Он столько себе накручивал, так трясся с этим куском ткани, так боялся, что кто-то догадается, если увидит, а красавчик просто взял и спросил. Обычный интерес, лишённый какой-либо показной реакции. Который лишний раз доказывает, что Сокджин точно не в курсе того, что приключилось с его несчастным знакомым. Юнги ничего не рассказал. — Это ещё одна причина, по которой ты меня откармливаешь? — Ты опять меня подловил, — вскидывает руки хозяин квартиры, признавая, что он сдаётся под напором чужой проницательности, и замирает. Тэхён не отреагировал привычным вздрагиванием на довольно резкое движение со стороны. Гость ничего не подозревает и возвращается к еде, а Сокджин решает проверить ещё кое-что. Вдруг, удача сопутствует и здесь? — Да, Тэхён. Я кормлю тебя, лишь бы лишний раз иметь возможность любоваться твоим очаровательным личиком! На мгновение красавчик встречает чужой взгляд, в котором нет и капли удивления или замешательства. Только интерес и открыто читаемый вопрос «да ну, правда, что ли?». Тут уже Сокджин откровенно теряется и даже смущается своих слов, потому что не ожидал такого ответа. Может, ему это снится? Потому что подобное трудно представить. Перед ним как будто совершенно другой человек, сдержанный на проявление эмоций, уверенный. Человек, которого не выбьешь из колеи банальным комплиментом. Но всё длится лишь мгновение. Хозяин квартиры успевает разве что моргнуть, и перед ним совершенно другая картина. Объяснимая. Привычная. Тэхён багровеет и, задержав дыхание, прячет горящее лицо в заметно дрожащих ладонях. Он до этого завис слегка, выпал из реальности. Но теперь можно наблюдать весь спектр эмоций, вылезший наружу. Как же просто превратить обычный обед в неловкую ситуацию! Не жизнь, а наказание!

* * * *

— Во-первых, Сокджин, ты не говорил, что торт я делаю для кого-то, — нервно проговаривает Тэхён, сидя в знакомой машине и осторожно придерживая большую коробку на коленях. — Во-вторых, ты можешь, наконец, нормально объяснить, почему именно я должен его кому бы то ни было вручать? — Не беспокойся насчёт торта, он получился отличный. За это я готов лично поручиться, — беззаботно отвечает Сокджин. — А насчёт второго… потерпи немного. Я обещаю, после ты благодарен мне будешь! Тэхён обещаниям привычно не придаёт особое значение и, поправив маску, нервно закусывает губу. Основа удалась, хотя, по мнению парня, была слишком тёмной. С кремом возникли некоторые проблемы, но, как только «ученик» окончательно подружился с миксером, всё пошло легко. Хозяин кондитерских заставил бедолагу и оформлением заниматься, с вежливой улыбкой заверяя, что для первого раза очень хорошо. «Украшение» … было. Если «размазывание крема до тех пор, пока слои перестанут быть видны» можно так назвать. Тэ честно горд собой, хотя такую сладость не стал бы пробовать. И дело не в сомнении в своих кулинарных способностях, а в элементарном равнодушии к шоколаду. Чего не скажешь о Чимине. Он бы умял такой за раз, и не слиплось бы ничего. На город постепенно опускаются сумерки, хмурое небо грозится разразиться ноябрьским дождём. Они подъезжают к какому-то заведению, у входа в которое выстроилась целая очередь. Люди кутаются в слои одежды, спасаясь от ветра, а Тэ тяжело сглатывает, надеясь, что он не присоединится к этому безумию, и ставит мысленную галочку в список вещей, которые он не любит. К ненавистному четвергу, не пришедшемуся парню по душе из-за количества принимаемых таблеток, теперь добавляется и несносная пятница, заставляющая народ выплывать на улицу в любую погоду в поисках веселья и компании. Тэхён спокойно выходит из машины и ждёт своего спутника. Никакого удушья, никакой истерики. Только лёгкое покалывание в затылке, напоминающее ему, что лишние стрессы сейчас — не самая лучшая идея. Сокджин, слава всем существующим Богам, зовёт его куда-то в сторону, подальше от гудящей толпы. Когда они заворачивают в тёмный проулок, парню стоило бы заволноваться. Но он, как типичная жертва дешёвого ужастика, слепо идёт за широкой спиной, прижимая к себе коробку со своим сладким «шедевром». Во мраке курит молоденький парень в костюме официанта, который лишь коротко кивает красавчику и с любопытством разглядывает Тэхёна. А тому чужое внимание не нужно. И знать о том, смотрят на него или нет, тоже. Поэтому идёт, опустив голову