Влюбись в меня.

      Открыв дверь в квартиру, я, наконец, вошла внутрь и кинула сумку с вещами на пол. Оглянувшись, я не смогла не заметить, что мой братец оставил отвратительный бардак после себя. Везде оружие, грязные вещи, недоеденные яблоки – всё в стиле Джеймса. По мусорному ведру и вони в квартире можно было понять, что он отсутствует уже четыре или три дня (а может и больше). Сняв верхнюю одежду и обувь, я быстро прошла в кухню, чтобы выяснить, что там протухло. Даже не верится, что в этом году на Рождество мы все соберёмся в этом свинарнике. Подойдя поближе к плите, я подняла крышку кастрюли и увидела там отрезанные пальцы (именно от них и исходила вонь). Скривившись, я быстро закрыла её (кастрюлю), подняла свою сумку с пола и направилась в гостевую спальню, в которой всегда ночевала, когда приезжала к любимому братцу.       Он не брал трубку уже два дня, в квартире не появлялся, это заставляло волноваться. С одной стороны - это очень похоже на Джеймса, но с другой - совсем не в его стиле делать так перед праздниками.       Разложив вещи по полкам, я в очередной раз набрала его номер. Три долгих гудка, а затем неожиданно голос Джеймса (грозный и громкий): – Ну чего ты названиваешь? – он явно был не в духе. – Тебя не смущает, что через четыре дня рождество, а в твоей квартире только тараканов разводить? – я возмутилась, потому что ожидала, что брат не будет так груб со мной (тем более, он сам виноват, мог бы отправить смску). – И что это за пальцы там в кастрюле? – Я просто проводил эксперимент, – я так и почувствовала, как он закатил глаза после этой фразы.       На самом деле, Джеймс никогда не был особо чистоплотным, но, не смотря на это, почти всегда у него был порядок в квартире (по крайней мере, перед моим приездом он точно убирался). В этот раз же было понятно, что что-то случилось, что он сорвался из дома для того, чтобы провернуть очередное дело. Вся наша семья знала, что Джеймс Моррисон – криминальный гений Великобритании, только вот знают его под прозвищем Мориарти. – Как долетела, сестрёнка? – банальная вежливость, которую он каждый раз проявлял в мою сторону. – Как ты можешь слышать, я жива. А как там твоё новое дело? – тоже простая вежливость, мне было совсем не интересно, что он сейчас мне скажет (хотя, кого я обманываю? все его дела были безумно интересными, ведь он косвенно создавал работу для меня).       Вообще, про всю нашу семью можно было сказать одно: мы не общаемся, но британские корни заставляют быть вежливыми друг с другом. Я никогда не испытывала особой любви к братцу или сестрёнке, а родителей я просто уважала и не хотела огорчать (думаю, что дело в воспитании, я воспитывалась в интернате для одарённых детей и очень редко видела семью). Два раза в год мы собирались все вместе: на день рождения бабули Эйми и на рождество (в детстве ещё и лето проводили все вместе). Два праздника, которые буквально принуждали меня быть максимально вежливой и доброй со всеми в нашей семье (имитировать любовь).       Если честно, Джеймса я видела достаточно часто из-за моей работы (я частенько приезжала в Лондон), и вместо того, чтобы платить деньги за отель, я выбирала ночевать у брата. – Не буду посвящать тебя в подробности, тебе всё равно не особо понравится то, что я скажу. А как там дела у самого лучшего хирурга в мире? – Не преувеличивай мои способности, братец. Не в мире, а в Великобритании.       Я прекрасно знаю, что такое гипербола и, нет, я не гиперболизировала, назвав себя лучшим хирургом Великобритании (даже королева так считает, вообще-то). Я не берусь за все операции, которые мне предлагают, потому что это скучно, беру только тяжёлые случаи и, конечно же, все операции представителей правительства нашей страны (тут я уже никаким образом отказать не могу). Однажды я вырезала аппендицит принцу. Гордится нечем, но в этом случае я, действительно, не могу отказать. – Через неделю после Рождества буду оперировать Королеву. – Есть смысл просить тебя сделать так, чтобы операция окончилась летальным исходом? – Конечно, нет, ведь тогда пострадает моя репутация.       