Забвенное Солнце

      Оглядываясь назад, он понимал, что жизнь его состоит из позора. Ривай создал иллюзию, обманывая себя: что его жизнь имеет цену, его слова имеют вес, его поступки не так плохи как поступки Гитлера и Муссолини. В сравнении можно постичь иллюзорное удовлетворение и внушить себе, что твоя жизнь не так плоха. Ведь кто-то точно будет несчастнее тебя, кто-то совершит более жестокий поступок, чем ты. И вроде на их фоне ты уже не так плох. Это успокаивает. Пальцы перестают дрожать, разум успокаивается, а дыхание выравнивается. Ривай смотрел на свои руки, и каждая рана на пальцах возвращала его в те дни, когда жизнь по его мнению была под его контролем, но каждый день он убивал в себе человека вместе с десятками других людей, забыв о себе. И это звучало бы героически, если бы он совершил те же действия, находясь по другую сторону баррикад. Он смотрел в окно поезда, этот мир за пределами города казался ему мечтой. А сейчас пустым взглядом он открыл для себя то, что земля тут та же и деревья те же, даже Солнце светит то же самое. Хотелось чего-то другого, но оказалось, что привкус свободы имеет послевкусие железа. Ривай идёт по земле, которая вполне не отличается от той, что он видел в городе и смотрит на самый обычный мотель, каких видел десятки. Даже неонная вывеска та же, и точно так же трещит с погасшей буквой «M». Вот только теперь его рука чувствует тепло и может это тепло сжать между пальцев. Эрен сравнялся с ним, смотря то на Ривая, то на невысокое здание.       — Ты в порядке? Ривай кивнул, хотя он совершенно не был в порядке. Эрен осматривает придорожный мотель, в котором они решили остановиться на время. Для него всё в новинку и он как ребенок рассматривал интерьер и новые места. Им в скором времени предстоит отправиться дальше и искать свой новый дом и, конечно, они будут жить вдвоём. Эрен мысленно этому улыбается и смотрит на его спину за деревянной стойкой. Ривай разговаривал с женщиной средних лет об оплате комнаты и периодически ей кивал. На её безымянном пальце правой руки красовалось обручальное кольцо. Смерть мужа по всей видимости сильно повлияла на женщину. Она выглядела болезненно уставшей, сальные волосы были убраны в короткий хвост, виски её начали седеть, выдавая возраст. Когда её обручальное кольцо было на левой руке, возможно её глаза сияли, но сейчас мрачно и безжизненно смотрели на Ривая и Эрена, блуждающего по холлу за его спиной. Ривая абсолютно не устраивала идея оставаться здесь и он бы хотел выбрать что-нибудь подороже, но речь не идёт о комфорте, лишь бы им не остаться на улице этой ночью. Эрен обходит холл, рассматривает картины и натыкается взглядом на небольшую террасу за окном, прямо за стенкой — кафе. Здесь уютно, хоть и дёшево. И Эрен уже видит, как они сидят с Риваем за одним из столиком ранним утром. Удивляло только, что людей здесь мало и даже улицы пустовали.       — Идём, — позвал его Ривай. Они поднялись по лестнице на второй этаж, сверяя номер каждой комнаты с зелёной биркой на ключе. Руку Ривая в свой плен заключила рука Эрена, переплетая пальцы и крепко сжимая. То ли жест поддержки, то ли проявление любви, но Эрен знал, что Риваю сейчас тяжелее. Аккерман старается делать спокойное лицо. Он старается. Последние дни он ходит молчаливо, о чём-то задумавшись, и оставляет тень скорби в местах своих похождений. Эрен не донимал его расспросами и не пытался бурно поддерживать. Он был рядом и не давал ему переживать свою боль в одиночестве. Они прошли в комнату. Больше всего радовала чистота. Можно свыкнуться с жёстким матрасом или дешёвыми бордовыми обоями, но с грязью — никогда. Ривай кинул сумку на пол, снимая с руки часы и кладя на тумбочку рядом с лампой. Эрен достал из своей сумки потёртую джинсовку, вздёрнул её словно от пыли и надел, посмотрев на себя в зеркало.       — Куда-то собираешься? — спросил Ривай, услышав копошение за спиной.       — Хочу осмотреться, а на улице вечереет, прохладно.       — Если что — звони, — прозвучало без особого беспокойства. Ривай отчеканил фразу, подобно рядовому рабочему. Но Эрен не смел его винить в равнодушном тоне. Всю поездку в поезде Ривай молчал. Смотрел на мелькающие пейзажи без удовольствия. И пока Эрен находил в этих пейзажах прекрасное, ему было стыдно за собственное восхищение, когда он сталкивался взглядом с серым лицом напротив. Ривай и сейчас посмотрел на Эрена устало и задёрнул шторы одним рывком. В комнате потемнело. Ривай стал чёрной фигурой без лица. Шторы пропускали слабый свет, но этого было мало. И, честно говоря, Эрен пытался себе внушить, что Риваю нужно побыть одному. Но если быть честным с самим собой, ему было тяжело постоянно выражать сочувствие. Деревянная терраса пустовала пока дверь кафе не открылась и оттуда не вышел молодой парень лет 25-30. Он поставил тарелку с чашкой кофе на столик. Заметив проходящего мимо Эрена, он тихо присвистнул, привлекая к себе внимание.       — Привет, красавчик, ты же сегодня заехал?       — М? — Йегер остановился, осмотрев незнакомца. Поначалу он подумал, что тот говорит по телефону. Но старенький андроид лежал рядом с чашкой кофе, а взгляд парня был устремлён прямо на Эрена.       — Видел тебя у ресепшна, — пояснил он, заметив озадаченность на лице собеседника.       — А… Да, сегодня. Вот, решил осмотреться на новом месте, — говорить с ним было неловко, впрочем как и с любым другим незнакомцем. Это раньше Эрен мог похвастаться куражом, с которым он без стеснения знакомился с людьми. Без всяких проблем подходил к незнакомцам на улице и обращался к ним за помощью. Теперь же сторонился людей, избегал ненужных разговоров без острой необходимости, да и брошенное в его адрес «красавчик» сильно смущало.       — Вы откуда такие? Твой парень выглядит грозно, такой серьёзный тип.       — Неприлично озвучивать поспешные выводы, — возмутился Эрен. Даже если он прав, невыносимо было стерпеть мысль, что за тобой следят. Что ты остался в памяти у случайных прохожих, которые за секунду проанализировали тебя и распределили по всем шаблонным категориям.       — Ну, вы держались за руки, когда шли по лестнице, он не поспешный, а логичный. Так я не прав? Или вы друзья с привилегиями?       — Ты бы хоть представился сначала.       — А, да, прости, красавчик. Я Эрд.       — Эрен.       — Будем знакомы. На сколько дней заехали?       — Не знаю, — Эрен сунул руки в карманы джинсовки, качаясь на одном месте с пятки на носок. — Может на недельку.       — Путешествуете?       — Скорее переезжаем. Что насчет тебя?       — Скрываюсь от ментов.       — Убил кого-то? — сухо спросил Эрен, буравя взглядом круассаны на витрине. На его вопрос парень лишь рассмеялся.       — Это вообще-то была шутка. Проездом здесь, — парень пожал плечами, устремляя заинтересованный взгляд на Эрена. — А ты особо не удивился, — с лёгким прищуром он заглянул ему в глаза и подпёр рукой подбородок, стуча по поверхности стола подушечками пальцев. Ей-богу выглядел, как расфуфыренный павлин. Эрен негодовал, перед кем же он так распушил свой хвост, если он уже знает о Ривае.       — Так я тоже скрываюсь от ментов, мой парень киллер, убивает направо и налево, вот и пристрелил одного влиятельного типа из соседнего города. Эрд пустил смешок, приняв его слова за ответную шутку. — Я не задерживаю, можешь уже купить то, что ты хочешь, — он сразу заметил, как Йегер буравит взглядом витрину, — Или же, если хочешь, я могу тебя угостить, — он нежно улыбнулся. — За удачное знакомство.       — Никто не сможет меня задерживать, мой парень киллер, держи в голове, — Эрен с лёгкой улыбкой подмигнул. — Угощать не нужно, деньги есть, — Йегер отправился за желанной выпечкой. Он уже давно не баловал себя любимыми сладостями, и в предвкушении шоколадной начинки, взял сразу четыре штуки, которые с трудом помещались на большой тарелке. Он занял место рядом с новым знакомым потому что вроде как сесть за другой столик подальше от Эрда было бы неправильно. Ведь у них сложилось удачное знакомство.       — Как давно вы вместе? — продолжал Джин. Он подвинул свою чашку, освобождая на столике побольше места.       — Сложно сказать, вроде и давно, а вроде недавно. У нас уже были отношения в прошлом.       — Он твой бывший? Типо тот самый, который честно изменился? — усмехнулся Эрд.       — Нет, он не изменился и поэтому я с ним.       — Странные вы.       — Возможно. На его плечо упала тяжёлая рука. И Эрен вздрогнул слишком заметно, а в глазах заиграли огоньки страха. Их нашли? Так быстро? Он резко поднял обеспокоенный взгляд, но встретился с лёгкой улыбкой Ривая. Он выглядел беззаботно, даже будто повеселел, и его больше не тяготили события последних дней. Хотя рука его большим грузом покоилась на плече Эрена и это сильно контрастировало с его настроением.       — Прости, солнце. Я напугал тебя?       — Всё в порядке, — отмахнулся Эрен.       — Решил поужинать? — Ривай сел рядом с ним, качнул головой, поправляя надоедливые тёмные локоны. — Я Ривай, — с дружелюбием проговорил, смотря на блондина.       — Эрд, приятно познакомиться, — кивнул мужчина. Затягивая копну блондинистых волос в хвост покрепче. От этого действия волосы на лбу и макушке натянулись, словно струны.       — Откуда ты, Эрд? — спросил Ривай, оторвав кусок от круассана Эрена и закинув себе в рот.       — С запада, не так далеко отсюда       — Запад, — протяжно повторил Аккерман. — Слышал, там было землетрясение. Не пострадал? Эрд на секунду замялся и потёр рукой шею. Кивнул. — Всё в порядке, просто слегка качнуло.       — Слегка? Говорили, что сильно.       — Слухи всегда преувеличены, а кликбейты в новостях — не редкость.       — Да, ты прав. Эрен молча сидел рядом с Риваем, не встревая в диалог. Новостные сводки он не читал, но Ривай естественно перечитал все, чтобы быть готовым ко всему. Он расслабленно пил кофе, заедая выпечкой, она вызывала в нём больше интереса, чем беседа о землетрясениях. Но глаза его сверкнули, когда он почувствовал руку на своём колене и с удивлением глянул в сторону Ривая. Ривай посмотрел на него с улыбкой.       — Что такое, милый? Поел? Тогда оставшееся возьмём с собой в номер, поешь попозже, — он встал со стула, забирая тарелку Эрена и хватая его за руку. — Приятно было познакомиться, Эрд, — он слабо кивнул в его сторону и утянул Эрена за собой. А к вечеру полил дождь. Так редко он проливался на город в летнюю пору. Эрен довольно потянулся у окна, смотря на серый пейзаж. Ривай не понимал, как эта серость могла отзываться в его душе этой светлой довольной улыбкой, но так было всегда и это стоило просто принять. Эрен обернулся на него, протягивая ему свою руку и Аккерман молча взял её в ответ, оглаживая тыльную нежную сторону. Его руки тёплые и прикасаться к ним невероятно приятно.       — Пойдём, — сказал Эрен, кивая в сторону улицы.       — Куда?       — Я хочу потанцевать под дождём.       — А если простынешь?       — Болеть нормально, а упускать моменты — нет. Он потянул его за собой, а Ривай не смел сопротивляться. Пройдя коридоры и лестницы, он помнил только тепло его руки, а потом на него обрушились прохладные капли и Эрен засиял ярче. Прильнул к нему и, совершенно забыв про сказанные когда-то им слова о том, что в танцах он безнадёжно плох, закружился. Говорить не хотелось, хотелось слушать дождь и греться о тёплые руки. Эрен прижимался к нему кончиком носа и совершенно не заметил, как руки Ривая оказались под слоями одежды Эрена, они сминали его талию нежно и мягко. Двое танцующих ощущали себя под градусом, до одури любовались друг другом. И сквозь шум дождя, горячее дыхание Ривая отпечаталось на щеке Эрена.       — Ты восхитительный, я даже сам себе завидую, — он приблизился к его шее, оставляя на ней поцелуй, а Эрен раскрыл губы и, казалось, заалел. Насколько искренне звучали эти слова, он бы не допустил и мысли об их фальши. Эрен уткнулся носом в его плечо, как ночью утыкался в подушку, чтобы успокоить чувства. Ривай мазал его щеку и губы поцелуями, а Эрен не мог сдержать улыбки даже во время поцелуев. Прикосновения Ривая ощущались по-другому. Особенные, вызывающие у Эрена бурю. К его рукам хотелось прижиматься, с ним самим хотелось слиться. Находясь на улице, он не мог позволить себе без остатка отдаваться моменту, поэтому быстро пожалел о своём решении покинуть стены номера.       — Вернёмся? — спросил Эрен.       — Думаешь, кто-то смотрит?       — Люди часто смотрят в окна, когда идёт дождь. — Эрен отстранился, не отпуская его руку и не отводя от него взгляд. — Спасибо, что разделил со мной этот момент. Ривай лишь крепче взял его за руку, приближаясь к его губам. — Знаешь, этот момент может стать ещё лучше, — сказал Ривай в приоткрытые губы. У стены стоял старый деревянный письменный стол и Ривай поддавшись воспоминаниям, провёл рукой по его неровной поверхности. Его пальцы дрогнули от колючего чувства, он проверил кожу на наличие занозы.       Нелепость. Эрен подошёл к нему сзади, окутывая его тело руками словно тёплым одеялом. На лице Ривая не было улыбки, но он считал, что была. Его руки смелее блуждали по чужому телу и Ривай повернулся к нему, заглядывая в зелёные глаза.       — Ривай, знаешь, я недавно понял, что никогда не произносил самые важные слова.       — Самые важные слова? — переспросил Аккерман, перебирая в голове варианты. Но его мысли ушли в дебри глобальных масштабов.       — Я люблю тебя. «Я люблю тебя». Эти слова ещё гулко отзывались в его сознании, когда он обнимая Эрена за талию, сидел на кровати и смотрел в старенький телевизор. Какая-то разгрузочная юморная телепередача Tonight Show с ведущим-юмористом и поддерживающим смехом залом. Эрен лежал щекой на его груди и изредка посмеивался. Парень тёрся, прижимался как брошенный котёнок и брал в свои руки расслабленную кисть Ривая, перебирая его пальцы. Взгляд зелёных глаз скользнул по его телу, задерживаясь на его бёдрах. Крепкие, ткань штанов заметно натягивалась под их мощью, а футболка, хоть и свободная, не могла полностью скрыть рельефность его тела. Эрен залился краской, стоило ему вспомнить, как крепкие руки сжимали его колено, при этом поглаживая. Эрен не понимал, как в Ривае умещались сила и нежность, но это было именно так. Эрен опустил взгляд ниже, чуть раскрыв губы. Внутри приятно заныло от неприличных фантазий. Хотелось сесть на колени, схватиться руками за его бёдра, расстегнуть зубами ширинку, и… Эрен жмурится. Но разве он может ругать себя за такие желания? Он ведь любит его. Ривай, не выражая никакого интереса продолжал смотреть на ведущего, периодически бросая взгляды на макушку. Эрен притих, перестал издавать смех, и Ривай это заметил довольно быстро. Дыхание Эрена заметно замедлилось, Аккерман чувствовал его через ткань футболки и было лишь два предположения, одно из которых он отбросил сразу. Возможно Эрен просто засыпает или окончательно вырубился. Он провёл рукой по его волосам, массируя кожу головы. Эрен потянулся за его рукой, поднимая на него взгляд и прижимаясь к его ладони щекой.       — Я думал, ты спишь, — почему-то тихо, будто боялся разбудить того, кто на самом деле не спал, сказал Ривай, проводя большим пальцем по нижней губе.       — Нет, — так же тихо ответил Эрен. Он приблизился к нему, целуя в уголок губ, покрывая мелкими поцелуями его щёки, подбородок и, наконец, утягивая в тёплый ленивый поцелуй. Эрен сжал его бёдра и удовлетворённо выдохнул в губы. От простого прикосновения всё внутри сжалось. Как же он желал его. Забираясь на его колени, вдавливал его в подушку, которая служила спинкой кровати, углублял поцелуй, лаская его губы теплом своих. Эрен отстранился от губ, спускаясь к его шее и оставляя на ней укус, от которого Ривай вздрогнул.       — Что с тобой? Так возбудили шутки Джимми Фэллона?       — Иди к чёрту, — посмеялся Эрен, прижимаясь к нему всем телом. — Но если бы у Джимми Фэллона было твоё лицо, я бы возбудился.       — Ты бы возбудился от моих тупых шуток?       — Даже тупых анекдотов. Ривай одним резким движением сменил позу, вдавливая Эрена щекой в матрас. Тот громко охнул. Ривай приблизился к нему со спины, вжимаясь пахом, сжимая до лёгкой боли его волосы на затылке и оглаживая бёдра. Его горячее дыхание опалило уши Эрена, отчего те покраснели, и Йегер прикусил влажные после поцелуя губы.       — Эрен, — томно произнёс Ривай. В паху Эрена заныло с новой силой и он, оставив весь стыд, поддавал бёдрами к Риваю с безмолвной просьбой. — В кафе сидели немец, американец и русский… Эрен взорвался смехом.       — Придурок! — крикнул он, уткнувшись в одеяло, заливаясь смехом.       — Я думал, ты возбудишься, сам же сказал, — Ривай поднялся, лишая его ощущения своих рук на его теле. Эрен недовольно простонал, хмуря брови.       — Ну и в чём дело?       — Я видел здесь один магазинчик, не скучай, солнце, — сказал Ривай, хватая футляр с банковскими картами и скрылся за дверью. Оставшись в тишине, Эрен долго смотрел в одну точку и с трепетом выдохнул. Какой же Ривай всё-таки… Джимми Фэллон. Ривай вернулся быстрее, чем предполагалось. В ванной всё ещё шумела вода. Ждать больше никто не планировал и дверь, как ни странно, оказалось открытой. Ривай зашёл, по дороге стягивая с себя футболку и отбрасывая её куда-то в область корзины для грязного белья. За стеклом был виден только силуэт, но Риваю этого было достаточно, чтобы посчитать эту картину искусством. Он быстрым движением избавил себя от низа и зашёл в душевую кабину, закрывая за собой стеклянную дверь. Эрен так и не повернулся, но замер, ожидая, когда