и показательно сгорбившись. Они заходят в служебное помещение и, оставив верхнюю одежду в одном из шкафчиков, входят в зал. Тэ здесь нравится. Всё дорого, но строго. Столики большие, каждый занят, но при этом остаётся много свободного пространства, потому что всё расположено на достаточном расстоянии друг от друга. Музыку заглушает общий гул и стук столовых приборов. Поначалу глаза побаливают от обилия света и деталей. Мозг парня, не подготовленного к такому буйству красок, отказывается исправно работать, выдавая сбои. Хочется сбежать обратно в полутьму улицы. А ещё лучше домой. Тэхён на подсознательном уровне понимает, что нужно снять кепку, и делает это с явным недовольством. Парень выжидающе смотрит на Сокджина. Тот ободряюще улыбается и кивает на один из столиков ближе к левой стене. Там что-то с жаром обсуждают три парня, одетые в строгие костюмы. Один из них снял пиджак и бурно жестикулировал, пока двое других внимательно слушали, прерываясь на смех и редкие комментарии. Тэхён прищуривается, наблюдая за горящими глазами рассказчика, который в сотый раз запускает руки в тёмную шевелюру и не замолкает ни на минуту. — Это… Чимин? — Ага, — кивает довольный Сокджин и намекает, что пора бы и им подойти к общему другу. — У него сегодня День Рождения. И, судя по твоему выражению, ты не знал. Тэ изумлённо таращится на улыбающегося спутника и не находит никаких слов, чтобы описать, что он сейчас испытывает. Всё, конечно же, заглушает вина, перекрывающая воздух. Он не был в курсе о празднике своего единственного друга! И этот особенный для его ангела день прошёл бы для Тэхёна как всегда, без всяких забот. Эта мысль ужасает настолько, что парню кажется, будто у него волосы на голове зашевелились от страха и омерзения к самому себе. Он бросает отчаянный взгляд на красавчика, а тот как будто не замечает чужое состояние и произносит: — Иди давай, потом мне всё выскажешь. Смотри, подарок не помни. А то вон как пальцами вцепился. — П-подарок? — А для кого ты торт пёк? Иди. И Тэхён подчиняется, на практически негнущихся ногах приближается к цели. Чимин прерывается и вопросительно смотрит на подошедшего, слегка нахмурив брови. Но он быстро понимает, кто перед ним, и, вскочив с места, поражённо выдыхает: — Тэхён?! Как ты?.. Что ты здесь делаешь?! — Я пришёл поздравить тебя, Чимини, — взволнованно хрипит человек, недостойный своего лучшего друга. Так он думает, собственноручно вонзая в сердце очередной кинжал. Петля затягивается туже. Боже, как же он его подвёл! Как бы наверняка обидел, если бы красавчик не вмешался. Слёзы появляются сами собой, но Тэхён держится на одном честном слове и расцветающей напротив улыбке. Самобичевания можно отложить до ночи, а сейчас нужно не тормозить и вручить злосчастный торт! Тэ неуверенно протягивает коробку не до конца верящему в происходящее другу и чётко говорит: — С Днём Рождения, Чимини! Чимин смотрит то на подарок, перекочевавший на стол, то на своих коллег, то на подошедшего Сокджина, но только не на задыхающегося «брата». Как будто ему стыдно, как будто он не рад его видеть. «Конечно, Тэхён. Вспомни, кто ты, как ты себя ведёшь и как выглядишь. Не каждый сможет сохранять нейтральное выражение лица, находясь рядом. По сути Чимин же ни разу не представлял тебя своим друзьям. Возможно, он не хочет, чтобы другие видели, что он общается с таким, как ты. Не надо было идти на поводу у красавчика, как и в прошлый раз. Подобные вылазки ничем хорошим не заканчиваются, а ты всё равно наступил на одни и те же грабли уже дважды. Наивный идиот». Но мрачные мысли обрываются, стоит только Чимину заключить его в свои тёплые объятия. Парень вздрагивает, причём очень заметно, но это можно списать на удивление, а не на хронический страх прикосновений. Тэхён не может ответить, у него нет сил на подобное. И он не верит. Поэтому просто ждёт, пока счастливый друг отстранится и, радостно засмеявшись, полезет ко второму подошедшему, который охотно отзывается на близость и также поздравляет. Все усаживаются за стол, красавчик просит официанта принести столовые приборы, а Чимин представляет Тэ своим коллегам. Бедняга не запоминает имён, не смотрит на приветливые лица, лишь кивает и шепчет «очень приятно», прожигая взглядом собственные руки. Маску он так и не снял и сейчас думает, как бы вежливо