Забвенное Солнце

      Комнату наполнила летняя духота. Жаркое утро всегда сопровождалось дикой жаждой и желанием принять холодный душ. И спасения от этого нет, только если Солнце потухнет по одному лишь желанию умирающего. Кондиционер на ночь Эрен точно не оставит включённым — не самоубийца. Йегер готов уничтожить себя лишь за то, что желание холода тесно граничит с его боязнью. И всё, что он может себе позволить — высунуть обнажённые ступни. Приятная прохлада по оголённым из-под одеяла ногам была роскошным утренним подарком. Эрен приоткрыл глаза, долго смотря в окно. Исключая невыносимую муку от жары, летом всё было прекрасно и сладко. Солнечные лучи были чисты, как и небо. За окном слышались голоса и людская суета. Эрен не двигался, слушал заоконные разговоры и, кажется, это был разговор по телефону и слабое шарканье обуви по сухому асфальту. Лишь взглядом он осмотрел стены и втянул носом воздух. Да, он, несомненно, тепло относится к Риваю, но как же он рад, что сейчас может нежиться в одиночестве на двуспальной кровати в пустой квартире. Он так соскучился по этому спокойствию и отсутствию нужды о чём-то говорить. Его руки потянулись вверх, пальцы изогнулись и сплелись между собой, спина прогнулась с характерным хрустом. Эрен какое-то время полежал в своеобразной позе, осмотрел пустую кровать и потянулся за телефоном. 6:30 Слишком рано, но спать больше не хочется.       Эрен       ты на свободе? В его голове была мешанина из бессвязных мыслей. Эрен потёр глаза, ожидая ответ, а после, получив его, брови нахмурились.       Ривай       нет, в полицейском бобике Он несколько раз перечитал его сообщение и своё предыдущее.       Эрен       ты освободился*       Эрен             Пересланное сообщение             нет, в полицейском бобике       о как, увидимся через 3 года       Ривай       я уже скоро буду, не надейся Эрен улыбнулся, будто Ривай увидит эту улыбку. В квартире было чисто, это удивляло и огорчало. Он мало что мог ему предложить, но была надежда хотя бы заменить клининговый сервис. А вид порядка ставил Эрена в тупик. На все благородные поступки Ривая отдарком может быть только невинный взгляд с улыбкой и неловкое: «Спасибо за то, что ты для меня делаешь». Слишком мало. И Эрену за это стыдно. Он прошёл на кухню, которая, как назло, была далека от понятия «грязная». И когда Ривай успел стать таким чистюлей? Раньше под его кроватью можно было найти что угодно: от попрыгунчика с 2007 до пенни борда мятного цвета, купленного на волне популярности в 2015. Эрен вздыхает, проводя пальцами по верхним полкам и исследуя досконально поверхность плиты, чуть ли не утыкаясь в неё носом. Нашёл. Разводы и забитую пепельницу. Он открыл крышку пепельницы, кривясь от тошнотворного запаха и переворачивая её в целлофановый пакет, крепко связывая его в узел и отправляя в мусорку, а потом стал чистить поверхность плиты так, что не придраться.       Эрен       едешь? Парень сверлил взглядом сообщение и кусал то ли губы, то ли пальцы от волнения, ожидая увидеть в углу вторую галочку. Ривай молчал. Его «скоро буду» растянулось на целый час. Параноидальная натура Эрена билась внутри в неконтролируемой панике от тысячи вариантов сюжетных поворотов. Нет, нельзя допускать плохие мысли, вдруг сбудутся. Он уже ходил с тряпкой по квартире, протирая везде пыль по второму разу и стараясь не думать о плохом. Господь, Эрен невыносим, он слишком навязывается и чересчур волнуется. Но разве беспричинно? Эрен вздрагивает, когда его рука открывает ящик с оружием. Пистолет лежит будто какая-то книжка или зарядка от телефона, самая обычная вещь, которую нет необходимости скрывать.       — Даже личные дневники и то прячут лучше… От вида оружия у Эрена новой волной накатывает паника за Ривая. Его убили по дороге домой, ему подорвали бак, его везут в багажнике пытать. Йегер лишь прикусывает губу агрессивно и со стуком закрывает ящик. Чёрт. Всё хорошо. Он молчит, потому что за рулём, потому что он ответственный водитель. Тот самый водитель, который гнал, перевалив за сотку, по городским дорогам. Эрен отвернулся от ящика, смотря в окно. Москитные сетки надо помыть. И он принялся снимать каждую и относить в ванную. Вода окрасилась в тёмный цвет, и Эрен, направляя струи из душевого смесителя на сетку, долго тупил взгляд на потемневший поток воды, который постепенно становился светлее. Это успокаивающая практика, подобно огню, на который можно смотреть бесконечно долго. Он открыл окно нараспашку, наклоняясь вперёд к окну и заглядывая вверх. Где-то там должны быть крючки. У него уже была история, как эти самые крючки он просто сломал, закрепляя на них сетку. От волнения он даже прикусил губу и сто раз пожалел за излишнюю самодеятельность. Верхние зафиксировал. Класс. А нижние не залезают. Не класс. Эрен думает, меняя порядок и фиксируя неподатливую пластиковую раму. Он осторожно отходит, поднимая ладони на уровне своих плеч. Получилось. А после осознания собственной победы над сеткой следует вздох облегчения. Уже увереннее вставляя вторую, которая так же еле залезала в крючки, Эрен ругался как сапожник, но уже не относился столь трепетно к ней как к первой. И потому после пары резких движений сетка полетела вниз под громкий «Блять!» из нежных уст Эрена. Он потянул руку, чтобы схватить её, но, к сожалению, он не в романтическом фильме, где парень ловит девушку в последний момент. И вообще летит не прекрасная девушка модельной внешности с развевающимися волосами, а чёртова москитная сетка будь она неладна. Эрен пригнулся, сев на корточки и жмурясь до жёлтых вспышек в глазах, ожидая звук её падения, точнее звук полного своего фиаско. Как школьник, сбросивший водяную бомбочку, а потом он неловко выглянул, заметив, что сетка упала прямо на проходящего Ривая. Он стоял явно растерявшийся и не ожидавший такой сюрприз с небес. Эрен смотрел на него и слегка вжал голову в плечи, стоило Аккерману поднять свой взгляд вверх.       — Доброе утро! Это твоя, забирай! — виновато крикнул Эрен и спрятался за окном. — Господь, за что ты дал мне кривые руки, — тихо сетовал тот, ныряя вглубь коридора. Аккерман не злился, его забавлял несуразный вид с растерянностью в зелёных глазах. С Эреном приятно и легко забывать о настоящем. Он как найденная в чулане фотография, «привет» из прошлого, где было спокойнее жить. Ещё недавно он дышал запахом крови, а теперь он выветривается и перестаёт быть как-либо ощутимым. Аккерман часто страдал от фантомного привкуса металла на губах, будто он не убивает, а съедает своих жертв. Когда он проводит руками по своему лицу, ему кажется, что на коже остаются красные следы. И он против воли кидает взгляд на своё отражение, проверяя, остались ли они. И, не находя их на месте касания рук, лишь хмурится, стыдясь безумной мысли. Комната теперь совсем была другой, наполненной жёлтым светом. Он отражался в глазах Ривая, и Эрен, как ему показалось, впервые увидел глубокие оттенки его глаз. Стальные бездонные глаза. Он протянул ему сетку с улыбкой, укладывая волосы. От сетки несколько его локонов растрепались.       — Прости. Сильно больно?       — Всё хорошо, просто сотрясение, — сказал Ривай и за словами последовал смешок.       — Позавтракаешь?       — Не откажусь. Эрен убегает на кухню, накрывает на стол, пока Ривай самостоятельно вставляет сетку и снимает с себя одежду. Дышать становится легче, когда ворот перестаёт душить. Ткань неприятно стягивала тело, будто одежда помнит, где был её обладатель. И возможно, так и есть. На рукава часто попадали капли крови, и если хорошо присмотреться, их видно. Аккерман по привычке, осматривает рукава беглым взглядом и оставляет рубашку покоиться в шкафу среди других вещей, что тоже помнили о тех кровавых ночах. Эрен стучит тарелками, и Аккерману непривычно слышать этот стук в соседней комнате, непривычно ощущать присутствие кого-то по утрам. Он осознаёт, что буравит взглядом ровный ряд рубашек в своём шкафу и внимательно слушает шум на кухне. Всю ночь, он старался не отвлекаться на мысли о том, что прямо сейчас в его кровати спит Эрен и ему следует быть дома, а не пачкать руки. Ривай прикусывает губу, закрывая дверь шкафа, и отчего-то она кажется ему тяжёлой, его рука напряжена. Ему стоит вернуться, потому что шум тарелок стих, и Эрен явно сидит и ждёт его за столом, пока Аккерман мнётся и не решается показаться ему. На тяжелых ногах он идёт и видит вполне обычную картину, которую и представлял. Эрен неловко улыбается, опирается локтями на стол и прикрывает ладонями красивую улыбку. Ривай не может сопоставить происходящее пару часов назад с тем, что видит сейчас, но он спокойно подходит и садится за стол. Он пробует завтрак, приготовленный Эреном, заедает сверху салатом, довольно кивая под улыбающийся зеленоглазый взгляд.       — Ну как? — воодушевлённо интересуется Эрен. Ривай жуёт, выставляя указательный палец, чтобы успеть прожевать.       — Вкусно, но соли маловато. Улыбка с лица Эрена вмиг спадает, но тонкие пальцы продолжают скрывать губы. Его мысли — апокалипсис. И такая мелочь заставляет его чуть ли не взвыть от досады. Ривай снова набивает рот, поднимая взгляд на Эрена, и застывает.       — Фто? — спрашивает тот. — Не-ет, в смыфле, фкусно, ну правда фкусно. Эрен секунду молчит, а потом срывается на смех под недоумевающий взгляд Ривая. Ему всё ещё досадно, что он столько крутился над этим завтраком, а чёртова соль подвела. И всё же Ривай с набитым ртом, это тот ещё кадр. Эрен протягивает ему солонку, тоже принимаясь за еду.       — Выглядишь уставшим.       — Спать хочу, — признался Ривай.       — Я посуду помою, можешь ложиться.       — Спасибо, — он бы может и хотел возразить и не заставлять Эрена этим заниматься, но в сон клонит ужасно. Он еле доехал, особенно, когда ехал по прямой и лишь лежачие полицейские приводили его в чувства.       — Ты теперь чистюля? Помню, мы из твоей комнаты свинарник устраивали.       — Было дело. Люди меняются, — его чёрные локоны мешались и лезли в глаза, от чего он слегка дёрнул головой.       — Ты что «Цезарь»?       — Я бы сейчас навернул с индейкой.       — Принесу тебе после работы. — сказал Эрен. А после заметно стушевался и начал ковыряться вилкой в еде, подпирая свою щёку рукой. — Поехали к Армину сегодня? — добавил чуть тише. Ривай опустил взгляд. Он догадывался, что Эрен довольно скоро изъявит желание поехать туда. — Точно сегодня?       — Да.       — Хорошо.