Наше сходство с братом было в одном – нас забавляли смерти людей. Я каждый раз радовалась, когда мои конкуренты в мире хирургии не справлялись с операцией, а он радовался просто от того, что кто-то умирает. Жестокие? Да, думаю, мы сами в себе это воспитали. Особенно, когда часто игрались с оружием нашего отца или топили соседских кошек. – Ну да, репутация – это святое, – я даже через телефон чувствовала, как он ехидничает. – Не пей сегодня много, а то ручки скоро снова начнут дрожать и конец твоей карьере и репутации.       Даже тут он не забыл упомянуть о том, что до того, как я стала той, кем я являюсь сейчас, я была обычной пьяницей, которую бросил жених прямо у алтаря. У меня на руках был диплом, пара сотен наличных, оставшихся после свадьбы, квартирка в маленьком провинциальном городке Англии и вечно дрожащие руки от чрезмерного употребления алкоголя. О карьере хирурга можно было смело забыть, если бы я и дальше продолжила пить. Но, взяв себя в руки, я стала хирургом, не просто хирургом, а лучшим хирургом страны и больше не пила от слова "совсем". – Ты собираешься приходить и украшать дом к празднику? Думаю, что родители и Джейми приедут уже завтра к вечеру, – мне безумно хотелось перевести тему, потому, что я ненавидела, когда брат начинает щупать мои болевые точки. – Не беспокойся об этом, Джес, всё будет в лучшем виде.       Он сбросил вызов. Без какого-либо прощания, вежливости, просто сбросил вызов, чтобы я не начала в очередной раз читать нотации по поводу его безответственности и несерьёзного отношения к семейным праздникам(хотя мне они тоже особо не сдались).       Присев на кровать, я почувствовала сильную усталость после почти двух суток без сна. Очередная операция, которую я проводила сама от начала и до конца, не отдавая никому скальпель даже на минуту, не считая момента перекура. Двадцать девять часов и тот парень остался жив. Двадцать девять часов и возгласы благодарности, цветы и поздравления обсыпали меня с головы до ног. Двадцать девять часов и человек больше не инвалид. А после этого сразу полёт, в котором мне тоже не удалось поспать из-за отвратительных кресел эконом класса и не самого лучшего соседа.       Скинув с себя одежду, я вышла на балкон в одном нижнем белье, предусмотрительно достав пачку сигарет и зажигалку из сумки. Курение стало привычкой. Я курю всегда: утром перед работой, после каждого приёма пищи, во время перерывов, даже во время сложных операций, я могу позволить себе выйти на три минуты, оставив не менее опытного доктора с пациентом, и, конечно же, перед сном. Без одежды, на балконе (что дома, что у Джеймса), но, к сожалению, в доме у родителей я не могла этого себе позволить, ведь мама не знала о моей вредной привычке.       На улице падал мокрый снег, повсюду была грязь и, не смотря на столь поздний час, город ещё не спал. Я не люблю Лондон именно из-за погоды и этого быстрого темпа жизни, зная себя, я могу точно сказать, что я бы ни за что не смогла привыкнуть к этому. А Джеймс привык, он быстро влился и завладел этим городом. Он выбрал этот путь, и мы не стали его осуждать, а он, в свою очередь, сделал всё, чтобы о наших родственных связях никто не знал.       Затянувшись в последний раз, я потушила сигарету и сбросила окурок вниз, а сама вошла обратно в квартиру. Тёплый воздух быстро начал обволакивать мою кожу, словно обнимая меня и пытаясь согреть. От резкого перепада температуры мне ещё больше захотелось спать, поэтому я пошла в свою комнату и улеглась в кровать, чтобы хоть немного отдохнуть и попытаться выспаться.       