Как Рождество, только лучше

Гребаный Фокс. Грегу до жжения в глотке хочется садануть кулаком по каменной стене, но он знает, что не поможет. В коридоре пусто, и не на кого вылить бурлящую ярость в груди, поэтому Лайт варится в ней сам, утопая и задыхаясь. Гребаный Фокс. Как можно быть настолько тупым и наивным. Лайт влетает в гостиную, ожидая увидеть пустые диваны и погасший камин, — так всегда после полуночи, когда он обычно возвращается в себе, — но вместо этого замечает Питера, сгорбившегося на ковре перед огнем. На нового человека в комнате Эвердин не обращает внимание до тех пор, пока тот не падает в кресло слева от камина. — Уилл? — скорее утверждает, чем спрашивает Грег. Питер кривит губы и коротко кивает. Он не настроен разговаривать. В его взгляде, обращённом на языки пламени, Лайт видит отражение бури в своей груди. Грег знает об Уилле, а Питер знает о Чарли. У них обоих нет никого другого, с кем можно поговорить об этом, поэтому они обходятся друг другом. Всяко лучше, чем быть одному. — Чарли? — ответно констатирует Питер, мельком взглянув на Грега. Сжатые кулаки, прилившая к лицу кровь, поджатые губы. Эвердин дёргает плечом, сбрасывая с себя неприятное чувство того, что гнев Лайта направлен на него. — Я зол, — цедит Грег, сжимая челюсть так сильно, что едва не скрипят зубы. — Знаю, что не должен, что это мои проблемы, но… Лайт выругивается и прячет руки, чтобы не ударить по чему-нибудь. Его почти трясет. В какой-то момент он пружинисто встает на ноги, и выражение его лица не предвещает ничего хорошо. — Нет, я просто возьму и-… — Грег, — странным, почти звенящим голосом останавливает его Питер и плавно поднимается. Грег следит за его движением тяжёлым взглядом, от которого у Питера по телу проходит дрожь. — Я сейчас кое-что сделаю, ладно? Грег знает, что произойдет, но не принимает никаких действий против. Не просто разрешает ему — ждет, а может, ждал задолго до этого вечера, с того момента, как открыл в Питере их общую боль. Эвердин толкает его назад, заставляя упасть обратно в кресло, просовывает колено между ног и целует с отчаянием человека, которому вряд ли есть что терять. Лайт зарывается пальцами в жёсткие голубые волосы, до боли их оттягивая, и кусает Питера за нижнюю губу, будто всё, что его останавливало, только что рассыпалось в прах. Не ему одному сегодня паршиво до безумия. Питер давит ему коленом на пах, отчего Грег сдавленно выдыхает, разрывая поцелуй, и бесконтрольно подаётся бедрами навстречу. Они все ещё в гостиной их факультета, и пусть шум не дойдет до спален, это не значит, что сюда никто не спустится. Это заводит, поэтому Грег позволяет Питеру всё, что он захочет. Эвердин садится ему на колени и с нарастающей смелостью ведет ладонями от груди до ремня брюк, дерганными движениями пытаясь его расстегнуть. Лайт смотрит на него из-под полуприкрытых век, тяжело дыша, и не понимает, как он не замечал Питера раньше. Он вздрагивает всем телом, когда Питер обхватывает ладонью его член, и заглушает стон, кусая парня в шею. Уилл бы никогда не позволил вот так дрочить ему в гостиной, когда их в любой момент могут застать. Чарли никогда не сделал бы такое с Грегом. Питер находит губы Лайта и жадно, сбивчиво целуется, ускоряя темп. Грег задушенно стонет, безуспешно пытаясь быть тихим, и цепляется за мягкую обивку кресла. Они оба знают, что завтра даже не встретятся взглядами. Но они знают, что теперь им двоим позволено больше.