🔆🔆🔆

      Чёрная машина подъехала к решётчатому забору. Ривай заехал в скрытое кустами и деревьями место и заглушил двигатель автомобиля. Он посмотрел на пакет, с которым Эрен вышел из кофейни. Сегодня он задержался. Помещение уже было пустым, но Эрен всё никак не выходил. Аккерман не знал, что в пакете, но догадывался, что именно он стал причиной задержки Эрена. После напряжённых минут в попытке морально подготовиться Ривай повёл его к «могиле». Оба шли в гробовом молчании, будто их голоса потревожат чужие души. На улице уже темнело, где-то вдалеке зажигались фонари. В какой-то момент Ривай остановился. Йегер, не решаясь шагнуть вперёд, стоял за его спиной и осторожно выглядывал, словно малыш, что прячется за ногой родителей. А сейчас он чувствовал себя именно незрелым малышом, который не хочет сталкиваться с жестокой реальностью. Эрен отказывается принимать правду, что его друг в земле, среди чужого праха, ему бы очень хотелось поверить в сказку про пушистые небеса и рай, где его душа обрела покой и счастье. Но его последние минуты стали жестокими минутами убийства и это последнее, что он испытал в своей жизни. Земля была вскопана, она заметно выделялась на фоне нетронутой утрамбованной земли. И больше ничего не выдавало в ней то, что она в себе таила. Это место было тёмным и мертвенно тихим, и только издали доносились звуки городской жизни. Эрен непроизвольно свёл брови к переносице и чуть прищурил глаза. Он взял Ривая за запястье, смелее выходя из-за его спины. Вид «могилы» вызвал в нём смешанные чувства. Здесь его друг и десятки других людей, но никто не узнает об этом, потому что всё это больше похоже на заброшенное место, а все люди, что покоятся здесь просто «уехали из города» в поисках хорошей жизни.       — Здесь закапывают прах, — пояснил Ривай.       — Ты тоже это делаешь?       — Нет. Этим занимаются другие люди. Эрен сильнее сжал его запястье, смотря на землю. В горле образовался ком, дышать стало больно и тяжело. Он подумал о других людях. Были ли они похожи на его Армина? Есть ли у них друзья, которые до сих пор живут в неведении? Всё это было неправильно. Это место одним своим существованием вызывало у Эрена паршивое чувство несправедливости и собственной беспомощности. Пока верховные оценивают человеческую жизнь за копейку — у этого города не будет счастливого будущего. Ривай не хотел прерывать его мысли, но чёрный пакет в руке Эрена постоянно привлекал его внимание.       — Что там? — спросил Ривай, опуская взгляд вниз. Рука Эрена сильнее вцепилась в ручку.       — Обещай, что не будешь смеяться… — тихо сказал Эрен. — Возможно ты посчитаешь меня глупым и сентиментальным…       — Перестань. Я бы не стал смеяться над тобой, — в его взгляде уверенность в сказанном и это заставляет Эрена довериться. Рука чуть ослабла.       — Я подумал… — неуверенно начал он, опуская взгляд вниз. — Все эти люди были такими же, а их родные и друзья даже не знают об их судьбе. Он достал из пакета табличку на деревянной ножке. Чёрным маркером на ней было написано:

«Они тоже были людьми, которые смеялись, плакали, любили и боролись за своё счастье»

Ривай молчал. Взгляд его был серьёзным. Он взял табличку из рук Эрена и вбил прикладом пистолета в землю. Эрен снова и снова вчитывался в слова, и они постепенно размывались из-за подступивших слёз.       — Извини… Я сейчас заплачу, — его голос исказился и задрожал. — Ты, наверное, устал от моего нытья.       — Ты потерял друга, это не нытье, — Ривай шагнул к нему, прижимая к себе, он ощутил, как плечи Эрена задрожали.       — Я так скучаю по нему, — он заплакал, сжимая плечи Ривая. — И мне страшно, что его образ забывается. Когда-нибудь я совсем забуду его. А я не хочу, чтобы он стал размытым и безликим. Ривай молчал. Он крепче обнимал Эрена и смотрел на табличку. Слышать его слова было больно. Потерять друга из-за бесчеловечных зажравшихся тварей ужасно. Непроизвольно в его голове появился образ того ребёнка, каким он его запомнил. И Ривай мысленно просил у него прощения за то, что стал частью отвратительной системы, которую так сильно ненавидел Арлерт, в борьбе с которой отдал свою жизнь. Он вспомнил их давний разговор. Тогда Армин сказал ему: «Мне хочется верить, что в будущем нас ждёт только хорошее». И возможно он верил до конца, а верховные по щелчку погасили этот огонёк надежды. Он верил, а Ривай, к своему стыду, стремительно эту веру терял. Он до последнего держал в голове его образ, доказывая самому себе, что тот ещё не забылся, ещё ясный и чёткий. И он не забудется даже через десятки лет. Эрен отстранился первым. Он поднял взгляд на Ривая и попытался улыбнуться. Эрен хотел сказать, что всё будет хорошо, что силы ещё есть, но слова застряли между губ. По щекам Ривая катились слёзы, и хоть он старался не поддаваться эмоциям, его брови хмурились, выдавая, как ему тяжело это делать. Эрен снова прильнул к нему, вслушиваясь в тяжёлое дыхание, он гладил его по спине. Внутри смешалось всё: чувство сожаления, несправедливости, тоски. Эти распри никогда не закончатся, как распри между пламенем и льдом, чёрным и белым. Это история о вечном и неизменном, которая потеряла своё начало и никогда не обретёт конец. Бессмысленные жертвы, чьё количество потеряло счёт. Когда цифра переваливает за сотни и тысячи, смерти теряют личности, а верховные надевают личину благонравия. Смерть, это естественный исход жизни, но это трагедия для всех живых. Рейн, отдавая приказы, иначе относился к смерти. Для него трагедией была собственная смерть. Он был убеждён, что все человеческие права не имеют смысла, кроме права сильного. В кабинете царил полный хаос из книг, документов и прочего декора. Всё это покоилось в беспорядке на полках и на ковре. Маленькая фарфоровая статуэтка при падении потеряла ногу, страницы книг смялись, а в уголках обложки появились вмятины от ударов. На полу недопитая бутылка виски «The Macallan». Рука Рейна покоилась на пустом бокале, проводя подушечкой указательного пальца по стеклянному краю. Его дно окантовывали капли алкоголя. Сидя на ковре, он откинулся затылком на кресло. Его голову грузили тяжёлые мысли, и от них тяжелело всё его тело.       — Вы в порядке? — спросил мужчина, что стоял поодаль от него. Он пытался оценить состояние и степень его опьянения.       — В полном, — бесцветно произнёс Рейн, затуманенным взглядом осматривая белоснежный потолок. Он вызвал его к себе, а теперь молчал и долго думал о своём. Мужчина же не смел больше задавать вопросов, он лишь ждал. Атмосфера в кабинете угнетала, воздух пропах запахом алкоголя, Рейн явно пил не только виски. Мужчина следил за каждым своим шагом, дабы ненароком не наступить на упавшую вещь. Отпустить Ривая из города — отпустить его навсегда. Раньше у него не было мыслей о том, чтобы уехать отсюда. Рейн посмотрел в окно и чуть нахмурился. Эрен стал причиной таких изменений. Если бы его не было, Риваю бы и в голову не пришло уезжать. Эрен сильно влияет на него и вполне очевидно, что Ривай способен пойти даже против себя ради него. Он прикрыл глаза, собираясь с мыслью. Его губы дрогнули, следует просто огласить свои желания.       — Убей его, пожалуйста, — он жмурится. Что-то внутри протестует, но Рейн отказывается прислушиваться к внутреннему голосу.       — Пожалуйста? Странно, что вы просите.       — Да, я прошу. Скажи, что я поступаю правильно.       — Я могу, но… — мужчина прервался, и Рейн вопросительно посмотрел на него. — Не думаю, что Ривай сможет продолжать работу после такого.       — У него нет выбора, — Рейн увидел своё отражение в зеркале напротив и стыдливо отвёл взгляд.       — Вы хотите услышать моё мнение или просто слова о том, что вы поступаете правильно?       — Второе.       — Вы поступаете правильно. Что насчет срока?       — Постарайся за неделю. Со стороны двери послышались шаги, и двери грузно закрылись, погружая в давящую тишину. Его взгляд снова столкнулся с собственным взглядом в отражении. То был момент откровения со своей совестью. Его брови нахмурились, рука сжала бокал. Громкий шум разбитого стекла обеспокоил охрану за дверью, но Рейн прогнал их. Пальцы рук дрожали, он медленно встал с кресла и на ватных ногах пошёл по битому стеклу, набирая номер Ривая.       — Так легко оставишь, всё, что я тебе дал? — сказал он, когда Ривай ответил на звонок. Его голос не выражал эмоций, он говорил тихо и еле различимо.       — Что? — Ривай такого начала разговора не ожидал и по его голосу был ощутим ступор.       — Собираешься так просто уехать? — стекло прорезало подошву. Рейн замер, когда один из осколков вонзился в ступню.       — Пока ты против, я не уеду. Просто не смогу.       — Конечно, я против… Я вообще не понимаю, чего ты ожидал… Думал, что достану вам билеты?       — Ожидал понимания, — голос его звучал спокойно, искажённый телефонной связью. И его ответ Майера уколол не намного больнее осколка.       — Если бы я был не против, ты свалил бы первым рейсом, даже не попрощавшись?       — Я был бы тебе благодарен, — ответил Ривай, но подумав, что этих слов недостаточно, добавил. — Не думаю, что я бы не приехал к тебе перед отъездом.       — Где ты? — Рейн чувствовал пульсирующую боль в ноге, но в какой-то момент она показалось ему правильной и необходимой.       — На урочище за городом. Мы скоро поедем домой.       — «Мы» — выделил Майер.       — Ты же решил не скрывать, что стало с его другом, поэтому он и захотел приехать.       — Он слышит разговор?       — Нет, не переживай.       — Ривай… — тихо сказал Майер, садясь на пол, игнорируя стекло. — Я ненавижу тебя.       — А я не могу тебя понять.       — Должен. Писатель ты или нет, чёрт тебя дери… Разве ты не должен понимать чувства других? Или в твоём мире существует только Эрен, Эрен, Эрен?       — Рейн, пей поменьше.       — Спасибо за совет, — какое-то время в телефоне была тишина, он сбросил не сразу. Ожидал, что тот всё же скажет ему слова получше, чем «пей поменьше». Это жестоко, Рейн чувствовал себя паршивой овцой, что не даётся лечь под триммер добровольно. Ривай ждёт понимания, отказываясь понимать его. И Рейн стискивает зубы, наконец-то снимая ботинки дрожащими руками.

