Как Рождество, только лучше

У Розье, думает Грег, в сутках по 48 часов. Потому что никак иначе объяснить то, что Рейнард успевает учиться, изредка заскакивать на тренировки, есть, спать, влипать в кучу неприятностей и вместе с этим преследовать самого Лайта, нельзя. Рей отпускал шутки на тонкой грани между оскорблением и грубым флиртом, если они дышали рядом дольше четырех секунд. Рей вторгался в его личное пространство так часто, что Грег уже не был уверен, когда он в последний раз видел Розье в полный рост. Рей провоцировал его на драку каждым своим словом и действием. Рей давал ему новые слащавые и/или тупые клички каждую неделю и никогда не проговаривал его имени вслух. Иногда Лайт сомневался, что Розье вообще его знает. Грег бесился, Грег психовал, Грег не упускал возможности устроить сцену прямо в коридоре, и Грег никогда не позволил бы этому прекратиться. Потому что Рей был… Реем. Невыносимым, раздражающим, смазливым до желания врезать и въевшимся в кожу настолько, что уже не отодрать. Как паразит, вот только зависел от него почему-то сам Грег. Розье был его константой, постоянной величиной, которой Лайт мог держаться, чтобы не свихнуться в террариуме с акулами. Что бы ни произошло, на Рейнарде всегда — глаженая рубашка, галстук и фирменная ухмылка. Мир перевернется и не станет прежним, если Розье явится без этих атрибутов. Например, в неприлично облегающем его свитере Грега, с засосом на ключице и с прищуром довольного до безобразия кота.