Проснувшись утром от шума ещё более оживлённого Лондона, я еле разлепила глаза (веки были слишком тяжёлыми). Взглянув на время, я поняла, что проспала всего шесть часов. Было понятно, что моему организму этого недостаточно, но шум моторов и гудки автомобилей не дали бы мне и дальше спокойно смотреть сновидения. Поднявшись с кровати, я почувствовала дикую головную боль, возникшую явно от недосыпа. И, единственное, что могло меня спасти – чашечка горячего кофе и небольшая доза никотина. Я накинула на себя шёлковый халатик и пошла в сторону кухни. Пройдя мимо гостиной, я заметила, что там нет того беспорядка, который я застала вчера ночью (это не могло не радовать). Перед тем как окончательно войти на кухню, я остановилась возле зеркала и взглянула на своё отражение: волосы были растрёпаны, под глазами огромные мешки (в которые можно было бы сложить пару килограмм картофеля) и размазанная тушь, которую я не удосужилась вчера смыть.       Пройдя на кухню, я увидела Джеймса. Он выглядел, как всегда, безупречно: одет с иголочки в костюм цвета слоновой кости, волосы уложены, на лице было сложно заметить хоть одну мимическую морщинку. Я постоянно удивлялась своему брату и его способности всегда выглядеть великолепно без каких-либо операций и макияжа. – Доброе утро, Джессика, – на его лице расплылась улыбка, и он отвернулся к окну, пытаясь что-то разглядеть на этой проклятой улице. – Доброе, Джим. – Ты чего без настроения? Увидела своё отражение в зеркале? – сколько же в нём гнили. – Да, вспомнила, что мы похожи и очень расстроилась,– во мне не меньше.       На самом деле, мы были совершенно не похожи. В отличие от брата, у меня были светлые волосы, ярко-зелёные глаза и острые черты лица.       Джеймс лишь ухмыльнулся. Я достала кофе из верхнего ящика, где он неизменно стоит уже года два, если не больше, и начала заваривать себе напиток. – Зря ты вчера паниковала, я прибрался! – он снова взглянул на меня и сменил тон. – Сколько на этот раз длилась операция? – Дольше, чем обычно, – его мнимая забота очень сильно раздражала. – Да ладно тебе, Джессика, нам нужно будет два дня притворяться, что мы безумно любим друг друга, вживайся в роль прямо сейчас, – он говорил это так, словно рассказывает какую-то очередную шутку. – Ты и сам прекрасно знаешь, что у нас просто великолепно это выходит, поэтому не доставай меня хотя бы сейчас, Джим. Утро. Я не выспалась. Хочу просто выпить кофе и покурить, дай мне спокойно сделать это, – я говорила быстро и чётко, понимая, что тёплых семейных чувств у меня к этому человеку никогда не будет.       Конечно, если у кого-то из нас возникнут проблемы, мы не откажем в помощи, потому что, возможно, что позже нам понадобится что-то взамен. И от того, что мой братец криминальный гений, я знаю, что каждый из членов нашей семьи находится под особой защитой. – Без проблем, Джес, – он немного помедлил, снова осмотрел меня с ног до головы и только после этого продолжил. – Сегодня здесь всё украсят мои работники, родители сказали, что приедут только завтра к обеду, надеюсь, что ты найдешь, что поесть сегодня? – Не делай вид, что переживаешь за меня, – я это немного прикрикнула, уже направляясь с кружкой кофе на балкон. – Я скинул тебе на карту денег, купи подарки родителям и мелкой, – Джеймс не унимаясь, направился за мной. – Вежливость. Ты же помнишь? Мы обсуждали это много раз. – Я услышала тебя, – пролепетала я, затянувшись сигаретой. – Но почему ты сам не купишь им подарки? – Как ты себе это представляешь? Злобный гений, король всего криминала Великобритании идёт в магазин за подарками на Рождество? Тем более, у Джеймса Мориарти нет семьи, если ты не забыла. – Что за дело?       