🔆🔆🔆

      Несколько дней после прошли в спокойствии, от которого отвыкли оба. Казалось, жизнь начала постепенно налаживаться, но Эрен молчал о том, что до сих пор испытывал параноидальное чувство вечной слежки из каждого угла. Он чаще стал заказывать такси, либо просил Ривая забрать его. В магазин теперь тоже ходили вместе, у них во многом появилось это «вместе». И временами это было больше романтично, чем безопасно. Разговор заводить не хотелось, Эрен считал, что Рейн успокоился. Зная свою натуру, которая вечно везде видит потенциальную опасность, Эрен считал, что шестое чувство его подводит и всё это лишь плод его воображения. Майер на время пропал с радаров. На днях не помешало бы позвонить ему снова и всё обсудить. Аккермана часто терзали мысли о том, что он поторопился, но подготовить Рейна к новости о желании уехать у него все равно бы не получилось. Он ещё не догадывался, что Майер и сам скоро объявится.       — Если перемешать, будет вкуснее, — сказал Эрен, взбивая в руке коробку сока. Они сидели на балконе, смотря на вечерние пейзажи. Эрен восхищался высотой, ощущал свободу, смотря сверху вниз на город, будто здесь он может вдохнуть полной грудью свежий воздух. Ривай же подхватил привычку постоянно сидеть на балконе вместе с ним.       — Для меня особой разницы нет, — он пожал плечами, вдавливая сигарету в пепельницу.       — Попробуй, там мякоть, — Эрен отпил из коробки и протянул её Риваю. Последний же противиться не стал, осторожно дотронулся до его руки на коробке сока, придерживая её в более удобном положении. — Ну как? — спросил Эрен.       — Сок и есть сок, — рукой он вытер свои влажные губы. — Ты у нас ценитель, литрами их хлещешь, — а это заметить было легко, ни один поход в магазин не проходил без покупки нескольких бутылок сока. Причём брал Эрен абсолютно разные вкусы, даже те, которые большинство людей не переносят.       — Давно уже подсел, — посмеялся Эрен. — Ещё будешь? — он сделал новый глоток.       — Буду, — ответил Ривай, наблюдая, как довольный Эрен снова потянул к нему сок. Честно говоря, Аккерман просто начитался, как сок вреден, да и не такой уж он и вкусный. Зубы после него неприятно сводит и во рту какой-то хаос.       — Непрямой поцелуй, кстати, — снова посмеялся Йегер. — Видишь, как сок людей сближает, — ему весело, а на губах Ривая улыбка так и не появилась. Серьёзный взгляд порой смущал. Ривай даже во сне умудрялся хмуриться. И если сначала Эрен объяснял это кошмарами и обнимал его во сне, после чего Ривай тут же просыпался, то теперь понял, что у него хмурость вошла в привычку. Постепенно Ривай стал меняться, точнее, становиться прежним, тем, каким его знали коллеги и Рейн, но не Эрен.       — Я думал, это делает алкоголь. Так после сока люди переходят на прямой? Эрен смутился и отвёл взгляд, не сдержав улыбку. — Да, наверное. Честно говоря, сок мне впервые с этим помогает. Ривай поддался вперёд, наклоняясь к Эрену ближе. Он мягко поцеловал его в щёку, кладя руку на другую и разворачивая лицо Эрена к себе.       — Так мы перейдём на прямой? — спросил Ривай, разглядывая пленительные губы напротив, по которым он несомненно скучал не меньше, чем по их обладателю. Его голос стал заметно ниже, глаза с лёгким прищуром, казалось, перестали моргать. Он нежно гладил большим пальцем линию его челюсти, а когда Эрен поднял на него свои зелёные глаза, его рука так и замерла. Губы Эрена раскрылись в попытке дать ответ, но парень решил оставить это. Тепло его губ долгое время было запретным плодом, до которого не дотянуться. И пусть теперь они проводили много времени вместе, он никак не мог найти для него момент. Горячее дыхание Эрена ощущалось на его губах, и это было маняще приятно, что хотелось растянуть этот момент вплоть до бесконечности. Сидеть, наклонившись, было неудобно, Ривай потянулся к тонкой талии, крепко прижимая его к себе и усаживая на свои колени. От этого движения с губ Эрена сорвался резкий выдох, а Ривай, поймав момент, накрыл его губы своими. Эрен замер, прикрыл глаза, сводя брови к переносице. Он провёл по его груди, поднимаясь к плечам. Душа его ликовала от ласк его губ, от рук, которые вполсилы сжимали его талию. Они могли бы делать это сильнее и Эрен не был бы против. Руки, которые всегда бережно касались его, скрывали в себе силу, мысли о которой заставляли в груди всё сжиматься от жажды это испытать. Поцелуй стал более откровенным, тело Ривая вплотную прижималось к телу Эрена, а руки продолжали блуждать по спине и талии, стискивая на ней пальцы, будто проверяя, насколько она тонкая.       — Сожми, — сказал Эрен, разрывая поцелуй.       — Что? — непонимающе посмотрел на него Ривай.       — Талию. Сожми сильнее. И Ривай сжал, наблюдая, как лицо Эрена меняется, выражая удовольствие. Его дыхание было сбивчивым и шумным, но он задерживал его каждый раз, когда Ривай исполнял его просьбу. Аккерман снова накрыл его губы, углубляя поцелуй. На этот раз смелее изучая руками его тело. Ривай сжал его бёдра, и Эрен плотнее прильнул к нему.       — От смущенного мальчика не осталось и следа? — спросил Аккерман, вспоминая, как раньше Эрен млел от любого неосторожного касания.       — Нашёл, что вспомнить, — он старался дышать тише, но грудь его заметно вздымалась. Ривай откинулся на спинку плетёного кресла, взял сок и отпил из горла, не отрывая взгляд, от сидящего на его коленях Эрена.       — Да, может так и правда вкуснее.