тот прикоснётся к нему. Губы Ривая он почувствовал сначала на затылочной стороне шеи, далее на плече и на мочке уха. От касаний Эрен блаженно прикрыл глаза, невольно прижимаясь к нему. Ривай прикусил зубами хрящ на его ухе и огладил руками его талию и живот. Струя воды спадала с потолка душевой кабины и лишь слегка задевала их плечи. Не особо мешает, но отлично греет. Душевая кабина заполнилась согревающим паром. И было непонятно, что именно мешает Эрену вздохнуть полной грудью: пар или прикосновения Ривая. Аккерман поднял руки к его груди, сжимая и перекатывая соски между подушечками пальцев. За несколько лет Ривай понял, на какие рычаги надо надавить, чтобы Эрен превращался в его руках в желе. И Эрен млел. От одной мысли у него чуть ли не подкашивались ноги, хотя он знал, что в случае чего, Ривай его поймает. Поймает и грубо возьмёт его прямо в этой кабинке, держа на весу. Его сильные руки без труда удержат его тело. Ривай вжал Эрена в холодное стекло душевой кабинки и притянул его бёдра ближе к себе. И от этого резкого, немного грубого действия Эрен еле сдерживал звучные вздохи, возбуждаясь всё сильнее. Он кусал губы, поджимал в нетерпении пальцы на ногах. И тихо замычал, когда пальцы, обильно смазанные смазкой с чёртовым алое проникли в него. Смазка была хороша. Но какого чёрта алое? Думал Ривай по пути в мотель.       — Скучал, сладкий? — спросил Ривай, сжимая его задницу в своей ладони. Эрен опустил взгляд, поджимая губы.       — Скучал. Эрен был прекрасен, когда смущался и млел в его руках, а Эрен не понимал, почему вообще так реагирует на любое невинное прикосновение, будто познаёт все краски тактильности впервые. Ривай медленно его растягивал, минуты утекали вместе с водой и Эрен нетерпеливо, двигал бёдрами. Он вжимался лбом в прохладу стекла и прикрыл глаза. Если первый раз эта прохлада была неприятной, то в этот раз — спасительной. Ему казалось, что по его телу бегут не капли воды, а капли пота. Живот тянуло в истоме, и раздался оглушающий эхом шлепок.       — Только не смей представлять Джимми Фэллона, — сказал Ривай. — Ты так смеялся над его шутками… Эрен улыбнулся. — Поверь, мне нравятся лишь его шутки, не стоит ревновать. Ривай сминал в руках его ягодицы. Раздвинув их, он водил изнывающим от возбуждения членом по промежности вверх-вниз. С наслаждением наблюдал за открывшейся картиной. Сжимал его задницу и надавливал головкой. Ему нравилось дразнить его, смотреть, как Эрен извивается и тяжело выдыхает, борясь с неконтролируемыми желаниями.       — Когда ты успел надеть резинку? — его щеки заливались румянцев от ощущения чужого возбуждения и постыдной позы. Он никогда не испытывал стыда, в какой бы позе его не брали, а Жан был любителем поэкспериментировать. С Риваем же было невероятно неловко.       — Ловкость рук и никакого мошенничества.       — А я хотел без неё… — с наигранной досадой в голосе проговорил Йегер.       — Дурак? Я ведь люблю тебя. Ривай направил головку члена и плавно толкнулся в него. Эрен опустил голову, опираясь всем предплечьем на стенку кабинки и шумно выдохнул. Его спина рефлекторно прогнулась, а ноги с трудом не давали ему упасть. Несколько толчков выбили из Эрена стоны. В кабине стало жарко и шумно. Комната наполнилась пошлыми шлепками кожи об кожу и развратными хлюпающими звуками. Но все эти звуки проходили мимо ушей Эрена, он забылся и утонул в ощущениях, не сдерживая голос. Поцелуи Ривая были везде, его руки сжимали талию Эрена, от чего он начинал дрожать и трепетно дышать. Расфокусированным взглядом он смотрел на запотевшее стекло и голова его кружилась настолько сильно, что, казалось, он тут же потеряет сознание от ощущений и нехватки кислорода. Звуки шлепков участились, Эрен трепетно выдыхал на каждом, откидывая голову на его плечо и закатывая глаза. Хотелось прикоснуться к себе, но Ривай, будто прочитав его мысли накрыл своей рукой возбуждённый член. Какая утопия. Аккерман любовался абсолютно всем в этот момент. Эреном, который совсем расслабился в его руках, его голосом, тонкой талией, затуманенными истомой глазами. Он задрожал, раскрыв губы. Его брови сошлись у переносицы и с губ сорвались рванные вздохи. Эрен сдался первым. Ривай провёл пальцами по его подбородку, спускаясь к шее и выцеловывая линию челюсти. Тёплая вода, которая по ощущениям стала горячей стекала по их телам. Густой пар заполнил собой небольшую кабинку. В мотеле было темно, но вряд ли кто-то действительно спал. Ривай слабо постучался в дверь комнаты номер 28. Дверь открылась. Светлые волосы Эрда теперь спадали на его плечи и вид у него был домашний, расслабленный. На его груди ткань футболки была испачкана брызгами зубной пасты. И парень либо не замечал их, либо наплевал. Он посмотрел на него растерянно, но быстро собрался и приветливо улыбнулся.       — Не помешал? — спросил Ривай, проходя в чужой номер. Весь интерьер был в точности такой же как у них, лишь картина на стене отличалась. Спасибо сервису за разнообразие.       — Да нет, ты что-то хотел?       — У тебя есть машина?       — Есть, — ответил Джин. Его вытянутое лицо выглядело болезненно, будто осунулось после тяжёлой болезни.       — Мне нужно доехать кое-куда, я заплачу. У меня машины нет, а ты к тому же местный. Парень молчаливо кивнул, потянулся за футболкой, брошенной на спинку стула. Ривай бегло осмотрел его стол, заметив среди бумажника и кучи чеков паспорт. Он взял его, осматривая строгую обложку. Эрд, заметив это, напрягся. И будто почувствовав напряжение со стороны хозяина документа, Ривай со спокойным лицом улыбнулся.       — Просто хотел посмотреть твой возраст. Вдруг тебе шестнадцать.       — Посмотри, — усмехнулся Джин. — Ты немного промахнулся. Ривай открыл его, наткнувшись на печать с буквой «P». Если бы он не умел сдерживать эмоции, он бы сейчас здорово изобразил гримасу удивления, но, к счастью, лицо его оставалось спокойным.       — 29 лет. А что за печать? У меня такой нет.       — А… — задумался Эрд. — Я работал в одном месте, было такое требование. Так скажем, несло кое-какие риски, но платили хорошо.       — Понятно, — без интереса ответил Аккерман, возвращая в его руки паспорт и заодно отдав ему деньги. — Поехали.       — Далеко?       — Час туда, час обратно. Они сели в красный пикап, машина двинулась по указанному Риваем направлению. Все дороги в темноте ночи пребывали в одиночестве с ночным небом. Глаз радовала безмятежная пустота. Ривай смотрел в окно на эту тишину и безмолвие ночи. В городе было иначе, там ночами жизнь бурлила похлеще, чем днём. Казалось, весь город оживал, а днём отсыпался перед очередной весёлой ночкой. Аккерман вновь задумался о недавнем прошлом, которое пока свежо, но через года, он может даже вспомнит о нём с тоской по тем местам. Там осталась его мать, там остался Рейн и Армин. Они там, а он здесь. Едет с незнакомцем в заброшенный амбар. С момента, когда Ривай зашёл в его комнату, Эрд чувствовал необъяснимое напряжение. Взгляд Ривая был спокойным, дружелюбным, но чертовски жутким. Будто сама смерть смотрела на него через стальную радужку. Его улыбка была пугающей, фальшивой, насмехающейся, не излучала доброты.       — Почти приехали, — заключил Ривай, сидя на переднем пассажирском. Что-то внутри Эрда упало глубоко с тяжёлым ударом. Машина остановилась перед огромным полуразрушенным строением. Джин вспомнил шуточные слова Эрена о том, что его парень убивает направо и налево. Он осмотрел это место, искренне не понимая, какое дело у этого парня в этой глуши, где обитают бомжи и наркоманы.       — Идём, — подозвал его Ривай. Эрд на ватных ногах пошёл за ним прямиком на эшафот. Он заметил чёрные перчатки на его руках, Ривай явно не был в них, когда они были в мотеле или когда ехали сюда. Он надел их, когда вышел из машины, да и сам Ривай был одет исключительно в чёрное.       — Слушай, парень… Чего бы ты там себе не надумал…       — М? — спросил Ривай, посмотрев на Эрда. — Я ничего себе не надумал, — улыбнулся Аккерман, хлопнув крепкой рукой по его плечу. — Расслабься, чего ты такой нервный?       — Я вызову…       — Кого? Ментов? — перебил его Ривай. — Сбежавший заключённый из города будет звонить ментам?       — Откуда ты?.. — растерянно вымолвил Джин, резко отстраняясь на шаг назад от Ривая.       — Никакого землетрясения на западе не было. Твоя печать в паспорте. Такую ставят заключённым в закрытом городе. Этот город — моя родина, я знаю его как свои пять пальцев.       — Недостаточно родиться там… Об этой печати знают только люди из правительства и заключённые.       — Да, Эрд, подумай своей красивой головой. Я знаю об этой печати, потому что у меня такая же, — нож в его руке блеснул. Эрд нервно попятился назад. В тот день Ривай обзавёлся красным пикапом.