Джеймс взглянул на меня как на сумасшедшую. Он прекрасно понимал, о чём идёт речь, но его всегда раздражала моя манера переводить темы так, словно разговора до этого не было вообще. А меня всегда раздражало то, что он притворяется, будто не услышал вопроса или же не понял его смысла, а затем выжидает, пока я повторю ещё раз. – Что за дело, из-за которого ты так надолго пропал?– в этот раз прогнулась я. – Это не должно тебя волновать, – очень грубо, Джим, очень грубо. – Но волнует, особенно, если от этого зависит твоя безопасность, – на секунду я почувствовала будто нахожусь в смазливой мелодраме и мы сейчас говорим не о жестоком убийстве, но это всё была просто игра, а наши с братом игры всегда приводили к проигрышу одного из нас.       Мы любили играть (всегда любили): играть с чувствами других людей, манипулировать ими, соревноваться. Рано или поздно кто-то проигрывал. Но мы никогда всерьёз не играли с чувствами друг друга. Наверное, это от того, что мы просто ничего не чувствуем. Когда я вспоминаю обо всём, что мы творили с Джимом с самого детства, я невольно примеряю на себя фамилию Мориарти. – Я почти поверил, дорогая сестричка, – было видно, что он не врёт. – Что же меня выдало? – Как и всегда, твоя ухмылка. Наша ухмылка. – Единственное, что меня постоянно выдаёт, – произнесла я, затянувшись в последний раз и потушив сигарету об оконное стекло. – Единственное, что ты так и не научилась контролировать, – мой брат ухмыльнулся. – Опять кого-то хочешь убить? – снова пытаюсь заговорить о деле, потому что брат никогда вот так не пропадал, а это значит, что дело было очень интересным. – Давно я не видел в твоих глазах такого азарта, – он был прав, у меня всегда чёртики прыгали в глазах при малейшем упоминании о каком-то криминальном деле. – Слышала что-нибудь о Шерлоке Холмсе? – До безумия знакомая фамилия, по-моему, слышала, но не могу понять где.       Я начала прокручивать в своей голове все возможные варианты того, где я могла услышать эту фамилию. Морг? Мой пациент? В заголовке газеты? Вариантов тысячи. – Вероятнее всего, ты знакома с его братом, Майкрофтом.       Точно! До меня и не дошло сразу. Майкрофт Холмс – влиятельный человек среди британского правительства, достаточно умный и интересный мужчина, но точно не в моём вкусе. Я пару раз сталкивалась с ним либо после операции, либо до, нас знакомили, но не было, ни разу такого, чтобы мы обмолвились чем-то большим, чем просто имя и выдавленное с презрением приветствие. – Эта семейка в целом не даёт мне покоя, – произнёс братец, задумавшись. – Но мне с ними весело!       Безумный клоун. Психопат-убийца. Я не знала, как ещё можно было описать моего брата, но нам часто говорили, что мы безумно похожи своим поведением и характером. Пока я не встретила Айзека, я действительно была идентичной копией Джима. – Они оба значит члены парламента? – Нет же, моя дорогая сестричка, Шерлок просто консультирующий детектив. – Такой профессии не существует! - хмыкнула я. – Он сам её выдумал, – смех моего братца разлился по всей комнате. – Как я консультирующий злодей, так и он консультирующий детектив. – И что же ты хочешь с ним сделать? – Не поверишь, но я хочу поиграть, и он, кстати, быстро подхватывает все мои игры, – Джим явно был доволен этим фактом. – Я, пожалуй, пойду за подарками. – воспоминания об Айзеке потушили во мне желание узнать о плане брата. – Да, думаю, тебе не стоит знать что-то лишнее, не хочу тебя втягивать, – быстро пролепетал Джим. – А раньше ты постоянно пытался втянуть меня в свои авантюры, – с ухмылкой произнесла я, удаляясь к себе в комнату. – К сожалению, здесь сможет справиться только Джейми, – я знала, что это была лишь очередная уловка, чтобы заинтересовать меня, но всё равно повелась. – И что же это такое?