🔆🔆🔆

      — Успокойся, — Ривай лежал на диване, ожидая доставку на дом и улыбаясь, топоту в коридоре.       — Не успокоюсь. Почему ты сказал за пару часов до её приезда? — он ходил из стороны в сторону, маяча перед Риваем.       — Она и меня раньше, чем за пару часов никогда не предупреждала. После новости о том, что Эрен всё же объявился, Кушель изъявила желание зайти, как говорится, на чай. Они не виделись семь лет, и эта встреча была не менее волнительной, чем встреча с самим Риваем, возможно даже чуть волнительнее. Всё утром перед её приездом, Эрен носился по квартире, в поисках того, не зная, что и не зная где. Проще говоря, нервничал ужасно под спокойный взгляд Аккермана.       — Она точно на меня не злится? — он готов был сгрызть свои ногти, хотя до этого такой привычки не имел.       — Точно.       — Точно-точно? — не унимался Йегер.       — Эрен.       — Ладно, — он подошёл к окну, стуча костяшками по подоконнику.       — Что ты так трясёшься?       — Мама же твоя.       — Я твоей вряд ли понравлюсь. И ничего, не трясусь.       — Да ей родной сын не нравится, — Эрен махнул рукой и усмехнулся. — А она с мужем приедет?       — Нет, — ответил Ривай. Дверной звонок раздался на всю квартиру, Эрен испарился из комнаты, подгоняя Ривая, стоя в углу коридора в засаде.       — Ну что ты так долго? Ждать же её заставляешь, — доносился из коридора голос. Эрен обеспокоено бегал глазами, переключаясь с Ривая на входную дверь. Ривай тем временем не спеша поднимался с дивана.       — Мда, тебе бы выпить, уж больно нервный, — Аккерман повернул замок, открывая дверь. — Здравствуйте.       — Здравствуйте! — выглянул Эрен и сразу же нырнул обратно в квартиру, когда увидел удивлённого курьера. Парень в кепке секунду замешкался, но протянул Риваю большой пакет. Ривай, сдерживаясь, сжал губы, а вот Эрену за его спиной совсем не смешно. Он готов раствориться в бетоне этих стен и больше никогда не показываться никому живому. Ривай же припомнит, каждый раз будет вспоминать и даже от этой мысли хотелось зарядить ему подзатыльник. Вдруг поможет и он забудет? Ривай отдал курьеру деньги, но стоило ему потянуть на себя дверь, как за ней раздался знакомый голос.       — Стоять. Ослеп что ли в свои двадцать пять?       — Привет, — хмыкнул Ривай, снова раскрывая дверь. Женщина улыбнулась, стоило ей подойти к сыну. Она всегда расцветала, и по взгляду её было ясно, как сильно она его любит. Её руки как тогда, так и сейчас всегда тянулись к его щеке или плечу. И невозможно было встретить его, не прикоснувшись к нему. Кушель поставила на комод пакеты и кинулась обнимать, словно не виделась с ним несколько лет.       — Приве-ет, — протянула она с улыбкой. — Ну как ты?       — Я в порядке, лучше у него это спроси. Кушель перевела взгляд за его спину. Она долго смотрела на Эрена. Пока последний терялся в догадках, какой будет её реакция. Он растерял весь свой настрой при неожиданной встрече с курьером и потому мялся позади них, не зная как себя вести и что говорить.       — Тебя прям не узнать, — она снова расплылась в своей доброй улыбке, расправляя руки для объятий.       — Здравствуйте, — Эрен обнял её, отпуская все тревожные мысли и утыкаясь в её волосы. От её волос всегда приятно пахло. Вдохнув полной грудью, он с ностальгией растянул уголки губ в улыбке. — Семь лет прошло, — добавил он и поймал себя на мысли, что прозвучало это по-старчески.       — Целых семь лет, — повторила она. — Как так встретились? — женщина отстранилась, снимая обувь и проходя на кухню с пакетами. Эрен притих, смотря на Ривая.       — Случайно на улице. Сразу друг друга узнали, — последовал ответ. Ривай поставил пакет на столешницу, осторожно развязывая завязанные в бантик ручки. Эрен от нервов, наблюдая за Риваем, хотел просто порвать этот чёртов пакет. Он подошёл к нему, делая вид, что помогает, а сам прижался к нему всей своей левой стороной.       — Ещё бы не узнали, так рада за вас, — Кушель обложила продуктами весь стол, складывая пакеты в аккуратные квадраты. — Всё-таки хорошо смотритесь. Эрен после этих слов ощутимо напрягся и опустил голову. Он прожигал взглядом поверхность столешницы и руки Ривая. Дыхание его сбилось. Он не мог опустошить лёгкие и вдыхал воздух через боль в груди.       — Не смущай его, — сказал Ривай, посмотрев на Эрена. Он провёл по его спине между лопаток, еле сдерживая улыбку.       — Можно воды? — спросил Эрен.       — А что такое? — повернулась к ним Кушель. — Тебе плохо?       — Воду хлещет, когда его смущают.       — Всегда? — удивилась женщина.       — Когда это делаешь ты, — усмехнулся Ривай, протягивая Эрену стакан воды.       — Ничего удивительного, все мужчины так на меня реагируют, — она пожала плечами, делая вид, что совершенно не удивлена это услышать.       — А вы на меня не злитесь? — осторожно спросил Эрен, убирая помытый стакан на место.       — Из-за чего? — не поняла Кушель.       — Эрен, я тебе говорил уже, — вмешался Ривай, накрывая на стол.       — Знаю…       — Ты про ту историю? — она мягко улыбнулась. — Тебя-то мне за что винить? Я больше злюсь на родителей того мальчика, хоть и поплатились за безответственное воспитание. Жаль их. Вот только они даже не извинились. Видела тебя в больнице, так что понимаю, вы оба жертвы той истории. Сейчас уже стараюсь с юмором вспоминать. Лучше так, чем вечно плакать.       — С юмором? — не понял Эрен.       — Ну, он же у меня самый добрый.       — Просто убил человека один раз, — продолжил Ривай. — Я эту фразу каждый раз слышу от неё. Эрен издал смешок, он смотрел то на Кушель, то на улыбающегося Ривая. Было ясно, он скрывал от неё, что число уже давно увеличилось. Но в этот момент Эрену захотелось самому поверить в то, что это правда. Йегер стал вспоминать те времена далёких дней, когда они вот так собирались втроём в квартире Ривая. Как Кушель вечно шутила, смущала своего сына, когда разговаривала с ним как с маленьким ребёнком, когда она рассказывала смешные истории из его детства, над которыми не смеялся только Ривай. Эрен тогда чувствовал себя в кругу семьи. Он хотел, чтобы в те дни их было не трое, а четверо, но это несбыточная мечта, которую он похоронит вместе с сотней других. Со временем он расслабился, и его улыбка переросла в смех. Ривай, наблюдая за ним, отметил, что во взгляде его снова заиграли искры. Кушель может и не заменила ему мать, но хоть немного удовлетворила его потребность в семейной атмосфере и любви. Эрен как маленький ребёнок во взрослом теле с трудом скрывал, как счастлив проживать этот момент. Он снова смеялся над историей, которую слышал уже десятый раз, как Ривай в свои пять или шесть лет спасал котёнка, застрявшего на дереве, а потом спасать пришлось обоих, потому что он, обнимая мяукающего пострадавшего, плакал от боязни высоты. Как он в порыве детской ревности уводил за руку, хмурив брови, свою маму подальше от других детей и ворчал: «Не улыбайся им!», как он терпел раны на коленях и старался не заплакать, хотя сам часто и глубоко дышал и надувал нижнюю губу. Как он тайком смотрел запрещённые фильмы с пошлым юмором, а когда Кушель его замечала за этим делом, он зачем-то выбрасывал пульт за диван и делал вид, что это не он переключал каналы на телевизоре. Все эти истории Эрен уже слышал, но смеялся как в первый раз, потому что Кушель рассказывала их мастерски. С эмоциями, жестами, со смехом. Ривай и сам пару раз срывался на улыбку, а потом отправлял себе в рот еду, чтобы не разбивать образ недовольного и возмущенного, ведь она позорит его — серьёзного человека. Проводив Кушель, оба стояли у раковины, наводя порядок в полном молчании. Сил разговаривать уже нет, активная и эмоциональная Кушель высосала их без остатка. Эрен старательно протирал мокрые тарелки и чашки, но с его губ сорвался тихий смешок.       — Сегодня осознал, как же сильно соскучился по твоей маме. Ривай приподнял уголки губ и посмотрел на него. Он отдал ему последнюю тарелку и протёр столешницу от брызг.       — Чисто? Эрен кивнул, закрывая шкаф с посудой. — Теперь чисто.