_______________________

Светлое будущее, которым я грезил. 30.03.2023

      Стоял тёплый мартовский день, маленький шаг до жаркого апреля. Эрен сидел в тени дуба. Этот дуб по своему величественному виду устал от долгой жизни, как и небольшой городок, совсем не такой, в каком они жили раньше. Небо не загораживали бетонные коробки, и дышать здесь было легче, а жить проще. Парень лежал на красном клетчатом пледе, который он искал по разным гипермаркетам, до которых ехать минут тридцать от их нового дома. Ривай каждый раз вздыхал, садясь за руль красного пикапа, когда Эрен не находил нужный плед (именно красный и именно клетчатый). «Сдался он тебе?» — сетовал Аккерман, заводя двигатель. «Сдался», — каждый раз отвечал Эрен. Он медленно листал вордовский документ, вчитываясь в каждое слово. После долгого перерыва Ривай не растерял свои писательские навыки. На лице Эрена каждый раз расцветала улыбка от мысли, что в Ривае так и не умер романтик, существование которого последний всеми силами отрицал. Его отвлёк звук блокирующегося пикапа, из которого вышел Аккерман, громко хлопнув дверью. Эрен никогда не спрашивал, откуда у них эта машина. Просто утром Ривай приехал на ней и забрал Эрена. А тот уже привык молчать и не задавать лишних вопросов. Хотя догадки были, цена этой машины окрашена тем же цветом. Они уехали из мотеля довольно быстро, Эрен даже не успел попрощаться с новым знакомым, а Ривай сказал ему что-то про то, что тот уехал этим утром. И Йегер молчаливо кивнул, да и не особо расстроился. Странный был тип. Аккерман подошёл, кинув взгляд куда-то влево, мартовский ветер небрежно взлохмачивал его волосы, отчего те забавно поднимались. Он хмурился и не улыбался, подходя к Эрену. А Эрен понимал, что тот до безумия смущён. И его смущённость всегда имеет выражение строгости и бессмысленных действий, вроде тех взглядов вправо, где происходит ровным счётом ничего или взгляд на наручные часы. Кто ими вообще пользуется по назначению? Только смущённый Ривай.       — Ну как? — задал он короткий вопрос, а Эрен расплылся в улыбке. Ривай фыркнул. — Всё, не отвечай.       — Ты такой рома-антик, — блаженно протянул Эрен, смакуя каждое слово.       — Всё, перестань, — Эрен разразился хохотом, утягивая его на красный плед, — Это мой подарок на день рождения?       — Он самый. Рад, что понравилось, — наигранно без интереса кинул Ривай. Он сложил локти на свои согнутые колени и отвернулся.       Эрен не унимался весь последующий год, напоминая Риваю, что в нём умирает писатель. И, наверное, последней каплей были слова: «Рейн восхищался тобой». А Эрен видел, как Ривай лишь делает вид, что не вспоминает его. Нет, он не сыпал соль на рану, не пытался надавить на больное, но порой Эрен и сам с грустью выбирал вино в местном супермаркете, понимая, что взял какое-то дешёвое «Г» — именно так его бы и назвал этот недоделанный сомелье. И плевать. Эрен брал, что понравится, а потом устраивал пикник на заднем дворе и поднимал бокал к небу. Сквозь него проходили солнечные лучи, которые достигают поверхности Земли за восемь минут, этот факт тоже когда-то озвучил Рейн, процитировав то ли Хокинга, то ли кого-то другого. Вообще эти факты только мешали Эрену жить, потому что солнечными лучами теперь без лишних мыслей нельзя понаслаждаться. К тому же солнце и раньше ассоциировалось у него с Армином, и теперь он не мог остаться наедине с собой, эти двое были постоянными неосязаемыми компаньонами, даже любимый Эреном дождь стал ассоциироваться с Рейном. И Йегер в шутку говорил, что «rain плачет по Рейну» или «Рейн решил навестить нас», с грустной улыбкой, потому что он бы с ним ещё разок выпил. Так и вышло, что в солнечную погоду к нему захаживал Армин, а в дождь заглядывал Майер.       — Соседи намекают, что нужно взять котёнка.       — Зачем? — непонимающе посмотрел на него Эрен, укладывая голову на его колени. Ривай гладил его волосы, осматривая виднеющуюся вдалеке реку.       — Соседи посоветовали, иначе могут завестись мыши. Это не редкость в частных домах. Соседи у них были чудесными. Пожилая пара, которая прожила в этом городке всю жизнь. К ним перестали приезжать их дети, совсем забыли про старых родителей и погрязли в делах и заботах, как это и бывает с детьми, когда они вырастают. Женщина любила готовить, печь пироги и торты, но так как муж её был болен, как это часто и случается в пожилом возрасте, он сидел на строгой диете, которую ему прописал лечащий врач, а потому едой нужно было с кем-то делиться. Соседка с доброй улыбкой, пышущей энергией, будто к ней вернулись молодые годы, каждый раз приходила и устраивалась у них на кухне. Так они услышали от нее и про историю их знакомства, и про её первую любовь, которая уже покоится на кладбище у леса. «Он погиб», — сказала соседка, вздыхая. Этот мужчина провалился под лёд, и его унесло течением реки. Эрен раскрыв рот, слушал пожилую женщину, представляя, как тот в страхе бился об толщу льда и не хотел умирать, как с ужасом принял правду своей скорой гибели, как эта женщина услышала новость о смерти любимого и на долгие годы утонула в этой трагедии. Но у стариков уже нет сил грустить, поэтому она, сказав: «Он в тот год без конца ныл, что хочет на море, вот и поплескался», расхохоталась. Ривай на эти слова приподнял бровь, косясь на Эрена, пока тот, закрыв рот ладонью, явно сдерживал смех, смотря на хохочущую старушку. После её истории, теперь и на реку смотреть было не по себе, вокруг смерть, но и река красива, и солнце, и дождь прекрасен. Этого у природы не отнять, поэтому Эрен не забывал о прошлом, но принимал его без слёз. В этом месте было что-то спокойное и умиротворённое, птицы здесь с приходом весны наполняли тихие уголки городка утренней трелью. Порой соло, порой дуэтом, а порой целым оркестром. И под эту оркестровую музыку просыпаться было приятно. В городе редко пели птицы. И Эрен только сейчас понял, что этого ему не хватало. Среди бетона даже просыпаться было тяжело, высотки наваливались всей своей тяжестью ему на голову. А в городке дома были маленькими, один-два этажа, выкрашенные в разные цвета. На фоне осенней разноцветной листвы они особенно хорошо смотрелись. Эрену даже самому захотелось покрасить их дом в какой-нибудь красный, но Ривай сразу отбросил эту идею словами «Ты уже помешался на красном». И в чём-то он был прав. Ривай костяшками пальцев гладил его щеку, она была нежной, такой нежной, что хотелось ущипнуть кожу, но Эрен вероятно взорвался бы и зарычал на него. Рядом стоял бокал с белым вином и тарелка с выпечкой соседки. Тарелка была бережно накрыта кухонным полотенцем, чтобы мошкара не облепила еду. Аккерман осмотрел виднеющиеся вдали колючие холмы, окинул взглядом реку, выглядывающие средь деревьев крыши домов. Здесь писать было проще. Он специально подвинул письменный стол к окну, чтобы откидываться на спинку стула в перерывах между написанием очередной новеллы и смотреть на безграничные природные просторы. Ривай лишь надеется, что этот вид не надоест ему спустя годы, и он будет подобен горящему огню и утекающей воде. С лёгким неверием в происходящее, что походило на утопию, Аккерман отдал свою жизнь во власть течению времени и реки за окном. Пусть они останутся здесь, а город останется там. Ривай осторожно наклонился к Эрену, насколько это было возможно.       — Я люблю тебя, с днём рождения, — тихо сказал Ривай.       «Я люблю тебя», — подумал Эрен, и на его лице расцвела улыбка.