отказаться от явно намечающегося пира. Он не здесь, не в дорогом ресторане. Парень в буре из мыслей и эмоций, барахтается в попытках вдохнуть, но неотвратимо тонет, погружаясь на дно. Он так зациклился на построении образа уверенного рядом с Сокджином, что совсем забыл самое главное. Того, кто больше всего заслуживает внимание и кому непременно стоит отплатить за доброту, проявленную как в прошлом, так и сейчас. А он забыл. Рядом с Чимином нет реакций, нет прогресса, но есть уют и тепло. А Тэхён пренебрёг всем этим в пользу новых ощущений и эмоций. Он предал своего друга и обязан загладить вину. Только вот сейчас ничего не выйдет. Ему слишком больно, слишком плохо. Дыхательные упражнения кажутся пустой тратой времени. Тэ нужен глоток свежего воздуха, а не того, что витает в зале. Душного, горячего, пропитанного весельем и удовольствием, пьянящего, изматывающего. Тэхён не замечает, что на него отрывками поглядывают все, хотя он просто сидит. Нет, такое невозможно вынести. Нужно опять сбежать. И бежать так далеко, как только возможно. — Прости, Чимини, я скоро вернусь, — наклоняется он к другу и на беспокойный взгляд непринуждённо кивает. — Мне нужно на свежий воздух. — Хорошо, Тэ. Только недолго. А то не успеешь попробовать торт. Ты его правда сам приготовил? — Д-да. Тэхён под прицелом глаз красавчика, который слегка хмурится, уходит от шума и суеты и заходит в пустую комнату со шкафчиками. Скорее всего, здесь переодевается персонал. Парень надевает пальто и оказывается в тёмном проулке, но, к сожалению, не один. Паренёк скуривает очередную сигарету и, заметив вышедшего, любопытно присматривается, не думая останавливаться. Сколько же он уже дымит, раз до сих пор тут? Или любит растягивать удовольствие? — А, это ты, — хмыкает паренёк, явно расслабившись. — Я уже думал, менеджер меня нашёл. Не бойся, я скоро вернусь в этот сумасшедший дом. Понимаю, почему ты сбежал. Я сам вот улизнул, лишь бы передохнуть от этого гвалта. Тэхён решает подождать и, копируя чужую позу, прислоняется к стене. Холодный ветер приятно шевелит волосы, выметая ненужные сейчас переживания. Ничего, несколько минут передышки — и он готов весь вечер терпеть. Только ради Чимина. Он будет, как примерный мальчик, внимательно слушать, позволять хлопать себя по плечу и послушно сидеть на стуле, до крови закусывая губу. Ужасно не хочется возвращаться, но, несмотря на то, что в кармане есть ключи, Тэ не сможет сам добраться до дома. У него и мысли такой нет: это будет очень грубо с его стороны. Нельзя так поступать, только не в такой важный для его друга день. — Ты друг доктора Кима? Как тебя зовут? Да уж, паренёк умеет привлекать внимание. Тэхён недоумённо моргает и, рискнув поднять на собеседника взгляд, хрипит: — Доктора? Может, ему послышалось? Он не заходил ни с каким доктором, если ему не изменяет память. — Доктор Ким Сокджин, — охотно начинает объяснять официант, цепляясь за чужой интерес. Он явно хочет поболтать и воодушевлённо рассказывает, не придавая значение тому, что незнакомец в маске сделал акцент именно на этом слове и так и не назвал своё имя. — Я с ним года два назад познакомился. Он вылечил мою сестру, она у него в стационаре лежала. Я тут уже полгода подрабатываю, дядя устроил. И иногда помогаю доктору Киму. Сам видел, попасть сюда порой бывает ой как трудно. Но мне не сложно, я ему до конца жизни благодарен буду. — Прости, что спрашиваю. Знаю, это может быть слишком личное. Но чем была больна твоя сестра? — осторожно спрашивает Тэхён, затаив дыхание. Подсознание уже шепчет ответ, но у него ещё есть надежда на то, что он ошибается. — Ничего страшного, любопытство — не порок. У неё была послеродовая депрессия средней степени тяжести. Я с родителями чуть не поседел от волнения. А её муж так вообще впал в панику! Но доктор Ким её спас. Не знаю, как ты, но я его Целителем душ называю. Благодаря ему я перестал бояться психиатров, хотя до этого думал, что они просто залезают тебе в голову и копаются там. Знаешь, а ведь был момент, когда я не верил, что есть надежда. Ну, сам понимаешь, только малыш появился, какая депрессия! Тут слёзы радости лить надо! Однако тревожные звоночки поступили практически сразу, но не я их первый заметил. Её муж… Но Тэхён его не слышал. В голове, словно приговор, раз за разом повторялось: «Доктор Ким».