🔆🔆🔆

      За всё время слежки убийца нашёл только один момент, когда Эрен был один. Момент, когда Эрен шёл утром в кофейню. Ему самому совесть не позволяла будить Ривая рано, чтобы тот отвёз его на работу. Вот только в этот день, когда убийца решил выполнить заказ, Ривай всё же собирался пойти с Эреном, а дальше поехать к Рейну для разговора. Майер со вчерашнего вечера не брал трубку и, казалось, совсем исчез. Вот только Аккерман задержался и Эрен вышел из дома один. А потом раздался выстрел. И звук его эхом звучал в сознании Эрена. От неожиданности тот упал, подползая к стене. На его лице был шок, но тело боли не испытывало и было непонятно, куда попала пуля. Эрен дрожащими руками трогал свой живот и грудь, смотря на свои пальцы, а когда увидел, что те окрасились в красный, задрожал ещё сильнее. Дверь подъезда распахнулась, Ривай подбежал к Эрену, проверяя его состояние. Он что-то говорил ему, смотрел в сторону, откуда произвели выстрел, но Эрен не мог разобрать слова от шока. В ушах всё ещё звенел звук выстрела. Ривай набрал номер скорой.       — Успокойся. Дыши глубже, — Ривай приподнял его лицо на себя за подбородок. — Слышишь меня?       — Слышу, — на выдохе ответил Эрен, смотря на Ривая.       — Сукин сын этот Рейн, — выругался Ривай, осматривая улицу.       — Кровь, Ривай… — смотря на свои пальцы, сказал Эрен. Он готов был заплакать, ведь как и в тот раз, он плохо понимал, что происходит, плохо слышал, что ему говорят, и голова его так же кружилась. Теперь же помимо хренового состояния, он боялся умереть.       — Не умрёшь, обещаю.       — Верю… — неуверенно сказал Эрен и шикнул. Боль всё-таки стала ощутимой. Двигаться было страшно. Ривай сидел рядом с ним на коленях, складывая свою футболку. Он прижал ткань к ране, от чего Эрен вскрикнул и тут же стиснул зубы.       — Терпи, — приказным тоном сказал Ривай. Скорая нырнула во двор, останавливаясь перед ними. Мигалки неприятно били по глазам, а сирена оглушала. Фельдшеры в быстром темпе выходили из машины, отработанными движениями доставали всё, что необходимо для пострадавшего.       — Ты поедешь со мной?       — Нет, поеду к Рейну. Вечером заеду к тебе. Жить будешь, просто выстрел в плечо. Эрен кивнул, отпуская его руку. Он скривил лицо, когда врачи обхватили его. Любое резкое движение отдавалось невыносимой болью. Эрен снова встретился с ним взглядом, прежде чем двери между ними закрылись. Ривай ещё некоторое время стоял, провожая уезжающую машину взглядом. Он нахмурился, стоило ему подумать о Рейне. Шаркая и спотыкаясь носками о ступеньки, Ривай поднял свой брошенный на землю пистолет. Внутри ярким пламенем разливалась ярость. Убийца попал в плечо. Эрен будет жить, Ривай не сомневался. Но тот факт, что Майер решился на такое, заставлял его испытывать злость с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Ривай закипал, сжимая в руке пистолет. Он расправил свою футболку с красным пятном. Ему было плевать, он надел её. С голым торсом никто его к Рейну не пустит, а в кровавой одежде уже пускали. Вот только лицо бы сделать поспокойнее, а то похож на сумасшедшего убийцу, идущего за расправой. По дороге к Рейну Ривай без конца прокручивал в голове вопрос. Почему убийца промазал? Он не мог сделать это случайно. В его подчинении профессиональные снайперы и даже если бы стрелок промазал — он бы добил, пока Эрен сидел у стены раненный. Тогда и цель Майера не ясна. Убить или припугнуть? У Ривай в ярости руки сжимаются на руле и он чуть не задевает чужую машину. Дорога заполняется какофонией сигналов, и Ривай раздражённо хмурится, вырываясь вперёд из общего потока. А промазал снайпер из-за неожиданного звонка того самого Рейна, который в этот момент ехал из урочища. Он лично пожелал посетить могилу. И блуждая по пустой на вид земле, заметил одинокую табличку. Было ясно, кем она оставлена. Майер сунул руки в карманы брюк, тяжело вздыхая от желания пнуть её и растоптать. Но он сдержался. И проведя там час в полном одиночестве и тишине, он двинулся к машине, набирая нужный номер. Он сделал тяжёлый выбор, в первый раз выбрав не себя, а других. Но Ривай этого не знал, для него картина складывалась иначе. Убийца, возможно, знал его, и выстрел был предупреждающим для самого Ривая. Майер был противоречивой личностью, и ожидать от него можно было, что угодно. Аккерман помнит, как Рейн помогал незнакомцам, как останавливался, наблюдая за игрой уличных котят. Что-то человеческое в нём явно живёт. Плоды воспитания Виктории дают о себе знать. Но жестокость в нём всегда доминировала, поэтому сейчас в голове Ривая не осталось светлых воспоминаний об этом человеке. Он злился и жаждал лишь спустить его с небес. Солнце ослепило его. А если Солнце слишком ярко светит за твоей спиной, ты сам исчезнешь в этом свете. Для Ривая Рейн исчез, потонул в Солнечных лучах, ощутив полную свободу и безнаказанность. Его машина ревела от больших скоростей. Водители, как назло, заняли всю левую полосу так плотно, что правая, казалось, ехала быстрее. Аккерман бил по рулю, сигналя чересчур осторожным водителям с восклицательным знаком на заднем стекле и посылая им знаки фарами. И хоть новички могли не знать водительского языка, перестраивались, догадываясь, в каком пребывает настроении водитель Мазарати. За короткое время он приехал к нужному зданию. Не прячась на скрытых парковках, он вышел из машины под взгляды прохожих. Возможно, они примут его за умалишённого, который в кровавой футболке с серьёзным лицом стремительно идёт к элитной многоэтажке, но его это не волновало. Цель была на верхнем этаже.

🔆🔆🔆

      — Ну привет. Поговорим? И не смей прятать от меня руки, я должен их видеть, — приказал Аккерман. Это был второй раз, когда Ривай смотрел на него таким ненавистным взглядом. Первый раз был в их первую встречу. Рейн бесцветно смотрел на Ривая и на дуло пистолета, что было направлено на него. Он знал, что тот приедет. Ему уже сказали, что случилось с Эреном и кровавые пятна на футболке Ривая были тому подтверждением. Эти пятна будто требовали объяснений. Почему он предал? Как мог позволить Риваю стоять в крови дорогого ему человека? Множество вопросов, на которые Рейн не сможет дать ответ. Он сам не понимал. Хотел избавиться от Эрена. Нет. Он хотел, чтобы Эрен просто не появлялся, чтобы не пришлось принимать такие меры. Его вынудили обстоятельства. Рейн с болью в душе понимал, что должен отпустить Ривая. Пока тот не возненавидел его окончательно. Лишь бы не было поздно. Рейн чувствовал острые углы бумаги, которая плотно лежала в кармане брюк. Он давно уже принял решение отдать их в качестве извинений. И возможно это решение было принято для того, чтобы не разочароваться в самом себе. Рейн считал, что жизнь прожита не зря, если ты сделал счастливым кого-то и был счастлив сам. Он не был счастлив, но первый пункт выполнить мог.       — Мне жаль, — Майер посмотрел на Ривая и потянулся рукой за билетами в карман. Он увидел, как дрогнули его брови у переносицы и услышал оглашающий выстрел. Майер замер, Ривай напротив него тоже. Его ноги ослабли и в какой-то момент, ему показалось, что их и вовсе нет. Вмиг их одиночество прервали, заполняя комнату голосами и шагами. Ривай не понимал, что произошло. Они оба не поняли. Эмоции внутри него бились и пистолет выскользнул из рук, с грохотом упав на пол. Ривай в два быстрых шага оказался рядом с ним, садясь на колени и поднимая его голову. — Я же сказал, не прячь от меня руки! Куда ты полез? Аккерман и сам не понял, как выстрелил. Дал себе чёткую установку «либо я, либо он». Взгляд Майера притянуло кровавое пятно на белоснежной выглаженной рубашке. Он с трудом сглотнул и с дрожью сделал вдох, осознавая, что всё реально и боль — не его выдумка.       — Смотри на меня, — потребовал Ривай, хватая его за щёки.       — Почему? — спросил Рейн, испуганно смотря на Аккермана.       — Я подумал, ты потянулся за пистолетом, — он накрыл его рану тканью, надавил, лишь бы кровь так стремительно не покидала его тело.       — За каким… Разве я бы выстрелил в тебя? — Ривай посмотрел на его руку, что держала помятые билеты и застыл. Его брови приподнялись в изумлении, губы чуть раскрылись.       — Это…       — «Пистолет» — саркастично произнёс Рейн. Ривай на пару секунд зажмурился, захотелось завопить. Он опустил голову чуть ли не к самой груди Рейна. А последний шикнул, почувствовав сжатую руку на своём плече.       — Но почему ты захотел убить его?       — Не знаю. Прости, — он тяжело дышал и еле говорил. — Я думал, такие как Эрен не должны занимать место рядом с такими как ты…. Выключи кондиционер.       — Сейчас придут врачи, — Аккерман кинул взгляд на кондиционер, поняв, что надобности выключать то, что и так выключено просто нет.       — Пусть идут быстрее, я не собираюсь тут сдохнуть. Ривай наклонился, прижимая лоб к его груди.       — Неудачный у тебя сегодня день.       — И правда. Врачи зашли в кабинет, отпихивая Ривая подальше от Рейна. Всё, что осталось в его руке, это билеты. Он сидел на полу в крови. Между, казалось, бесконечных ног врачей, он видел его безжизненное лицо, забыв сколько времени сидел, уткнувшись лбом в его грудь. Закат. Он не двигался. Ривай склонил голову, смотря на билеты. Совсем скоро он уедет.       Он получил, что хотел. Ривай вышел из здания на ватных ногах. Кто-то сзади подбежал к нему, кладя руку на его плечо.       — Что произошло? — спросил мужчина. Он выполнял ту же работу, что и Ривай, знал его, но Аккерман до сих пор не помнил его имени.       — А ты не понял? — задал встречный вопрос Ривай, смотря на него хмурым взглядом. — Некому теперь бабки тебе платить, — он говорил тихо, но голос звучал твёрдо и агрессивно.       — Ты его грохнул? Ривай, тебя же посадят или вообще убьют.       — Тюрьмой меня пугаешь? — он дёрнул плечом, скидывая его руку.       — Тебе бы бежать, а не разгуливать здесь, — не унимался мужчина.       — Я теперь протеже и убить меня может только Рейн.       — Но Рейн мёртв.       — Выходит, я бессмертен. Закончим разговор, нехорошо получается, когда только один из нас знает имя другого.

🔆🔆🔆

      Вечером Эрен приехал сам, так и не дождавшись Ривая. Его отпустили с кучей рекомендаций для лечения, после заключения, что рана не угрожает его жизни. Он прошёл в его квартиру, которая на сей раз была в полной темноте. Его плечо было перевязано, он внимательно следил за тем, чтобы не удариться об стену или дверной проём больным местом. Смотря на тёмный коридор, его охватила тревога, и он застыл, не смея шевелиться. В нос ударил ненавистный ему запах алкоголя. Он поджал пальцы на ногах и осторожно двинулся в спальню Ривая. Дверь на балкон была раскрыта. Он склонился, выглядывая из окна. И Эрен со спины мог догадаться, какое у него лицо. Йегер осторожно зашёл на балкон и рука Ривая дрогнула. Сигарета полетела вниз. Уставшим взглядом он посмотрел на него и потёр рукой лицо.       — Прости, что не забрал.       — Ничего. Эрен ещё не видел Ривая в таком состоянии. Он боялся даже приблизиться к нему.       — Что-то случилось? — осторожно спросил он. Всё внутри него колотилось и дрожало, но внешне он напротив стал гораздо тише. Минимум движений и звуков, словно инстинкты у жертвы хищника.       — Случилось, — перед тем как сказать, он попытался набрать полную грудь воздуха, но кислород будто перекрыли, и от этого стало тяжелее. — Я убил его.       — Его?       — Рейна. После услышанного Эрен замер, он закрыл ладонями губы и шагнул к Риваю, утыкаясь лбом в его спину. Эрен обнял его. Грудь потяжелела, словно стиснутая тесным обручем. И первая реакция на смерть Рейна была отвратительной и ненавистной самим Эреном. В первую минуту он почувствовал облегчение, осознание смерти пришло к нему не сразу. Аккерман своей спиной почувствовал, как Эрен плачет. Он очень много думал о нём. Всегда пытался его понять, но так и не смог и уже не сможет.       — Мы скоро уезжаем. У тебя есть возможность уволиться без двухнедельной отработки?       — Откуда у тебя билеты?       — Рейн отдал.       — Лучше мне не уточнять? — Ривай кивнул. Каждое его движение выражало дикую усталость. — Я спрошу у менеджера. Сколько у нас есть дней?       — Неделя, нам надо поторопиться.

🔆🔆🔆

      Эта неделя прошла в полном молчании. В доме будто погибло всё живое. Ривай, тенью ходил из комнаты в комнату, собирая всё необходимое. Некоторые вещи он отвёз Кушель, некоторые оставил в квартире. Закрывая входную дверь ключом, он пару секунд смотрел на неё, словно прощался. Сзади него мялся с чемоданом Эрен.       — Поехали, — собравшись с силами, произнёс Ривай. Они стояли у окна поезда в узком коридоре друг напротив друга. Оба смотрели, как картинки пейзажа всё быстрее сменяют друг друга. Ривай держал в руке билеты, которые должны были принести ему счастье и пропуск в счастливую жизнь. На обратной стороне билета остались маленькие следы засохшей крови как напоминание об убийстве человека, которого Ривай до последнего его дня не признавал своим другом, об убийстве, о котором Ривай будет жалеть в самом жестоком значении этого слова. Он смотрел в окно и думал о бездыханном теле человека, который помог ему когда-то и спас его сейчас, который держался за него просто потому что был одинок и имел самое простое желание — не остаться наедине с собой навсегда. Ривай знал, что Рейн боялся смерти, Аккерман старался не думать о том, как ему было страшно, но в его взгляде всё ясно читалось. В его глазах был страх и он не мог найти в себе сил скрыть его под маской привычного безразличия. В последние минуты он не был тем Рейном Майером, верховным города забвенного Солнца, он был тем травмированным ребенком, у которого отняли мать, которому не подарил ласку отец, который желал быть другом Ривая и умер от его руки. Он умер, понимая, что он лишний в этой истории. Ривай покинет этот город, будучи любимым сыном своей матери, которая никогда не узнает о деяниях Ривая. Которая счастлива в браке и считает, что её сын обрёл счастье. Он покинет этот город вместе с Эреном, в чьих глазах уже нет того блеска, как семь лет назад, нет той радости и беспечности, но даже потухнув, они смотрят на Ривая всё так же — с заботой и любовью. Заслуживает ли Ривай эту любовь? Безусловно, да. Но сам он никогда в это не поверит. Они постараются начать новую жизнь, постараются быть счастливыми, но от скелетов прошлого невозможно скрыться. И это место никогда не уйдёт в забвение. Солнце, независимо от ваших желаний, уйдёт за горизонт, оставив вас во тьме. И точно так же независимо от ваших ожиданий, либо же полного равнодушия Солнце вновь взойдёт.